Девочка со спичками

3 января 1999 года. Вы знаете, что такое просыпаться и видеть рядом Гермиону Грейнджер? О, не знаете? Сейчас расскажу. Ленивый солнечный луч лезет в форточку. Я сладко морщусь, ведь он попадает аккурат в мое закрытое веко. Иди нахер, ворчу я в полусне, дай поспать еще. — Министерство выделило тебе компенсацию. Небольшую, но на первое время хватит. Здесь варианты — Лондонский университет, магистратура в Эдинбурге, курсы… — отважный Гриффиндор стоит в дверях, постукивая ногтем по каким-то папкам на столе. — Ты что, теперь мой личный карьерный консультант? — перебиваю ее, раздраженно скрещивая руки на груди и театрально поднимая бровь. Впервые я проснулся не сам. Меня разбудили, еще и так дерзко. — Нет. Но кто-то должен был собрать информацию. Раз уж ты предпочитаешь валяться здесь. — ее тон слишком деловой. Слишком. Чересчур. Она разворачивается и уходит. Вот как? Как она это делает? Так беспардонно врывается в мою жизнь, делая вид, что ей не плевать, а потом выдает это натянутое «предпочитаешь»? Пиздец. Невольно вытягиваю руку, чтобы остановить ее, но тут же прячу под одеяло. Блять, слишком поздно. Уточню детали в другой раз. *** Лениво перебираю бумаги уже около часа. Психую, откидывая одну за одной на кровать. И опять беру следующую и пытаюсь вчитываться. Разбросанные листы заняли всю площадь кровати. Черт бы тебя побрал, отличница. Все, к чему ты прикасаешься, получается на высший балл. Даже это дерьмо. Очевидно и понятно даже для меня, что ты очень тщательно подбирала все эти учебные заведения. Но я в привычной себе манере просто механически листал страницы, так и не запомнив ничего дельного. В голове — ебучий вопрос «почему» без ответов и любимое самобичевание (и с каких пор эта дрянь ко мне так намертво прилепилась?). Почему она так говорит со мной? Как будто я — её проект. Черт. Она даже не смотрела на меня. Может, ей стыдно? Может, она жалеет о вчерашнем? Еще одна папка летит нахуй из моего космического пространства. Нет, не подумайте, я для вида даже подчеркнул пару моментов, но, перечитав, понял, что это вообще не ключевое. Какая-то ерунда. Она жалеет. Все, что случилось вчера, было ошибкой. Да это же очевидно, Малфой. Кому ты нужен такой. Ей просто нужно было тебя заткнуть. Орал как потерпевший ночью, наверняка разбудил и ее, и весь дом за компанию. А ты накинулся на нее со своими чувствами. Окунул, как в бездонную парашу, а ее спросил? Оно ей надо вообще или как? Идиот. Какой же ты идиот. Но потом замечаю ее почерк на полях. Невзрачный, совсем крошечными буквами, будто бы она не хотела, чтобы я увидел. «Экономика — сложно, но ты бы справился». — Да блять, ну хватит уже! — сжимаю страницы со всей силы, так, что они рвутся. — Перестань лезть ко мне в голову! Закрываю глаза и массирую виски. А лучше бы я сейчас пил напиток с идентичным названием. Этот ваш блядский ЗОЖ — смотрите, до чего довел меня. Мой взгляд скользит по её спине — прямая, жёсткая, неприступная. Как дверь тюремной камеры. Она хочет, чтобы я ушёл. Это очевидно. Вот документы. Вот варианты. «Выбирай, Малфой, и проваливай». Но тогда почему она не отстранилась вчера? Не влепила пощечину? Не выбежала из моей комнаты, будто ее кислотой облили? Из жалости? Чтобы проверить, насколько я жалок? Да что-то не очень это тянет на жалость. Грейнджер, конечно, тот еще меценат, но не настолько, чтобы приносить себя в жертву. Особенно (подчеркну — особенно) свои честь и достоинство. — Или ты просто её проект. — о, давненько совесть не слышно было. Заходи, разувайся, говно ты сраное. — Больное животное, которое выходили. Теперь можно выпускать в дикую природу. А если нет? Если ей и правда не все равно? Бросаю взгляд на дверь. Как будто жду, что она вот-вот войдет и треснет меня за такие мысли. Нет. Она просто стыдится. Стыдится, что прикоснулась ко мне. Что допустила это. Чёрт. Я опять испортил всё. И решаю раз и навсегда выкинуть ее из своей головы. Потому что не должно быть так. Хватит насиловать себя одним и тем же, нужно что-то другое, ну, хотя бы уже разнообразия ради. Я же блять все еще Малфой. Я справлюсь. *** Вечером она снова пришла. — Ну что, выбрал? — ни привет, ни пока. Вот так, сходу — в лоб. — Да. — бросаю я, даже не обернувшись в ее сторону. — Ну и? — Все, что угодно, лишь бы ты отьебалась. — ну вот, молодец. Молодец же! Ну можешь, когда хочешь. А то развесил сопли, как белье на прищепках. Фу. Но Грейнджер лишь устало закатила глаза и собрала хаотично разобранные папки в аккуратную стопку. Ни злости, ни чего бы то ни