Глава 4. От бульварного прячемся шума в обшарпанных декорациях
17 июня 2025 г., 12:13
***
Утренний свет лениво пробивался сквозь тонкие белые шторы, заливая просторную квартиру мягким, золотистым сиянием. За окном город только начинал просыпаться: приглушённый гул машин смешивался с далёким пением утренних птиц, а лёгкий ветерок шевелил листья деревьев, видневшихся через панорамное окно. Квартира, расположенная на верхнем этаже небоскрёба, была воплощением минимализма: белые стены, тёмный деревянный пол, низкий диван из серой кожи и стеклянный столик с одинокой вазой, в которой стояла ветка сакуры, уже начавшая увядать. Сае Итоши, один из самых известных актёров мирового уровня, чьё лицо украшало афиши блокбастеров и обложки глянцевых журналов, стоял у раковины в ванной, всё ещё полусонный. Его темно-рыжие волосы, обычно идеально уложенные, сейчас торчали во все стороны, а бирюзовые глаза, всегда острые и проницательные, были слегка затуманены утренней ленью. На нём была свободная чёрная футболка и серые спортивные штаны, которые слегка сползали с бёдер. Он лениво плеснул холодной водой в лицо, морщась от её резкости, и потёр виски, пытаясь прогнать остатки сна. Зеркало над раковиной отражало его усталое, но всё ещё безупречно красивое лицо: острые скулы, идеальная линия челюсти и лёгкие тени под глазами, выдававшие бессонные ночи за чтением сценария. Сае вздохнул, вытер лицо мягким полотенцем и прошёл на кухню, босиком шлёпая по прохладному полу. На кухне, отделённой от гостиной лишь стеклянной перегородкой, он достал из шкафа высокий стакан и налил в него воду из фильтра, закинув параллельно пару кубиков льда. Стакан запотел в его руке, и Сае, прищурившись, сделал несколько медленных глотков, чувствуя, как холодная жидкость освежает горло. Его движения были размеренными, почти механическими, он привык к строгой рутине, даже если утро начиналось с ленивого тумана в голове. Неожиданно за его спиной послышались шаги — неспешные, но уверенные, с лёгким скрипом половиц. Кто-то подошёл сзади и без предупреждения обнял Сае, обвивая его талию сильными руками. Шидо Рюсей, в одних чёрных боксерах, которые сидели низко на бёдрах, его загорелая кожа контрастировала с бледностью Сае, а светлые волосы, растрёпанные после сна, щекотали шею Итоши, когда тот уткнулся подбородком в его плечо. Сае даже не дрогнул — он привык к таким внезапным проявлениям близости от Шидо, который, казалось, не знал, что такое личное пространство. Их отношения были смесью страсти и нежности, где холодная сдержанность Сае сталкивалась с взрывной энергией Шидо, создавая странный, но работающий баланс. — Доброе утро, — промурлыкал Шидо, его голос был хриплым ото сна, но с привычной насмешливой искрой. Его тёплое дыхание коснулось шеи Сае, вызывая лёгкую дрожь, которую тот немедленно подавил. — Даже не отталкиваешь меня, всё ещё в режиме спячки? Сае фыркнул, не поворачиваясь, и сделал ещё один глоток воды, его зелёные глаза лениво скользнули по стеклянной перегородке, отражавшей их силуэты. — Если бы ты не храпел всю ночь, я бы выспался, — ответил он, его голос был ровным, но с лёгкой издевкой, которая всегда проскальзывала в их разговорах. — Свари кофе. Шидо хохотнул от такого приказного тона, его смех был громким, почти вызывающим, и эхом отразился от высоких потолков. Он слегка сжал талию Сае, прежде чем отпустить его, и послушно прошёл к кофе-машине, его движения были лёгкими, почти кошачьими, несмотря на мощное телосложение. Его спина, покрытая лёгкими царапинами от вчерашнего вечера, блестела под утренним светом, а татуировка в виде дракона, вьющейся от плеча к пояснице, добавляла ему эпатажноси. — О, какие мы капризные с утра, — протянул Шидо, открывая банку с кофейными зёрнами и щедро засыпая их в кофемашину. — Храпел, значит? А кто вчера прижимался ко мне, как котёнок, и бормотал чтобы я не уходил? Сае закатил глаза, опускаясь на высокий стул у кухонного острова. Он поставил стакан с водой на стеклянную столешницу и скрестил руки на груди, его лицо оставалось непроницаемым, но уголок губ чуть дрогнул, выдавая лёгкое наслаждение. — В твоих фантазиях, Рюсей, — ответил он, голос был холодным, но с тёплой ноткой, которую он приберегал только для особенных моментов. — Если бы ты меньше болтал, я бы уже пил кофе, а не слушал твои бредни. Шидо повернулся, прислонившись бедром к столешнице, и ухмыльнулся, его фиолетовые глаза сверкнули, как у хищника, который знает, что добыча никуда не денется. Впрочем, добыча и не особо хотела спасаться. Он скрестил руки, отчего мышцы на его груди и плечах напряглись, и наклонил голову, разглядывая Сае с игривой насмешкой. — Бредни? — переспросил он, его голос был полон притворного возмущения. — Это ты называешь мою любовь бреднями? Жестоко, Сае, жестоко. Я тут, между прочим, выполняю любые твои прихоти, как верный рыцарь, а ты только и делаешь, что ворчишь. Сае слегка прищурился, его зелёные глаза скользнули по фигуре Шидо, задержавшись на мгновение на его татуировке, прежде чем он отвернулся, скрывая лёгкую улыбку. Он откинулся на спинку стула, его поза была расслабленной, но с привычной грацией. — Рыцарь? — хмыкнул он, его голос был сухим, но не раздраженным. — Ты больше похож на дворового пса, который не знает о дисциплине. Надо заняться дрессировкой, а то совсем стал забываться. Шидо расхохотался, его смех заполнил кухню, и он повернулся к кофе-машине, нажимая кнопки с лёгкой небрежностью. Машина загудела, наполняя воздух ароматом свежесваренного эспрессо, а Шидо бросил через плечо: — О, какие мы