Давай сыграем в любовь

      ***

             Как бы сильно Шидо не любил тусовки, процесс подготовки к ним он проклинал всем сердцем, душой и разумом. Ассистенты, потные, с красными лицами, тягали ящики с бутылками — ром, текила, виски, всё вперемешку, — стекло звякало, пока они пробирались между разбросанными коробками и проводами. Один парень, тощий, с волосами, прилипшими ко лбу, чуть не споткнулся, волоча мешок со льдом, который, судя по мокрому следу, уже начал таять. Диджей — лысый, в футболке, которая висела на нём, как на вешалке, — склонился над установкой, тестируя биты. Тусклый свет лился через панорамные окна, делая всё вокруг сероватым, но Шидо, в своей кричащей леопардовой рубашке, будто не замечал ни хмурого неба, ни суматохи вокруг. Его солнцезащитные очки, которые он надел, игнорируя пасмурную погоду, нелепо сидели на кончике носа.              — Эй, ты, за баром, мать твою! — Шидо ткнул пальцем в бармена, худого парня, который ковырялся в ящике с ромом, пытаясь подцепить крышку ножом. — Я сказал, больше наливай! Это не детский сад, чтоб коктейли водой разбавлять! И где, блин, лёд? Я заказывал три мешка, три, понял? — Его голос перекрывал даже бас из колонок. Бармен открыл рот, чтобы что-то сказать в свое оправдание, но Шидо уже развернулся, перепрыгнул через коробку с виски, и с размаху плюхнулся на диван рядом с Сае.              Диван жалобно скрипнул, прогнувшись под весом Шидо. Тот откинулся назад, грудь вздымалась, пот блестел на шее, а улыбка растянулась так широко, что казалось, ещё чуть-чуть и лицо треснет. Сае даже не шелохнулся. Он сидел, уткнувшись в телефон, держа банку энергетика с ленивой небрежностью, как будто он вообще не здесь, а где-то в параллельной вселенной. Не он был инициатором этой вечеринки, значит и не ему тратить свои нервы на нее. Его лицо было каменным, только уголок губ чуть расслабился, когда Шидо ввалился рядом.              — Сае, детка, ты чего такой кислый? — Шидо наклонился ближе, его плечо почти коснулось плеча Сае, а резкий запах парфюма ударил в нос. — Выглядишь, как будто я тебя сюда силой притащил! — В его голосе сквозила наигранная обида, но глаза искрили как у щенка, не хватало только хвостом повилять.              Сае не оторвался от телефона, делая вид, что не замечает присутствие Шидо, лишь его взгляд на миг задержался на экране. Он отхлебнул из банки, и бросил, не меняя ни тона, ни положения:              — Так ты и притащил. — Голос был ровным, ленивым, словно крича, смотрите как мне плевать, что вокруг творится.              Шидо таким уже давно не провести, но он всё равно картинно схватился за грудь, сминая леопардовую ткань, и откинулся на спинку дивана, запрокидывая голову, и простонал так громко, как будто его смертельно ранили.              — Ох, Сае, ты разбиваешь мне сердце! — Он повернул голову, очки сползли ещё ниже, открывая глаза. — Я же ради тебя это всё затеял! Ради тебя и твоего вечно хмурого братишки! — Его рука махнула в сторону зала, где ассистент, пыхтя, тащил ящик с текилой, а другой, споткнувшись о провод, чуть не уронил коробку с бокалами от внимания начальника.              Сае наконец решил, что хватит играть недотрогу и оторвался от телефона. Его зелёные глаза скользнули по Шидо, задержались на его растрёпанных волосах, которые торчали во все стороны, подавляя его врожденное желание всё привести в порядок. Пальцы Сае крепче обхватили банку, а брови приподнялись.              — Ты затеял это, потому что не можешь сидеть на месте, — бросил он, аккуратно заправляя непослушную прядь за ухо Шидо, — А Рин — просто удобный повод.              Шидо расхохотался, громко, прям от души, так, что диван снова скрипнул, когда он дёрнулся вперёд. Он наклонился к Сае, одним движением выхватил банку энергетика из его рук и, игнорируя возмущенное «Эй!», сделал глоток. Его кадык дёрнулся, а лицо тут же скривилось, как будто он облизнул лимонную корку.              — Фу, это что за отрава? — Он потряс банку, жидкость плеснула внутри, и сунул её обратно, рука на миг коснулась пальцев Сае. — Как ты эту хрень пьёшь? Химоза ещё та.              Сае резко выхватил банку обратно. Он бросил на Шидо взгляд, полный притворного раздражения. Его бровь изогнулась, а уголки губ чуть приподнялись, выдавая его. Для полной картины не хватало по-детски высунуть язык и обиженно отвернуться.              — Не нравится — не пей, — буркнул он, отпивая ещё глоток. Вообще Шидо прав, дрянь та еще, но после ночной смены, эта дрянь единственная не давала ему заснуть по середине разговора. Его глаза скользнули по Шидо, который ёрзал рядом на диване. — И хватит звать меня Саенькой.              Шидо только ухмыльнулся. Сае все-таки решил еще немного поиграть в недотрогу и снова уткнулся в телефон, прокручивая ленту с деланным равнодушием. Шидо прищурился, его губы растянулись в хитрой улыбке, и он придвинулся ближе. Его рука легла на спинку, не касаясь Сае, но явно намекая на близость.              — Эй, Саенька, — протянул он, нарочно игнорируя просьбу не называть его так. Его голос стал ниже, почти шёпотом, а дыхание коснулось уха Сае. — Не грусти, а? Сегодня будет весело, обещаю.              Сае не шевельнулся, лишь скосил взгляд на Шидо, едва заметно, чтобы не выдать интереса. Он поднёс банку энергетика к губам, сделал глоток и бросил, демонстративно не глядя на Шидо:              — Отвали. — Голос был холодным, но уже не таким активно-агрессивным, похоже он устал притворяться, что Шидо его бесит, чем последний был очень доволен.              Шидо наклонился ещё ближе, его солнцезащитные очки, висевшие на самом кончике носа, чуть не соскользнули, но он даже не попытался их поправить. Его рука мягко поймала подбородок Сае, настойчиво повернув его лицо к себе. Кожа Сае была прохладной, и он слегка напрягся под прикосновением. Сае не отстранился.              — Улыбнись, а то подумаю, что ты меня не любишь, — протянул Шидо. Он наклонил голову, его растрёпанные волосы упали на лоб, а очки, наконец, свалились, повиснув на цепочке у шеи с тихим звяканьем.              Сае фыркнул, он посмотрел на Шидо — не специально, просто взгляд сам зацепился, задержавшись на его дурацкой ухмылке. Его губы чуть шевельнулись, выдавая тень улыбки, которую он тут же попытался задушить. Он мотнул головой, пытаясь вырваться из хватки, но Шидо только сильнее сжал его подбородок, не давая отвернуться. На самом деле, он прекрасно понимал, что если бы Сае на самом деле что-то не устраивало, он бы давно как минимум сломал его руку, но раз тот позволял, значит можно продолжать.              — Вот, уже лучше, — Шидо довольный, его пальцы на миг задержались на подбородке, прежде чем он его отпустил. Его рука вернулась на спинку дивана, задевая волосы Сае, слегка их растрепав.              Сае закатил глаза. Он отхлебнул ещё глоток, чувствуя, как химозная, приторно-сладкая жидкость течет по горлу, и пробормотал, стараясь звучать раздражённо. Это плохо получалось.              — Ты невыносим. — Но его голос был мягче, чем он рассчитывал, и он отвернулся. Его лицо чуть оживилось, но он надеялся, что тусклый свет это скроет.              Шидо всё заметил. Его глаза сузились, а ухмылка стала ещё наглее. Он сунул руку в карман, ткань зашуршала, и вытащил тонкий браслет с маленьким кулоном в форме чайки, который поблёскивал в тусклом свете. Он наклонился к Сае и одним быстрым движением поймал его запястье, не давая отдёрнуть руку.              — Подарок для моей звезды, — объявил Шидо с гордостью. Он надел браслет на запястье Сае, его пальцы аккуратно защёлкнули застёжку. Цепочка звякнула, а чайка качнулась, отбрасывая крошечный блик.              Сае замер, смотря на браслет, брови чуть нахмурились, он повернул запястье, разглядывая подвеску. Эта зараза слишком хорошо знала его вкусы. Он провёл пальцем по цепочке и буркнул, не глядя на Шидо.              — Дешевка.              Шидо был доволен, его смех перекрыл даже гул колонок. Сае может сколько угодно ворчать, но браслет-то он не снял.              — Дешевка? — переспросил он, притворно возмущаясь, подыгрывая. — Саенька, ты так жесток. — Он подмигнул и добавил, тише, с лёгкой хрипотцой: — Носи, тебе идёт. Серьёзно.              Сае отвернулся, пряча лицо за банкой энергетика. Его лицо всё ещё было чуть живее, и он пробормотал, стараясь казаться безразличным.              — Он мне велик. — Он снова повернул запястье, чайка качнулась, свободно болтаясь, и добавил, глядя в сторону: — Потеряю — не ной потом. Твоя вина.              — Потеряешь? Да я тебе тогда сотню таких куплю! — Он выпрямился, его голос звенел от энтузиазма. — Или прикую тебя к себе, чтоб больше не терял. Как тебе идейка?              Он снова посмеялся, его рука скользнула по спинке дивана. А потом, быстро, почти украдкой, он наклонился и прижался губами к виску Сае, оставив лёгкий, тёплый поцелуй. Его губы были мягкими, но чуть шершавыми, и Сае почувствовал, как тепло от виска приятно растеклось по лицу.              — Рюсей, блин, — Сае резко оттолкнул его, его рука упёрлась в грудь Шидо, пальцы слегка смяли леопардовую рубашку, но силы в этом жесте почти не было. — Ты задолбал. — Его голос был скорее смущенным, чем злым. Он отвёл взгляд, не в силах удержать контакт.              — Ох, Сае, ты так мило злишься, — протянул он, поддразнивая. — Носи браслет, он тебе реально идёт. И не спорь, я знаю, что тебе понравилось. — Он подмигнул, его очки качнулись на цепочке, отбрасывая блики.              Сае стиснул зубы, крепко сжал банку и посмотрел на Шидо лицом полным притворной злости. Его глаза скользнули по его растрёпанной рубашке, по его наглой улыбке, по пальцам, которые всё ещё лежали на спинке дивана, и почувствовал, как тепло в груди становится почти невыносимым. Он отхлебнул из банки, жидкость была уже согретой, противной.              — Идиот.              Но его голос был мягким, и все еще он не снял браслет. Он машинально провёл пальцем по подвеске, а уголки губ приподнялись. Лишь на миг.              Шидо всё ещё посмеивался, довольный своей последней выходкой. Сае снова уткнулся в телефон, но теперь смотрел на экран уже с искренним интересом. Свет от дисплея мягко освещал его лицо, а пальцы застыли. Шидо прищурился, любопытство кольнуло его, и, не думая о приличиях, он почти навалился на Сае.              — Ого, что там у нас? — Шидо наклонился ближе, его голос понизился до заговорщического шёпота. Он ткнул пальцем в экран, где мелькали кадры из нового клипа Исаги — точнее, нарезка их моментов с Рином. — Ого, эти двое жгут. — Его брови игриво взлетели, а губы растянулись в нахальной ухмылке. — Если они так перед камерами зажигают, представляешь, что творится в их спальне, когда они одни? — Он подмигнул, но глаза внимательно следили за Сае, выискивая хоть намёк на реакцию.              Сае стиснул зубы, его лицо слегка напряглось. Он раздраженно покосился на Шидо так, что казалось, ещё чуть-чуть — и он треснет ему по башке. Его голос был резким, но тише обычного, как будто они делились секретом:              — Заткнись, Рюсей. Фу, не желаю обсуждать подробности интимной жизни брата. — Он отвернулся, волосы упали на лоб, почти закрыв глаза. Сае поднёс банку энергетика к губам, сделал глоток, и капля скатилась по подбородку. Он смахнул её тыльной стороной ладони, чуть резче, чем нужно, будто этот жест мог стереть неловкость, которую он старался не показывать.              Шидо заметил, как Сае смотрит на экран, где Рин и Исаги застыли в кадре, их улыбки казались такими живыми, будто они вот-вот сойдут с экрана. Шидо наклонил голову, его очки качнулись на цепочке, и он молчал, чувствуя, что Сае сейчас где-то далеко. Сае вздохнул, его пальцы расслабились на банке, телефон лёг на колено, экран всё ещё светился. Его взгляд скользнул к браслету с чайкой, который болтался на запястье, и он заговорил, тихо, почти шёпотом, как будто не хотел, чтобы его услышали:              — Не знаю, как буду говорить с Рином сегодня. — Он покрутил браслет, машинально, цепочка звякнула, и он нахмурился, глядя в пол. — Мы давно не общались. Я даже забыл, как это — просто болтать с ним. Он приедет, а я… — Он замялся, его голос дрогнул, и он кашлянул, пытаясь скрыть это. Плечи Сае чуть опустились, а глаза, обычно холодные, теперь казались такими непривычно испуганными.              Шидо молчал, его брови приподнялись, но он больше не лез с подколками. Сае редко раскрывался, и Шидо знал, что сейчас лучше заткнуться. Сае продолжил, его пальцы крепче сжали банку:              — Рин всегда был сам по себе. Но теперь он ещё дальше. — Он покачал головой, волосы задели щёки, и его взгляд вернулся к телефону. — И этот Исаги… похоже, он ему правда стал близок. Но, знаешь, что бесит? — Его голос стал чуть громче, но тут же снова упал. — Он мне ничего не сказал. Я узнал об их отношениях из грёбаных новостей. — Он фыркнул, но в этом звуке было больше боли, чем насмешки. — Я что, такой хреновый брат?              Шидо выдохнул через нос, его рука скользнула со спинки дивана на плечо Сае, пальцы сжали его, тёплые, уверенные. Его голос стал серьёзнее, выключая свои шутки:              — Эй, не загоняйся. — Он слегка встряхнул его плечо, как будто хотел вытрясти эти мысли. — Рин — твой брат. Может, он просто не знает, как сказать, что скучает. — Шидо наклонился ближе, его голос стал мягче, и он добавил: — А Исаги? Судя по их фоткам, там любовь на миллион. Порадуйся сегодня за них, а? — Его губы дрогнули в лёгкой ухмылке, но глаза были тёплыми, почти искренними.              