Живи, чувствуй, люби

Мама. Так много в этом слове и одновременно — ничего. Дилан много слышал об отношениях родителей и детей от других людей. Взять даже самый не банальный пример — Глен. Его любовь к родителям безгранична, но те будто не замечают её и слепы из-за своих принципов с предрассудками. Иногда Дилан видит в Глене себя в детстве, желающего показать свои чувства родителям и получить их признание. Сейчас он понимает, что они разные, что это другое. Дорожная пробка никак не хочет рассасываться; люди начинают ворчать и ругаться, да и водитель не лучше — чтобы не слышать пассажиров, использует сигнал на своём руле. Дилан игнорирует всё, погруженный в свои мысли и размышления. Мама вызвала его к себе на «серьёзный разговор», а на его слова, что он не может из-за плохого самочувствия, сказала прийти, как станет лучше. И как по щелчку пальцев на следующий день у него не было ни температуры, ни тошноты, даже голова не болела. Карл на это «волшебное» выздоровление фыркнул, Брендон сказал, что у него отличный иммунитет (на удивление), а Чед — что Дилан перетрудился и его организм дал сбой, чтобы перезагрузиться. Ричард. Пусть они мало знакомы, но из пьяных разговоров Дилан узнал, что отношения с родителями у него неплохие. Конечно, чего-то важного он не скажет, например, любимый цвет или блюдо папы и наиболее привлекательную машину для мамы, но всё же у них есть взаимопонимание в семье. Автобус резко дёргается, начиная движение, но тут же останавливается. Дилан сильно ударяется головой о сиденье, шипя, потирает ушибленное место. Рядом, на свободное кресло, присаживается тип, который толкается в спинку позади, поудобнее усаживаясь. Дилан его игнорирует и отворачивается к окну, стараясь сосредоточиться на музыке. У Лололошки были хорошие родители, которые испугались ответственности, но сейчас у него отличная бабушка. Дилан много времени пробыл в их кругу и даже иногда сам называл Бетси бабушкой. Наверное, это лучший пример взаимоотношений в семье. Хоть у них и бывают разногласия, особенно во время столкновения «века нынешнего и века минувшего», как любит говорить бабушка, они всё равно находят компромисс. Движение снова возобновляется, и через десять минут будет нужная Дилану остановка. Он мог бы доехать до конечной и пройти пару кварталов, чтобы поскорее встретиться с матерью и уйти. Но выйти пораньше и потратить ещё десять-пятнадцать минут, оттягивая момент, звучало неплохо. Удивительно, но о родителях Брай он толком ничего не знал. Вроде они её поддерживали первое время, а вроде обрывали связь. Дилан редко вникал в чужие проблемы и в свои никого не посвящал. Чтобы вспомнить обо всех семьях его знакомых, ему потребовалось достаточно времени. Эо, школьный придурок, неизвестно как его жизнь сложилась. По сплетням и разговорам директора Дилан знал, что у него дома полнейшая тирания, вот и этот таким вырос. Когда в кабинете впервые появилась мама Эо и обнимала, и тискала его, Дилан сначала хотел отвернуться от отвращения, а после сильно позавидовал. Неужели он не заслуживает этой ласки? Почему это ему приходилось успокаивать мать, а после получать от неё? В плечо кто-то толкает и проходит мимо. Дилан выбрал пойти пешком, чтобы чуть больше поразмышлять, но даже сейчас его прерывают. Человек отошел далеко, но всё же оборачивался. И в его лице Дилан узнаёт парня, что сидел рядом, но вышел на другой остановке. Становится даже не по себе, когда они идут по одному двору. От мыслей не осталось ни следа, музыка тоже замолкла. Дилан не верил в судьбу или приметы, но сейчас точно стоило думать быстрее и желательно по делу. Когда незнакомец сворачивает к его дому, он решает сделать круг и пойти обратно. Матери печатает, что до сих пор на остановке, что такая метель, видимо автобуса не будет, и сегодня встретиться не получится, но он очень постарается. Женщина читает сообщения, но не отвечает. Дилан вводит код от подъезда, в котором раньше часто проводил жаркие летние и холодные зимние дни (это единственный подъезд, где отопление не жалели). Дверь не поддаётся, приходится перепроверить цифры в памяти, но у Дилана никогда с этим не было проблем. Цифры — его лучшая сфера. — Старый код вводишь. — хрипит голос сзади. Парень оторопело смотрит на старушку и молчит. — Уж как год поменяли его, як алкаши всякие захаживать начали. — она качает головой и вводит новую комбинацию, которую Дилан сразу запоминает. — Проходи, проходи, не бойся. У тебя энергетика хорошая. Давай я тебя кофейком угощу и погадаю на гуще. Ну чегой-то ты так смотришь? Не веришь в гадание, не надо. Но на улице не стой. Синка, подруга моя, сказала, что сегодня буран сильнучий будет. Они