HEATR

— Отряд «Монстры», приём. Из рации раздаётся голос, прерывая музыку в машине. Особенная атмосфера, в которой парень направлялся в ближайшее кафе, испаряется так быстро, словно её тут никогда и не было. Он недовольно цокает, несомненно раздражённый этим звонком, и подносит устройство к губам. — Капитан отряда «Монстры», Эндрю Миньярд, слушает, — голос заметно уставший от ночной смены. Сейчас бы выпить холодный кофе, а не ехать на новое задание. Рация снова шипит: — Для вас нашлось несколько заданий, — закатывает глаза Эндрю, но настраивает слух. — В школе №5, недалеко от центрального парка, зафиксированы террористы; свидетели сообщают, что никого не выпускают; дети в опасности. Следующее: группа людей, что направились в поход, в лес наткнулись на мину. Один из них наступил на её. И последнее — дезертиры. Отключаюсь. Эндрю выдыхает с усталостью, борясь с желанием отказаться самому от этого дела, и отмазать команду, однако понимает, что уже поздно что-либо делать. Всё уже решили за него. Эндрю — пешка. Он берёт телефон в руки, открывая уже знакомый чат:

Дикари

Вы:

у нас новые задания

местный пьяница(кевин): да я же только хотел выпить за успешное выполнение прошлой миссии недобойфренд кевина: я уже дома, ребят просто джереми: у меня на вечер запланирована свиданка :((( кузен-германец: отлично, куда едем? Эндрю уверен, что остальные в чате тоже посмотрели на Ники, дескать, ты дурак? недомамаша-медик отряда: для меня же тоже есть задание? Вздыхает он устало, словно Эбби — не является частью их отряда, лишь посторонний человек, несмотря на её роль военного медика. Откровенно говоря, никак Эндрю не может принять того, что в их команде девушка. Однако знает он — Эбби заслужила это место; и как за остальных членов отряда, будет защищать её до конца.

Вы:

кевин и сет — дезертиры ваши

ники — сапёры

джереми и я избавляются от террористов

эбби, поедешь с нами. уверен там будут пострадавшие

Сообщения Эндрю молниеносно становятся просмотренными, и с несколькими быстрых реакций, по типу «палец вверх». Отправляет он им последнее сообщение «Координаты прикрепляю» и телефон откладывает на сидение, меняя курс движения к школе. Что не день, то приключения у их отряда. Это и не удивительно. Остаётся Эндрю военным уже как девять лет. На начале его карьеры встречалось много преград. Старшие по званию солдаты позволяли себе издеваться над обычными рядовыми. Даже в военной части присутствует несправедливость к коллегам. Думал Эндрю, что это просто жесток мир по отношению к нему, однако чуть позже осознал, что это сами люди делают мир таким жестоким. Среди солдат есть три типа людей: первые — те, кто терпят все унижения, а затем получают репутацию или звание получше, нежели у своих обидчиков; вторые — дезертиры, не способны выдержать этого морально, но и не готовы умирать, и лучшим вариантом остаётся сбежать; третьи — те, кто накладывают на себя руки, думая, что это единственное спасение. Возможно, так оно и есть, однако Эндрю в это не верит. Их отряд «Монстры» состоит из сломанных армией людей. Эндрю вместе с Ники подвергались травле по поводу ориентации. Эбби — потому что первая и единственная девушка-медик среди военных. Сет, на начале своего военного пути, не по своей воле стал дезертиром — его пытались накачать наркотиками, но в этом случае ему повезло: виновнику дали пятнадцать лет тюремного заключения, а Сету — один год, лишь за то, что сбежал, не сказав сразу. До Джереми сексуально домогались — Эндрю однажды поставил их на место так, что они до сих пор не появляются на базе. Про Кевина он не знает ничего, да и не надо знать дабы понять, что армия — давно прогнившее место с такими людьми, кои не раз встречались с мощным кулаком Эндрю. Команда смогла подняться из грязи благодаря Ваймаку — их нынешнему майору; миссии, что доверили им на тот момент и Эндрю, что решился возглавить это дело. На тот момент, они словили большой джекпот — благодаря которому теперь имеют определённое значение в армии, хоть многие так и остались рядовыми. В салоне старенького, но любимого зелёного доджа незаметно музыка переключилась на местное радио. Одной рукой Эндрю держал руль, постукивая пальцем в слова ведущих, а другую использовал как подставку для головы, облокотившись на окно. «…сегодня на нашей передаче особенный гость, который за последние годы прославился на всю Южною Каролину. Встречайте доктора Нила Джостена из центральной больницы Пальметто.» Автомобиль Эндрю резко останавливается посреди дороги. Он слышит, как ему сигналят водители, что ехали за ним, однако он лишь показывает им средний палец через окно, решив всё же отъехать на край дороги. Дыхание у Эндрю тяжёлое, а руки крепко сжимают руль: то ли от нахлынувших воспоминаний, то ли от самого имени, что состоит словно из яда. Рука тянется выключить поскорее передачу, не желая слушать что-либо связанное с этим человеком. Их пути уже давно разошлись. Телефон в кармане неприятно вибрирует, оповещая о новом сообщении. Эндрю недовольно тянет руку за устройством, открывая нужный чат. копирка кейтлин беременна Ставит Эндрю лишь быструю реакцию — палец вверх, — и откладывает телефон подальше от себя. Тот снова завибрировал. копирка: ты настолько занят, что даже не поздравишь родного брата?

