Всё, что нас окружает

Альцест всегда на его стороне. Джаста это бесит. Когда-то Альцест называл их всех своими детишками, говорил, что любит одинаково. А теперь — укрывает Алфёдова у себя и на них с Секби волком зыркает за магниты, опыты и ГНДР. И срать хотел, что Алф нарушил границы и разрушил чужую собственность. Альцест всегда на его стороне. Джаста это злит. Он всегда из кожи вон лез — для Дровосеков, для Конторы, для признания — но Альцест всё равно ерошил волосы не ему, а его соседу. Джаст, может быть, и топоры сделал на третьем витке достал только, чтобы Альцест снова посмотрел на него по-отцовски тепло, положил руку на плечо и одобрительно кивнул. А Альцест кидает эти самые топоры в лаву и хохочет с Алфёдовым о снеге. Альцест всегда на его стороне. Джаста это расстраивает. Секби сразу встал на его сторону, когда узнал, что Алфёдов его выселил, а Альцест только посмеялся умилённо. А когда узнал про убийство Камаза — осуждающе нахмурился и нашёл способ Камаза воскресить. Лишь бы на лице любимого «сына» не было грусти. Альцест всегда на его стороне. Джасту искренне обидно. Он стоит на границе с ШИЗА и требует выдать виновника, но Альцест только качает головой и просить покинуть территорию, пока Алф где-то в этой тайге преспокойно прячется от возмездия. И, когда Джаст заберет в отмеску его ресурсы, уже Альцест придёт ругаться, что Джаст несправедлив, жесток и вообще неразумен. Двойные стандарты. Альцест всегда на его стороне. Секби тяжело вздыхает, давая ему подзатыльник. — Это называется «родитель распределяет внимание и любовь на всех детей, а не отдаёт всё тебе одному», придурок. — говорит он, и Джаст супится ещё сильнее. Однажды его юношеский максимализм закончится и он вспомнит, что Альцест действительно всегда на его стороне.