Сае посмотрел на него, все еще настороженно, но уголки его глаз чуть смягчились. Он отвернулся, провёл пальцем по браслету и пробормотал, будто себе под нос:              — Может, и так. — В его голосе мелькнула благодарность, которую он не стал озвучивать.              Шидо заметил эту улыбку, и его лицо тут же загорелось. Он вскочил с дивана, его движения были резкими, и схватил Сае за руку, сжав запястье прямо поверх надетого браслета.              — Хватит киснуть, Саенька! — заявил он, голос снова стал лёгким, но теплота никуда не делась. — Пойдём, поможешь выбрать треки для тусы. — Он потянул Сае за руку, не давая и шанса возразить, и повёл его через зал, лавируя между ассистентами.              Сае закатил глаза, его рука всё ещё была в хватке Шидо, и он буркнул, стараясь звучать раздражённо:              — Ты и без меня разберёшься. — Но его ноги уже шагали следом.              — Неа, без тебя не то! — Он подмигнул, зубы блеснули, и наконец отпустил Сае, чтобы ткнуть пальцем в пульт диджея. — Эй, лысый, давай что-нибудь с душой! — крикнул он диджею, который только устало кивнул, привыкший к его закидонам.              Диджей переключил трек, и зал наполнился глубоким, тягучим басом, медленным, почти обволакивающим. Шидо повернулся к Сае, его ухмылка смягчилась, и он шагнул ближе, его руки легли на талию Сае, чуть касаясь ткани.              — Рюсей, ты серьёзно? — Сае выгнул бровь, его голос был пропитан сарказмом, но он не отстранился, только скрестил руки. Его глаза сузились, но уголки губ чуть шевельнулись, выдавая, что он не так уж против.              — Ага, серьёзно. — Шидо ответил, его голос стал тише, почти интимным. — Потанцуй со мной, пока толпа не собралась. — Он начал двигаться, его движения были плавными. Его руки на талии Сае чуть прижали его ближе, и он повёл его в медленном ритме, их ноги почти касались.              Сае фыркнул, но его тело поддалось. Его движения были ленивыми, он шагнул вперёд, позволяя Шидо вести. Его рука коснулась плеча Шидо, пальцы слегка сжали ткань рубашки. Он смотрел в сторону, избегая чужих глаз, но тепло его рук было слишком явным, чтобы не замечать.              Шидо наклонился ближе, его голос стал почти шепотом:              — Всё будет окей, Сае. Рин поймёт, какой ты крутой брат, и всё наладится. — Его шаги чуть замедлились, будто подкрепляя слова, и он слегка отстранился, чтобы поймать взгляд Сае.              Сае посмотрел на него, и его холодная маска на миг треснула. Его взгляд смягчился, и он пробормотал, почти шёпотом:              — Ты слишком много на себя берёшь. — Но резкости в голосе не было, и он не отстранился, позволяя Шидо вести их в танце.              Шидо ухмыльнулся. Он медленно наклонился ближе, словно давая Сае время отстраниться — но тот не двинулся. Их дыхание стало почти синхронным. Шидо аккуратно прижался губами к губам Сае — сначала осторожно, будто проверяя, позволит ли он. Поцелуй был лёгким, словно на пробу, но в нём чувствовалась нежность. Руки Шидо чуть крепче легли на плечи, он притянул его ближе, не торопясь, чувствуя, как тот замирает, как лёгкая дрожь пробегает по телу. Губы Шидо вновь коснулись губ Сае, уже увереннее, тёплый, чуть более глубокий поцелуй, в котором не было ни грубости, ни спешки, только взаимное притяжение. Сае медленно, почти неосознанно, ответил, сначала неловко, неуверенно, но затем чуть смелее. Их дыхание спуталось. Сае вздрогнул, будто очнувшись, и резко отстранился.              — Не здесь, блин. — Его голос был хриплым, он кашлянул, пряча смущение. Его рука осталась на плече. Шидо расхохотался, его смех перекрыл музыку. Он откинул голову, волосы растрепались, и подмигнул Сае, глаза блестели от удовольствия. Он был неисправим.              — Тогда после вечеринки не сбежишь от меня, — сказал он, толкнул Сае плечом, продолжая вести в танце, и добавил тише: — Расслабься.              Сае фыркнул, но его рука осталась на плече Шидо, а браслет звякнул, когда он повернул запястье. Его взгляд скользнул по лицу Шидо, по его дурацкой улыбке, по растрёпанной рубашке. Он покачал головой, но углы его губ чуть приподнялись, и он позволил ему вести, их движения становились всё более слаженными под тягучую мелодию.       