было еще. Как статуя. — Хорошо, тогда выберем вместе. — она вздохнула, придвинула табуретку и рукой указала мне сесть на кровать. — Итак, вариант первый… — У тебя приступ избирательной глухоты? — Меня раздражает это выражение лица. Мне-абсолютно-наплевать-что-вылетает-из-твоего-рта, Малфой. Неужели мы снова откатились к таким «отношениям»? — Я сказал, мне плевать. Отвали. — Плюсы Лондонского университета в том, что там самые сильные преподаватели Британии, на всех направлениях, но вот из очевидных минусов, жилье очень… — Блять, я как-то непонятно выразился? — с шумом бью по столу, так, что папки подпрыгивают. — Отьебись, Грейнджер. Мне не нужна твоя опека. — Ого. Ты подчеркнул детали. — наглухо игнорируя мой выпад, она указывает на синий след от ручки и наконец-то смотрит мне в глаза. — Я удивлена, что тебя заинтересовало химико-биологическое направление. Хотя, учитывая твои успехи на зельях, это было довольно очевидно. Но я все-таки делала ставки на экономику. Что ж, не так уж и хорошо я успела узнать тебя. И что? Ну и что ты на меня смотришь своими бездонными блюдцами? Уходи. Она вопросительно подняла бровь и глазами указала мне на кровать. Вопреки своим же словам, я покорно сел. Ладно, блять. Образование не помешает все-таки. Просто послушаю, сделаю свои выводы и все. Грейнджер, походу, не собирается откланиваться, пока не прочтет мне очередную лекцию. Вальяжно разваливаюсь на кровати, широко раскинув руки вдоль подоконника. Ну давай, удиви меня, блять. Я весь твой во внимании. — Рада, что ты передумал. — деловито констатирует она и берет следующую папку. — Так, химико-биологический факультет самый сильный в… И все слова резко исчезают, превращаясь в один сплошной гул. Стада мурашек протаптывают дорогу вдоль моего позвоночника, а во рту появляется неестественная сухость. Черт, это она. Ее колено. Коснулось моей ноги. Какая фантастически нелепая случайность. Моя ладонь непроизвольно сжимается. А расслабленная поза напрягается как электричество. Не двигайся. Не дыши. Если отодвинусь — она может подумать, что я брезгую. А если ничего не сделаю… Так, блять. Остановись. Твою мать, это просто случайность, а тебя уже мажет, как третьекурсника, которому улыбнулась девочка. Малфой, ты спятил нахуй? Напомнить, какую тактику ты выбрал и сам же утвердил? Сконцентрировал свои последние останки моральных сил, и начал слушать, что же там вещает Грейнджер. Нет, какая-то херня про общежитие и питание меня сейчас явно не сможет отвлечь. Я двигаюсь ближе, облокачиваясь на стол руками. Взгляд непроизвольно скользит по ее губам, которые слегка сжаты. Она не убирает ногу. Почему? Грейнджер начинает листать страницы слишком быстро. Неестественно быстро, потому что один листок не выдерживает такого небрежного отношения и падает на пол. — Черт. — на выдохе шепчет она и наклоняется. А я продолжаю свои исследования. И к великому сожалению, не маггловских университетов. А изгиба ее шеи, когда она вытянула руку к листку. Джемпера, который обтянул ее фигуру плотнее. Губ, которые сложились в кокетливое «о», когда она поднялась и сдула упавшую на лицо прядь волос. Все эти действия были обыденными, и только у меня, больного на голову идиота, кровь прилила не к тому месту. Мне пиздец. Полный. Пора закругляться. — Все в порядке? — а это уже адресовано мне, потому что она увидела, как я пялился на нее. — Да. Продолжай. — хриплым голосом. А лучше уходи отсюда быстрее, пока самоконтроль мне еще доступен. Она пожала плечами и продолжила лекцию. А я сидел и слушал ее голос, пытаясь сконцентрироваться и засунуть навязчиво лезущие мысли себе в задницу. — Нет! — резко поднимаюсь, больно ударяя руками по столу, когда осознаю, что ушел в очень стремное русло. — Малфой, ты чего? — она непонимающе смотрит на меня. — Ну хорошо, раз ты так не заинтересован в физике… — На сегодня хватит. — бросаю уже в дверях. Мне срочно нужен холодный душ. *** Ледяные капли врезаются в спину. Но я не чувствую холода, потому что все мое тело горит. Горит, сука, адским пламенем. Докатился, Малфой. Просто блять полюбуйся на себя. До тебя случайно дотронулись, а у тебя уже стоит. Ты серьезно? Настолько все плохо? Сжимаю кулаки и опираюсь ими на плитку, подставляя ледяной воде еще и голову. Смой. Смой нахуй это наваждение. Это безумие какое-то. Блять, болезнь. Но даже спустя приличное количество времени желаемое облегчение не пришло. Не пришло оно и после того, как я взял мочалку и начал буквально выскребывать ею свою кожу. Нет, это не из-за нее. Она меня не привлекает в таком