Всё, что нас окружает

Звон алмазов смешивается с громкой музыкой и голосами. Пушка пересчитывает блестяшки ленивыми зачёрпываниями и предрекает ещё половину от нынешнего количества. Так уж вышло, что «великий и ужасный» президент их лягушачьего Изумрудного города иногда любит испытывать терпение своего главного модератора на прочность — и доиспытывался. Теперь она продала его жопу. Пусть скажет «спасибо», что хотя бы ближайшим приближённым, которым можно доверять, а не выставила его раком на спавне «Мира построек» — а Пушка могла бы. Когда годами работаешь на проблемное начальство, и не такого захочется с ним сделать. Невос, ожидающий своей очереди, смотрит на неё с благоговейным ужасом в глазах — правильная стратегия. — Придушу каждого, — шипит Пугод и стонет сорванным голосом, закатывая глаза — видимо, член Солида задел его простату. Пушке зрелище по-настоящему нравится: Пугод прижат задницей к стене с дыркой, отделяющей его ото всех желающих эту самую задницу отодрать за годы труда и терпения, и только Пушка может заглянуть за эту стенку, чтобы увидеть, как у несгибаемого лидера дрожат коленки. — Затянуть верёвки потуже, дорогой? — интересуется Пушка добродушно, оглядывая узлы на запястьях и накачанной груди. Пугод в ответ стреляет в неё убийственным взглядом, но эффекта от него мало, когда гнев перекрывается оргазменной судорогой. — Ох, вот это вид! Солид, ты постарался на славу! — А то как же, — ухмыляется коллега, завязывая использованный презерватив, — Либо мы делаем идеально, либо его превосходительство будет зол. Группа ожидающих взрывается хохотом. Пугод и сам тихо посмеивается, выпуская сквозь зубы едва различимое «вот гниды». Пушка с довольной усмешкой звенит своими алмазами, никому не рассказывая, что главной её оплатой за тяжёлый труд стала возможность выебать Пугода ещё до всей этой толпы. И теперь Пакет будет помнить о последствиях своей грубости, зная, что у его главного модератора припрятан для него страпон.