Ветви одной судьбы

От лица автора

***

Ночь в Натлане не утихала — даже в темноте здесь всё пульсировало. Магия, жар, напряжение. Словно сама земля не спит, дышит, наблюдает. И ждёт. Мизуки проснулась среди сна. Лёгкое шевеление — чьё-то присутствие рядом. Сора дышал ровно, его ладонь всё ещё касалась её запястья. Сяо спал слабо, как и всегда, полуосознанно, будто готов исчезнуть в любую секунду. «Они рядом… Всё ещё рядом. Сора держит меня — даже во сне. А Сяо… он и спит как в бою. Но мне всё равно страшно. Даже под их защитой.» Кто-то ещё не спал. Она поднялась — и увидела отблеск огня. В стороне, у дерева, сидел Кинич. Один, с мечом рядом, будто бы разговаривал с ним. Или с огнём. «Он странный. Но в нём нет угрозы. Есть… корни. Сила без бравады. Как будто он сам — часть земли, на которой сидит.» Мизуки тихо подошла. — Бессонница? — прошептала она, чтобы не вспугнуть тишину. Кинич обернулся. Его лицо осветилось слабым светом костра. Он кивнул. — Здесь бессонница — не болезнь, а привычка. Ты быстро учишься спать с открытыми глазами, когда сама земля пытается тебя съесть. Она села рядом. Воздух пах тёплой смолой и чем-то почти зелёным, живым. Кинич не сразу заговорил. — Ты не отсюда. — Заметно, да? — Мизуки усмехнулась, но глаза её оставались серьёзными. — Не по походке. По взгляду. Ты смотришь, как будто ищешь выход. Даже когда его нет. «Почему эти слова режут так глубоко?.. Он видит слишком много. Я правда... всё ещё ищу выход. А вдруг его нет?» Молчание. Она подумала, стоит ли говорить. Но в этом человеке было что-то... корневое. Словно он впитывал доверие, не требуя его. — Я из другого мира, — выдохнула она. — Проснулась в Тейвате. Ни дома, ни сил. Только память и… страх. Он кивнул, будто не удивился. — Поэтому ты с ними. — Потому что они приняли меня. Я — слабое звено. Но... для них это не важно. «Или они делают вид, что не важно. А вдруг я просто обуза? Вдруг они... устали меня тянуть?» Кинич откинулся на кору дерева. — А может, не ты слабая. Может, они просто решили, что ради тебя стоит быть сильнее. Мизуки опустила взгляд. Но не от стыда — от неожиданной теплоты в словах. — Знаешь, — добавил Кинич, — ты напоминаешь мне одно растение. Оно растёт в самой проклятой долине Натлана. Там земля отравлена, солнце — испепеляющее, а воздух — как яд. Но это растение… каждый год цветёт. Я не знаю, почему. Может, просто оно не умеет сдаваться. «Цветок… в отравленной долине. Это ведь про меня?.. Он сравнивает меня не с героем, не с воином. С чем-то живым. И упрямым.» Мизуки улыбнулась. — А ты всегда так говоришь с людьми? — Только с теми, кто умеет слушать. Их взгляд встретился. И в этой короткой тишине между ними что-то дрогнуло — не любовь, не притяжение, а чистое, тёплое любопытство. Как у кого-то, кто видит звезду, падающую не по курсу. «Она интересная. Сломанная — но не пустая. Я хочу понять, почему она ещё держится. Почему они её держат. И... почему я тоже уже не хочу отпускать.»