Вы:

да

копирка: бетси поехала с ней на узи угадай куда Эндрю ничего не отвечает. копирка: в цбп, где работает твой любимый бывший)) я через два часа поеду к ним, может поедешь с нами? ребёнок как никак твоим племянником будет

Вы:

у меня миссия

копирка: интересно, как отреагирует нил, увидев меня подумает ли он, что это ты? Сжимает Эндрю телефон в руках, представляя, как Аарон встретиться с его кулаком.

Вы:

где кнопка чс

копирка: ой не надо, я уже ухожу В этот раз Эндрю полноценно выключает телефон, зная, что если понадобится кому-то из команды, то свяжутся с ним через рацию. Окно машины открывается, запуская осенний ветер в салон. Он приятно обдувает лицо, прогоняя последние остатки летней жары. Осень в этом году поздняя. Эндрю подмечает, что дороги сегодня по-особенному забитые с утра пораньше. Глядит на наручные часы: 9:45, а затем на людей, которые уже спешат по своим делам. Кто-то просто прогуливался по улицам с собаками; кто-то спешит на работу, ожидая такси или автобус. Эндрю понимает, что если не повысит скорость машины, то шанс попасть в пробку повысится до ста процентов. Нога с силой нажимает на педаль газа. Скорость растёт — 100..120..уже достигает 140 км/ч. Впереди Эндрю уже образовывается пробка. Он кидает взгляд по разным сторонам машины, перескакивая с улицы на улицу, ища наиболее быстрый вариант, дабы добраться до нужного ему места. Нашёл. Включив резко поворотник, он заворачивает в правую сторону, ненадолго преграждая дорогу другим машинам, — в ответ вновь слышит недовольные сигналы. Этот район настолько хорошо въелся ему в память, что Эндрю знает его как свои пять пальцев. Скорость не снижается между дворами, однако и больше не становится, что позволяет быстрее добраться до места назначения, где уже виднелась знакомая машина Джереми. Рядом так же стояла Эбби, готовая действовать по одному лишь приказу Эндрю. — Ты сегодня долго, — подмечает Джереми, давая братский хлопок Эндрю, когда тот выходит с автомобиля. — Дороги кишели пробками, думаю, сегодня будет что-то посерьёзнее этого. Он подходит ближе к нескольким полицейским, чьи машины стоят так, словно очерчивают границу некой защиты. Они вооружены в бронежилеты, у каждого в руках находится по одному пистолету, как минимум, а некоторые имели щит в придачу. — Переговоры? — спрашивает Эндрю у Джереми, надевая своё снаряжение. — Непонятно, — вздыхает он, указывая рукой на вход в школу, где уже стоял один из террористов с автоматом. — Они не говорят о своей настоящей причине захвата: то ли попасть в новости и навести суету, то ли напомнить о себе. — Напомнить о себе? — Как мы успели выяснить, они — бывшие наёмники, которые ранее участвовали в вооруённых конфликтах на Балканах. Сейчас они граждане США по программе ускоренного беженства, — Джереми зарывается рукой в волосы, взъерошивая их от безысходности. — Как оказалось, после войны их выбросили, как мусор: обещаний никто не сдержал, службы их не признали, ну, и пособий не выдали. — И что они требуют? Видит Эндрю, как Джереми открывает рот, собираясь дать ответ, однако взрыв обрывает его, сотрясая целые улицы. Окна в школе задрожали, а на некоторых этажах разбились в дребезги. Из здания доносятся крики детей и учителей вместе с выстрелами, целью которых было напугать и заткнуть всех присутствующих внутри, в том числе и людей за пределами здания. Эндрю пристально глядит в окна, успевая насчитать в этой суматохе трёх, а то и четырёх террористов. — Их не больше четырёх, — оповещает он так, чтобы его услышали только нужные люди. Джереми кивает, беря в, слегка дрожащие от волнения, руки громкоговоритель. — Уважаемые террористы, — начинает, жмурясь от того, насколько громко это прозвучало. — Какие к чёрту уважаемые? — тихо шипит Эндрю. — Ты умом тронулся? Недовольно цокает Джереми, возвращаясь к переговорам. — Так вот…э-э-э… давайте спокойно договоримся о мирном решении? Из школьных дверей показывается первый террорист. Лицо его полностью обволакивала чёрная балаклава, оставляя открытыми только глаза, в которых виден убийственный холод. В руке он держит автомат, что был приставлен к голове девочки рядом. — Одно лишнее движение — и эта заложница умрёт, — на лице Эндрю расцветает ухмылка. Террористу не составляет труда это заметить: — Что смешного, идиот? — Ты не способен её убить, — отзывается Эндрю ровным тоном, скрещивая руки на груди с победным видом. — Способен! — кричит тот в ответ. — А вот и нет. Чувствует Эндрю, как кто-то дёргает его за подол рубашки. — Не спорь с ним, — шепчет Джереми. — Сделаешь только хуже. — Я знаю, что