Serendipitous ( Удачный случай )

***

      Свет в палате для восстановления был приглушён, отбрасывая мягкие тени на изогнутое стекло, окружавшее кровать Бобби. Комната была герметичной, тихой и прохладной, лишь слегка стерильной по своему дизайну, но теплее, чем когда-либо. Слабое тиканье монитора напоминало тиканье далёких часов.       Марси сидела в кресле рядом с ним, держа планшет на коленях, в расстёгнутом и забытом лабораторном халате. Волосы были беспорядочно зачёсаны назад. Под глазами залегли тёмные круги. Но в ней теплилась искра — что-то хрупкое, что-то ранимое.       Бобби просыпался.       Не просто подёргивание, не как раньше. Пальцы медленно вытянулись, сжались в кулак, а потом расслабились. Ноги зашевелились под тонким одеялом. Тихий стон застрял в горле, и веки дрогнули — уже в третий раз за эту неделю.       — Эй, — прошептала Марси, наклоняясь ближе. — Всё хорошо, Бобби. Оставайся со мной.       Он часто моргал, стиснув зубы, словно пытаясь что-то сказать, но слова застревали. Марси протянула руку и нежно прижала пальцы к его запястью — пульс стал сильнее. Стабильнее. Его диаграмма показывала повышенную нейронную активность, мышечные реакции. Он выздоравливал. Она сделала это. Но она также знала, что время на исходе. Она сглотнула, смаргивая слёзы, глядя на него — на мужчину, которого когда-то любила, отца своих детей, символ всего, что она разрушила и теперь отчаянно хотела вернуть.       — Я помогала тебе, — тихо сказала она, и голос её начал дрожать. — Кормила тебя питательными веществами, которые другие не разрешали. Повторно проводила неврологическую терапию за их спинами. Марк считает, что твоё состояние стабильно, но ты всё ещё в коме. Он не знает, насколько далеко ты зашёл.       Её пальцы слегка сжали его руку.       — Но ты почти вернулся, Бобби. Я знаю. И когда ты проснёшься — по-настоящему проснёшься — я им расскажу. Детям. Они заслуживают знать.       Она откинулась назад, придвинув стул ближе. Её дыхание дрогнуло, когда она посмотрела на свои руки.       — Я сказала им, что ты не хочешь быть их отцом. Что ты ушёл. Что ты погиб в том пожаре. Но всё это было неправдой. Я сказала им всё это, потому что думала, что это будет не так больно, как правда о том, что я позволила им вырасти, думая, что ты ушёл… хотя на самом деле я тебя отдала.       На последнем слове ее голос дрогнул.       — Мне хотелось верить, что я поступил правильно. Что у правительства есть ответы, что, удерживая тебя здесь, ты защищаешься от самого себя. Но это было не так. Они защищались от позора за то, что они сделали. И я позволил им это.       Она встала и подошла к панели управления на дальней стене. Её отражение смотрело на неё с чёрного экрана монитора. Она не узнавала его. Не узнавала уже много лет.       — Я не жалею, что пыталась спасти тебя, — тихо сказала она. — Но я жалею, что думала, будто могла бы вернуть тебя без последствий.       Ее руки дрожали, когда она упиралась в край панели.       — Я знаю, Марк не хочет, чтобы ты просыпалась, — сказала она. — Я знаю это уже несколько месяцев. Он слишком многого добился благодаря твоему отсутствию, он использовал твою смерть, чтобы укрепить свою власть и контролировать ход событий. А Афина? Она где-то там, гоняясь за призраками, цепляясь за горе, которое мне пришлось создать.       Она повернулась к Бобби и повысила голос.       — Я не позволю им это остановить. Ни Марку. Ни ей.       Её взгляд стал суровым, слёзы высохли. В ней появилось что-то стальное, беспощадное в своей ясности.       — Я несла бремя твоей смерти. Я подписал бумаги. Я лгала. И теперь, когда ты возвращаешься, я не собираюсь исчезать из памяти. Я не позволю Афине притворяться, что она единственная, кто когда-либо был для тебя важен. Я не позволю Марку снова похоронить тебя, только чтобы сохранить руки чистыми.       