суровые, Саенька, — промурлыкал он, голос был полон насмешки, но с искрой. — Ладно, твой кофе почти готов. Но за мою доброту ты должен мне хотя бы улыбку. Или, знаешь, поцелуй. Я не привередливый. Сае фыркнул, его зелёные глаза сверкнули, но он не ответил, лишь сделал ещё глоток воды, его пальцы лениво постукивали по стеклу. Он смотрел, как Шидо возится с кофе-машиной, его розовые пряди падали на глаза, а мышцы спины двигались под кожей, и на мгновение позволил себе расслабиться. Эти утренние моменты, когда Шидо был рядом, с его хаотичной энергией и бесконечными шутками, были редкими островками покоя в жизни Сае, где всё обычно подчинялось строгому расписанию. Он не признавался в этом даже себе, но присутствие Шидо, его тёплые объятия и дурацкие выходки, делали утро чуть менее тяжёлым. Шидо, закончив с кофе, повернулся, держа две дымящиеся чашки. Он поставил одну перед Сае, его тёмные глаза искрились весельем, и наклонился чуть ближе, опираясь локтями на столешницу. — Ваш заказ, ваше величество, — сказал он, его голос был полон притворной галантности. — Эспрессо, как ты любишь — крепкий и без сахара, как твоя душа. Сае взял чашку, поднёс её к губам и сделал маленький глоток, чувствуя, как горький вкус кофе прогоняет остатки сна. Он взглянул на Шидо поверх края чашки, его зелёные глаза были полуприкрыты. — Если бы твоя душа была кофе, Рюсей, это был бы пережаренный дешёвый растворимый, — ответил он, его голос был ровным, с легкой насмешкой. — Пей и не болтай, пока я не передумал и не выгнал тебя. Шидо рассмеялся, откидываясь на спинку стула напротив, его глаза блестели от удовольствия. Он сделал глоток кофе, не сводя взгляда с Сае, и его губы растянулись в широкой, почти хищной улыбке. — Выгнать меня? — переспросил он, его голос был полон вызова. — Попробуй. Но мы оба знаем, что без меня твоя жизнь была бы в разы скучнее. Сае закатил глаза, но уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке, которую он тут же скрыл, опустив взгляд в чашку. Он откинулся на стуле, позволяя утреннему свету согревать кожу, и слушал, как Шидо продолжает что-то бормотать о своём новом проекте, его голос смешивался с шумом улицы за окном. Эти моменты, такие простые и такие редкие, были тем, что держало Сае на плаву, даже если он никогда не сказал бы этого вслух. Сае и Шидо, держа свои чашки, переместились в гостиную. Диван из серой кожи, низкий и минималистичный, словно ждал их, а за панорамным окном Токио продолжал просыпаться. Сае, опустился на диван, его движения были ленивыми, но грациозными, словно даже сейчас он был под прицелом камер. Он откинулся назад, прислонившись спиной к груди Шидо, и слегка запрокинул голову, так что его рыжие волосы, всё ещё растрёпанные после сна, коснулись шеи Шидо. Его глаза, полуприкрытые, лениво следили за планшетом, который он достал из-под подушки дивана. Шидо, всё ещё в одних чёрных боксерах, сидел позади, он обнял Сае одной рукой, небрежно положив её на его талию, а другой держал чашку кофе, от которой поднимался тонкий пар. Атмосфера была уютной, почти интимной, несмотря на их привычные подколы, которые вплетались в разговор, как часть их повседневной рутины. Шидо сделал глоток кофе, его тёмные глаза искрились озорством, и он наклонился чуть ближе, его подбородок почти коснулся плеча Сае. — Ну что, Саенька, — начал он, его голос был хриплым, но игривый, — Я тут подумал, может, всё-таки дашь шанс моему новому проекту? У меня уже всё готово: сценарий, локации, полный взрыв эмоций, как ты любишь. Главная роль — твоя, если скажешь «да». Представь: ты, я, фестивали, Канны, овации. Сае фыркнул, не отрывая взгляда от планшета, где он лениво листал ленту новостей. Его пальцы скользили по экрану с привычной точностью, а глаза оставались полуприкрытыми, скрывая лёгкое раздражение. — Забудь, Рюсей, — ответил он, его голос был ровным. — Твои фильмы — это три часа людей, кричащих в пустыне под психоделическую музыку, — усмехнулся он, его голос был таким же ровным, но с теперь веселее. — Я пас. Найди себе другого мученика. Я лучше останусь в проектах, где хотя бы платят нормально. Шидо расхохотался, его смех был громким, почти вызывающим, и эхом отразился от высоких потолков. Он слегка сжал талию Сае, его пальцы тёплыми пятнами легли на ткань футболки, и наклонился ближе, его дыхание коснулось уха Сае. — Ой, какие мы прагматичные, — протянул он, его голос был полон притворного возмущения. — Знаешь, обычно с режиссёрами спят, чтобы получить роль, а я ты вроде спишь, но награду не забираешь. Где твоя благодарность, Сае? Сае закатил глаза, его губы дрогнули в едва заметной улыбке, но он тут же вернул лицу привычную маску равнодушия. Он слегка повернул голову, так что его волосы задели щёку Шидо, и бросил на него взгляд, полный издевки. — В твоих мечтах, Рюсей, — ответил он, его голос был сухим, но с искрой. — Если бы я снимался у каждого, кто меня об этом просит, я бы уже играл в рекламе кошачьего корма. Пей свой кофе и не ворчи. Шидо хохотнул, откидываясь назад и потягивая кофе, его глаза блестели от удовольствия. Он устроился поудобнее, позволяя Сае опираться на него, и лениво заглянул через его плечо на экран планшета. Сае листал новости, его пальцы не останавливались на заголовках, пока он не наткнулись на пост от Vogue Japan. Обложка фотосессии вспыхнула на экране: Рин и Исаги, без рубашек, в напряжённой, почти интимной позе. Сае замер, его зелёные глаза сузились, когда он прокрутил пост и увидел финальный кадр — поцелуй Рина и Исаги, запечатлённый с такой страстью, что казалось, будто камера поймала их