делаю, — уверенно кидает в ответ, подходя ближе к выходу из некого убежища. — Не подходи! — из автомата террориста раздаётся выстрел, но ни один мускул на лице Эндрю не дрогнул. Переводит он взгляд на девочку, что старается держаться стойко и сохранять спокойствие, однако в её глазах возможно было прочитать страх. — Чего вы хотите? — Для начала — один военный. Без оружия. Хмурит Эндрю брови. Знает, что это может оказаться ловушкой, однако он не может себе позволить рисковать жизнями сотни учеников только из-за того, что загоняют прямиком в логово врага, без малейшего шанса на спасение. — Минута. И всё будет, — Эндрю медленно делает шаги назад, продолжая держать зрительный контакт с девочкой якобы говоря, что всё будет хорошо. — Но позвольте вас тоже попросить об одном условии. Кивает мужчина, позволяя Эндрю изложить свою мысль. — Вы отпустите детей. Только младшие классы. Предложение прозвучало неожиданно для террористов так же, как и для самих военных, застав эти две стороны врасплох. Кто-то уже перешёптывался, не стесняясь своих мыслей. Есть те, кто восхваляет Эндрю, говоря, какой он смелый, а есть те, что осуждают его, думая, что так ситуация станет хуже. Террорист №1 — так его решил называть Эндрю, — кидает взгляд на соседнее окно, где, судя по всему, расположился лидер группы. Они не нуждаются в словах, лишь коротких взглядов было достаточно, дабы принять правильное решение. — Мы согласны. Эндрю хоть и не видит спиной, однако ощущает, как все свободно выдохнули, прогоняя лишь малую часть напряжения. Покаместь он снимает бронежилет и убирает пистолет, учеников начинали выводить. Родители, стоявшие рядом, молниеносно бросаются вперёд к своим детям, обнимая их крепко-крепко, словно те были ненастоящими. Не упускают возможности поблагодарить за спасение своего ценного дитя. Хот Эндрю и не боится ничего, однако оставляет лишь одну оборону — маленький нож, что всегда был рядом, как верный друг, и не раз спасал бесстрашный и безрассудный зад Эндрю в непредвиденных ситуациях. — Так и что они требуют? Подходит ближе, ожидая долгожданного ответа на свой ранее заданный вопрос. — Всё как всегда — признание, деньги, прессу. — Джереми смотрит пристально на Эндрю, ожидая того, что тот пошутил на счёт похода в школу. Но то, как серьёзно настроен он, лишь подтверждает его слова. — Ты не обязан идти, — бросает он, заранее зная, что это бесполезно. Шагает Эндрю к столику, кладёт пистолет на мебель и застёгивает куртку. Осень даёт о себе знать. — Если я не специализируюсь на переговорах, это не значит, что я не смогу договориться с ними. К тому же, они решат, что мы их боимся. Разве ты хочешь опозорить всех разом взятых здесь людей? — поворачивается он к Джереми лицом, чтобы увидеть, как в этом небольшом споре тот принимает своё поражение, а Эндрю выходит победителем. — А если они тебя пристрелят? — голос друга звучал с беспокойством, однако чувствовалась недоверие в решениях Эндрю. — Значит, я плохо говорил. Чувствует, как рука Джереми касается его плеча, слабо сжимая. Этот жест можно было по-разному понимать в их взаимоотношениях, однако сейчас это пожелание удача. Как бы они не подшучивал друг над другом, как бы не язвили друг другу — в конечном итоге всегда будут защищать от всех бед. Эндрю смотрит на дверь — террориста с заложницей уже не было. Но настороженный взгляд заметил другого человека за окном, что наблюдал за ним то ли с интересом, то ли с опаской. Глубокий вдох — и лёгкие по-новой наполняются воздухом. Шаги его кажутся тяжёлыми и твёрдыми, словно он сейчас проходится по полу в своей пустой казарме. Вид говорил сам за себя. Эндрю настроен серьёзно. Отступать уже некуда. Поздно. Люди в чёрном уже видели, как он направляется к ним. Если сейчас решится отступить, то придёт конец всем детям, что желают лишь спокойной жизни, а не всего того, что происходит сейчас. Их надежда возлагается лишь на Эндрю. Они верят и уверены, что будут спасены. Эндрю не трус, по крайней мере сейчас. Рука его замирает, когда наконец касается той самой заветной двери. Вход в логово хищных зверей, кои уже заждались только его и никого другого. Мозг успевает сделать наброски того, что может ожидать за этой дверью. Сейчас она служит некой стеной между раем и адом. Перед тем, как сделать этот важный шаг — покинуть безопасную зону, — Эндрю разворачивается полубоком, отсалютовав Джереми, чей вид был как на иголках. Это только больше забавляет. План действий придумается в процессе устранения террористов, сейчас главное это войти. Что он и смог наконец-то сделать. Школьный холл