***

Наутро они тронулись дальше. Тропа вела по старой долине, и Кинич был прав — здесь воздух был прохладнее, влажнее. Но с каждым шагом магия сгущалась, как туман. Она пронизывала кости, дергала за разум. Иногда земля под ногами чуть пульсировала, будто дышала. — Здесь что-то случилось, — сказал Сяо, резко остановившись. — Я чувствую... боль. «Это не просто боль. Это... крик. Как будто сама земля кричит без звука.» Сора приложил руку к земле. Его глаза расширились. — Эта магия… она заражена. Анемо отклоняется. Меня будто отталкивают. «Что-то здесь отторгает саму гармонию. Это не элементальный хаос. Это... злой разум. Или память, что не может уснуть». — Мы близко, — подтвердил Кинич. — Итэр должен быть за старым перевалом. Но нам нужно пройти через Сердце Долины. Там магия… капризна. — Капризна? — переспросила Мизуки. Кинич бросил на неё взгляд, на секунду — почти серьёзный. — Иногда она разговаривает. Иногда — копирует тех, кого ты потерял. Мизуки похолодела. — Это иллюзии? — Или правда. В Натлане ты не всегда знаешь, где заканчивается магия и начинается твоя голова. «Тогда… а я сама? Я — настоящая? Или просто чужая тень в этом мире?»

***

Когда они подошли к расселине, земля вздрогнула. Из трещин поползла зелёная дымка, и.… послышался голос. — Мизуки… Она замерла. «Нет. Нет, нет, нет. Это невозможно. Я же... Я похоронила его. Он остался ТАМ. В том мире.» Этот голос. Он принадлежал её брату. — Почему ты ушла? — сказал он. — Ты могла остаться. Всё могло быть по-другому. Мизуки попятилась, прижимаясь к Сяо. Сора уже создавал барьер. Кинич вскинул меч. — Всё назад. Это не твой брат. Это Плод Порчи. Он копирует любовь, чтобы вызвать боль. Так он питается. «Но голос… его глаза… Это ведь он. Он знал моё имя. Он знал, что я сказала ему в ту ночь…» Фигура сделала шаг. — А ты кто такой, чтобы говорить за неё? — уже голос был другим — голос Соры, точный. Потом — голос Сяо. Потом… голос самой Мизуки, искажённый. — Я ничтожество. Я обуза. Они не любят меня. Они жалеют меня. Магия вспыхнула вокруг, всё заволокло зелёным светом. Но в этот момент… Кинич подошёл ближе. Его меч вонзился в землю. — Мизуки, смотри на меня. Она взглянула. — Это ложь. И если ты хочешь доказать ей, что она не одна — не прячься. Дай мне руку. Она подняла ладонь. Он взял её. Его магия — дендро — окутала её пальцы, не обжигая, а как мягкий мох. Живая, тёплая, настоящая. — Верь мне. Не им. Не даже себе. Сейчас — только мне. «Я… Я боюсь. Но... если я держу его руку, это как будто… я снова расту. Пусть даже среди яда.» И — она поверила. Магия рассеялась. Иллюзии осыпались, как прах. Воздух очистился. Кинич сжал её руку чуть крепче и отпустил. — Вот теперь ты знаешь. Натлан будет проверять тебя. Но ты — выдержишь. Сора и Сяо подошли, обнимая её с двух сторон. В глазах Соры был страх, а у Сяо — гнев. Но оба — рядом. «Мы выстояли. Она выстояла. И не из-за нас. А потому что сама… встала на ноги» подумал Сора. «Если ещё раз что-то тронет её... я сожгу эту долину до пепла» поклялся Сяо. Мизуки заплакала. Не от боли. От того, что впервые не испугалась себя.

***

Позднее, у нового лагеря, они наконец увид ели силуэт — высокий, с мечом за спиной. Итэр. — Наконец-то, — устало сказал он, улыбаясь. — Долго же вы. — Натлан любит сюрпризы, — хмыкнул Кинич, — особенно тех, кто ещё не выучил, что здесь всё может заговорить. Итэр посмотрел на Мизуки, потом — на Кинича, на Сору, на Сяо. — А вы… команда. Я вижу. Кинич усмехнулся. — И это только начало. «И я хочу быть с ними. Не просто выжить. А жить. Светом — даже если тьма рядом» подумала Мизуки. И пока над Натланом поднималась новая волна жара, в ком-то уже зарождался другой огонь — тот, что не сжигает. Тот, что может согреть даже самую проклятую долину.