проходят в довольно современную квартиру, и Дилан не чувствует себя странно, — как это обычно бывает в новом месте, — скорее привычно или хотя бы спокойно. Удивительно, что чужой дом кажется безопаснее родного. — Красиво, неправда ли? — говорит, приглашая парня за стол. — Внучка в центре живёт и премию на работе получила, сделала ремонт мне. Ты, наверное, спросишь, почему она меня к себе не забрала или ближе квартиру не нашла? — за всё это время Дилан и слова не сказал, а бабушка — имени. — Я сама отказалась, дескать, нечего такой древней бабке в большом городе делать. Да и как же Зинка без меня… Старушка с мягкой улыбкой качает головой и продолжает говорить, пока в турке закипает кофе. Дилан сидит возле окна, слушая женщину, иногда поглядывая, как усиливается буря. — А вот от ремонта я не отказалась. Смотри, как уютно у меня. Цвет сама выбирала, кстати. А вот с плиткой помощь нужна была. Ну я единственную подругу и позвала. Знаешь же, что лучший критик — это друг? Так вот. То ей не нравился цвет, то форма не та, то угол не девяносто градусов, а сто восемьдесят. — Дилан внутренне улыбается с этой фразы. — А я с математикой вообще не дружу, вот Линка — да. Она вообще хороша во всех этих науках. На столе появляются две чашки с кофе. В голову бьёт дурман от аромата, и Дилан сильнее вдыхает его. — Вижу, нравится тебе, пей давай и бери, что хочешь. — она улыбается и делает глоток. На столе стоят пряники, конфеты, печенье, вафли, — всё. Дилан не был сладкоежкой, поэтому взял одну, как он помнил, самую не сладкую конфету. Разговаривать женщине, видно совсем не с кем, но ему не привыкать быть слушателем. И всё лучше, чем собственные обсессии. — Допил? Гущу чуть взболтни и на блюдце выливай. Сделал, давай посмотрю. — старушка с яркой улыбкой взяла чашку, но по мере того, как крутила её, улыбка меркла на её губах. — Ну ты же всё равно в это не веришь, правда? — говорит, сильнее вглядываясь, даже очки сменила, чтобы лучше видеть. — Что там? — интерес победил здравый рассудок, но позже, Дилан понял, что просто перенял эту привычку у Ло. — Ох, не нравится мне всё, не нравится. Качает головой и передаёт парню кружку. Дилан не знал, что должен был увидеть, но точно узнал в чёрных остатках птицу, летящую прямо на него. Он хмуро смотрит на женщину. Та молча обхватывает ладонями чашку, не забирая, поворачивает её другим боком. Дилан аж подскакивает на месте, когда сухие частички переместились, составляя морду медведя. С каждым поворот дилан видел, как гуща меняет свою форму. Ему казалось, что он сходит с ума. Когда же старушка потрясла сильно кружку, и рисунок исчез, а после вновь появился, Дилан стал всерьёз задумываться о шизофрении. — Все эти символы объединяет одно — опасность. Но ты не веришь в это, так что забудь. — Женщина быстро подрывается и споласкивает кружку, а Дилан молча смотрит на неё. Может, ему это всё кажется, и он лежит у себя в кровати с температурой? — Ты можешь не верить в это, но будь осторожен. — предупреждает, когда Дилан уже собирается и выходит. Метель стала спокойнее, но интернета до сих пор нет, чтобы вызвать такси. — Будь здесь Инка, она бы сказала, что делать. — слышит Дилан, когда дверь уже закрылась. Вот что было так знакомым в доме старушки. Инна это его бабушка, у которой он был летом. Он уже стоял на улице, но хотел вернуться в квартиру. Слева происходит движение. Дилан не страдал от паранойи, но сейчас руки сковывает тремор, а дыхание ускоряется. Он догадывается, что это может быть, и всё же решает не паниковать раньше времени. Проходя уже второй квартал, он слышит хруст снега позади, который становится громче. По спине скатывается пот, а глаза начинают бегать из стороны в сторону. Чья-то рука ложится на его плечо, он резко дёргается в сторону. — Ты чего? — Блять, Ло, чтоб тебя.! Он хватается за сердце, чувствуя, как сильно оно бьётся. Успокаивает дыхание, пока хватает Лололошку за руку и ведёт его дальше по улице. Тот улавливает беспокойство друга и начинает сам идти ему в ногу. — Выглядишь нервным. — констатирует Ло, на что Дилан закатывает глаза.