Перья и стальные цепи

      Медпункт озарился первыми лучами солнца. Золотистые полосы света, пробиваясь сквозь жалюзи, рисовали на стенах узор, напоминающий тюремную решетку. В этой световой клетке резко вздрогнуло одно существо - Ястреб проснулся с характерным для бойца рывком, его тело моментально пришло в боевую готовность еще до того, как сознание полностью вернулось к реальности.       Перья на его спине взъерошились, одно из них неловким движением смахнуло стакан с воды со столика. Глаза-щелки моментально просканировали помещение: Макс, согнувшись на диване; Инки, свернувшаяся калачиком на койке, ее цепи необычно мирно обвивали одеяло, словно защищая хозяйку даже во сне. - Ты... - голос Ястреба звучал низко и угрожающе, когда он поворачивался к Максу. Крылья расправились в демонстративном жесте. - Ты украл у меня шесть часов оперативности, Макс.       Врач лишь медленно убрал руку с лица, на ощупь нашел очки на маленьком столике и надел их на переносицу, разглядывая героя взглядом человека, который уже слишком устал для гнева. "А ты украл у меня четыре года жизни, герой-недоумок," - пробормотал он шёпотом, даже не пытаясь подняться.       Его голос звучал хрипло - последствия использования причуды действительно отнимали у него силы.       Ястреб уже открыл рот для новой реплики, когда Макс резко поднял палец, указывая на спящую. "Тихо," - прошипел он. - "Разбудишь ее - задушу собственными руками."       Крылья Ястреба дрогнули, но не сложились - вызов, замороженный на полпути. Взгляд скользнул от Макса к Инки, и вдруг... уголки его губ предательски дёрнулись. В солнечном свете она казалась хрупкой, почти беззащитной - контраст с яростной "цепной бестией" вчерашнего вечера.       Инки спала необычайно мирно для человека с ее характером. Она обнимала одеяло, а ее цепи - те самые, что в бою превращались в смертоносное оружие - сейчас нежно обвивали подушку, словно плюшевого медвежонка. Лицо, обычно напряженное или хмурое, было расслабленным, почти детским. "Ладно," - прошептал он, сложив крылья и опускаясь на соседнюю койку с неожиданной для его натуры плавностью. - "Но запомни, я этого не забуду."       Макс лишь закатил глаза и натянул на лицо скомканный халат, явно намереваясь урвать еще хотя бы полчаса сна.       Но даже в этом солнечном уюте Инки не могла убежать от своих кошмаров...

***

      Художественная школа. Класс наполнен шорохом карандашей и запахом гуаши. Инки, склонившись над скетчбуком, выводила контуры любимого мультяшного персонажа. - Чудачка, - донёсся чей-то шёпот из глубины аудитории. Наверное, Матвей. Но Инки лишь сильнее сжала карандаш, не поднимая глаз. - Цепочка...       Голос заставил её вздрогнуть. Перед ней стоял Филипп, таким, каким она помнила его в тринадцать лет. Мягкая улыбка, тёплые глаза. Он протянул руку: - Помнишь нашу мечту?       За его спиной сгущались тени — силуэты одноклассников, расплывчатые, как акварель, намоченная водой. Инки потянулась к его ладони: - Конечно... студия... Но мне нужно сначала...       Тени вдруг закричали. Крики перешли в вой, силуэты истекли краской, будто кровью. Улыбка Филиппа исказилась, глаза сузились в вертикальные зрачки. В его руке вспыхнул нож. - Ты предала меня!       Он рванулся вперёд, толкая её. Стена за спиной исчезла, и Инки полетела в пустоту.

Удар.

      Она приземлилась на колени в собственной детской комнате. За дверью - голоса родителей. - Ты понимаешь, мы в долгах как в шелках! - кричала мать. - Надо дочь выучить!

Отец молчал.