смысле. Черт, да просто посмотрите на нее — фигура, как у скелета, одни глаза на лице. Мерзкие веснушки, похожие на прыщи. Никакого шарма. Встанет целенаправленно разве что у угловатого Уизли. Просто у меня давно никого не было. Да, точно. Только поэтому. Это всего лишь физиология. Я заключаю сомнительную сделку с совестью и опускаю руку чуть ниже живота. Надо сбить это наваждение. Я не хочу Грейнджер. Я просто хочу секса. Вот и все. Голова прислонилась к холодному кафелю, а рука движется по напряженному члену. Закусываю губу до крови, чтобы не застонать. И разрешаю своему воображению свободный полет. Без разницы. Пусть это будет Грейнджер. Или кто-то другой. Наплевать. Так хорошо. И вот уже снова вижу ее пальцы, перебирающие страницы. Ее колено по-прежнему прижато к моей ноге, но она не игнорирует это. — О каких нюансах тебе еще рассказать? — прищуренный взгляд смотрит на меня. Играть со мной вздумала? А не боишься проиграть? — Как тебе нравится, Грейнджер? — я больше не теряюсь, и не стесняюсь. Беру своё, как и полагается Малфоям. — Это зависит от того, кто рядом. — задумчиво тянет она. И правда, умнейшая ведьма своего поколения. Понимает, что я имею в виду, не задавая дополнительных вопросов. — Как бы ты это сделала со мной? — мои зрачки расширяются, а тело сводит в сладком предвкушении чего-то крышесносного. — С тобой… — она томно закатывает глаза и закусывает край нижней губы. — Поцелуи. Да, я бы начала с них. Я бы исследовала твое тело поцелуями, пока не прикоснулась бы к каждому миллиметру. Первой была бы шея… Металлический привкус во рту стал отчетливее. А ледяная вода стала горячей, хотя кран я не трогал. — Сначала нежно, а потом прикусывая. Чередуя. — Грейнджер под моими веками опустила свою руку на мое колено и начала поглаживать. — Потом плечи. На них я бы оставила свои следы. Знаешь, это приятно — быть обладателем такой маленькой тайны. Вроде футболка и скроет с легкостью эти отметины, но каждый раз, видя тебя, я буду знать, что они там есть. Сжимаю зубы до скрежета, чтобы ни один звук не смел просочиться. — Затем плавно опущусь к животу. — она подается ближе, расстегивая второй рукой несколько пуговиц на рубашке. — Там задержусь особенно долго. Ведь ты будешь чувствовать напряжение. Предвкушать, когда же уже я переступлю черту. Поэтому долго. — Издеваешься. — мои зрачки полностью сжирают радужку, когда я кладу руку на ее колено и поднимаюсь выше. — Да, но тебе это нравится. — она шумно задышала и придвинулась ближе. — А дальше? — отстраняюсь от нее только для того, чтобы принять горизонтальное положение. Рукой зову ее к себе. — А дальше… — она садится на край моей кровати, прижимаясь бедром ко мне. — Дальше я зубами поддену резинку и спущу ее ниже. Это вроде и следующий этап, но не до конца. Такое, пограничное состояние. Ни да, ни нет. Кулак сжимается до боли. Ногти впиваются в ладони, и, не ослабни я за времена своей изоляции, наверняка бы уже была кровь. Пальцы на ногах сводит в предвкушении. Давай же. Давай. Я так хочу тебя. — Что-то еще? — мои руки сжимают ее бедра, еще чуть-чуть и мое терпение лопнет. — Разумеется. Я же не могу просто дать тебе то, что ты хочешь. — она облизнула нижнюю губу и подалась вперед, облокачиваясь на вытянутые руки. — Потом аккуратно, практически невесомо, я распределю смазку по всей головке. Но ты почувствуешь. Почувствуешь, потому что уже все будет гореть от желания, и даже малейшее касание того самого места сведет с ума. И этот, казалось бы, совершенно незаметный нюанс, принесет небольшое облегчение. Но … — она наклоняется ко мне ближе и улыбается, заглядывая в глаза. — ненадолго. Малфой… — Иди сюда. — притягиваю ее за ягодицы и жадно врезаюсь в губы. — Малфой! Ты забыл… — дверь в ванную распахнулась и на пороге застыла разъяренная Грейнджер. К сожалению, реальная Грейнджер. — полотенце. Последнее слово у нее вышло вместе со свистящим выдохом и шумом от упавшего на пол полотенца. Ее глаза врезались в мою спину, но она не отводила взгляд. Смотрит так, будто дыру пытается просверлить. — Стучать не учили? — рычу я. Черт, она прервала меня в самый ответственный момент. Сука. — Или и с этим помочь мне решила? Она краснеет, опуская взгляд ниже — намного ниже, чем разрешают общепринятые нормы, и резко отворачивается. — Я стучала. — буркнула она и почесала затылок. — Но ты не отвечал. Малфой, это… Я ничего не… — Дверь закрой. С обратной стороны. — и этим тоном можно резать без ножа. Она кивнула и торопливо выскочила прочь. Дверь хлопнула. А мои руки все еще дрожат у бедра.