тёмный, как туннель, в котором не виден конец. В воздухе витает запах резины, пота и страха. Детский страх, коим питаются люди в балаклавах, контролируя каждый вдох заложников. Светильники мигали. Возможно, они тоже наполнены страхом, а возможно, это школа предпринимает попытки спасти своих учеников, лишив здание света. Двери в кабинеты были заколочены партами — террористы знали, как работает зачистка. Знали, что им надо делать, что просить и какие условия ставить. Эндрю такое нравится — когда кто-то наконец находится на его уровне, а не ниже. Шаги всё такие же медленные и тяжёлые. Куда идти — неизвестно. Опасность может выскочить из любого уголка в этой школе. Дойдя до поворота, его радушно встречают. Ну, почти. С автоматом. — Руки покажи, — рявкнул парень в куртке, явно младше Эндрю. Лицо истощённое, однако руки уже не дрожат, как было когда он вышел и грозился пристрелить школьницу. Поднял Эндрю руки, медленно и уверенно. Этот великолепный нож даже Джереми не может найти. — Я без оружия, как и сказали, — соврал. — Мы же, вроде, поговорить хотели. Без замедлений парень осматривает Эндрю на наличие подозрительных складок в одежде. Он грубо толкает его вперёд, дескать, ты идёшь впереди меня, и наставляет автомат к спине. — Куда идём? — голос максимально расслабленный, беззаботный, словно идёт на экскурсию по новой школе, а оружие сзади — лишь рука друга, что весело подгоняет. — Не твоё дело. Цокает Эндрю, лишь потом обращая внимания на коридоры. Стены были разрисованы очевидно детской рукой. Кто-то оставлял отпечатки рук со своими друзьями, а кто-то просто рисовал что ему по душе. «Интересно, будет ли здесь снова такая жизнь, как до сегодняшнего дня?» — размышляет Эндрю. Будут ли дети снова бегать по этим коридорам, в которых хранится многолетние воспоминания учеников? Будет ли кто-то сбегать с уроков на своих нелюбимых предметах? Он сделает так, чтобы этот день стёрло с лица земли, словно его никогда и не было, вернув всё в норму. Сделает так, чтобы школьники продолжали проживать свои одни из лучших дней в этом месте. Ощущение холодного оружия на спине пропадает. Эндрю слышит позади голос: — Пришли. Твёрдо, чувствуется нотка усталости, которую тщательно стараются скрыть. Настороженно Эндрю тянет руку к двери. Колеблется долго, словно время вдруг замирает, готовя к следующему зрелищу. Он готов заходить, однако невиданное чувство останавливает его. Страх, что он может не оправдать ожидания заложников; что ситуация окажется намного серьёзнее, нежели думал. Его смятение не было не замеченным. Террорист №1 грубо отталкивает от двери Эндрю, открывая возможность самому преодолевать эту преграду. Дети и учителя находились в большом помещении, где находилась сцена и много сидячих мест, на которых расположились ученики. Тем, кого не хватало мест, сидели на полу. Прижимались друг к другу в надежде, что смогут согреться. Неизвестно какое количество тут было заточено. Эндрю уверен, больше тысячи учеников. Видит, как они смотрят на него, сдерживая подступающую жидкость около глаз. Тишина давящая, такая, что можно услышать, как скрипит деревянный стул, когда подросток сдвигается в сторону. Слышны перешёптывания: кто-то с осуждением смотрел на Эндрю, дескать, почему только один он пришёл; а кого-то наконец-то посетила надежда на спасение, за время нахождения здесь. — Ты тот, кого они прислали? — раздался голос с акцентом, едва уловимым. Взгляд Эндрю перемещается на сцену, где стоял мужчина, лет сорока, закинув через плечо огнестрельное оружие. Лицо издалека кажется исписанным линиями как настоящая карта. Взгляд острый и проницательный как нож, чётко воткнутый в дерево. — Эндрю Миньярд, — подходит ближе к сцене, протягивая руку для рукопожатия. Лидер группы странно косится на это действия, однако протягивает в ответ, едва касаясь, словно брезгует. — Я здесь, чтобы понять, чего хочет ваша группа. Тот лишь пожал плечами, спрыгивая со сцены. Он прогоняет ученика с сиденья, занимая его сам. — Мы хотим, чтобы нас не считали мусором, — в руках появляется сигарета, которую сразу же поджигают другой парень. Эндрю подавляет в себе желание затушить её, и косится на детей, кои уже начинают неприятно кривляться и закрывать нос руками. — Мы воевали в ваших прокси-войнах. Мы теряли людей. Нас использовали, а потом выбросили, как разорванные ботинки, — его лицо исказилось в гримасе злости, разочарования и предательстве. Эндрю чувствовал, как сердце того наполнялось болью и обидой, однако ему не жаль его. — Я тоже терял людей, — в памяти всплывает Мэтт. Воспоминания яркими