- Художка каждый год дорожает! - продолжала мать. - На чём будем экономить? Опять всё на мне!?       Инки, затаив дыхание, прижалась к двери. Потом рванула через зал на кухню и застыла.       За столом сидели родители. Их лица были замазаны густой гуашью, будто стёрты. Сама Инки теперь старше - лет шестнадцать, время, когда Филипп уже уехал. - Вот отучится и сразу на престижную работу! - говорила мать. - Машину купит, - подхватил отец. - А потом возьмёт да и скажет «На, мам, билеты в Петербург!» - мечтательно протянула мать.       Пол под ногами Инки затрещал. Она отпрянула от трещины, расходящейся к её стулу. - Я ведь права, доченька? - Гуашевое лицо матери повернулось к ней. - Я... я...       Трещины поползли быстрее. - Я просто...       Трещины были уже везде и под Инки ломался пол. - Я ПРОСТО ХОЧУ СПОКОЙНОЙ ЖИЗНИ!       Пол рухнул, она падала сквозь обрывки воспоминаний - кадры, как старые киноплёнки: первая победа на конкурсе, слёзы в подушку после ссоры с родителями, пустая парта Филиппа.       Она сжалась в комок, закрыла уши.

***

Инки открыла глаза.

      Медленно, будто это было самое обычное утро, она провела ладонями по лицу, смахивая остатки сна. Комната проявлялась перед ней постепенно: солнечные блики на стене, Макс, мирно посапывающий на диване, Ястреб, уткнувшийся в ноутбук с отчётом о Хамелеоне.

Всё как всегда.