Она отошла к кровати, зависнув всего в нескольких дюймах от лица Бобби. Его глаза были всё ещё полуоткрыты. Ошеломлённые. Но узнавание было. Слабое. Исчезающее. Но оно было.       — Я скоро расскажу детям. Я всё исправлю. И ты будешь дома. Со мной. Там, где тебе самое место.       Ее тон стал резким, как стекло.       — Если кто-нибудь попытается это остановить, Марк, Афина, кто бы ни был… — она наклонилась ближе, голос ее понизился до шепота, — им придется пройти через меня.       Бобби медленно моргнул, в его глазах мелькнула тень боли.       Выражение лица Марси в равной степени колебалось между любовью и безумием.       Она нежно и медленно поцеловала его в лоб.       — Я возвращаю нашу семью. Никто не помешает. Не в этот раз.       Монитор издавал звуковой сигнал в такт его пульсу, ровный и громкий, чем прежде.       А за стеклом коридор оставался тихим. Но что-то в воздухе изменилось. Война не закончилась. Она просто объявила о следующем поле битвы.

***

*Афина*       В комнате слабо пахло лавандой и дезинфицирующим средством медицинского назначения — странное, но на удивление успокаивающее сочетание. Перед классом общественного центра стояла большая белая доска с надписью «НЕДЕЛЯ 2: Парное дыхание и связь разума и тела», написанной синим маркером. Из динамика в углу играла тихая инструментальная музыка, а пол был покрыт толстыми ковриками, каждый из которых сопровождался мячом для родов и стопкой аккуратно сложенных полотенец.       Афина стояла на краю комнаты, крепко скрестив руки на груди. Она пришла, потому что обещала, но каждой клеточкой своего тела ей хотелось немедленно уйти. Дело было не в комнате. И не в инструкторе. И не в нежных улыбках ожидающих пар, которые, казалось, идеально вписывались в этот момент.       Это был он.       Бобби должен был быть здесь.       Она должна была смеяться вместе с ним, пока он неуклюже считал дыхательные упражнения. Он бы пошутил, что забыл про растяжку, и помог бы ей почувствовать себя менее одинокой. Но вместо этого Афина стояла в комнате, полной незнакомцев, и пыталась не дать своей печали вырваться наружу.       Мэдди помахала ей от стола регистрации, держа в руке планшет, а в глазах ее светился оптимизм.       — Ты пришла, — тепло сказала она. — Я не была уверена что ты придешь.       Афина выдавила из себя лёгкую улыбку.       — Я тоже.       — Я оставила тебе коврик у входа. Тебе не обязательно долго оставаться. Просто попробуй.       Афина медленно кивнула и последовала за ней к образовавшемуся на полу кругу. Она опустилась на колени рядом с пустым ковриком, который Мэдди зарезервировала, и медленно выдохнула, уже сожалея об этом.       А потом…       — Эй. Это место занято?       Она подняла взгляд.       Бак.       Он стоял там в толстовке с капюшоном и джинсах, немного не в своей тарелке, слегка запыхавшийся. Но улыбался. Присутствовал.       Афина моргнула.       — Что ты…?       — Хен сказала, что ты придёшь. Я подумал… если тебе нужен кто-то, кто подержит мяч для родов или неловко посчитает до десяти, я к твоим услугам.       Что-то в её груди чуть-чуть дрогнуло.       — Ты опоздал.       Он ухмыльнулся:       — Если бы это было не так, это был бы не я.       Он опустился на коврик рядом с ней, поправил ноги и попытался сесть так, словно понимал, что делает.       Инструктор начал занятие. Дыхательные техники. Мягкая растяжка. Парные упражнения. Афина почти не слышала ни слова. Её мысли постоянно возвращались к руке Бобби на её животе той ночью, к тому, что могло бы быть. Каждый вздох на занятии был словно со слёзами.       