- Может ко мне зайдёшь? Почему ты вообще на улице? Вопросов бы посыпалось явно больше, если бы не понимание Ло. К счастью, он научился вовремя прикусывать язык. *** — Слишком знакомая ситуация. — бормочет под нос, смотря в окно. Они сидели на кухне уже полчаса в тишине. Буран усилился, заметая дороги. Движение транспорта временно остановили, так что попасть в общагу будет затруднительно. Дилан мычит на предложение парня то ли вопросительно, то ли соглашаясь. — До сих пор ненавижу снегопад после того случая. — ёжится Ло, а Дилан тяжело вздыхает, невольно вспоминая детали. — Типа, знаешь, не могу сказать, что у меня триггер, но сейчас такое чёткое ощущение дежавю, или как по-другому сказать. — Я могу пойти к матери, пока буря не такая сильная. Что там идти? Несколько кварталов и через двор, вот и всё. Это будет лучше, чем напрягать Ло своим присутствием. Да и за стенкой спит бабушка, не хотелось бы мешать ей грохотом кружек и кипячением чайника. Дилан поднимается с места и чувствует, как его хватают за руку, останавливая. Ло не смотрит на него и не удерживает — можно спокойно тряхнуть рукой и освободиться от прикосновения. Он долго изучает свои тактильные ощущения глазами, а после — внутренне; и отметил для себя, что не хочет, чтобы Ло его отпускал, что он не испытывает отвращения к такому длительному контакту. Что для него это не «терпимо», а «хорошо». Лололошка снова становится исключением и даёт надежду на лучшее. И Дилан не отталкивает его, уверенный, что держит ситуацию под контролем. Он садится обратно, не убирая руку Ло от своей. — А зиму я люблю. — на какие-то свои мысли начинает говорить Ло. — Мы много гуляли. Это было весело. Тогда мы даже не знали, что нас ждёт, будем ли мы общаться после школы. Мы просто жили, были собой, беззаботными подростками. — его улыбка меркнет. — Почти год прошёл после инцидента у теть Лены. Неужели, именно тогда всё пошло не так? Дилан, до этого слыша в голосе друга ностальгию, сейчас всерьёз задумался. — Почему ты не навестил меня тогда? Этот вопрос не давал ему покоя всё время, пока он лежал в больнице под наблюдением врачей. Он списал это на занятость друга и решил, что они просто школьные друзья, которых не волнует что-то, кроме личных целей. Какое-то время Дилан даже отдалялся от Лололошки, но бросил эту глупую затею. — Я приходил к тебе. В больницу меня не пустили, и я ждал, когда тебя переведут на домашнее лечение. — пристыженно бормотал, будто его отсчитывать собираются. — А потом твоя мама сказала не приходить, типа, ты готовишься к экзаменам, нечего тебя отвлекать. — пародирует голос матери, вызывая внутреннее закатывание глаз. — Но к тебе приходила Брай, буквально в тот же день она опубликовала ваше совместное фото. — А значит, мама не пускала именно тебя. — догадался Дилан, а Ло кивнул. — Я ещё несколько раз приходил передать конспекты или попроситься помочь, но она чуть ли не с угрозами выгоняла меня. — он явно хотел добавить что-то в духе: «одна из причин, как я догадался, что летом письма были от твоей мамы», но воздержался. — Ещё я звонил, но номер был недоступен. — Стой. — Дилан машинально вырывает руку, тем самым заставляя Ло отстраниться дальше, будто тот нарушил границы. Он открывает телефон, ища старый номер друга. Когда они снова начали общаться, выяснилось, что он сменил номер. Просмотрев контакты, мессенджеры и соцсети, Дилан понимает, что в наиболее частых чатах Лололошка заблокирован. — Вот чёрт. — он проводит рукой по волосам, замечая непонимающее лицо друга. — Видимо она заблокировала тебя как-то. — И ты это заметил только сейчас? — шипит на него Ло. Дилан хотел начать оправдываться, сказать, что он боялся навязываться, особенно тогда. Ведь они и так проводили много времени вместе, но раз Лололошка не писал первым, то ему это было не нужно. Дилан постоянно проверял входящие сообщения, но ни разу не заходил в личный чат с другом. Это была его ошибка, может, если бы он раньше это заметил, то почувствовал неладное сразу, и Ло не мучался бы с угрозами, как минимум. А как максимум… нет, это вряд ли. Они всё равно бы прекратили общение, если не на выпускном, то позже. Пауза явно затянулась, раз Ло неуютно постукивал пальцами по своим коленям и тряс ногой. — Да, только сейчас. — просто отвечает, получая хмурый взгляд, но друг не комментирует это. — Ладно. Ну и что мы имеем? — в воздухе повисает легкое, но неприятное напряжение. — Моя мама хотела, чтобы мы перестали общаться, а случай на выпускном ей просто помог в этом. — Дал повод, так сказать. — дополнил Ло. Вспоминать фотографии, которые были показаны на большом экране, было неловко, но никто виду не подавал. Или пытался. — Да. Она заблокировала тебя с моего телефона, а, может, ещё как-то. Может, ей кто-то помог. — Самое главное, что она начала это за несколько месяцев до выпускного. — уже наперебой говорят они. — Но тогда я почти не говорил о тебе ей и часто гулял с Брай. — мозг стал работать активнее, будто кипел разными мыслями. — Или она думала, что это прикрытие. — Точно. Ей кто-то донёс слух. Дилан потирает виски. Всё смешалось в одно и логическая цепочка никак не могла выстроиться. — Бред. Ей что-то сказали, а она сразу поверила и спустя время стала вас терроризировать? — А что ещё ожидать