картинками проносятся перед глазами, словно кадры из фильма. Эндрю видит, когда его только поселили в одну комнату с Мэттом. Видит, как кулак Мэтта встречается с одним из сослуживцем, когда тот возомнил себя важным. Видит, как Мэтт зовёт его выпить и поговорить по душам, а потом — он умирает. Картинки с его смертью становятся ярче, сильнее напоминая о случившемся в тот день. Напоминают, как Эндрю не успел. — Но я не держу детей взаперти, когда их родители дома ногти грызут, в незнании, как там их потомство. Сиденье заскрипело от того, что мужчина поднялся. Оружие его направилось прямиком в сердце Эндрю. Раздаётся жуткий, но до боли знакомый звук снятия с предохранителя. По телу пробегает табун мурашек, однако не вздрагивает, продолжая стоять уверенно. — А если бы тебя выгнали, уволили, забрали всё, что было тебе дорого? Если бы твои друзья сгнили в лагерях, пока Америка делает вид, что их не было? — он уже не говорил, а кричал. Это душевный крик, крик о помощи, крик от безысходности. — Ты хочешь, чтобы тебя и твоих людей услышали — но ты сам превращаешься в того, кто ломает, а не строит. — Эндрю вздыхает, аккуратно опуская дуло автомата вниз. Понимающе смотрит на мужчину, чей вид выражал усталость. Усталость от этой бесконечной борьбы. — Смотри, — он указывает на детей, тела которых слегка расслабились, однако страх не покидает их полностью. — Они не твои враги. Они не выбирали политику. Они просто хотели выучить таблицу Менделеева, теорему Пифагора, все законы физики, читать интересные произведения. Они не хотят, чтобы всё заканчивалось так. В актовом зале становится тихо. Конор — так звали лидера группы, — опустился обратно на сиденье, закуривая то ли пятую, то ли шестую сигарету — Эндрю сбивается со счёта на третьей. Время идёт медленно. Возникает ощущение, что вся школа попала в другой мир, где одна минута равняется одному часу. На наручных часах показывает 10:30. Он находится в этом месте добрых сорок минут, а проблема никак не смогла двинуться с места. Один из детей, заметив как Эндрю перемещает вес с ноги на ногу, освобождает для него место рядом с Конором. Ученик присоединяется к друзьям, что уже играли в разные игры, ощущая немного расслабленной обстановки. Эндрю тихо благодарит мальчика и медленно присаживается. — Ты хочешь, чтобы тебя услышали? — Конор поднимает глаза с пола, подозрительно прищурившись, однако без запинки кивает. — Тогда сделай то, чего никто не ожидает. Сломай систему, — на губах появляется ухмылка. — Что ты хочешь этим сказать? — Отпусти их всех. Краем глаза Эндрю замечает движение — оставшиеся два террориста становятся ближе к ним, держа пушки наготове. Конор молчит. Секунды тикают, плавно перетекая в минуты. Желание поторопить бьёт сильно в голове, но Эндрю подавляет это, засовывая как можно глубже. Нельзя торопить, иначе всё станет только хуже. Некое доверие, что возникло между ними за это время, натянуто как струна, готовая вот-вот порваться. И в конце концов разорвалось в дребезги. — Военным нельзя доверять, — говорит он. Мальчика рядом хватают за руку, приставив дуло оружия к виску. Его глаза начинают намокать, но он не плачет. Не издаёт ни звука, кой мог бы усугубить его положение. Руки лишь слегка подрагивают, и он прячет их в карманы. Спиной Эндрю ощущает движения. Ученики вскрикнули всей толпой, чей крик эхом прошёлся по пустым коридорам. Они снова прижимаются друг к другу поближе, ища в объятиях безопасность. Некоторые учителя поднялись с пола, направляясь прямиком к Конору с девочкой. Эндрю выводит руку в жесте «стоп», дескать, не делайте опрометчивых действий. — Конор, не делай этого. — Если я не сделаю этого, то никто не начнёт воспринимать нас всерьёз. Никто не захочет принимать то, что мы сделали для этой чёртовой страны. Эндрю вдруг начал чувствовать холод от своего ножика, что был спрятан в чёрных митенках. Рука уже тянется к этому месту, однако быстро останавливается: — Ты же знаешь, что если убьёшь его, тебе и твоей команде придёт конец? Все усилия пойдут насмарку. И никто слушать тебя больше не будет. — И что с того? — Если ты отпустишь детей, то я поговорю с людьми выше по званию, — Эндрю врёт. Даже если он поговорит, его не послушают. Правительство клало хер на таких, как они. Конор вдруг ослабил хватку. Он смотрит в глаза Эндрю, стараясь найти хоть каплю правды в них. Но её нет. И всё же автомат падает на пол, а рука полностью отпускает мальчика, что начинает бежать, почувствовав долгожданную свободу. — Уведите детей, вместе с учителями, — Эндрю ощутил в его голосе поражение. Автомат падает