***

             Ступеньки перед дверьми студии были промерзшими, бетон впитал вечернюю сырость, и Исаги чувствовал, как холод пробирается через джинсы, заставляя его ёрзать. Его кроссовки скользили по шершавой поверхности асфальта, пока он искал удобное положение, нервно поглаживая край рукава толстовки. Из студии доносились звуки репетиции, рваные аккорды гитары, резкие удары по барабанам и голос гитариста, что то и дело срывался в крик, заглушая всех остальных. Исаги бросил взгляд на телефон, где светилось сообщение от Рина: «Через 15 минут подъеду, будь готов».              Баро развалился рядом на импровизированном перекуре. От его идеальной укладки не осталось и следа, влажные от пота после репетиции пряди торчали во все стороны, а на губах играла ленивая, почти наглая ухмылка. В руке он вертел зажигалку, щёлкая крышкой. Он лениво пнул мелкий камешек, тот с тихим стуком улетел в сторону тротуара, и Баро скосил взгляд на Исаги, заметив, как тот нервно дёргает коленом.              — Ты чего такой дёрганый? — Он наклонился ближе, его плечо толкнуло Исаги. Голос был низким, с лёгкой хрипотцой, оттого что он весь день орал в микрофон. — Выглядишь, как будто это твое первое свидание. — Его губы растянулись шире, зубы блеснули, а в глазах заплясали искорки. Он заранее знал, какой эффект произведут его слова.              Исаги почувствовал как кровь хлынула к щекам и резко врезал Баро локтем в бок, его куртка тихо скрипнула.              — Заткнись, дебил-Баро! — проворчал он, его голос прозвучал выше, чем хотел, и он кашлянул, пытаясь вернуть твёрдость. — Это не свидание, это работа, понял? Сколько можно повторять?              Баро расхохотался, запрокинув голову, его смех был громким, почти заглушая гитару из студии. Он откинулся назад, упираясь локтями в ступеньку позади, потушив сигарету об асфальт и бросив её в урну.              — Работа, ага, конечно, — протянул он, растягивая слова, зажигалка чуть не выскользнула из руки. — Это ты так своему Итоши скажешь, когда он тебя схватит и в угол затащит? — Его брови игриво приподнялись, а ухмылка стала ещё шире, как будто он наслаждался каждой секундой смущения Исаги. — Если бы я на работе начал вести себя с коллегами так, как вы друг с другом, меня бы быстро обвинили в харассменте.              Исаги стиснул зубы, его кулак снова толкнул Баро в бок, на этот раз так, что тот слегка качнулся. Мысли о Рине, о том поцелуе на съёмках, когда его губы были такими горячими, а руки — такими настойчивыми, всплыли в голове. Ну уж нет, только не сейчас. Он мотнул головой и зашипел, стараясь звучать грозно:              — Я тебе сейчас твою гитару о башку разобью, клянусь! — Исаги отвернулся, глядя на тёмный асфальт, где отблески фонарей дрожали в лужах, и пробормотал, тише: — Идиот.              Баро хмыкнул, его рука хлопнула Исаги по спине, чуть не сбив его со ступеньки. Он откинул голову назад, волосы упали на глаза, его голос был полон издёвки:              — Ой, да ладно, Йоичи, не заливай. — Он наклонился ближе и понизил голос: — Ты же весь красный, как помидор. Ты можешь обманывать себя, но не меня. Мы знакомы сто лет, и твой влюбленный взгляд я уж точно не спутаю ни с чем другим. — Он подмигнул, его глаза блеснули, и он пнул ещё один камешек, тот улетел в темноту.              Исаги открыл рот, чтобы огрызнуться, но слова застряли в горле. Глупый Баро, надо его однажды окончательно заблокировать, нервные клетки поберечь. Он не мог сосредоточиться: мысли скакали, дыхание сбивалось, как будто тело решило паниковать само по себе. Но что бесило сильнее всего, так это то, что Баро был прав. Нет, Исаги всё ещё не считал это влюблённостью, но определённый интерес к Рину он и сам замечал, отчего злился вдвойне. Он кашлянул, пытаясь прогнать мысли, и пробормотал, глядя куда угодно, но не Баро в глаза:              — Да пошёл ты.              Баро только улыбнулся, зажигалка щёлкнула в последний раз, и он сунул её в карман куртки. Он хотел ещё что-то сказать, но его перебил низкий рёв двигателя, разорвавший тишину улицы. Исаги вздрогнул, его голова дёрнулась, и он уставился на дорогу. Чёрный спорткар, гладкий, с затонированными стёклами, затормозил у обочины, его фары мигнули, выхватывая их силуэты из темноты. Стекло плавно опустилось, Рин в тёмных очках и чёрной футболке, обтягивающей фигуру, бросил короткий взгляд на Исаги. Его лицо было напряжённым, губы сжаты, но он кивнул в сторону сиденья.              — Залезай, опаздываем. — Его руки крепко держали руль, а футболка слегка задралась, когда он потянулся, чтобы поправить зеркало.              Исаги вскочил, его кроссовки зашуршали по ступенькам, и он почувствовал, как нервы натянулись, точно струны. Его лицо снова оживилось, и он бросил последний жалобный взгляд на Баро, который уже растянул губы в своей невыносимой ухмылке.              — Ладно, до завтра. — Его голос был хриплым, и он быстро отвернулся, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее.              