      Только предательское сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу. Она сделала глубокий вдох, ощущая, как цепи под кожей слегка напряглись, сдерживая внутреннюю дрожь. - С добрым утром, Цепная, - бросил Ястреб, не отрываясь от экрана. - Спала, как убитая. Даже похрапывала. - Врёшь, - её голос звучал ровно, привычно насмешливо. Она потянулась, намеренно медленно, давая телу прийти в себя. - Может, и вру, - наконец повернулся он, уголок рта дёрнулся. - Но вот то, что ты во сне так сжала подушку, что пух наружу полез - это факт.       Инки опустила взгляд. Действительно, её цепи - эти невольные предатели - всё ещё обвивали подушку, оставив на наволочке мелкие зацепки. - Пернатый ещё и подглядывает, - она освободила подушку одним плавным движением.       Ястреб лишь хмыкнул, возвращаясь к ноутбуку, но Инки заметила, как одно рубиновое перо незаметно прилипло к стене за её спиной - немой страж, готовый в любой момент метнуться на защиту.       А сердце, чёрт возьми, всё ещё отказывалось успокаиваться.       Пока Инки приходила в себя, Макс наконец проснулся. Он потянулся, поправил съехавшие очки и окинул комнату оценивающим взглядом. - М-м? - его голос звучал хрипловато после сна. - Вы ещё здесь? Невероятно. Впервые наш герой-вундеркинд задержался у меня дольше, чем на час.       Язвительная ухмылка скользнула по его лицу, пока он поднимался с дивана. Подойдя к Инки, Макс наклонился, профессиональным взглядом оценивая её состояние. - Всё в порядке? - Да... - Инки машинально потёрла запястье, где под кожей шевелились цепи. - Просто странный сон. Как наркотический трип.       Макс хмыкнул, отступая на шаг. - Возможно, последствия стресса и травмы. - Его взгляд скользнул от её перевязанного плеча к повреждённому крылу Ястреба. - Сидите тут, я сейчас вернусь. Оба нуждаетесь в перевязке. - Мне не ну-       Ястреб не успел договорить. Свёрнутые в трубку медицинские документы со звонким шлёпком обрушились на его затылок. - Попробуй только отказаться! - пригрозил Макс, направляясь к двери выхода. - Напишу в Комиссию такой отчёт, что тебя на месяц отстранят от полётов!       Ястреб потирал затылок, явно мысленно посылая Макса куда подальше. Его перья взъерошились от возмущения, но протестовать он не стал - опыт подсказывал, что с врачом лучше не спорить.       Инки, наблюдая эту сцену, невольно прикусила губу, чтобы скрыть улыбку. На мгновение кошмар отступил, уступая место привычной, почти домашней атмосфере.       Тишина растянулась на несколько мгновений, пока Макс отсутствовал. Инки незаметно изучала профиль Ястреба - его азиатские черты, резкую линию скул, мягкий изгиб губ. Художнический взгляд подмечал детали: как солнечный свет играет на золотистых радужках его глаз, как непослушная прядь волос падает на лоб. "Красивые глаза..." — мелькнуло у неё в голове.       Невольная улыбка тронула её губы. Её почему-то привлекало это новое, сосредоточенное выражение его лица без привычной клоунской маски. - И долго будешь пялиться? - внезапно усмехнулся Ястреб, не отрываясь от экрана.       Инки резко отвела взгляд, чувствуя, как жар разливается по щекам. - Я, конечно, понимаю, что неотразим, - продолжил он, наконец поворачиваясь к ней, крылья игриво подрагивали, - и что у меня армия фанаток, но не думал, что покорю русскую...       Он ловко уклонился от цепи, метнувшейся в его сторону. - Заткнись, - проворчала Инки, скрестив руки. - Я рассматривала тебя с художественной точки зрения.       Ястреб хмыкнул, откинувшись на спинку стула: - Интересно. И что же тебе понравилось? - Когда ты не корчишь эту дурацкую рожу. - Эй, это обидно! - фальшиво возмутился он, прикладывая руку к груди, но в глазах искрилось веселье. - На обиженных воду возят, - парировала Инки, пряча улыбку.       Ястреб с театральным вздохом закатил глаза и вернулся к ноутбуку, но через паузу неожиданно спросил, голос потерял игривость, став деловым и острым: - Так... Как ты познакомилась с этим Хамелеоном?       Инки замерла. Её пальцы непроизвольно сжали край койки. - В художественной школе... - наконец ответила она. - Я перевелась в первую смену в обычной школе, поэтому и в художке я перешла во вторую смену. Там... там был Филипп.       