Девочка со спичками

4 января 1999 года. Сегодня я надеялся, что ко мне никто не зайдет. Вот ведь как может развернуться жизнь — пару дней назад я лез на стены от непонимания, куда все делись, а сегодня… сегодня я просто хочу раствориться нахуй, как сахар в кружке горячего чая. Будто меня никогда тут и не было. Вчерашнее фиаско успешно заблокировано в моем сознании. Я просто запретил себе об этом вспоминать и, не дай Мерлин, вообще начать анализировать. Так и с ума сойти можно. Это была минутная слабость. Помутнение рассудка. И вот — последствия не заставили себя ждать. Нет, а чего я ожидал? Что в этом доме меня оставят в покое хотя бы в ванной комнате? Пф, как бы не так. Но Грейнджер как будто услышала меня и не спешила с завтраком в негласно установленное время. Поэтому я позволил себе провести в кровати чуть больше времени, чем обычно. Ладно, намного больше времени. *** — Я была в полиции. — нет, она все-таки явилась, но ближе к обеду. — Твои документы восстановлены. Гриффиндор трясет перед моим лицом широким белым конвертом и кладет его на стол. — Тут паспорт, ключи от твоей квартиры и телефон. — все тот же невозмутимый тон. Черт, и как у нее это получается? Ну вот это — делать вид, что ничего не произошло? Неужели она использует окклюменцию? — Деньги, к сожалению, вернуть не удалось, но у тебя все еще есть счет в банке. Достаточно просто прийти туда с паспортом и снять наличные. Министерство ежемесячно отправляет тебе пособия. Не много, но на жизнь хватать будет. Смотрю в окно, не обращая на нее внимания. Не хочу. Просто уйди уже и все. Не хочу никого видеть. — О, смотрите, униженный и оскорбленный корчит из себя обиженку? — блядская совесть не оставляет меня ни на секунду. — Еще скажи, что она в этом виновата. Клоун. Даже спорить не буду. Похуй. — Малфой? — она помахала рукой перед моим лицом. — Прием! Ты меня слышишь? Разворачиваюсь к ней с нечитаемой миной на лице. Киваю и отворачиваюсь обратно. Пожалуйста, выйди отсюда. Или уже выгони меня. Достаточно унижений. — Но ты сам себя унижаешь. Она тут не при чем. — ехидничает мразь внутри черепной коробки. — Я веду себя так из-за нее. Весь этот бардак в голове — только ее вина! — оправдание так себе, но я в него верю. Ведь и правда убежден, что всему виной — Грейнджер. — Вставай, сегодня у нас с тобой практическое занятие. — черт, она сейчас звучит один в один как МакГонагалл. Поразительное сходство. — Я купила тебе одежду, ведь твоя… — она замялась, оценивающе пробегая взглядом по тряпкам, болтающимся на мне. — … немного не соответствует погодным условиям. Одевайся, я буду ждать тебя внизу через двадцать минут. Она похлопала ладонью пузатый шуршащий сверток на табуретке и вышла. И что я делаю? Правильно, приступаю к своей любимой части. Одежда «не соответствует погодным условиям»? Это что, новый код для «ты выглядишь как бомжа кусок»? Интерес все-таки взял вверх, и я иду смотреть на содержимое кулька. Она купила мне вещи. Сама. Даже не спросила. Просто решила, что я буду носить то, что она выберет. Как будто я её… её… Вытаскиваю рубашку, брезгливо осматриваю и отшвыриваю на кровать. Так сильно, словно она имеет отношение к тому, что я не могу подобрать нужное слово, блять. «Питомец» звучит слишком унизительно. «Проект» — слишком холодно. «Друг» — смешно. Почему она вообще это делает? Из чувства долга? Из-за того, что было между нами? Или просто потому, что она Грейнджер, а Грейнджер не может пройти мимо беспомощного ублюдка? Встаю на подоконник, осматривая себя в отражение оконного стекла как в зеркало (ведь последнего в моей конуре не предусмотрено). Штаны