Он шагнул к машине, вытер вспотевшие ладони о джинсы, надеясь, что никто не заметит. Баро, всё ещё сидя на ступеньках, откинулся назад, опираясь на бетон, его голос был тихим, предназначенный только для Исаги:              — Помни, поцелуй — после третьего свидания, а на секс раньше пятого не соглашайся! — Он прыснул от смеха, почти заглушая гитару из студии, и помахал рукой, как будто провожал Исаги на казнь.              Исаги замер у двери машины и резко обернулся, показав Баро средний палец.              — Заткнись, дебил! — Его рука слегка дрожала от смеси злости и смущения. Баро, всё ещё хохоча, крикнул вслед:              — Удачи, сладкий мой!              Исаги нырнул в машину, хлопнув дверью чуть сильнее, чем было бы прилично делать при хозяине, и плюхнулся на переднее пассажирское сиденье. Салон встретил его холодом кожаной обивки. В воздухе висел резкий запах то ли парфюма Рина, то ли его собственный, пропитавший салон. Его сердце не успокаивалось, а ремень безопасности не поддавался — пальцы возились с застёжкой, пока наконец не щёлкнуло. Он тут же отвернулся к окну, надеясь, что Рин не заметит, как краска заливает его лицо.              Рин, услышавший последний крик про «сладкого» с крыльца, стиснул зубы, лицо напряглось. Он сдернул тёмные очки, швырнув их на приборную панель — те звякнули, чуть не соскользнув на пол, — и бросил на Исаги косой взгляд. Тот ёрзал, нервно проводя ногтем по шву джинс, лицо алело в полумраке. Рин нахмурился, губы сжались в тонкую линию, почти исчезнув. Это из-за того клоуна на ступеньках? Двигатель зарычал, и машина плавно тронулась, шины зашуршали по асфальту. В салоне музыка пульсировала в воздухе — без слов, только глубокий ритм, усиливая тягучую, почти невыносимую тишину.              Исаги чувствовал, как взгляд Рина жжёт затылок, даже когда тот смотрел на дорогу. Он попытался что-то сказать, но просто молчал. В горле было сухо. Он продолжил смотреть в окно, где мелькали огни города. Эта тишина была хуже, чем вопли Баро на репетиции, хуже, чем рёв толпы на ток-шоу, хуже, чем их собственные перепалки за кулисами.              — Чего он там разорался? — Голос Рина, низкий, с еле уловимым раздражением, резанул тишину, как лезвие. Он не смотрел на Исаги, глаза прикованы к трассе, но рука замерла на руле, выдавая, что вопрос не такой уж незаинтересованный.              Исаги вздрогнул, будто его током ударило, и повернулся. Чёрт, ну и вопрос. Он провёл языком по губам и пробормотал, отводя взгляд к своим кроссовкам, уже слегка потёртым на носках, словно те были самым интересным предметом в этой машине:              — Баро? Да он просто... ну, дебил, как обычно. — Голос вышел тише, чем хотелось, почти сиплый, и тепло снова разлилось по лицу. — Я уже привык к подобному от него. Не бери в голову. — Он кашлянул ещё раз, пытаясь прогнать неловкость, но почувствовал, как Рин всё равно смотрит, ему даже не требовалось поворачивать голову. Исаги резко захотелось выпрыгнуть на ходу.              Рин, не отрывая взгляда от дороги, лишь слегка повернул голову, его брови слегка сдвинулись. Он заметил, как Исаги ёрзает, как его пальцы теребят то ремень, то толстовку, и лицо Рина чуть напряглось. Нужно было контролировать себя, а то он и так уже звучал как ревнивый муж. Кошмар. Рин кивнул в сторону отдаляющейся студии.              — Погоди, так это Баро Шоэй был, да? Тот, из RedKing’s? — Его пальцы постучали по рулю, и он бросил на Исаги быстрый взгляд, замечая, как его лицо светится в полумраке салона.              Исаги резко повернулся, рот приоткрылся от удивления, и на секунду неловкость отступила под натиском удивления. Он наклонился ближе, и его голос сорвался от неожиданности:              — Погоди, ты их знаешь? — Его губы растянулись в ухмылке, глаза загорелись, как у ребёнка. — Серьёзно? Не думал, что ты шаришь за такое. Думал, ты по... ну, не знаю, по джазу или какой-нибудь классике для зануд. — Он откинулся назад и начал разглядывать Рина, замечая, как ветер треплет его тёмные волосы, как они падают на лоб, чуть закрывая глаза. Исаги задержал дыхание, чувствуя лёгкое тепло в груди, но тут же задавил это.              Рин хмыкнул, его голос был ровным, почти скучающим, но Исаги уже научился улавливать эти едва заметные нотки — тень интереса, которая проскальзывала, когда Рин пытался казаться равнодушным.              — Слышал пару треков. Терпимо, — буркнул он, переключая передачу. Машина рыкнула, чуть качнувшись, и он бросил ещё один взгляд на Исаги, цепляясь за его ухмылку. Почему-то мысль, что этот Баро заставил его так улыбаться, кольнула, как заноза, и руль чуть качнулся в его руках. — Как вы вообще пересеклись? У вас же разные стили, да и направления не особо совпадают. Мало общего, разве нет?              Исаги заулыбался, откинувшись на спинку сиденья. Его глаза блестели, как будто он вспомнил что-то тёплое, и он пожал плечами, поглаживая край рукава толстовки.              — Да не, там в другом дело, — сказал он, уголки губ дрогнули в улыбке. — С Баро мы ещё со школы знакомы. Он был такой же придурок как сейчас, только чуть меньше. — Исаги замолчал, глаза затуманились, как будто он видел перед собой их школьный двор, тупые шутки Баро, их вечные споры. — Орали друг на друга из-за всякой фигни, но потом всё равно шли домой вместе. Случайно оба в музыку пошли. Судьба, короче. — Он хмыкнул, проведя ногтем по шву толстовки, и добавил, глаза загорелись: — Он до сих пор думает, что его RedKing’s — это вершина андерграунда, и гордится, что никто из «мейнстрима» их не слушает. Надо будет обломать его, сказать, что ты их знаешь.              Рин кивнул, взгляд прилип к дороге, но мысли завертелись вокруг слов Исаги. Школьные друзья. Это объясняло, почему Баро так легко подкалывал его, почему Исаги смеялся так легко. Что-то сжалось в груди, и пальцы Рина побелели на руле, пытаясь задавить это чувство. Он не знал, почему его так цепляет эта их дружба, но мысль о том, что Баро знает Исаги лучше, чем он, оказалась неожиданно неприятной. Почему его вообще волнует это? Он кашлянул, голос вышел тише, почти бурчание:              — Ясно. — Он сделал паузу, пальцы снова постучали по рулю, и добавил, стараясь звучать небрежно: — Он, похоже, тот ещё клоун. Не устаёшь от него?              Исаги хмыкнул, покосившись на Рина. Он заметил, как тот сжимает руль, как его лицо слегка напряглось, и это вызвало лёгкую ухмылку. Хотелось подколоть, бросить что-то вроде «Что, Рин, ревнуешь?», но слова застряли в горле. Вместо этого в голове всплыл их поцелуй со съёмок. Ну почему этот кадр вспоминался в самые неподходящие моменты? Он отвернулся к окну, его отражение в стекле выглядело потерянным, и пробормотал:              — Баро? Ну, он... он как брат, знаешь? Бесит, но свой. — Его голос дрогнул, и он кашлянул, пытаясь прогнать ком в горле. Была ещё одна деталь их прошлого, которую Исаги не захотел рассказывать. Впрочем, это мелочь, он умолчал о ней лишь потому что не обязательно Рину все о нем знать, а вовсе не намеренно ее скрыл. — Без него было бы скучнее, наверное.              Рин молча кивнул, но его мысли всё ещё крутились вокруг Баро, вокруг того, как легко Исаги смеялся с ним, как его глаза светились, когда он говорил о школе. Это кольнуло, как иголка, и пальцы Рина побелели на руле. Он кашлянул, пытаясь сменить тему, и его голос стал ниже, почти хриплым:              — Про вечеринку, — начал он, пальцы забарабанили по рулю. — Надо решить, как себя вести. Там будет Сае. Мой брат. — Он замолчал, провёл языком по губам и бросил на Исаги быстрый взгляд, в котором мелькнуло что-то уязвимое, тут же спрятанное. — Это не как на ток-шоу или фотосессии. Сае... он видит меня насквозь.              Исаги хмыкнул, пытаясь разрядить атмосферу, но вышло так себе:              — Что, боишься, я забуду тебя за ручку взять? — Он попытался ухмыльнуться, но нервы натянулись, когда он представил, как они будут разыгрывать эту «любовь» перед Сае. До этого он как-то не думал, что брат Рина — это отдельный уровень. Его колено дёрнулось, задев консоль, и он пробормотал: — Расслабься, Рин, не в первый раз же играем влюблённых.              Рин фыркнул, его плечи напряглись, словно он готовился к удару.              — Сае другой случай. Он знает меня с пелёнок. — Его голос стал тише, почти шёпотом, как будто он говорил с собой. — Если мы проколемся, он сразу поймёт, что это всё фигня. — Он задержал дыхание, пальцы сжали руль, и его глаза сузились, глядя на дорогу, как будто она могла дать ответы. — Если переиграем или недоиграем, он начнёт копать. А я не хочу его вопросов. Не хочу, чтобы он думал, что я... — Он осёкся, бросив на Исаги взгляд, в котором мелькнула тень тревоги. — Короче, он сразу поймёт, что я тебя не люблю.              Слова “Я тебя не люблю” кольнули сильнее, чем должны были. Нет, так-то по фактам, но осадочек неприятный остался. Исаги кашлянул, пытаясь прогнать ком в горле, и пробормотал, пожав плечами:              — Ладно, Рин, расслабься. Будем предельно осторожны. — Его колено снова дёрнулось, задев консоль, и он попытался улыбнуться, но губы едва шевельнулись. — Не впервой же. Прорвёмся. — Он отвернулся к окну, чувствуя, как нервы натягиваются, как струны. "Я не люблю тебя". Чёрт, хватит думать об этих словах. Он сжал кулак, уставившись на своё отражение, где глаза выглядели слишком большими, слишком растерянными.              Рин молча кивнул, его мысли крутились вокруг Сае, вокруг того, как брат будет смотреть на него своими холодными глазами, выискивая ложь. Он вспомнил их последнюю встречу, равнодушный тон Сае, его взгляд, как будто Рин всё ещё мелкий мальчик, бегающий за ним по пятам. Это кольнуло, как старая рана, и он стиснул зубы, пытаясь прогнать воспоминания. Он кашлянул, сменив тему, и его голос стал резче, чем он хотел:              — И ещё этот Шидо. — Он скривился, брови нахмурились, как будто само имя оставило кислый привкус. — Парень Сае. Не выношу его. Как он вообще с ним связался? — Он бросил взгляд на Исаги, ожидая поддержки.              