души. Шидо присвистнул, его глаза расширились, и он наклонился ближе, уткнувшись подбородком в плечо Сае, чтобы лучше разглядеть экран. — Нифига себе, твой братец жжет, — сказал он, его голос был полон удивления, смешанного с насмешкой. — Это что, реально твой Рин? Это ж надо, обычно такой ледяной, а тут прям огонь. Сае хмыкнул, его пальцы замерли на экране, а взгляд задержался на снимке чуть дольше, чем он хотел бы признать. Его лицо оставалось непроницаемым, но в зелёных глазах мелькнула тень любопытства, смешанного с лёгким раздражением. Этот снимок, однако, был неожиданным даже для него. — Репортёры несколько недель пристают с этими двумя, — пожаловался он, его голос был ровным, но с лёгкой усталостью. — После последней премьеры все журналисты спрашивали не про фильм и мою роль, а про Рина и его роман с Исаги. Как будто он маленький ребенок и у меня есть желание контролировать его личную жизнь. Шидо рассмеялся, отхлебнув кофе и оставляя влажное пятно на краю чашки. — Ну, признай, это правда сенсация, даже мне интересны подробности, — сказал он, его голос был полон веселья. — Исаги, кстати, не просто недавно появившийся певец с красивым личиком. Помнишь, год назад был номинирован на премию” Провыв года”? Ты ещё тогда тоже заметил, что у него талант, а это от тебя, мистер «все вокруг бездари», дорогого стоит. Сае слегка прищурился, его зелёные глаза скользнули по экрану, где всё ещё красовался снимок Рина и Исаги. Он вспомнил ту церемонию — Исаги, тогда ещё новичок в индустрии, выступил с песней, которая заставила зал замереть. Сае, сидевший в первом ряду, был впечатлён, хотя редко признавал чужие заслуги. Он кивнул, его голос был задумчивым: — У него есть искра, — заметил он, его тон был ровным, но с нескрываемым уважением. — Он действительно цепляет. Но ему ещё работать и работать, чтобы выйти за рамки попсы. А Рин... — он замялся, его пальцы постучали по краю планшета. Шидо ухмыльнулся, его тёмные глаза сверкнули, и он слегка толкнул Сае плечом, его розовые пряди задели его щёку. — О, какие мы серьезные, — протянул он, его голос был полон насмешки. Сае закатил глаза, его губы дрогнули в едва заметной улыбке, но он тут же вернулся к своим размышлениям. — Я могу понять Рина, — сказал он, его голос был ровным, но задумчивый. — Исаги показался мне милым в общении, когда мы пересекались на той премии. У него есть харизма, это цепляет. Но, чёрт возьми, я не могу понять, чем Рин понравился Исаги. Мой брат в романтике — полный ноль. Ему проще сценарий выучить наизусть, чем сказать что-то искреннее и нежное. Шидо расхохотался, его громкий смех эхом отразился от высоких потолков, заставив Сае слегка поморщиться. Он прижался теснее к Сае, его подбородок практически лег на чужое плечо. — О, это ты в точку, — сказал он, его голос был полон веселья, а тёмные глаза искрились. — Рин и романтика? Это как я и скромность — несовместимо. А что он сам говорит про этот свой «роман» с Исаги? Или вы ещё не обсуждали, как он там языками с поп-звездой сцепился? Сае фыркнул, его зелёные глаза скользнули по экрану, где снимок Рина и Исаги всё ещё горел яркими красками. Он отложил планшет на стеклянный столик, и сделал глоток кофе, чувствуя, как горький вкус прогоняет утреннюю вялость. — Мы ещё не говорили, — ответил он, его голос был сухим, но с лёгкой тенью беспокойства. — Рин последний год какой-то странный. Меньше звонит, меньше отвечает. Я думал, это из-за его графика съёмок, но теперь... — он замялся, его пальцы постучали по краю чашки. — Может, это из-за Исаги. Или ещё чего-то. — Странный? — переспросил Шидо с удивлением. — Да Рин не только последний год такой. Он всегда было немного того, только ты этого не замечаешь, потому что сам не лучше. Может, Исаги его отогреет, кто знает? Сае закатил глаза, его губы дрогнули в едва заметной улыбке, но он тут же вернул контроль. Он слегка повернул голову, так что его волосы коснулись шеи Шидо, и бросил на него взгляд, полный насмешки. — Сам не лучше, после твоего последнего фильма, я вообще сомневаюсь, безопасно ли находится с тобой в запертом помещении, — парировал он, его голос был осуждающим, но с тёплой искрой. — А Рин... я даже соскучился по нему. Надо организовать встречу на днях, заодно расспрошу про Исаги. Может, хоть пойму, что у них там творится. Шидо кивнул, его глаза смягчились, но он не удержался от очередной шутки. Он поставил пустую чашку на столик, его рука вернулась на талию Сае, пальцы лениво поглаживали ткань футболки. — Ну, раз так удачно сложилось, я бы не отказался, чтобы Исаги написал саундтрек для моего нового фильма, — сказал он, его голос был полон энтузиазма. — Его песни — чистый адреналин, как раз под мой стиль. Представляешь, как это взорвёт фестивали? Сае фыркнул, его зелёные глаза закатилась, и он слегка откинулся назад, позволяя теплу Шидо окутать его. Он допил кофе, поставив чашку рядом с планшетом, и ответил с теплом: — Сам договаривайся, Рюсей, — сказал он, его тон был категоричен. — Я не твой менеджер. И если Исаги откажется, не приходи ко мне ныть, что твои метафоры его не вдохновили. Шидо расхохотался, его смех заполнил гостиную, и он наклонился ближе, его губы коснулись виска Сае, оставляя лёгкий, почти невесомый поцелуй. Его рука скользнула чуть выше, обнимая Сае крепче, а тёмные глаза блестели от нежности, которую он редко показывал так открыто на людях. — Какие мы суровые, Саенька, — прошептал он, его голос был хриплым, но полным любви. — Но ты же знаешь, что без тебя я бы вообще пропал. Так что терпи меня, ладно? Сае хмыкнул, его глаза полуприкрылись, но он не отстранился, позволяя обнимать себя. Его пальцы лениво коснулись руки Шидо, лежащей на его талии, и слегка сжали её, как молчаливый ответ. Он откинулся ещё сильнее, его голова теперь полностью лежала на плече Шидо, а волосы рассыпались по его загорелой коже. — Ты и так пропащий, Рюсей, — ответил он, его голос был тихим, почти сонным. — Но, чёрт возьми, я уже привык к этому. Шидо тихо рассмеялся, его дыхание согрело шею Сае, и он слегка сжал его в объятиях, как будто боялся, что тот и правда сбежит.***