от бытового алкоголика с высоким либидо? В комнате повисает такая тяжёлая тишина, что дышать стало страшно. Дилан чувствует, как меняется его лицо, а во рту появляется вязкая слюна. Казалось, прошла вечность, но на деле три секунды, прежде чем Ло не округлил глаза, начиная быстро говорить. — Прости, я не это хотел сказать. Точнее это, но не так. Просто… ну это же правда. Нет, стой, прости, это не то. Давай заново. Блять, забудь, что я сказал, пожалуйста. Я не… — Что у вас происходит? Над ними будто нависала грозовая туча из напряжения, но появление Бетси в комнате было сравнимо с солнцем, с надеждой. Легкость, которую бабушка принесла с собой, как летний прохладный ветерок, после ливня, создавший духоту, сдавливающий грудь. Дилан переглядывается с Ло, и они, не сговариваясь, натягивают улыбки. — Всё в порядке, мам. Ностальгируем просто. — Простите, что разбудили. Бетси испытующе смотрит на них, явно не веря ни единому слову, но она ничего не говорит на это; лишь улыбается мягко и проходит на кухню, включая чайник. — Вы тут не причём. В горле пересохло, вот и вышла. — набирает воду, а Дилан и Ло не знают, что сказать дальше, но Бетси быстро решает эту проблему. — Что нового, Дилющ? Слышала, ты заболел. Может, тебе нужно что-то? *** Уже был вечер, когда Дилан собирался уходить; метель поутихла и ветер был не сильным. Идти одному по темным улицам — не проблема, но сейчас, когда у него обострилось параноидальное чувство (из-за того парня и… старушки? Имени её он не знал.) На пороге из дома его руки затряслись от тремора. Он не контролировал ни их, ни дыхание, ни ускоренное сердцебиение. Понимание происходящего не укладывалось в его голове. Из-под ног будто выбивали землю с каждым проделанным шагом. Он оборачивался на любой хруст снега, на неровное завывание ветра; оглядывался по сторонам чаще, чем смотрел под ноги. За спиной послышался быстро сменяющийся звук, будто кто-то бежал, и бежал явно за ним. У Дилана сильнее сбивается дыхание, когда он понимает, что не знает, что делать. Он не отличался физическими способностями, если это не ребёнок, то Дилану конец. Он ускоряет шаг, надеясь, что ему кажется, и это просто прохожий, который свернёт на следующем повороте. Но совсем близко уже слышится отдышка человека. — Дилан! — Ло приближается со стороны, заставляя вздрогнуть. Матерные высказывания Дилан остановил при себе. — Давай, я тебя провожу? Точнее, я уже здесь, поэтому… Ну ты понял. Дилан задумывается и даже внутренне рад такому исходу. Легче становится лишь на секунду, когда пропадает чувство неизвестности. Но в то же время не исключено, что кто-то может быть сейчас поблизости. Они вдвоем стоят посреди темной улицы с перегоревшими фонарями. Дилан не сомневался, что Лололошка, если не ходит в зал, то его физическая сила хороша. Однако в голове показывались самые худшие исходы. Он делает глубокий вдох, выдох и оглядывается по сторонам. — Давай быстрее тогда. — берёт Ло за руку и тянет вперёд. — А куда мы? — они шли пару минут, и только сейчас Дилан понял, что настолько переживал, что не знал, куда ведёт друга. Он останавливается, чтобы придти в себя и начать соображать. Куда ему надо? Домой или в общагу? Вдруг тот тип до сих пор в его подъезде, и они пересекутся? А если поедет в общагу на автобусе, то сядут ли они снова вместе? Дилан сильнее сжимает кулаки, пытаясь сохранить внешнее спокойствие. Конечности подрагивают от напряжения. Через секунду он осознаёт, что до сих пор держит руку Лололошки и так же быстро разжимает её. — Черт, прости. Он опускает взгляд на руку, которую держал, и замечает, что та посинела, явно не от холода. Лицо Ло не выражало боли и неприязни; он не стал растирать или разминать ладонь, хотя это стоило бы сделать. За всё время, что они шли, он не сказал ни слова, даже не шикнул от боли и не подал виду, что Дилан вообще его держит. Он и сам этого не заметил. Из-за всей этой ситуации он забыл, где находится. Только когда ветер дунул сильнее, пробирая до костей, Дилан стал смотреть не на Ло, — или сквозь него, — а вокруг. Он хватался за него, потому что не за кого больше. Потому что устал быть один и справляться со всем сам. Ему нужен был тот, кто держал его на плаву. Дилан ошибся, когда посчитал, что тонет в надежде, — наоборот, ему не дают уйти на дно, держа со всей силы. Мысли о Ло не позволяли даже начать захлёбываться в своём забвение и одиночестве. Лишнее уходит на второй план, когда со спины слышны шаги, и они синхронно смотрят в сторону. — Пойдём. — шепчет Ло. Тело будто каменело, при звуке разбивающегося стекла и громкого смеха. Лололошка сворачивает, а Дилан не узнаёт место, куда они идут, но рад, что голоса