на пол, а Конор уставше — на сиденье. Один из террористов закрывает лицо руками, чувствуя их проигрыш в этой войне. Другой — подходит к ученикам, помогая им подняться. Смотрят на него с опаской, недоверием, однако всё же позволяют ему помочь. Эндрю осматривает заложников: кто-то заплакал, обнимая друзей; кто-то замер, не веря в то, что их отпускают. Учителя помогают выводить их один за другим, шепча слова утешения. Эндрю остаётся смотреть на то, как хорошо выполнил свою работу. Он уже знает, как будет Джереми чувствовать себя, когда среди заложников не увидит Эндрю. Уверен, он и сам будет готов отправиться в это логово, рискуя собственной жизнью. Актовый зал становится пустым, кроме врагов, кои вдруг перестали стрелять, даже оружие держать, легко сдавшись. Эндрю находится в одном помещении наедине с людьми, чьё доверие нельзя было вновь купить словами. Чьё разочарование в мире было острым, как хорошо наточенный нож. — Тебе не страшно? — раздаётся голос Конора, разрезав тишину так остро, как бумагу ножом. — Ты знаешь, что мы можем просто закончить это. Моей группе нечего терять. Эндрю чуть наклоняет голову вбок, сдерживаясь, дабы смешок не вырвался наружу. — Страх для меня — не причина ничего не делать. Я много видел и терял так же. Перед глазами вдруг всплывает образ Нила. Момент, когда он говорил Эндрю «Давай расстанемся». Когда сердце разбилось на множество маленьких острых кусочков, которое по сей день невозможно склеить в единое целое, как было до этого переломного момента. — Ты глупец. Либо солдат, — Конор вдруг усмехается и продолжает: — или оба варианта. Их слова тихие, будто разговор был не здесь, а в голове, в полусне, где каждое слово могло изменить ход сна — или превратить его в кошмар. — Ты хочешь, чтобы вас признали. А я лишь спрашиваю — ты уверен, что признание через кровь делает честь делу? — А ты уверен, что слова могут вернуть нам сожжённые дома? Эндрю делает шаг ближе, однако всё ещё держит дистанцию. Террорист №1 стоит около входных дверей школы, не позволяя никому ни выйти, ни зайти. Остальные двое — молчат, наблюдая за, пока что, спокойным диалогом Эндрю и Конора. — Ты же должен знать, как это работает, — мягко говорит Эндрю, пытаясь образумить. — Ты не получишь огласку, а только сводку новостей. Вместо «отряд ветеранов требует справедливости», будет «террористы захватили школу». И всё. История «возвращения справедливости» закончится для вас прямо здесь. — А если мы уже давно не живём, а просто существуем? — в их диалог встревает один террорист, что всё это время молча наблюдал со стороны. Его акцент сильнее, чем у остальных. — Если мы дышим только потому, что отказались умереть по-чужому? Повисает молчание. Эндрю чувствует его, как чувствуют перед грозой электричество в воздухе. В этих глазах таится боль и обида. Всех их объединяет потеря: семьи, дома, работы, смысл жизни. Единственное, чего они хотят добиться перед смертью — справедливости. Восхищение Эндрю само зарождается внутри. Восхищается их желанием добиться признания, их силой духа, когда они потеряли всё. — Тогда вы заслуживаете, чтобы умереть с именем. А не как убийцы детей, — он делает паузу. — Дайте мне их истории. Имён ваших погибших. Видео. Доказательства. Всё, что у вас есть… Эндрю замирает. На входе в актовый зал виднеется знакомая макушка Джереми. В следующий миг громко раздаётся «На пол», бесспорно адресовано ему. Террористы в непонятке переглядываются, однако видя как Эндрю уже опускается на пол, спешат за ним. Но уже поздно. Пуля целится Конору в ногу. Остальные два мужчины поздно понимают, что они в ловушке, так же получая ранение в руку. Зал заполняют криками боли, предательства. Но Эндрю не предал их. — Успели, — прерывисто говорит Джереми, подбегая ближе. — Ты как? Глаза Эндрю устремлены на раненые валящущиеся тела, но живые. Глаза Конора устремлены только на него, в коих читалось «Предатель». — Я бы мог мирно договориться с ними, — вздыхает, смотрит на Джереми. — С ними нельзя договориться. Мы нашли несколько раненых детей в одном из кабинетов, и одного…мёртвого. Эбби сказала, умер от остановки сердца. Эндрю замирает, словно теряет землю под ногами. Всё это — было ложью. Конор лишь желал получить сочувствие, дабы потом избавиться, как это сделали с ним. Медленными шагами Эндрю приближается к нему, присаживаясь на корточки. — И кто из нас оказался предателем? — он знает, что не получит ответа на свой вопрос. — Зря я пытался быть дружелюбным с тобой, — из митенок Эндрю извлекает нож. — Надо было сразу всё решать оружием. Ты сам себе вырыл яму.