с растянутыми коленями и следами крови. Футболка с пятном от зелий или чего-то еще. Толстовки нет, но уверен — она выглядела бы еще хуже. Понурый вид. Ну, хотя бы с волосами все идеально. Конечно, только по той причине, что их больше нет. Усмехаюсь, потому что уверен — приди я в таком виде на ковер к отцу, он бы меня даже не узнал. А если бы и узнал — то сделал бы вид, что нет. Как прозаично. Чёрт. Я действительно выгляжу, как бродяга. Но если я надену её подачку — это как признать, что она выиграла. Что я нуждаюсь в её помощи. Я передумал. Не пойду никуда. Отбрасываю рубашку обратно на пакет и ложусь, отворачиваясь к стене. *** — Ты опоздал на семь минут, — первое, что говорит Грейнджер, когда я все-таки соизволил спуститься. Да, я опять передумал. А потом снова и снова. И снова. Но в итоге — вышел. Нет бы блять спасибо сказать. Гермиона сложила руки на груди и оценивающе прошлась взглядом по мне. Одежда, что она притащила, выглядела странно, но ощущалась вполне удобной. Да, я все-таки решил ее надеть. Чисто разнообразия ради. Она одета в синие джинсы, выгодно подчеркивающие ее бампер, и обьемную куртку-одеяло. Подушка на ножках, улыбнулся я про себя. Такая же уютная, желанная после… Ай, все. — Зато я пришёл, — огрызаюсь. И это, чёрт побери, правда. Я пришёл. Добровольно. Что за магия? — Тогда пойдем, тебе столько всего надо показать! — Грейнджер размахивает листком со списком очень важных дел перед моим лицом и открывает дверь. — Смелее, Малфой. Ненавижу её. Ненавижу. Особенно вот эти веснушки на носу. И то, как она прикусывает губу, когда нервничает. И… — Дамы вперед. — бубню так, словно от джентельмена во мне еще что-то осталось. Ступив на порог, я увидел обычную маггловскую улицу. Стоял в дверях бледный, как привидение, и смотрел на окружающий мир с выражением, будто мне только что предложили съесть слизняка. — Это и есть твой драгоценный маггловский мир, Грейнджер? — я презрительно скривился, поправляя дурацкую шапку, которая съезжала. Все было каким-то… серым. Как будто я смотрю в газету и вижу ожившую черно-белую фотографию. С левой стороны — пресловутая дорога, на которой случился тот самый инцидент, с правой — ряды однотипных домов. Никаких поместьев, чинно вздымающих в небо треугольные купола. Никаких размашистых садов, окруженных витиеватыми заборами. Одна сплошная серость. — Теперь он и твой тоже. — добавила горечи моя спутница и подмигнула. — Пойдем, я куплю тебе кофе. Дверь захлопнулась с глухим стуком, и я замер на ступеньке, словно перед пропастью. Ноздри расширились от резкого январского воздуха, пропитанного чем-то кисловатым. Я непроизвольно поднял руку к горлу, когда грохочущая оранжевая громадина пронеслась рядом со мной, оставляя после себя отвратительный запах гари. Затем эта штука издала отвратительно писклявый звук, который впился в мозг как нож. — Это мусоровоз, Малфой. Он не опасен. — всезнающий Гриффиндор обернулся ко мне и протянул руку в воздух. — А этот запах от выхлопных газов. — Так вот как пахнет свобода — язвительно думаю я. — Свобода, пахнущая выхлопными газами и человеческой нищетой. — Кофейня через дорогу. — Грейнджер указывает пальцем на крохотную коробку, когда я равняюсь с ней. Блять, ладно. Ладно. Надо изучить что меня ждет. Теория — это одно. А вот на практике… Я поднимаю взгляд и резко хватаю Грейнджер за руку, оттаскивая назад. Конечно, ведь эта дура шагнула на чертову дорогу, уверенная, как и всегда, но кажется, она совершенно забыла, что по ней носятся железные гробы на колесах, жаждущие убить. — Малфой, ты чего? — она смотрит на меня удивленными