стихают при следующем повороте. Приходится даже восстанавливать дыхание после их мини тренировки, хотя Ло будто и не напрягался ни с ситуации с пьяницами, ни с того, что пришлось бежать. — Ты в порядке? Наверное, он долго не отвечал, пытаясь вернуть сознание в норму. Подкинутые разумом ужасные мысли, словно жуки, плодились в голове и разъедали его изнутри. Удивительно быстро на него оказало влияние этого дня в психологическом плане. Лололошка не дожидается ответа, вместо этого, осторожно берёт его за руку, чуть сжимая. Когда они пересекаются взглядами, он отпускает ладонь и идёт вперёд, вынуждая Дилана следовать за ним. Прикосновения отрезвило его сознание, пусть и не надолго. Они медленно шли по улице, где в домах не горел свет. Темнота давила, хоть Дилан и понимал, что это всё глупо, и он себя накручивает, но не знал, как с этим справиться. Только через пару беспокойных шагов вдалеке показался фонарь. Одиноко стоящий он освещал небольшую детскую площадку: качели, горку, скамейки, песочницу. Почему-то сравнение Ло со светом среди тьмы стало довольно ироничным. Качель скрипит, когда они садятся на неё. Дилан смотрит прямо перед собой; туман опускается тяжелым облаком на землю, начиная чуть ли не сдавливать грудь. Усталость катила к глазам, но слипаться они не собирались, точно не в таком месте и не в такое время. — Ты нервничаешь. — констатирует Ло, а Дилан только сейчас замечает под ногтями слой старой краски, видимо он царапал металл на качелях. — Почему? Молчит, думая, что может. И ведь может. Он о нежелании отвечать, и Ло это примет, даже если хотел допытывать его. Но это кажется так неправильно, так не справедливо по отношению к нему. Инцидент пару часовой давности мог повлиять на его мнение, но Дилан не перестаёт думать о друге лишь хорошее. — Чувствую себя, как на ладони. — тихо сознаётся он. — Нас видят все, а мы — никого. Ло вопросительно мычит, но пояснить сразу не выходить. Предложения не строятся, слова путаются, а окружение всё больше давит, несмотря на то, что друг молчит. Раньше тишина не казалась такой ощутимой, сейчас так сложились обстоятельства. — Черт, чувак, серьёзно. Мы сидим под фонарём. — пытается он. — Если нас захотят убить, то это можно устроить на раз. С боку раздаётся скрип качели, заставляющий Дилана вздрогнуть. Ло начинает потихоньку раскачиваться и постукивает пальцем по своим губам в раздумьях. — Тебе кажется, что нас убьют? Этого вопроса почему-то Дилан не ожидал. Он пару раз оглядывается, а в голове начинается мыслительный процесс. Почему он так думает? В какой момент он решил, что за ним постоянно наблюдают? Зачем кому-то его убивать? Он никому ничего не сделал, общается со всеми не часто, даже скорее — никогда. Конфликтует иногда, но это ввиду язвительного характера. Может ему и правда обзавестись табличкой «сарказм»? Больше Ло ничего не спрашивает, позволяя другу вариться в собственных чувствах. Неужели та бабка настолько странная, что заставила его весь день оглядываться? От этого даже немного смешно. Может, та вообще пальцем в небо тыкнула про опасность. А так она не говорила, что его будут преследовать. Это всё он выдумал сам. Может, это парень с автобуса и на тротуаре — разные люди. И тем более все совпадения случайны. Предостерегаться, конечно, хорошо, но и в крайность уходить не стоит. Ло до сих пор качался взад-вперёд, скрипя старыми качелями. Дилан уже было хотел сказать, что всё хорошо, но в тот момент, друг тоже начинает говорить: — Я… За спиной хрустнул снег, и он подскакивает с места. Темная фигура слабо освещалась фонарём, и в ней Дилан узнал того странного парня. Когда он не обращал внимания на окружение, было проще, даже легко в какой-то мере. Парень подходит ближе, почти угрожающе, но так и замирает, смотря на него. Лололошка становится рядом, и без прикосновений Дилан чувствует, что тот хочет поддержать его. Он готов помочь, если это понадобится. — Хей! — Дилан вздрагивает, когда тишину разрезает неприятный голос парня. — Дилан. Вот тут уже Ло открыто забеспокоился и тихо шепнул другу, пристально наблюдая за парнем. — Вообще нет, но я его вижу уже третий раз. Находится в словах он, и Ло кивает, выставляя руку впереди них, готовясь защищать. — Ну чего ты? Не рад видеть своего брата? — Чего, блять? Ло поворачивается на него с лицом глубокого шока, и, честно, Дилан тоже ничего не понимает. — Какой ещё брат? Ты сумасшедший? Парень в голос смеётся, а вместе с ним ветер пробирал до костей, заставляя поёжиться, зажмурив глаза. Ло что-то сказал ему, но Дилан больше ничего не слышал. Его валят на снег, прикрывая руками голову. Перед глазами пусть и потемнело, но в последний момент он видел