***

— И как вы вошли? Эндрю смотрит на то, как уводят всех троих террористов в машину, дабы после завести в больницу. Замечает, что не хватает одного. — Нас впустил парень, который охранял вход. Он нам и показал где находятся другие дети. Говорил, что его заставили. Пытался остановить их, но те были как не в себе, одержимые желанием получить справедливость, — Джереми позволяет себе наконец-то спокойно выдохнуть. — В итоге всё закончилось именно так. С самого начала Эндрю знал, что тот террорист №1 может им помочь. Руки его дрожали от страха, когда пришлось направить автомат на беззащитную девочку. По-правде говоря, Эндрю верил, что именно этот парень станет ключом к победе. — Я был слишком добр с ними, — демонстративно указывает на мурашки по телу. — Жуть какая! Слышит Эндрю, как Джереми уже хохочет, хватаясь за свой живот. — Пора возвращаться, остальные уже вернулись на базу. Перед своим отъездом замечает взгляд Конора, полный злости. Эндрю не всегда уверен в том, прав ли он когда определяет мысли человека по взгляду. Однако сейчас уверен, что глаза Конора говорят: «Мы ещё встретимся».

***

— Боже, Сет, что с твоим лицом? Неужели Кевин побил? Джереми подходит ближе к столу, где расположилась их команда, садясь на своё место возле окна. Они всегда завтракают, обедают и ужинают здесь, и все из военной части знают про это. Эндрю присаживается возле Ники, пропустив Эбби так же к окну. — Клянусь, сегодня я не трогал его, — Кевин поднимает правую руку, ладонью вперёд. Столовая наполнилась тихим хохотом их столика. — Это дезертир возомнил себя слишком сильным, — вздыхает Сет, касаясь разбитой губы и резко отдёргивая, словно вновь почувствовал боль. — У него сила хорошая, но техника никудышная. — Ники, а что у тебя? — спрашивает Джереми, попивая газировку. — Туристы слепые конечно. Стояла ведь табличка «Не ходить — заминировано». Долго пришлось помогать, — он вздыхает, уставле укладывая голову в руку. — С Мэттом было бы быстрее. Присутствующие вдруг замолкают. Они тщательно старались избегать упоминания Мэтта в присутствии Эндрю. Джереми обеспокоено глядит на него, собираясь спросить, всё ли нормально, однако не успевает. — Я на перекур, — произносит Эндрю. Он замечает волнующиеся взгляды. — Всё нормально. Уже пять лет прошло, как никак. И выходит. След его простывает так, словно Эндрю никогда здесь не было. Только двери за его спиной суждено закрыться, он выпадает из времени. Коридор кажется непривычно длинным и пустым, воздуха будто не хватало. Шёл Эндрю быстро, почти на автопилоте, чувствуя, как горло сжимается. Думал он, что смирился со смертью Мэтта, однако это лишь ложное самовнушение. Внутри всё гудит. Гул не снаружи — он идёт из груди, как будто сердце пытается кричать от тоски, но не находит нужных слов. На улице прохладно, хотя только недавно наступило утро. Чувствует Эндрю, как ветер пахнет пылью, сигаретами и чем-то металлическим. Он наконец достает сигарету, но руки не слушаются, будто вовсе не принадлежат ему — зажигалка несколько раз впустую щёлкает. Когда огонь касается табака, и первый дым заполняет лёгкие, становится чуть легче. Достаточно того, что разум мог снова здраво функционировать. Эндрю делает затяжку, глубокую, почти жадную, и опирается спиной о стену. Глаза прикрыты, пытаясь вытолкнуть из головы голос Мэтта — тёплый, слишком настоящий, кой шептал последние слова, предназначавшиеся Эндрю: «Ты должен выжить здесь. Вместе с другими». Но память предательски подкидывает образ, который хочется забыть навсегда: ослабевшее, едва ли живое тело на холодной земле, кровь повсюду, и рация, в которую никто больше не ответил. Грудь сжимается. Эндрю делает ещё одну затяжку, однако вкус уже становится горьким. Дым щиплет глаза, он сам себе говорит , что это от ветра. Сигарета догорала в пальцах, а он всё ждёт — не облегчения, нет. Ждёт, когда наконец-то сможет принять смерть Мэтта, сможет перестать думать о нём в трудные времена. Когда-нибудь это случится. Но не сейчас. Впереди Эндрю слышит странные, неразборчивые звуки. Словно кто-то или