В какой-то момент инструктор подсказал:       — Опирайтесь на своего партнера по поддержке — это вопрос доверия, общего веса.       Афина колебалась. Бак положил руку ей на спину, прямо между плеч. Ровно. Нежно. Она закрыла глаза, заставляя себя дышать. Это был не Бобби. Но это был кто-то другой. Кто-то, кто любил её достаточно, чтобы прийти.       После уроков они сидели на крыльце в ранних сумерках. Воздух быстро остывал по мере того, как солнце садилось за деревья. Афина молчала, сгорбившись и сжимая в руках бутылку с водой.       Бак посмотрел на нее какое-то время, прежде чем заговорить.       — Я не хотел ничего там говорить. Но… мы кое-что нашли.       Афина обернулась, пристально глядя на меня.       — Что?       — Мойру навестили. ФБР. День назад. В реестре посещений это не было зафиксировано, но система внутренней безопасности зафиксировала. Мы пока не знаем, кто именно, но кто-то зашёл к ней и ушёл через десять минут.       Афина стиснула зубы.       — Марк?       — Может быть. Может быть, кто-то другой за ним убирает.       Афина оглянулась на дорогу, мысли лихорадочно метались.       — Думаешь, это из-за Бобби?       — Думаю, — осторожно сказал Бак, — если они снова с ней заговорили, значит, она знает что-то, чего они боятся. И если она ещё тебе не рассказала, возможно, пора спросить её лично.       Афина долго молчала.       Затем:       — Найди это.       Бак кивнул.       — Я позвоню.       Она глубоко вздохнула, положив руку на изгиб живота.       — Ненавижу это, — прошептала она.       — Знаю, — тихо сказал Бак. — Но ты не одна.       После этого они сидели молча — ровно столько, сколько требовалось, чтобы зажглись уличные фонари. Завтра она пойдет к Мойре. Сегодня вечером ей просто нужно было посидеть в тишине и представить — на мгновение — что будущее ее не пугает.

***

*Мойра*       Мойра О’Лири сидела по другую сторону стекла, её бледно-голубой комбинезон был слегка помят, волосы были заплетены в тугую косу. Её острый, бесконечно оценивающий взгляд неотрывно изучал только что вошедшую женщину.       Марси Нэш стояла с достоинством, в безупречно чистом белом плаще, губы были сжаты в тонкую линию нарочитой вежливости. Казалось, она не спала, но её присутствие всё ещё излучало уверенность — элегантность, холодность, рассудительность. Мойра откинулась на спинку стула, уголки её губ тронула ухмылка.       — Ну. Да это же Святая Марси.       Марси не улыбнулась. Она медленно села, поставила на стол рядом с собой надёжный портфель и, не говоря ни слова, поправила телефонную трубку.       Мойра взяла трубку, её голос был сухим:       — Ты проделал весь этот путь, чтобы сказать мне, что ты всё ещё лучше меня?       — Нет, — спокойно сказала Марси. — Я пришла заключить сделку.       Улыбка Мойры померкла. Её интерес достиг апогея.       — Продолжай.       — Мне нужна твоя помощь, — сказала Марси ровным тоном. — А тебе нужна моя.       Мойра склонила голову набок, прищурившись. «Что тебе от меня может понадобиться?»       — Афина, — ответила Марси голосом, полным тихой злобы. — Она подходит слишком близко.       При этом имени что-то изменилось в лице Мойры. Челюсти напряглись, поза напряглась.       — Она навестила меня, — пробормотала Мойра. — Пришла с праведным видом. Искала ответы. Пыталась изобразить доброго полицейского с скорбящим сердцем. Как будто я могла дать ей что-то настоящее.       — Ты этого не сделал? — спросила Марси.       — Нет. Я скормил ей несколько кусочков приманки. Достаточно, чтобы она подумала, что мне не всё равно. Но не волнуйся — она получит по заслугам. Она всегда получает.       