вспышку света совсем недалеко от них. Тяжесть чужого тела была еле ощутима, хоть грудь и сдавило. Он судорожно глотал воздух, пока друг шептал, что всё будет хорошо, стоит только немного подождать. Рядом пролетел осколок, почти задевший голову Ло. Голова ещё никогда не работала так хорошо, как сейчас. Дилан делает глубокий вдох и осматривается по сторонам, быстро берёт друга за руку и тянет под детскую горку, слыша хруст конечности от резкого движения. Ло шипит, но следует за ним. И как раз вовремя, потому что на место, где они были, упала ещё одна петарда. Люди с разных домов обеспокоенно включали свет и выходили на улицу. Двор охватил туман и дым. — Что было? — Кто-то кинул петарду, чтобы сработала сигнализация, но у машины видимо бензин протёк. И — бах! — всё горит. — Они решили дело до конца довести? Почему взрывы продолжаются? Ло пожимает плечами, и в следующую секунду с боку от них снег поднимается от ещё одной петарды. Дилан пододвигается к нему, спиной в пуховике пряча от камней, что подлетают от более мощных взрывов. Когда раздаётся звук мигалок, они одновременно смотрят друг на друга. Дилан не знал, что хотел рассмотреть в глазах друга. В такой темноте его лица практически не видно, зато глаза сверкали ярко, почти неестественно. У него всегда они были такими голубыми? — Идём. Дилан поднимается с Лололошки и берёт его за руку, таща по площадке, обходя полицейские машины. Он подходит к подъезду, в котором встретил старушку и завел туда друга, пока со спины слышались вопли. Он прислоняется спиной к стене и объясняется перед другом. — Будет сложно доказать, что мы жертвы этого «нападения», а не соучастники. Ло понимающе кивает, переводя дыхание. — И мы тут будем сидеть, пока менты не уедут? Это будет долго. — он садится на батарею, явно замёрзший от долгого лежания на снегу. Этого тепла не хватит, чтобы он перестал трястись и согрелся, уж слишком давно они находились на улице. Дилан хочет взять друга за руку, — знает, что та уже горячая от батареи, — и обжечься об нее. Он сдерживает свой порыв и кивает на лестницу, и Ло следует за ним. По памяти доходит до нужной квартиры и стучится в неё, только потом задумавшись о позднем часу. Но дверь открывается спустя короткие полминуты. — Здравствуйте, вам чего надо? Высокий мужчина придирчиво осматривает их с ног до головы, являясь воплощением отвращения. У Дилана даже мелькает мысль, что он сходит с ума от того, как нереально всё это. Может, в этой квартире никогда не жила старушка, и она никогда не поила его кофе, а после гадала на гуще? Но тут в дверях появляется знакомая низенькая женщина с яркой улыбкой. — Это ко мне. Гости. — говорит она, отталкивая парня от проёма и приглашая друзей пройти внутрь. — Ма, а вдруг это они на улице беспредел устроили? — тот явно был настроен скептически и почти враждебно по отношению к ним. Дилан не хотел вмешиваться в конфликт. В течение многих лет, когда он был зачинщик, ему везло побеждать в драках, но сегодня он всерьёз хочет пересмотреть свои приоритеты. Как ни странно, но причиной всех стычек был Ло. И сейчас защищать его не было необходимости. — Всё в порядке будет. — кивает старушка, и Ло чихает, будто подтверждает её слова. — О! Правда. — шире улыбается она и ведёт их на кухню, пока парень ругается себе под нос. Они снимают верхнюю одежду, оставляя её в прихожей на вешалке, и проходят дальше. — Спасибо, — говорит Дилан, когда они скрываются за дверьми. Он ощущал острое желание сказать это. Женщина лишь отмахивается от него и садится за стол. — Туманно сегодня, однако. — начинает она, смотря сначала в окно, потом на них. Только сейчас Дилан вспомнил, что Ло не знаком с его новой приятельницей, хотя и сам не знает имени женщины. — Знаете, обычно я люблю вечерами наблюдать за звёздами. Если бы не вся эта ситуация, я бы который час смотрела на небо. — она замолкает, и ёрзает на стуле, видимо у нее не было чувства спокойствия, как у Дилана. — Угадаете какое моё любимое созвездие? Единственное созвездие, которое помнил Дилан — корона. Летом бабушка много рассказывала о нём: легенды, сказания, теории. Он не знал, чем её привлекало именно оно, но молча выслушивал (или делал вид), что говорит бабушка. — Мальчик мой, ты сильно дрожишь. — сменяет тему она, обращаясь к Ло. Тот и правда трусился как стиральная машинка, хотя в помещении они довольно долго. — Давайте, я вам сделаю чай, а тебе дам теплый вязанный свитер. Друг не успевает возразить, как старушка выпархивает с кухни. Он жмурится и ещё больше содрогается. Дилан поддерживающей кладёт руку ему на плечо. Раньше, в школе, они часто так делали. Если у кого-то что-то болит, или два поставили. Он видит, как