глазами, и шипит, когда я слишком крепко сжимаю ее руку. — Нам зеленый. Можно переходить. — Да ну? — выгибаю бровь и свободной рукой тычу на гребанный агрегат, который уже сбавил скорость и покорно остановился у какой-то белой полоски. — А чего он так несся? Он чуть тебя не переехал нахрен! Я все еще сжимаю ее запястье. Мои пальцы впиваются в ее кожу так, что наверняка останутся синяки. Грейнджер не дергается — застыла, молча глядя на мое перекошенное от адреналина лицо. Где-то рядом сигналит машина, но я плохо различаю звук. В ушах — только бешенный стук сердца. Она сейчас засмеётся. Скажет, что я переиграл. Что я… — Драко. Ты можешь ослабить хватку? — тихо шепчет Грейнджер, осторожно поворачивая ладонь. Ее пальцы шевелятся, скользя по внутренней стороне моего запястья. Там, где бешено колотится пульс. — Это был… — я резко отпускаю ее руку и отшатываюсь. — инстинкт. Магглы — они как дикие гиппогрифы. Непредсказуемы. Какая наглая ложь. Это была не машина. Это было ее тело, которое шагнуло под колеса. Ее жизнь. — Спасибо. — она положила руку мне на плечо и улыбнулась. *** — Два американо, один с сахаром. — Гермиона заглянула в кофейню и улыбнулась. Достала какие-то непонятные бумажки с цифрами и протянула в окошко. Я стоял рядом и понимал ровно нихрена. Просто, блять, нихрена. Нет, понимание, что это маггловские деньги — имеется, но какая в них ценность? Галеон — золотой. А это — какие-то бумажки. Какой моветон. Но когда человек внутри включил что-то жужжащее, как будто ломающее кости, я резко отскочил от окна, по привычке нащупывая палочку. — Это кофемашина, Малфой. — поясняет Грейнджер. — Она перемалывает кофейные зерна в песок, чтобы бариста смог спрессовать их. Потом полученную таблетку он вставляет в отверстие кофемашины, туда, где течет вода, и так получается кофе. Блять, это же должно быть заклинание, не меньше. Шипящий звук пара, громкие хлопки помола зерен, резкий аромат, ударивший в нос — все это я видел и ощущал впервые. Получается, у магглов есть специально обученный человек-эльф, который специализируется только на приготовлении кофе? Или как это? — Держи. — она протягивает мне бумажный стаканчик с техническим отверстием сверху. — Ну, как тебе? — Это… — первый глоток был как удар. Раскаленная жижа ударила по вискам, а горечь, похожая на старую кожу, ошпарила горло. — …не многим лучше, чем зелья Снейпа. Гермиона засмеялась, и улыбнулась мне той улыбкой, которой обычно поощряют первокурсников. — Смотри, тут на стаканчике нарисована карта. — она вытягивает руку и демонстрирует пальцем локации. — Вот тут наш дом, тут Трафальгарская площадь. Видишь, как просто? Красная линия — это метро. Вот туда мы сейчас и пойдем. *** — Это спуск в преисподнюю? — мы подошли к лестнице, ведущей под землю. Нет, вы видели когда-нибудь такое? Посреди улицы. Лестница. Вниз. Че блять. — Это вход, — сказала она, как будто это было очевидно. Я невольно втягиваю голову в плечи, когда холодный ветер из тоннеля рванул навстречу, окутывая меня запахом металла и масла. А еще была какая-то странная вибрация. Никогда такого не чувствовал. Будто пол ходил ходуном, но как-то недостаточно сильно для землетрясения. — Быстрее, Малфой, проходи! — слышу голос Грейнджер, которая опускает цветную бумажку в подсвеченный слот. Хочется сдать назад, но ноги невольно несут вперед. Сатанинская машина захлопнулась за мной с резким щелчком, и я вздрогнул. Как от заклинания в спину. Но на этом пиздец не закончился, а только начался. Передо мной разверзлась длинная, бесконечная лестница, движущаяся сама по себе. — Это эскалатор. Просто встань на