что-то хрипит. Делает медленные шаги на встречу к неизвестности, не зная, чего можно ожидать. Заходит за угол, сдерживая желание закатить глаза. — Ради приличия, можно это делать не тут? Один из парней нависал над другим. Из-за их позы, Эндрю не сразу понял, чем они по правде занимаются. Он собирался уходить, когда до его ушей долетело слово «Помогите». Холодок в ту же секунду пробежался по телу. Тот рядовой, что нависал, поднял голову. Эндрю замер, не веря своим глазам. На губах свежая алая жидкости, уж больно похожая на кровь. Глаза так же залиты кровью, в коих не виден зрачок. Напуганные глаза Эндрю опускаются на лежащего парня, что перестал уже двигаться. На шее его отсутствует часть кожи, вокруг которой образовалась кровавая лужа. Сам того не понимая, Эндрю извлекает пистолет, кой обязаны носить все военнослужащие на территории военной части, и без раздумий стреляет. Делает шаги назад, а затем срывается на бег. «Нужно всех предупредить» проносится в мыслях, когда он оказывается в знакомых коридорах. Мысли затуманили разум так, что не сразу замечает впереди человека, когда уже врезался в него. — Эндрю? — раздаётся голос Эбби. Он смотрит на неё, а затем на остальных, и благодарит всех существующих богов за то, что они держаться рядом. — Нужно уходить, — отрывисто говорит он, сам не понимая своих слов. — Зачем? Но на вопрос так никто и не ответил. Ники показывает телефон, где был прямой эфир: «Срочные новости… Нам поступила информация о том, что одна из важных фур попала в аварию на территории Южной Каролины. Как сообщают власти, товар везли из Китая в Вирджинию, по краю ЮК. Следующая остановка должна была быть в Северной Каролине. Мы подготовили для вас интервью с одним из свидетелей: — Расскажите, что Вы там делали и что Вы видели? — Я ходил в лес за грибами. Там довольно тихая местность, и редко проезжает какой либо транспорт, потому я был крайне удивлён, что увидел фуру. Я не успел до конца осознать, что произошло, но, кажется, на дорогу выскочил олень. — Что случилось потом? — Фура перевернулась на бок, открыв контейнер, который они везли. Водители были с оружием, их было около трёх, но теперь никого живого там нет. — Почему? — Я видел, как люди… нет, не так. Они были не людьми. Они имели очень пугающий вид, очень странный, словно больны чем-то. Их одежда была в крови, взгляд был как у безумцев, а когда водители подошли с оружием, то они и вовсе начали кидаться на них, кусать. Один из таких «людей» сбежал, я не видел куда, ведь был слишком напуган…» Никто не успевает должным образом отреагировать, как из динамиков раздаётся звук: — Всем военным в срочном порядке забрать на складе боеприпасы, — ненадолго замолкает. — Надвигается апокалипсис, — уже чуть тише сказано. Команда выжидающе смотрят на Эндрю. Он — их капитан, их путеводитель. — Сет, Кевин и Джереми — идёте на склад, стараетесь забрать всё по максимуму. Эбби и Ники — медикаменты. Я свяжусь с Ваймаком, и подготовлю две машины, — рука Эндрю касается плеча каждого, желая немой удачи. — Будьте на связи, не старайтесь само-геройствовать, и звоните, если понадобиться помощь. Они разбегаются в разные стороны. Эндрю направляется на парковку за их рабочими патрульными автомобилями. Слышит выстрелы, что беспощадно режут слух, слышит крики о помощи, но не может помочь, ведь подведёт свой отряд. У каждого капитана есть своя обязанность — защитить своих людей, чем сейчас и занимается Эндрю. Впереди уже виднеются их машины, вокруг которых царит суматоха и… те не люди, про которых говорили в новостях. Они кидаются на людей, кусают их, но не поедают до конца. Это поведение кажется странным, однако сейчас нет времени думать об этом. Его задача — завести машины, дабы не тратить время потом. Сейчас, это очень важно. Телефон в кармане вибрирует и рука спешит побыстрее ответить на звонок. — Слушаю, майор Ваймак. — Где вы? — Мы на базе. — Собирай остальных и скорее выезжайте. — Куда? — В центральную больницу Пальметто. Рука Эндрю отпускает телефон. Устройство с глухим стуком ударяется об пол в машине.