Ло довольно быстро расслабляется под его рукой, благодарный за оказанное тепло. Бабушка возвращается и протягивает ему вещи. Они переговариваются, пока до Дилана медленно доходит, что он тоже замёрз, но перепад температуры не подействовал на него так же, как и на Ло. — Северная Корона. Отсюда её было бы прекрасно видно. Как много историй вы знаете об этом созвездии? — Ло греет руки о горячую кружку с чаем, внимательно вслушиваясь в монотонный голос. Этот приятный и уютный полумрак на кухне успокаивал, что Дилан уже и забыл, что произошло меньше часа назад. — Знаете ли вы историю о том, как Тесей бросает жену ради её младшей сестры? Греки явно отличались своим реализмом от остальных. Она грустно усмехается, и Дилан невольно вспоминает свою бабушку, которая тоже любила именно эту легенду. — Подождите, разве Тесей не уходит к сестре своей первой любви? — замечает несостыковку он. Старушка лишь заговорщески смотрит на него и сменяет тему. Но на протяжении всего вечера в голове у Дилана крутилась мысль, что она ошиблась не случайно. — Спасибо большое! Рады были пообщаться, но нам правда пора. — уже на выходе прощается Ло. Сидели они не долго, но достаточно, чтобы на улице всё стихло, а полицейские разъехались. Старушка их ласково обнимает, и они уходят. — Ты можешь переночевать у нас. Мама не будет против. — Ло явно догадывается, что происходит, поэтому хочет дать возможность оттянуть момент неизбежного. — Нет, спасибо. Он не мог сказать, что устал бежать от неприятностей, даже не был уверен, что часто это делает и делает ли вообще. Но сегодня слишком много всего произошло, намекая ему не идти в дом матери. Именно поэтому сейчас он стоит на пороге и стучит в дверь. Время не достаточно позднее, ведь мама обычно ложится спать к часу или двум ночи. Через полминуты ему открывают, и Дилан впадает в откровенный ахуй. На пороге стоит брюнет с темными то ли безразличными, то ли злобными глазами. Весь такой напыщенный он излучал недовольство. У себя в голове Дилан соотносит несколько фактов и понимает, что на девяносто процентов это тот самый парень, из-за которого у него была паранойя целый день. — Ты… — Что за неудачник на пороге. — первое, что выдает он, и Дилан сдерживается, чтобы не ответить, но глаза закатывает. — Или, погоди… ты Дилан? Вот те на. Парень ростом был чуть ниже Дилана, но с таким же телосложением. Его манера речи очень раздражала. Такая тягучая и, вероятно, бессвязная, если бы ему пришлось говорить больше минуты. Они оба хмурятся, тогда как к ним выходит мама Дилана. — Что происходит? — она замирает в дверях, и удивление быстро сменяется спокойствием. Парень пожимает плечами, фыркает и уходит в глубь дома. Хотелось возразить, почему тот так спокойно разгуливает по комнатам, будто живёт уже десяток с лишним лет, а если нет, то явно чувствует себя хозяином и главным. О, нет… Осознание или, скорее, догадка приходит так быстро, что от одной мысли тело пробивает дрожью. Он старается не подавать виду, когда наблюдает за провожающим парня взглядом матери. Но мозг то и дело подкидывал отвратительный сценарий. Неужели, это любовник матери? Вот чёрт. Он же ровесник Дилана по виду, а по развитию и то меньше. Нет, мама, конечно, привлекательная женщина с точки зрения многих, но чтобы привлекать детей… Да и этот парень хорош — урвать себе такую милфу. Его корёжит как от холода, и с трудом он сдерживает рвотный порыв, тяжело сглатывая, сделав парочку глубоких вдохов. Мама пропускает его в дом, приглашая за стол. Он смотрит, как парнишка и женщина мило переговариваются (насколько возможно так сказать), сидя рядом. Дилан же помимо отвращения не испытывал ничего больше, даже к еде не притронулся. — Ты что-то хотела. — обращаясь к матери, он постарался говорить максимально спокойно. Она переглядывается с парнем, с которым его так и не познакомили (или Дилан пропустил этот момент?). Когда их немой диалог заканчивается кивком, Дилан готовится к худшему. Взгляд матери был серьёзным и уверенным. Он не видел её такой уже добрые пять лет. Обычно она была стеснительной, постоянно что-то перебирала в руках и избегала зрительного контакта. — Дилан, это Энди. — начинает она, и маска даёт слабую трещину. — Он твой брат. * В голове белый шум, а на языке только нецензурные высказывания. Когда, так называемый, Энди начинает смеяться, пазл сходится. Чёрт, они же очень похожи. Если бы не цвет глаз, то можно было без труда найти связь в их родословной. Только вот — как? Шок сменяется кучей вопросов, и он не уверен, что мама даст ему ответы, точно не все. Но раз она его пригласила и ждала, значит готова попробовать объясниться. — Успокоился? Тогда слушай. — начинает