В голосе Мойры промелькнуло нечто более темное: старая обида выплеснулась на поверхность.       — Из-за неё я здесь, — резко сказала Мойра. — Я была в нескольких часах от заключения этой сделки. Этот вирус мог бы произвести революцию в современной медицине, и да, сделал бы меня очень богатой. Но нет. Афина Грант не могла просто так всё оставить. Она преследовала меня, как преступника. Она всё испортила.       Выражение лица Марси оставалось непроницаемым. — Она сделала то же самое со мной. Забрала всё, что у меня было. Заменила меня в жизни моих детей. Украла жизнь, которую я пыталась восстановить. А теперь… — она замолчала, глядя вдаль. — Теперь она разгуливает с фамилией моего мужа, как будто она принадлежит ей. Притворяется, что она единственная, кто когда-либо его любила.       Мойра наклонилась вперёд, понизив голос:       — Итак, какой у тебя план?       Пальцы Марси постукивали по краю портфеля.       — Ты продолжаешь подпитывать её ложью. Достаточно, чтобы она продолжала гоняться за тенью. Заставь её думать, что ты на её стороне. Займи её чем-нибудь.       Мойра медленно кивнула.       — А что взамен?       — Ты получишь защиту. Если она поверит, что ты помогаешь нам найти Бобби, она не даст Марку выдернуть кислород, когда он проснётся. Она выиграет тебе время. Безопасность. Чёрт возьми, она, возможно, даже вытащит тебя отсюда.       Мойра подняла бровь.       — А Бобби?       Голос Марси понизился, стал резким и яростным.       — Он вернётся домой. Ко мне. Я больше его не отдам.       Между ними повисла тишина.       Мойра внимательно посмотрела на неё, и сарказм исчез.       — Ты правда думаешь, что он захочет вернуть тебя, узнав, что ты сделала? Что ты позволила им превратить его в подопытную крысу? Что ты решила позволить его детям поверить, что он их бросил?       У Марси перехватило дыхание. Но она не отвела взгляда.       — Мне всё равно, ненавидит ли он меня. Мне важно, чтобы он был моим. И я не уступлю его Афине. Больше никогда.       — В конце концов, Бобби должен меня простить. У меня его дети! А что есть у Афины, кроме пары лет с ним? Мы с ней не на одном уровне, — объяснила Марси.       Мойра тихо и горько рассмеялась.       — Боже, как ты её ненавидишь.       — Я её ненавижу, — прошептала Марси. — Она ходит так, будто только она скорбит. Как будто она имеет право на его наследие. Она не поддерживала его, пока он был в зависимости. Она не похоронила его демонов. Ей досталась его блестящая версия. Та, которую я переродила.       Мойра откинулась на спинку стула, глаза её заблестели.       — Ну что ж. Полагаю, мы согласны.       Теперь она уже легче поднимала трубку, словно привыкая к новой обстановке.       — Я буду продолжать её кормить. Медленно. Буду подкидывать ей хлебные крошки о состоянии Бобби. Дам ей ровно столько правды, чтобы она поверила в эту иллюзию.       — Хорошо, — сказала Марси, вставая. — Уложи её поудобнее. Отвлеки.       — А когда она начинает задавать слишком много вопросов?       Марси смотрела сквозь стекло, ее голос был тихим, но убийственным.       — Тогда мы напомним ей, кто на самом деле главный. У меня есть для тебя небольшой подарок и твоё сотрудничество. Я вернусь завтра, — сказала Марси. Она повернулась, чтобы уйти, портфель всё ещё не открывался, не трогался, но её сообщение всё равно было доставлено. Мойра повесила трубку и улыбнулась про себя.       Это была не та сделка, которую она ожидала получить. Но эта сделка могла сыграть ей на руку. И когда охранники выводили Марси, ни одна из женщин не оглянулась. Им и не нужно было оглядываться. У них была одна общая цель: держать Афину в неведении. А если Бобби Нэш когда-нибудь проснётся?       Ну, вот тогда и начнется настоящая война.