Serendipitous ( Удачный случай )

***

      Теперь время течет иначе.       Дни сменяли друг друга, словно акварельные краски: мягкие, размытые и неуловимые. Бобби стал сильнее. Он мог ходить по коридору с посторонней помощью, делать лёгкие упражнения, есть самостоятельно. Амелия всегда встречала его улыбкой, которая напоминала ему о тепле, которое он не мог найти. То, как она касалась его плеча, чтобы успокоить, тихий утешающий голос — всё это трогало что-то глубоко в его груди.       И каждый раз, когда она говорила: «Ты молодец, Бобби», его сердце билось так, будто узнавало ее.       Он не помнил почему. Но Амелия и Афина были похожи. И Бобби всё ещё пытался понять, почему Афина всплывала у него в голове, когда он её не помнил.       В тот день солнечный свет лился сквозь стеклянные стены кабинета физиотерапии. Бобби сидел на краю стола, его лоб был влажным от пота, ноги дрожали после очередного короткого шага. Амелия стояла рядом, осторожно вытирая ему лоб полотенцем.       — Ты действительно становишься сильнее, — сказала она добрым и ровным голосом. — Две недели назад ты едва мог стоять.       — Я все еще чувствую себя новорожденным олененком, — пробормотал Бобби, его смех был немного хриплым.       — Ну, по крайней мере, ты изящный олененок.       Она улыбнулась, и что-то в том, как сошлись ее глаза, заставило грудь Бобби содрогнуться.       Он смотрел на неё слишком долго. Не потому, что хотел, а потому, что не мог остановиться. Что-то было в её глазах. Что-то в её голосе.       Что-то привычное.       — Аф…?       Он моргнул. Имя всё ещё не приходило в голову.       — Бобби? — мягко спросила она. — Ты в порядке?       Он не ответил словами.       Вместо этого он медленно и неуверенно потянулся к ее руке.       Сначала это было неуверенно — его пальцы коснулись её, словно он не был уверен, что они настоящие. Она не сразу отстранилась, и его рука крепко сжала её руку. Она была тёплой. Твёрдой. Настощей. .       У Амелии перехватило дыхание от удивления. Её рука застыла. Затем она медленно отстранилась.       — Бобби…       — Простите, — тихо сказал он, осознав, что делает, лишь когда всё уже случилось. — Я… я просто…       Но дверь открылась.       Марси ворвалась в комнату, словно гроза на каблуках.       Ее взгляд был прикован к их рукам: Амелия отстранялась, Бобби выглядел ошеломленным, а ее лицо застыло.       — Что, черт возьми, происходит? — потребовала она, и ее голос разрезал комнату надвое.       Амелия тут же отступила, защищаясь, но сохраняя спокойствие.       — Мы как раз заканчивали терапию. Он делает успехи.       Глаза Марси сузились, но она обратила свою ярость на Бобби.       — Ты сейчас держишь её за руку? — спросила она тихим, дрожащим от сдержанности голосом. — Ты этим и занимался, пока я на работе?       Бобби поднял взгляд, и на его лице уже проступил стыд.       — Марси, нет, я не хотел…       — Ты не хотел? — резко сказала она. — Ты запутался, Бобби. Ты не понимаешь, что чувствуешь.       Амелия попыталась разрядить обстановку.       — У него несколько раз были триггеры, вспышки, может быть, воспоминания. Это обычное дело для выздоравливающих…       — Мне не нужны медицинские объяснения, — рявкнула Марси. — Спасибо, сестра Амелия. Ваши услуги больше не требуются.       Амелия напряглась.       — Простите?       — Я поговорю с вашим руководителем, — холодно сказала Марси. — Вы здесь закончили.       Бобби с трудом оттолкнулся от стола.       — Нет, погоди, она мне помогала. Она единственная, кто…       — Она не твоя жена! — закричала Марси.       В комнате воцарилась тишина.       Даже лицо Амелии дрогнуло. Бобби застыл, растерянный и потрясённый. Не потому, что не понимал, почему Марси злится, а потому, что в глубине души он чувствовал, что эта вспышка гнева не соответствует моменту.       Марси шагнула вперед и схватила Бобби за руку — не жестоко, но крепко.       — Пошли, — процедила она сквозь зубы. — Мы уходим.       Бобби не стал с ней спорить.       Но когда он взглянул на Амелию, в ее глазах читались извинения и что-то еще, он понял, что теряет не просто медсестру.       Он терял единственную часть этой новой жизни, которая казалась ему почти помнящейся. И Марси это знала. Спустя несколько мгновений они наконец остались наедине и смогли свободно поговорить.       В доме было слишком тихо.       Бобби сидел в гостевом кресле у окна, глядя на деревья за стеклом. Его рука всё ещё покалывала от прикосновения к руке Амелии. Дело было не в самом жесте, а в том, что он пробудил. Эта боль в груди, эта электрическая дрожь в костях, словно воспоминание о чём-то во сне, которому не можешь дать названия. Она была незнакома, не совсем знакома. Но она напоминала ему о чём-то. О ком-то.       Он больше не мог это игнорировать.       Дверь за ним захлопнулась, и Марси ворвалась в комнату, всё ещё кипя от злости. Каблуки её резко стучали по паркету, пока она расхаживала по комнате, словно хищник, выискивая, куда бы вонзить зубы.       — Ты собираешься объяснить, что это было? — резко спросила она. — Потому что с моей точки зрения мне показалось, что ты пытался пережить какую-то школьную фантазию с медсестрой вдвое моложе тебя.       Голос Бобби был тихим, дрожащим от сдержанности.       — Всё было не так.       — Тогда что же это было, Бобби? — резко ответила Марси, крепко скрестив руки. — Если ты не понимаешь, позволь мне напомнить тебе: у нас с тобой была жизнь. У нас были дети. Я была рядом с тобой. Я заботилась о том, чтобы ты выжил.       — Ты тоже им лгала, — холодно сказал Бобби, не сводя с неё глаз. — Ты сказала нашим детям, что я ушел. Ты сказала мне, что думала, будто я тебя бросил. Но у тебя были письма. У тебя было время. Ты делала выбор. Не веди себя так, будто ты просто жертва.       Лицо Марси исказилось от потрясения от обвинения.       — Я сделала то, что должна была…       — Нет, — перебил Бобби, медленно поднимаясь, и в его груди разгорелся огонь. — Ты сделала то, что хотела. Для себя. А теперь снова пытаешься контролировать меня, как будто ничего не изменилось. Но мы развелись, Марси. Ты не можешь называть себя моей женой. После всего.       Она вздрогнула.       — Не смей…       — Почему бы и нет? — резко ответил он. — Это правда. Ты обращаешься со мной так, будто я всё ещё принадлежу тебе. Но это не так. Уже много лет.       Кулаки Марси сжались, голос её повысился и дрогнул.       — Потому что я была единственной, кто хотел тебя после всего! После пьянки, срывов, неудач. Думаешь, кто-то другой принял бы тебя так, как я?       Это остановило его.       Но не так, как она надеялась.       Бобби наклонил голову, нахмурил брови, размышляя. Что-то мелькнуло в его глазах.       — Там был кто-то еще? — тихо спросил он.       Марси напряглась.       Бобби шагнул вперёд, медленнее, размереннее.       — После того, как мы расстались… я был с кем-то? Я всё время это чувствую. Как будто я что-то упускаю. Я вижу Амелию, и меня что-то… тянет. Но это не она. Я знаю, что это не она. Потому что она напоминает мне кого-то.       У Марси перехватило дыхание.       — Мне нужно знать, — сказал Бобби, не сводя с неё глаз. — За тобой кто-то гнался?       Тишина была оглушительной.       Марси посмотрела на него по-настоящему и поняла. Он вспоминал. Может, не имена. Не лица. Но он начинал это чувствовать. А чувства обладают способностью вытаскивать истину из самых глубоких могил.       Итак, она солгала.       — Нет, — сказала она. — Никого не было. Ты был не в том месте. Ты был… всё ещё сломлен.       Бобби медленно кивнул. Он хотел ей верить. Часть его всё ещё доверяла ей, всё ещё нуждалась в этом. Но что-то в том, как она это сказала, было не так. Как дрогнул её голос. Как она избегала его взгляда.       Он отвернулся от нее.       Губы Марси дрожали, но она продолжала улыбаться. Внутри она разваливалась. Афина. Это имя царапало её сознание, словно проклятие. И теперь, каким-то образом, она снова прорывалась сквозь лицо Амелии, прикосновения Бобби, его инстинкты.       Марси не подала виду. Но всё записала. Амелии нужно было идти. И если Афина была призраком, преследовавшим Бобби, пока он не выздоровел, Марси собиралась позаботиться о том, чтобы её не закопали.       Марси почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног, и впервые за много лет она не знала, как это остановить. Бобби всегда был её, будь то по любви, по истории или в силу обстоятельств. Она построила свой мир вокруг мысли, что именно она спасла его, что именно она сохранила ему жизнь, когда все остальные сдались. Она заслужила это право, не так ли? Она твердила себе это снова и снова. Но теперь Бобби скользил по течению. Каждый проблеск сомнения в его глазах, каждая мягкая улыбка, которую он дарил Амелии, казались предательством. Словно наблюдая за тем, как мир рушится, она строила свой мир кирпич за кирпичом.       Всё должно было быть не так. Да, он должен был проснуться растерянным, но благодарным. Зависимым. Она отрепетировала каждый ответ, каждую нежную ложь. Он должен был сначала вспомнить её, сначала довериться ей. Не какой-то медсестре с тёплыми руками, похожей на призрака, которого Марси похоронила давным-давно. В тот момент, когда она увидела, как Бобби тянется к руке Амелии, что-то внутри неё оборвалось. Это была не просто ревность, это был страх. Из-за этого взгляда в его глазах? Дело было не в Амелии. Это прошлое прорывалось обратно в настоящее.       И хуже всего было то, что она знала, кого он в ней видит. Афину. Эту чёртову женщину с её стальным характером и безупречной внешностью. Женщину, о которой Бобби никогда не рассказывал Марси, по крайней мере, но которая оставила такой глубокий след, что даже потеря памяти не смогла бы его стереть. Марси тошнило от ярости. Как кто-то, кого он даже не помнит, всё ещё может побеждать? Она ненавидела Афину с такой яростью, что даже не могла назвать её. И теперь она не просто сражалась с воспоминанием. Она проигрывала ему.       Но Марси была не чужда переосмыслению. Она уже переписала историю однажды и сможет сделать это снова. Она заставит Бобби забыть. Если это означало бы убрать Амелию, пусть будет так. Если это означало бы усилить контроль, перекраивая реальность до тех пор, пока Бобби не перестанет сомневаться в ней, она бы сделала и это. Потому что она не потратила годы, поддерживая его жизнь, чтобы потерять его сейчас. Она не позволит…       Афине, забрать его от неё. Больше никогда.        И всё же холодок пробрал её. Потому что, несмотря на всю её решимость, Марси знала: что-то изменилось. Сегодня Бобби посмотрел на неё иначе. Он бросил ей вызов. И, что ещё хуже, он сделал это с полной ясностью. Это пугало её больше любого призрака. Потому что, если его воспоминания вернутся… если он узнает, что она на самом деле сделала…       Она потеряет не просто его. Она потеряет всё.       И на этот раз пути назад уже не будет.