Утренний парк выглядел словно кадр из киноленты: свежая зелень, пронизанная лучами восходящего солнца, отбрасывала длинные тени на извилистые асфальтированные дорожки, где уже мелькали силуэты ранних бегунов. Прохладный воздух пах росой, цветущими вишнями и лёгкой ноткой земли, влажной после ночного дождя. Лёгкий ветерок шевелил листву, заставляя листья кружиться в воздухе, а где-то вдали щебетали птицы, их голоса смешивались с ритмичным стуком кроссовок и приглушённым гулом города, только начинающего просыпаться. Рин и Исаги бежали бок о бок по одной из центральных дорожек, их шаги эхом отдавались в утренней тишине, но их взаимодействие было далеко от синхронности, больше напоминая дуэль, чем совместную тренировку. Рин двигался с грацией хищника: его шаги были плавными, почти бесшумными, а дыхание — ровным, словно он мог бежать часами без малейшего усилия. Его зелёные глаза, острые и сосредоточенные, смотрели вперёд, будто он видел не парк, а финишную черту где-то за горизонтом. Чёрные волосы, слегка влажные от утренней прохлады и пота, прилипли к вискам, а чёрная спортивная форма — облегающая футболка с длинными рукавами и шорты до колен — подчёркивала его подтянутую фигуру, каждый мускул которой двигался с точностью механизма. Его осанка, даже во время бега, оставалась безупречной. Исаги, напротив, выглядел как человек, которого вытащили на тренировку против его воли. Его тёмные волосы, пропитанные потом, липли ко лбу, падая на глаза, а синие глаза прищурены от усталости и раздражения. Он пыхтел, пытаясь угнаться за Рином, но его шаги были неровными, почти хаотичными, а дыхание сбивалось, выдавая новичка, впервые решившего попробовать утренний бег. Его футболка намокла на груди и спине, прилипая к коже. Пот стекал по его вискам, оставляя блестящие дорожки, и он вытер лоб тыльной стороной ладони, бормоча себе под нос, его голос был прерывистым от одышки: — Кто... чёрт возьми... придумал, что совместная пробежка — это... романтично? — выдавил он, бросив на Рина взгляд, полный раздражения и лёгкой обиды. — Это... не романтика... это... садизм какой-то. Рин, не поворачивая головы, фыркнул, его глаза мельком скользнули по Исаги, оценивая его состояние, прежде чем вернуться к дорожке. Его голос был холодным, как утренний воздух, но с лёгкой насмешкой, которая ясно давала понять, что он наслаждается мучениями Исаги. — Хватит ныть, Йоичи, — отрезал он, его дыхание оставалось ровным, почти спокойным. — Держи дыхание ровно, а то позоришь нас обоих. Если уж согласился бежать, делай это как взрослый человек, а не как щенок, которого тянут на поводке. Исаги закатил глаза, его щёки покраснели не только от усилий, но и от возмущения. Он открыл было рот, чтобы огрызнуться, но в этот момент его нога зацепилась за мелкий камень, торчавший из дорожки. Его кроссовок скользнул, тело качнулось вперёд, и он инстинктивно взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие. Гравитация, однако, была неумолима, и Исаги уже видел, как падает лицом в асфальт, представляя, как это станет очередным поводом для насмешек Рина. Рин, заметив это краем глаза, действовал моментально: его правая рука рефлекторно выбросилась вперёд, пальцы крепко сжали локоть Исаги через тонкую ткань футболки, останавливая его падение. Сила рывка заставила Исаги качнуться назад, и на долю секунды они оказались пугающе близко: их лица разделяли всего несколько сантиметров, а глаза Исаги, широко распахнутые от удивления, встретились с глазами Рина. Тёплые пальцы Рина, сжимавшие локоть Исаги, обожгли его кожу, как электрический разряд, и в этот момент оба замерли, пойманные врасплох. В памяти Рина вспыхнул тот момент на фотосессии: их поцелуй, яростный, полный эмоций, которые они оба отрицали, вкус губ Исаги, тепло его дыхания. Это воспоминание ударило, как молния, и Рин, словно обжёгшись, резко отдёрнул руку, его пальцы разжались так быстро, будто он коснулся раскалённого железа. Исаги, лишившись поддержки, не успел восстановить равновесие. Его ноги заплелись, и он рухнул на колени, подняв облачко пыли и мелких камешков. Его ладони упёрлись в асфальт, слегка оцарапав кожу, а футболка задралась, обнажая поясницу. Он поднял голову, его синие глаза сверкнули возмущением, а лицо пылало от смеси обиды, боли и неловкости. — Чёрт, Рин! — простонал он, потирая ушибленное колено и морщась, когда почувствовал жжение на ладонях. — Ты специально меня отпустил, да? Мог бы нормально поймать, а не давать сначала надежду и сразу ее забирать! Рин скрестил руки на груди, его зелёные глаза сузились, а губы искривились в презрительной усмешке, хотя его щёки слегка порозовели, выдавая внутреннее смятение. Он отвернулся, стараясь не смотреть на Исаги, чтобы не вспоминать тепло его кожи под пальцами. — Сам виноват, — бросил он, его голос был холодным, но с лёгкой хрипотцой, которую он не смог скрыть. — Смотри под ноги. Я не твой телохранитель, чтобы ловить тебя каждый раз, когда ты спотыкаешься. Исаги фыркнул, медленно поднимаясь с земли и отряхивая колени. Его футболка