Энди. — Я и сам не рад быть братом такого неудачника. Уж я то получше тебя буду. А ты так, — он машет рукой и откидывается на спинку стула. — пробник, неудавшийся эксперимент. Не очень перспектива, да? — Вау, не думал, что ты знаешь слова длиннее «неудачник». Это стоит похвалы. — он изображает хлопки в ладоши. — Ты вообще как? Картонная корона не жмёт? С чего ты вообще решил, что я обращаюсь к тебе. Меня не интересует твоя персона и кто там неудавшийся эксперимент. Ты явный дилетант, раз не можешь понять таких простых вещей. И такой вопрос: зачем мне нужна вся эта информация про какого-то брата? Я прекрасно жил и без этого знания, уверен, прожил бы ещё столько же. — он замолкает недолго и продолжает, смотря на мать, что стушевалась и точно не хотела участвовать во всем этом. — Я уже понял, что ты нагуляла ребёнка после моего рождения, и меня интересует совсем не это. Прежде чем Дилан успевает озвучить вопрос, который и правда его волнует, мама поднимает голову и говорит: — Дилан… — как можно мягче произносит она. — Он твой брат, но не мой сын. Блять? Что за… — Ты ребёнок моего отца. — быстро догадывается он. Энди лишь закатывает глаза. — Но… почему мы так похожи? Дилан неплохо знал биологию, но всю жизнь ему говорили только о сходствах с матерью, но никак не с отцом. — Он, — видимо отец, — ушёл от твоей никчёмной матери к её сестре. Она моложе была на пару лет. Поэтому после твоего рождения, пришлось ждать до её совершеннолетия. А после он чередовал походы от одной к другой. К слову твоя мать не поддерживала связи с сестрой, а отец говорил ей, что скоро с ней разведётся и станет нашей семьёй. Собственно, так и случилось. — Дилан уже успел запутаться в местоимениях аля-брата, но быстро сообразил, что к чему. — А похожи мы, потому что обои в мам пошли. — Я сама узнала об этом недавно. Точнее, о изменах я знала, а о сыне — нет. Моя сестра умерла после рождения Энди. — В итоге он остался без единственного наследника и без молодой жены, как печально. — совсем равнодушно заявляет он. Дилан всё это время молчал, пока в голове не начали работать системные процессоры. Бабушка. Она всё знала. Она родительница его мамы и её сестры. Чуть ли не прямым текстом ему рассказали историю семьи, а он воспринял это так спокойно. И старушка, что живёт в этом же дворе, всё знала. Она не случайно оговорилась тогда. — Ясно. Мама смотрит на него с круглыми глазами, наверное, ожидала другого. Но раз Дилан здесь, то ему нужно закрыть ещё один гештальт. — Почему ты была против моей дружбы с Лололошкой? — Какое стремное имя. — фыркает Энди. — Заткни свой рот, не тебя спрашивают. И нормальное у него имя, это у тебя, как у бомжа. Женщина отвечает на вопрос и пресекает любые попытки Энди сказать что-то. — Он же детдомовский. Там все дети ненормальные. Конечно, я была против, чтобы ты общался с такими отбросами. Блять? — Сначала я обрадовалась, что ты с ним практически не разговаривал в одиннадцатотом классе, а потом поняла, что это байка для меня. И до меня дошло, что этот подсадил тебя на что-то, и ты попал в плохую компанию. С того дня я стала искать способы разлучить вас. Мне повезло, что ты забыл выключить телефон, когда мыл посуду. Я заблокировала везде Лололошку. Хотела ещё почитать переписку, но ты уже возвращался в комнату, так что мне пришлось уйти. А на выпускном стало ясно, что сделала всё это я слишком поздно. Не думала, что плохой компанией окажется не наркота, а его голубизна. А дальше и сам знаешь: ты у мамы, а я пыталась показать Лололошке всю свою боль по поводу ситуации. — Вот же сучка. — выдыхает Энди. — Ты хочешь сказать, что я мог стать наркоманом, потому что общаюсь с Ло, но вырос бы хорошим человеком, живя с тобой? У тебя мужчины были чаще, чем у него. Хочу отметить, что у него не было и одного. А то, что я с десяти лет видел у нас дома бутылки — плевать, зато Ло плохой. Ты рылась в моём телефоне, в моих личных вещах. И то, что ты пол лета отправляла угрозы на адрес его семьи, которая не сделала тебе ничего плохо, то это норма. И мы также закроем глаза на то, как тебе всё равно на меня было после ухода отца. Мы были не семьёй, а сожителями. Вместо того, чтобы портить жизнь ещё одному человеку, ты могла хотя бы узнать причину моей привязанности к нему. Ты циничная мразь. — выдыхает он. Из всего диалога, Дилан лишний раз убеждается, что хотел бы блюсти именно Ло, а не мать. Что его друг — самый светлый человек из всех, и Дилан жалеет, что всё вышло именно так. Но если бы ему дали возможность изменить прошлое, он бы отказался. Ведь тогда бы он не осознал насколько ценен для него Ло. Дилан быстро встаёт со своего места и, не прощаясь, уходит.