Её голос смягчился, губы сами потянулись в улыбку при воспоминании. - Со стороны - обычный мальчишка. Только глаза... - Инки провела пальцем по своему веку, - вертикальные зрачки, как у ящерицы. Всегда носил мешковатую одежду и перчатки. Говорил, что это его "художественный стиль".       Она горько усмехнулась, сжимая край койки: - Теперь-то я понимаю - под этими свитерами он прятал чешую. Хвост, наверное, обвивал вокруг талии... Родился в декабре, но точный день не помню. Старше меня на три года.       Ястреб методично записывал детали, его перья иногда подрагивали - единственный признак напряжения. - С другими он не общался. Только со мной. - Голос Инки смягчился. - Сначала был замкнутым, но потом... раскрылся. Весёлый, активный, с бешеной фантазией. И... добрый. - Вряд ли наш Хамелеон сейчас "добренький", - Ястреб бросил взгляд на её шрам, затем на свои записи. Но заметив её сжатые кулаки, добавил - Хотя... к тебе он явно по-особенному относится. Не стал использовать яд.       Тишина повисла между ними, прерванная лишь щелчком клавиш. - Да... - голос Инки стал тише. Она перевела взгляд на Ястреба. - Мы мечтали открыть свою студию. Там была бы и школа - место, где дети могли бы творить без рамок, в отличие от нашей "художки".       Ястреб приподнял бровь. - И что помешало?       В этот момент дверь распахнулась. Макс вошёл с тарелкой фруктов, его выражение лица балансировало между раздражением и удовлетворением. - Опа, наш Максут оказался щедрым парнем, - Ястреб ухмыльнулся, хватая яблоко. - Благодарите Элеонору, - проворчал врач, доставая бинты. - Из-за неё я задержался. Еле отговорил зайти - та ещё трещотка. - Это та рыженькая в роговых очках? - Ястреб игриво прищурился. - Не твоё дело, - Макс фыркнул, подсаживаясь к Инки, чтобы обработать шрам. - Но да, та самая.       Ястреб с театральным вздохом вернулся к теме: - Так почему студия не состоялась? - Я... сказала, что сначала стану героем, а потом откроем студию. Ему видимо это не понравилось. Особенно если учесть, что он уже в шестнадцать совершил первое убийство. - Стоп, - перья Ястреба резко расправились. - С этого момента подробнее. - Он убил нашего одноклассника. Все думали, что парня загрызли собаки. - Логично, - Ястреб тут же начал печатать. - Кто заподозрит мальчика с "безобидными" ящериными глазами? - Угу... А потом, - Инки сжала край койки, - была девочка, Карина. Она умерла после выпуска - "несчастный случай".       Ястреб поднял взгляд: - Подробности? - Говорили, что играла в "собачий кайф" в заброшке. На шее были синяки... - Значит, сначала он маскировал убийства под несчастные случаи, - заключил Ястреб. - Что связывало жертв?       Инки замолчала. Её цепи слегка зашевелились. - Они... издевались надо мной. Смеялись над моими рисунками. И...       Воспоминание ударило внезапно - пальцы Матвея на её горле, тёмные пятна перед глазами. Она вздрогнула. - Если тебе тяжело, не продолжай, - мягко сказал Макс, накладывая свежий бинт.       Инки махнула рукой: - Всё в порядке. Матвей однажды душил меня. Думаю... Филипп узнал.       Она закрыла глаза, вспоминая, как изменился её друг после того дня: - Он оставался таким же - добрым, весёлым... но начал следить за Матвеем. Тогда я не придала этому значения...       Ястреб отложил ноутбук в сторону, его золотистые глаза сузились. Перья на спине слегка взъерошились - верный признак повышенного внимания. - Так, - он наклонился вперед, упершись локтями в колени, - ты говоришь, этот... Филипп начал мстить твоим обидчикам, сохраняя маску доброго парня?       Инки кивнула, её пальцы непроизвольно сжали край койки. Цепи под кожей зашевелились, оставляя едва заметные выпуклости на запястьях.       Макс, перевязывающий её плечо, резко поднял голову: - Вы это серьёзно обсуждаете? Это же классический триггерный сценарий для формирования патологической привязанности.       Он снял очки, нервно потирая переносицу - жест, за которым скрывалась профессиональная тревога. - Он устранял угрозы, становясь твоим единственным "защитником". Сначала, те, кто причинял тебе боль. Потом, возможно, те, кто просто отвлекал твоё внимание. А когда ты выбрала геройскую карьеру...       Его взгляд встретился с глазами Ястреба, ища поддержки. Но герой молчал, лишь одно перо судорожно дёргалось у основания повреждённого крыла. - ...Ты стала для него предательницей, - закончил Макс. - Той, что выбрала мир, где ему нет места.       Тишина повисла в воздухе, густая, как масляная краска.       