была испачкана пылью, а на ладонях остались мелкие красные следы от асфальта. Он выпрямился, бросив на Рина ядовитый взгляд, но его щёки всё ещё горели, и не только от падения. Он стиснул зубы, пытаясь прогнать эти мысли, и пробормотал, его голос был тише, чем обычно: — Телохранитель? — переспросил он, его тон был саркастичным, но с лёгкой дрожью. — Да ты чуть не угробил меня. Их перепалка, громкая и полная привычных колкостей, привлекла внимание пары, пробегавшей мимо. Девушка в ярко-розовом спортивном костюме и парень в чёрной бандане замедлили шаг, переглянулись и хихикнули, их глаза блестели от веселья. Девушка прикрыла рот рукой, но её голос был достаточно громким, чтобы Рин и Исаги услышали: — Смотри, какая милая пара, — шепнула она своему спутнику, её тон был полон умиления. Исаги замер, его щёки вспыхнули алым, а глаза расширились от смущения. Он бросил быстрый взгляд на Рина, который тоже услышал комментарий, и заметил, как тот сжал челюсти, а его зелёные глаза метнули молнию в их сторону. Слово «пара» повисло в воздухе, как непрошеный гость, и оба почувствовали, как неловкость, не прошедшая с той фотосессии, накрыла их с головой. Тот поцелуй — яростный, полный эмоций, которые они оба отрицали, — будто ожил в их памяти, усиливая напряжение. Исаги, пытаясь скрыть смущение, отвернулся и ускорил шаг, почти переходя на бег, но его дыхание тут же сбилось, и он снова запыхтел. — Они... слепые, — пробормотал он, его голос был еле слышен, и он вытер пот со лба, стараясь не смотреть на Рина. — Чёрт, давай просто бежать, а? Рин фыркнул, его глаза сузились, но он тоже ускорил темп, его шаги были ровными, но сердце стучало быстрее, чем он хотел бы признать. — Не отставай, Йоичи, — сказал он, не глядя на Исаги. — Или ты хочешь, чтобы я нёс тебя до финиша? Хотя, судя по твоему состоянию, ты и до ближайшей скамейки не доберёшься. Исаги хмыкнул, его синие глаза сверкнули, но он не замедлил темп, хотя его лёгкие горели, а ноги начинали дрожать. Он вытер пот с виска и парировал, его голос был прерывистым, но полным сарказма: — Нёс меня? — переспросил он, бросив на Рина язвительный взгляд. —Беги молча, а то твое эго мешает мне дышать. Рин закатил глаза, но уголок его губ дрогнул, выдавая тень веселья, которую он тут же скрыл. Они продолжили бежать, их шаги звучали вразнобой, но они всё равно держались рядом. Напряжение между ними было осязаемым, как электрический заряд, и каждый из них старался не упоминать тот поцелуй, хотя он висел в воздухе, как невысказанное обвинение. Исаги, пыхтя и вытирая пот, украдкой бросал взгляды на Рина, замечая, как его чёрные волосы блестят на солнце, как его мышцы напрягаются под футболкой, как его профиль выглядит почти нереально под утренним светом. Он тут же отводил глаза, ругая себя за эти мысли. — Чего пялишься, Йоичи? — бросил Рин, его голос был холодным, но с лёгкой насмешкой, когда он заметил очередной взгляд Исаги. — Завидуешь моей выносливости? Исаги фыркнул, его щёки снова вспыхнули, но он быстро прикрыл это ухмылкой, вытирая пот с виска. — Завидую? — переспросил он, его тон был язвительным, но с дрожью. — Да я просто проверяю, когда ты свалишься от своей надменности. Рин хмыкнул, его глаза сузились, но он промолчал, ускоряя темп, как будто хотел убежать не только от Исаги, но и от собственной реакции. Исаги, стиснув зубы, попытался не отставать, хотя его лёгкие протестовали, а ноги уже дрожали. Где-то впереди на дорожке появилась деревянная скамейка, окружённая цветущими кустами, и Исаги, запыхавшийся и красный, бросил на неё тоскливый взгляд, бормоча себе под нос: — Ещё пять минут... и я точно сдамся, — пробормотал он, его голос был еле слышен. — Чёрт, Рин, ты садист. — Не ной, Йоичи, — сказал он, его тон был резким, но с тёплой насмешкой. — Если сдашься, я скажу Хиори, что ты не выдержал даже десяти минут. Беги, или я тебя заставлю. Исаги расхохотался, его смех был прерывистым от одышки, но он всё равно бросил на Рина дерзкий взгляд, продолжая бежать, хоть и на пределе. Их перепалка продолжалась, колкая и привычная, но под ней скрывалась неловкость, которую ни один из них не хотел признавать. Дорожка в парке изгибалась у одного из самых живописных уголков: старые вишни, усыпанные нежно-розовыми лепестками, сплетали ветви над тропинкой, образуя туннель, сквозь который пробивались золотистые лучи утреннего солнца. Лепестки, подхваченные лёгким ветерком, медленно кружились в воздухе, оседая на асфальте, как конфетти. Рядом журчал ручей, его воды искрились, отражая небо, а гладкие камни по берегам блестели от утренней росы. Воздух был свежим, пропитанным ароматом цветущих деревьев, влажной земли и лёгкой сладостью сакур. Рин и Исаги остановились здесь, чтобы выполнить задание менеджеров — снять стори для соцсетей. Оба выглядели так, будто предпочли бы бежать марафон, чем заниматься этим. — Почему я должен это делать? — проворчал Исаги, его голос был хриплым от одышки, а тон — полным возмущения. — Ты же актёр, Итоши, привык к камерам. Придумай кадр, срежиссируй что-нибудь, а я и так чуть не сдох на этой пробежке. Это твоя работа, вот и отрабатывай. Рин фыркнул, его глаза метнули в сторону Исаги холодный взгляд, а губы искривились в лёгкой усмешке. Он поправил шнурок на шортах, его пальцы двигались с нарочитой медлительностью, как будто он пытался выиграть время. — Потому что ты лучше красуешься перед публикой, поп-звезда, — ответил он, его голос был ледяным, но с насмешливым подтекстом. — Снимай уже, пока я не ушёл домой. Исаги закатил глаза, его глаза сверкнули детской обидой, и