него и держись за поручень. — всплывает пояснительное окно от моего наставника. — Что ж, просто встать. — мои глаза вываливаются из орбит, когда я смотрю на зубчатые ступени, поглощающие людей внизу. — Он что, живой? — И светится. — усмехнулась Грейнджер, уже будучи на пути к бездне. — Нет, это просто механизм. Недоверчиво шагаю и в последний момент хватаюсь за перила, ровно в ту же секунду, когда ступень сдвинулась подо мной. Сердце бешено колотится, а ладони начали потеть. — Почему оно так быстро движется? — Это обычная скорость. Но я не поверил. И всю дорогу не сводил глаз с пропасти впереди. Ожидая, что в любой момент ступени сожрут и меня. Толпа сжимает нас со всех сторон. Но знаете, что самое странное? Люди просто стояли, разговаривали, кто-то даже смеялся. Как будто это было обычным делом! Невероятно. А потом раздался грохот. Сначала далекий, глухой. Потом ближе, громче. Я быстро замотал головой, прикидывая, где можно спрятаться, и уже даже нашел место, но сука Грейнджер крепко схватила меня за руку. — Это просто поезд. — Это чертов Василиск! — вырвалось у меня. Из туннеля на диких скоростях вылезло что-то огромное, с горящими глазами-фарами. Оно завыло, заскрежетало, и воздух сжался от его приближения. Я сжимаю руку Грейнджер до хруста костей (опять, но уже по другой причине), глаза расширились, дыхание участилось. — Оно остановится, Драко. — кричит мне Гриффиндор, но из-за лязга колес я ничего не слышу. — Оно не живое. Я ей не поверил. Двери распахнулись с шипящим звуком и люди хлынули внутрь, как стадо. — Мы заходим. — констатирует Грейнджер. — Нет. — Да. Она почти втолкнула меня внутрь. Двери захлопнулись с жутким хлопком. Опоздай я на секунду — они совершенно точно раздавили бы меня, как муравья. Стены в вагоне будто давили. А от толчков поезда я ударился головой (не опять, а снова). — Ты в порядке? — искренне интересуется Грейнджер. — Где выход? — Вцепляюсь в чертов поручень до побеления костяшек. — Через несколько станций. Закатываю глаза, пока поезд ныряет в тоннель и тьма за окном становится абсолютной. Когда мы наконец-то вышли на поверхность, я дышал так, будто вынырнул из-под воды. — И маглы этим пользуются добровольно? — глубоко вдыхаю, прежде чем задать вопрос. — Да, Малфой. И даже платят за это. Меня сейчас стошнит. Никогда больше я не спущусь в эту металлическую могилу. Слышите? Никогда. — Ты выглядишь так, будто встретился с дементром. — усмехнулась Грейнджер, но это усмешка была без злости. Скорее, в ней даже читалась забота. — Там внизу было хуже. — сжимаю кулаки, чтобы скрыть все еще приступающую дрожь. Моя гордость бы никогда не позволила сдать себя с потрохами. Хотя, возможно, Грейнджер была единственной, кто бы не засмеял меня. — Пойдем туда, где светлее. — она не стала подкалывать дальше, а аккуратно взяла меня за рукав куртки и повела в сторону ярмарки. Безумство огней, красок и всевозможных запахов ворвались в мои органы чувств ебаной какофонией. Вот как эта сумасшедшая дамочка расхерачила дверь с надписью «входа нет» в мою голову, по такому же принципу действовала и эта «ярмарка». Новогодние гирлянды свисали отовсюду светящейся паутиной. Ларьки утопают в золоте, красном и зеленом (однако, здравствуйте, почти как в Хогвартсе). Все люди куда-то бегут, толкаются, кричат, едят… — Все нормально? — этот вопрос за последние пару часов звучал чаще, чем за всю мою остальную жизнь. Я не ответил, но непроизвольно сделал шаг ближе к ней. Будто она была якорем в этом ебаном море хаоса. — Привыкнешь. Пошли сюда. — она тянет меня к ларьку, заваленному дешевыми побрякушками. Там было все: брелки в форме животных с криво приклеенными глазами, напоминающие Невилла в молодости, какие-то браслетики из бусин, которые уже разлагались на нитки, и даже серьги с поддельными камнями. Роскошь, чтоб ее. Я морщусь, ощущая себя будто на барахолке в Косом переулке после рейда Авроров. — Зачем мы здесь? — пожимаю плечами, вероятно, от холода. Грейнджер ничего не ответила, сосредоточенно перебирая безделушки. Ищет что-то важное? — Выбери что-нибудь. — Что? — Подарок. — Мне? — я замираю в непонимании. — Да, тебе. Я вперился невидящим взглядом на витрину. Ведь это так странно — получать подарок, когда нет повода. Когда у тебя не день рождения или ты не получил превосходно на экзамене. Просто так. Это вообще адекватно, кстати? Может, Грейнджер решила таким образом высмеять меня? Мол, смотри, смотри, ничерта ты не шаришь, я пошутила. Мои пальцы сами потянулись к маленькой фигурке-дракончику из грубого металла. — Ирония? — спрашиваю у самого себя, рассматривая фигурку в свете цветных гирлянд. Дракон был максимально нелеп. Крылья — кривые, будто сломанные. Хвост — слишком длинный, закрученный в неестественной позе. А глаза — две бусинки, одна из которых уже отклеилась и потерялась. — Символично. — Гермиона пристально смотрела на дракончика в моих руках и кивнула. — В смысле? — Ты же умный, догадайся. С силой сжимаю фигурку в кулаке, так, что острие крыла впивается в ладонь. Блять, и почему она всегда оказывается права? Я ведь и правда как этот дракон. Когда-то был грозным, сильным, свободно летающим в небе. Многие меня боялись. А кто не боялся — подчинялся. У меня было имя, огромное поместье и галеоны. А также магия, которой я успешно управлял. А сейчас? Что сейчас? Шугаюсь как идиот от метро, так, что даже люди оборачиваются. Здорово, правда? — Спасибо. — выдавливаю, не глядя ей в глаза. — Не за что. — ее губы дрогнули в полуулыбке. *** Обратно мы шли через ярмарку. Грейнджер, конечно, предложила автобус как альтернативу подземному безумству, но мне на сегодня хватило впечатлений. Все-таки подобные эмоциональные взрывы нужно испытывать дозированно. Не все и сразу. Гирлянды мерцали, как светлячки в зимнем воздухе. Пошел снег. Знаете, после заточения хер знает где эта картина реально воспринимается, как что-то волшебное. Крупные хлопья аккуратно ложатся на плечи, а ночное небо в свете фонарей кажется не просто черным, а со светлыми вкраплениями чего-то хорошего. Вроде, хм, надежды? — Апчхи! Грейнджер, блять. Ну, конечно. Как всегда, прервать на самом нужном месте — ее конек. Она шмыгнула носом и, заметив мой вопросительный взгляд, подняла большой палец вверх. Я закатил глаза и снял свой (ну, формально мой. Она же его купила) шарф, заматывая ей горло по самые уши. — Не смей болеть. Ты мне нуж… — кашляю в кулак, потому что что я только что блять сказать хотел? — Ты мне нужна для этих дурацких бумаг. Отворачиваюсь и шагаю дальше. Пиздец. Нахуя я вообще полез? Руки деть некуда? Сжимаю кулак, и мне в ладонь врезаются крылья дракона. Так, будто это был последний кусочек волшебного мира, который вот-вот разрушится. — Почему? — резко останавливаюсь и оборачиваюсь на нее. — Почему что? — она поднимает брови вверх, поправляя неуклюже замотанный шарф. — Почему ты… — слова застряли в горле. Почему ты купила мне это? Почему ты вообще здесь? Почему не оставила меня умирать на дороге? Она посмотрела на меня так, будто видела насквозь. — Чтобы ты помнил, что не все в этом мире тебя ненавидят. Я не ответил. Не смог. Но впервые за долгое время мне захотелось в это поверить. Пятая спичка аккуратно коснулась теплом в районе ребер.