Ястреб внезапно встал. Алые крылья расправились, заполняя пространство - повреждённое уже почти восстановилось, лишь лёгкий тремор выдавал недавнюю травму. Перья на концах заострились, как клинки. - Хватит.       Одно перо метнулось к двери, с металлическим щелчком захлопнув её перед носом застывшей Элеоноры. - Мы не на сеансе терапии, - его голос резал воздух, став резким и командным голосом Героя №2. - Нам нужны координаты, маршруты, слабые места.       Он повернулся к Инки, и в его обычно насмешливом взгляде появилось что-то новое - неожиданно серьезное: - Ты точно готова на это?       Бездонные карие глаза Инки встретили его взгляд. Глубокая усталость боролась с решимостью. Она всё ещё не могла поверить, что простая детская дружба обернулась такой катастрофой. - Да, - её голос звучал твёрже, чем ожидалось. - Как и сказала Комиссия, используем меня как приманку.       Крылья Ястреба дёрнулись, перья встали дыбом. - Что? - С поправками, конечно, - Инки скрестила руки, и цепи ответили ей лёгким звоном. - Если план провалится, ты меня вытащишь. Не оставишь там, как расходный материал.       Макс резко выпрямился, лицо исказилось от гнева: - Они что, всерьёз предлагали...       Ястреб сжал кулаки так, что кожа побелела на костяшках. Его перья замерли в неестественной позе, будто между желанием взлететь и необходимостью остаться. В глазах мелькнуло знакомое, холодное понимание системы: - Они предлагали то, что всегда предлагают, - его голос внезапно стал глухим, как в том роковом разговоре с Комиссией. - Эффективность превыше всего.       Макс уже открыл рот для возражения, когда Инки мягко, но властно коснулась его запястья. Её пальцы были прохладными, а голос - неожиданно спокойным, с оттенком усталой мудрости, которой не было у вчерашней "цепной бестии". - Давайте сначала с Хамелеоном разберёмся... А потом уже будете выяснять отношения. Филипп не ждет.       Молчание. Макс замер на мгновение, затем резко развернулся к запертому шкафу. Его пальцы быстро набрали код на цифровом замке. С характерным шипением открылась бронированная дверца, обнажая ряды ампул с мутноватыми жидкостями. Свет от них бросил зловещие блики на его лицо. - Лови, - он резким движением швырнул Ястребу небольшой флакон с оранжевой этикеткой.       Ястреб поймал ампулу в воздухе без единого лишнего движения - ловкость хищной птицы. Его зрачки моментально сузились, изучая стеклянный цилиндр. Перья на спине слегка приподнялись - признак повышенного внимания. - Объяснись. - "Ночная тень", - Макс понизил голос до опасного шёпота. - В десять раз мощнее моей причуды. Капли хватит, чтобы усыпить взрослого слона на час.       Его взгляд скользнул к двери, затем остановился на Инки, став тяжелым и предостерегающим. - Если он окажется сильнее... используй. Но Комиссия ни в коем случае не должна знать о существовании этого препарата. Понял, Птиц?       Ястреб медленно поднял бровь, его крылья слегка расправились - жест, одновременно оценивающий и угрожающий. - И почему это должно оставаться нашей маленькой тайной?       Макс сжал кулаки так, что костяшки побелели. Голос его дрожал не от страха, а от давней, сдерживаемой ярости к системе, которая его связывала. - Потому что если узнают... - он кивнул в сторону Инки, - прикажут вколоть ей. Чтобы гарантированно выманить его, когда она будет абсолютно беззащитна. Как подопытный кролик.       Инки резко вдохнула. Ее цепи звякнули под кожей. Она бросила быстрый, острый взгляд на Ястреба - взгляд, полный вчерашней обиды, но и вызова: "Ну? Что теперь скажешь, Герой №2?" - Ну, это ещё посмотрим, - проговорил Ястреб, встречая ее взгляд. В его золотистых глазах не было привычной насмешки, только плоская, холодная решимость. Он ловко перевернул ампулу в пальцах, спрятал ее во внутренний карман куртки, место, куда не полезет даже самое любопытное перо. - Надеюсь, твой "Хвостатый" готов к встрече, Цепная. Пора заканчивать его сказку.       Инки кивнула, поднимаясь с койки. Цепи выскользнули из рукавов, повиснув в воздухе мертвыми змеями - больше не защита, а оружие, заточенное на бывшего друга. В окно медпункта ударил слепящий луч солнца, ослепляя на мгновение. Где-то в этом городе, в своей кровавой мастерской, Хамелеон зализывал раны. Охота вступала в финальную фазу. Тикали последние часы перед тем, как тени прошлого настигнут их всех.