он показал Рину язык, его губы изогнулись в гримасе, полной издевки. Он включил камеру на телефоне, ворча себе под нос, пока пытался поймать их обоих в кадр, держа устройство на вытянутой руке. — Пустые угрозы, — пробормотал он, голос был еле слышен. — Не испорть мне кадр. Исаги, всё ещё задыхаясь после пробежки, попытался изобразить бодрость, но его голос дрожал и срывался. Он направил камеру на себя и Рина, стоявшего с каменным лицом, и начал, его тон был неубедительно весёлым, а слова путались от одышки: — Эй, ребята! — выдавил он, его синие глаза нервно метнулись к Рину, который выглядел так, будто его заставили сниматься. — Утро в парке с моим... кхм, любимым человеком! — слово «любимым» застряло в горле, и он закашлялся, его щёки вспыхнули алым от неловкости. — Мы тут... бегаем, заряжаемся энергией... да, Рин? Рин даже не попытался скрыть раздражение. Его «улыбка» была больше похожа на гримасу, как будто ему только что предложили съесть стухшую рыбу. Его зелёные глаза смотрели куда-то в сторону, избегая камеры, а руки остались скрещены на груди, выдавая полное отсутствие энтузиазма. Его челюсть была напряжена, а уголок губ слегка дёрнулся. Исаги, заметив это, остановил запись и шипел, тыкая пальцем в сторону Рина, его голос был полон раздражения: — Серьёзно? — сказал он, его синие глаза сверкнули. — Улыбнись нормально, или фанаты подумают, что я тебя сюда на цепи притащил! Давай, сделай лицо, как будто тебе не противно стоять рядом со мной. Рин прищурился, его глаза вспыхнули, и он наклонился чуть ближе к Исаги, его голос был низким, почти угрожающим: — Так ты и притащил, Йоичи, — ответил он, его тон был холодным, но с искрой. — Если ты не можешь снять нормальный кадр с первого раза, это твои проблемы. Я не собираюсь тут кривляться ради твоих фанатов. Исаги фыркнул, его щёки всё ещё горели, но он стиснул зубы и начал заново, пытаясь игнорировать напряжение, которое искрило между ними. Он поправил телефон, стараясь поймать вишни в кадре, и пробормотал: — Как будто это мне одному нужно, — его тон был язвительным. — Ладно, второй дубль, не облажайся. Вторая попытка была ещё хуже. Исаги, собрав остатки энергии, начал бодро, но его голос всё равно дрожал, а слова звучали неестественно, как будто он читал текст с листа: — Йо, ребята! — сказал он, его глаза нервно метались между камерой и Рином. — Утро, пробежка, всё по кайфу! Мы с Рином тут... вместе... — он запнулся на слове «вместе», его щёки снова покраснели, и он кашлянул, пытаясь скрыть неловкость. — Короче, заряжаемся энергией, да? Рин, стоя рядом, решил «помочь» и повернулся спиной к камере, якобы поправляя шнурок на кроссовке. Его чёрные волосы скрыли лицо, но Исаги заметил, как его плечи слегка дрогнули, как будто он сдерживал смех. Исаги остановил запись, его голос был полон возмущения, когда он ткнул Рина в плечо: — Ты издеваешься? — выпалил он, его глаза сверкнули. — Ты специально отвернулся, да? Рин, я клянусь, если ты сейчас не начнёшь сотрудничать, я выложу это и напишу, что ты ненавидишь фанатов! Рин выпрямился, его глаза сузились, а губы изогнулись в лёгкой усмешке. Он скрестил руки, его голос был холодным, но с тёплой издевкой: — Ненавижу? — переспросил он, его тон был ядовитым. — Это ты сейчас выглядишь, как будто тебя стошнит. Снимай нормально, Йоичи, или я сам возьму телефон. Исаги закатил глаза, его щёки пылали, но он пробормотал, возвращаясь к телефону: — Сам возьмёт он, — сказал он, его голос был полон сарказма. — Ладно, третий дубль. Не беси меня. Третья попытка была чуть лучше, но всё ещё далека от идеала. Исаги, стиснув зубы, попытался звучать уверенно, но его голос всё равно выдавал усталость. Он поднял телефон, поймав в кадр вишни и ручей, и начал: — Хей! — начал он, его синие глаза блестели от утреннего света, но его улыбка была натянутой. — Утро в парке, пробежка с... с Рином! — он чуть не сказал «с моим», но вовремя остановился, его щёки снова вспыхнули. — Мы тут наслаждаемся природой, заряжаемся энергией... Рин, скажи что-нибудь! Рин, стоя рядом, заставил себя посмотреть в камеру, но его взгляд был таким холодным, что казалось, он замораживает объектив. Он слегка кивнул, его голос был ровным, но без энтузиазма: — Привет, — сказал он, его глаза мельком скользнули по Исаги, и он добавил, тон был сухим. — Бегайте, не ленитесь. Исаги остановил запись, его лицо было смесью раздражения и отчаяния. Он опустил телефон, глядя на Рина с такой яростью, что казалось, он готов швырнуть устройство в ручей. — «Бегайте, не ленитесь»? — переспросил он, его голос был полон смеха. — Ты серьёзно? Это стори, Итоши, а не лекция по фитнесу! Фанаты хотят эмоции, химию, а ты как робот! Рин хмыкнул, его зелёные глаза сверкнули, и он наклонился чуть ближе, его голос был низким: — Химию? — переспросил он. — Если ты хочешь, чтобы я тут обнимал тебя перед камерой, скажи прямо, Йоичи. Не тяни. Исаги замер, его щёки вспыхнули алым, а синие глаза расширились. Воспоминания с фотосессии промелькнули в его голове, и он быстро отвернулся, бормоча: — По ночам мечтаю об этом, — сказал он, его голос был тише, чем обычно. — Просто не будь таким... деревянным. Последний дубль, или я сдаюсь. Наконец, на четвёртой попытке они сняли что-то приемлемое. Исаги, собрав остатки энергии, улыбнулся в камеру, его синие глаза блестели от утреннего света, а пот на лбу придавал ему живой, почти обаятельный вид. Он сделал сердечко руками, стараясь выглядеть естественно, хотя его пальцы слегка дрожали от усталости. — Йо, ребята! — начал он, его голос был бодрым, но всё ещё с лёгкой хрипотцой. — Утро в парке, пробежка, всё по кайфу! Мы с Рином заряжаемся энергией, наслаждаемся природой... Рин, давай, покажи им! Рин, стоя рядом, заставил себя слегка улыбнуться — его губы изогнулись в минимальной дуге, больше похожей на попытку сдержать раздражение, чем на настоящую улыбку. Он неловко махнул рукой в камеру, его зелёные глаза смотрели чуть выше объектива, как будто он мечтал оказаться где угодно, только не здесь. Его чёрные волосы слегка шевельнулись от ветра, а румянец на щеках, оставшийся от бега, делал его лицо чуть менее холодным. — Привет, — сказал он, его голос был ровным, но с лёгкой искрой. — Утро... нормальное. — Он замялся, но добавил, его тон был сухим. — Бегайте, это полезно. Исаги закончил запись, выдохнул с облегчением и опустил телефон, его плечи расслабились, как будто он только что сдал экзамен. Он вытер пот с виска, бормоча: — Ну, сойдёт, — сказал он, его голос был полон усталости. — Не Оскар, но терпимо. Главное, что ты не отвернулся. Рин хмыкнул, его зелёные глаза мельком скользнули по Исаги, но он быстро отвернулся, поправляя капюшон футболки, который и без того сидел идеально. Его голос был холодным, но с лёгкой насмешкой: — Не обольщайся, Йоичи, — ответил он, его тон был резким. — Я сделал это, чтобы ты не ныл весь день. Бачира сказал еще пару обычных фото сделать. Во время съёмки, когда Исаги в очередной раз поправлял угол телефона, его пальцы случайно задели руку Рина, стоявшего слишком близко. Оба замерли на долю секунды, как будто время остановилось. Исаги почувствовал, как тепло Рина пробежало по его руке, его синие глаза расширились, и он быстро отдёрнул руку, отводя взгляд в сторону, его щёки вспыхнули алым, почти слившись с румянцем от бега. — Сорри, не хотел, — пробормотал он, его голос был тише, чем обычно, и он сделал шаг назад, притворяясь, что проверяет телефон, хотя его пальцы дрожали. Рин молчал, его глаза на мгновение замерли на руке Исаги, но он тут же отвернулся, натягивая капюшон чуть ниже, скрывая лицо в тени. Его щёки слегка порозовели, что он замаскировал, поправляя несуществующую складку на футболке. Воспоминание о том, как их губы соприкоснулись, как рука Исаги зарылась в его волосы, как их дыхание смешалось ударило его, как электрический разряд. Он стиснул зубы, стараясь прогнать эти мысли, а его пальцы невольно сжались в кулак. Их неловкую тишину прервал громкий голос прохожего — пожилого мужчины в синей спортивной куртке, который шёл по соседней дорожке, ведя на поводке золотистого ретривера. Собака виляла хвостом, а мужчина остановился, улыбаясь, его морщинистые глаза блестели добродушным весельем. — Вы такие милые вместе! — крикнул он, его голос был полон умиления, как будто он увидел сцену из любимого сериала. — Эх молодость! Рин и Исаги одновременно повернулись к нему, их лица вспыхнули от смеси раздражения и смущения, и они огрызнулись в унисон, их голоса слились в резком протесте: — Мы не милые! — выпалили они, их тона были почти идентичными, полными возмущения, но с лёгкой паникой, выдававшей их неловкость. Мужчина рассмеялся, подняв руки в примирительном жесте, и пошёл дальше, бормоча что-то про «молодёжь и любовь». Его ретривер тявкнул, как будто соглашаясь, и их силуэты вскоре скрылись за поворотом дорожки. Исаги, всё ещё красный, сунул телефон в карман шортов и пробормотал, не глядя на Рина: — Чёрт, что за утро, — сказал он, его голос был полон усталости и раздражения. — Все решили, что мы... ну, ты понял. Давай просто добежим до конца, а то я сейчас реально взорвусь. — Не взорвись, Йоичи, — ответил он, его тон был резким, но с тёплой насмешкой. Исаги расхохотался, его смех был прерывистым от усталости, но он бросил на Рина дерзкий взгляд, возвращаясь к бегу, хотя его лёгкие протестовали. Рин последовал за ним, их шаги снова зазвучали вразнобой, но они держались рядом. Парк вокруг них продолжал жить своей жизнью: лепестки сакур кружились в воздухе, бегуны мелькали вдали, ручей журчал, как ни в чём не бывало. Но для Рина и Исаги это утро было пропитано неловкостью, которую они маскировали колкостями, но которая прорывалась в каждом взгляде, каждом случайном касании, каждом невысказанном слове. Дорожка в парке плавно спускалась к небольшой поляне у пруда, где зеркальная гладь воды отражала раскидистые ветви ив и утреннее небо, подёрнутое лёгкими облаками. Пруд был окружён низкими деревянными скамейками, потемневшими от времени, а вокруг росли пышные кусты с мелкими белыми цветами, наполняющими воздух сладковатым ароматом. Утренний гул парка — стук кроссовок, далёкий лай собак, шелест листвы — здесь смягчался, создавая уголок тишины, словно вырванный из суеты Токио. Рин и Исаги, добежав до этого места, остановились, оба пропитанные потом и усталостью, хотя проявлялась она у них по-разному. Исаги, окончательно выдохшись, с громким стоном плюхнулся на скамейку, его ноги подкосились, как будто отказались дальше держать его вес. Его щёки всё ещё пылали, а дыхание было тяжёлым, прерывистым. Он схватил бутылку воды, которую предусмотрительно прихватил, отвинтил крышку дрожащими пальцами и сделал несколько жадных глотков, вода пролилась по подбородку, оставляя блестящие капли на коже. Откинувшись на спинку скамейки, он растянулся, раскинув руки, и простонал, его голос был полон театрального отчаяния: — Я сдаюсь. Бег — это не моё, — сказал он, его глаза уставились в небо, где проплывали облака. — Чёрт, Рин, как ты вообще это выносишь? Я думал, мои лёгкие сейчас взорвутся. Рин, почти не уставший, подошёл к скамейке с привычной грацией, его шаги были лёгкими, как будто он только что прогулялся, а не пробежал несколько километров. Чёрные волосы, слегка прилипшие к вискам, поблёскивали под солнцем, а зелёные глаза, холодные и сосредоточенные, скользнули по пруду, избегая Исаги. Он сел на противоположный конец скамейки, сохраняя дистанцию, его осанка оставалась прямой, как будто он не позволял себе расслабиться даже здесь. Его дыхание было ровным, почти неслышным, и лишь несколько капель пота на лбу и шее выдавали, что он вообще бегал. Он посмотрел на воду, где утки лениво кружили, и сухо заметил, его голос был ровным, но с лёгкой насмешкой: — Ты хотя бы дошёл до конца, — сказал он, его зелёные глаза мельком скользнули по Исаги, но тут же вернулись к пруду. — Это уже неплохо для первого раза. Исаги фыркнул, его синие глаза сверкнули, и он повернул голову, бросив на Рина язвительный взгляд. Он сделал ещё один глоток воды, вытирая подбородок рукавом, и ухмыльнулся: — Ох, комплимент от Итоши Рина? — переспросил он, его тон был театрально драматичным. — Прямо сейчас запишу в дневник, поставлю звёздочку и обведу красным. Рин хмыкнул, его губы дрогнули в едва заметной улыбке, но он быстро отвернулся, скрывая её, его пальцы лениво постукивали по краю скамейки. Молчание повисло между ними, густое и неловкое. Исаги, чувствуя, как тишина становится невыносимой, поёрзал на скамейке, его кроссовки скрипнули по песку, и он решил разрядить обстановку, бросив взгляд на Рина. Его голос был лёгким, но с искренним любопытством: — Серьёзно, ты всегда бегаешь, как машина? — спросил он, его глаза внимательно изучали профиль Рина. — Даже не потеешь почти. Это что, какой-то секретный тренинг для актёров, или ты просто робот? Рин пожал плечами, его глаза всё ещё смотрели на пруд, где солнечные блики играли на воде, как в калейдоскопе. Его голос был ровным, но в нём мелькнула редкая нотка задумчивости, как будто он впервые позволил себе быть чуть более открытым: — Бег помогает... отключить голову, — сказал он, его тон был тихим, почти невесомым. — Когда бегаю, я на время чувствую себя свободным от ответственности и чужих ожиданий. Исаги замер, его бутылка воды остановилась на полпути ко рту, а синие глаза расширились от удивления. Он впервые видел Рина не как высокомерного актёра, чья надменность могла вывести из себя целую комнату, а как человека, который боролся с собственными демонами. Исаги почувствовал укол вины за все свои подколки, но тут же подавил его, привычно прячась за сарказмом. Он хотел подколоть Рина, но вместо этого опустил бутылку на колено и сказал, его голос был тише, чем обычно, с лёгкой теплотой: — Знаешь, не думал, что смогу вытянуть из тебя что-то такое... личное, — сказал он, его синие глаза мельком скользнули по Рину. — Ты обычно как льдышка. Это что, я теперь в круге избранных? Рин хмыкнул, его зелёные глаза сверкнули, и он наконец повернулся, бросив на Исаги взгляд, полный привычной насмешки, но с тёплой искрой, которую он не сразу скрыл. Его голос был холодным, но с улыбкой: — Не обольщайся, Йоичи, — ответил он, его тон был резким, но с намёком на веселье. — Ты просто иногда не такой уж раздражающий. Исаги рассмеялся, его смех, звонкий и искренний, разрезал тишину, заставив утку у берега вздрогнуть и отплыть подальше. Он откинулся на спинку скамейки, его синие глаза блестели, и он улыбнулся, его улыбка была открытой, без привычного сарказма. Рин, всё ещё глядя на него, на этот раз не отвёл взгляд. Их глаза встретились — синие, полные тепла, и зелёные, обычно холодные, но сейчас с лёгкой уязвимостью, — и на мгновение напряжение, копившееся между ними, стало не таким острым. Оно ещё было рядом, но в этот момент оно казалось не таким пугающим, как будто они оба позволили себе быть чуть ближе, чем обычно. Момент прервал резкий звонок телефона Исаги, лежавшего на скамейке. Экран загорелся, высветив имя «Хиори», и мелодия, бодрая и раздражающая, разорвала тишину. Исаги вздрогнул, его улыбка исчезла, и он схватил телефон, бормоча себе под нос: — Чёрт, Хиори, тайминг у тебя, как всегда, — сказал он, его голос был полон раздражения. Он принял звонок, поднося телефон к уху, и его тон стал деловым, но с лёгкой усталостью. — Да, Хиори, мы выложили стори. Да, всё нормально. Нет, я не умер на пробежке, хотя был близок... Ладно, проверю. Рин, слушая его разговор, фыркнул, его глаза снова скользнули к пруду, как будто он пытался вернуть себе привычную холодность. Он поправил шнурок на кроссовке, его пальцы двигались с нарочитой медлительностью, но уголок его губ дрогнул, выдавая тень веселья. Когда Исаги закончил звонок, бросив телефон обратно на скамейку, Рин заметил, его голос был сухим, но с лёгкой насмешкой: — Твой менеджер следит за тобой, как за ребёнком, — сказал он, его зелёные глаза мельком скользнули по Исаги. — Может, попросишь его бегать за тебя в следующий раз? Исаги фыркнул, его синие глаза сверкнули, и он сделал ещё глоток воды, его голос был полон сарказма: — О, как смешно, Рин, — ответил он, его тон был язвительным, но с тёплой искрой. Рин закатил глаза, но его губы снова дрогнули в едва заметной улыбке. Они замолчали, сидя на противоположных концах скамейки, но расстояние между ними уже не казалось таким непреодолимым. Пруд перед ними продолжал отражать небо, утки лениво плавали, а лепестки сакур падали на воду, создавая круги. Напряжение, связанное с тем поцелуем, всё ещё было между ними, но в этот момент оно стало чуть менее пугающим, как будто их разговор у пруда приоткрыл дверь к чему-то новому — пока ещё неясному, но уже не такому враждебному.