Исаги расхохотался, хлопнув себя по колену, толстовка смялась под движением. Он повернулся к Рину, глаза искрились весельем, и его голос стал поддразнивающим:              — Да ладно, Шидо Рюсей? — Он хмыкнул, брови приподнялись, а ухмылка растянулась до ушей. — Он же прикольный. Фильмы у него, конечно... необычные, но в них есть... ну, что-то. — Он наклонился ближе, ремень натянулся, и его голос стал ещё игривее: — Ты просто не шаришь, Рин.              Рин закатил глаза, но уголок рта дёрнулся. Такой Исаги ему нравился больше, чем напуганный перед Амадой или смущённый из-за Баро. Он переключил скорость, машина рыкнула, чуть качнувшись, и он кинул на Исаги взгляд, полный притворного презрения:              — Точно, у тебя же вкуса нет, совсем забыл, — буркнул он, но в голосе мелькнула насмешка. — Его фильмы — это кинематографическое преступление. — Он фыркнул, пальцы расслабились на руле, и он добавил тише, почти себе под нос: — Сае с ним, наверное, просто из жалости. Или из мазохизма. Или и то, и другое.              Исаги засмеялся ещё громче, откинувшись на сиденье.              — Ой, да ладно, ты просто бесишься, что Шидо тебя в свои фильмы не зовёт, — он подмигнул, ухмылка стала шире. — Представляю тебя там, весь такой мрачный, с монологом на десять минут о смысле жизни. Камера берёт крупный план, а ты такой: «Всё тлен». — Он хихикнул, глаза блестели, и добавил, наклоняясь ближе: — Сегодня веди себя паинькой, вдруг он тебе роль предложит.              — Даже в шутку так не говори, — он буркнул, пальцы снова постучали по рулю, но плечи слегка расслабились, как будто смех Исаги снял часть напряжения.              Исаги хихикнул, его смех стал тише, но всё ещё тёплым, как будто он наконец расслабился. Он заметил, как плечи Рина чуть опустились, как его пальцы перестали сжимать руль до хруста, и это вызвало в груди лёгкое тепло. Он откинулся на сиденье, колено снова качнулось, задев консоль, и подумал, что, может, эта вечеринка не будет такой уж пыткой. Свет фонаря скользнул по лицу Рина, высветив его черты, и Исаги замер. Дыхание сбилось. Чёрт, он реально слишком красивый. Исаги задержал дыхание, пытаясь прогнать это чувство, но взгляд всё равно цеплялся за Рина — за его растрёпанные волосы, за сжатые губы, за то, как его пальцы слегка дрожали, когда он поправил очки на панели.              Рин заметил его взгляд. Его брови сдвинулись, и он бросил на Исаги быстрый взгляд, его голос был резким, но в нём мелькнула тень любопытства:              — Чего уставился? — Он чуть повернул голову, глаза сузились, но уголок рта дёрнулся, как будто он боролся с улыбкой.              Исаги вздрогнул и отвернулся к окну, голос хрипло выдавил:              — Да так, прикидываю, как на тусовке представиться, — он хмыкнул, скрывая смущение, и добавил громче, пытаясь вернуть лёгкость: — Как твой «парень» или сразу «жених»? — Он бросил взгляд на Рина, глаза блестели, но пальцы всё ещё нервно проводили ногтем по шву джинсов, выдавая, что он сам не верит в свой бред.              Рин фыркнул, но он быстро отвернулся, пальцы снова постучали по рулю.              — Не переигрывай, Йоичи, — буркнул он, взгляд скользнул по дороге, но уголки губ всё же приподнялись. Он бросил на Исаги взгляд, глаза сузились.              Исаги хмыкнул, неловкость не исчезла, но он откинулся на сиденье, чувствуя, как напряжение немного отступает. Может, Рин и правда не такой уж тупой кретин. Он подумал о том, как Рин говорил о Сае, о том, как его голос дрогнул, как будто он увидел что-то настоящее за этой холодной маской. Машина замедлилась, и впереди показалась вилла Шидо, её огромные окна светились неоном, а ритм музыки вибрировал в груди. Исаги задержал дыхание, пальцы сжали ремень, пробормотал, почти себе под нос:              — С богом, — Он толкнул дверь, кроссовки зашуршали по асфальту, и шагнул наружу, но обернулся, поймав взгляд Рина. Тот смотрел чуть дольше, чем нужно, глаза без очков — тёмные, глубокие, с тенью тревоги, которая не вязалась с его обычной холодной уверенностью.              Рин потянулся к очкам на панели, пальцы слегка дрожали, и буркнул, голос тише, чем обычно:              — Чёрт, это будет сложно. — Он сжал руль, лицо напряглось, и отвернулся, глядя на виллу, где уже тусовалась толпа — смех, звон бокалов, вспышки камер. Его мысли снова закрутились вокруг Исаги — его смеха, его живого лица, его взгляда, который цеплялся за него, как будто хотел что-то сказать, но не мог. Рин провёл языком по губам, чувствуя лёгкое тепло в груди, и подумал, что нужно как можно скорее заканчивать с этой пиар-кампанией, пока он не перешёл черту.              Исаги захлопнул дверь, ладони вспотели. Ритм музыки вибрировал в груди, и он шагнул к вилле, бросив последний взгляд на Рина, который всё ещё смотрел на него, как будто искал слова, но не находил. Исаги сжал кулаки, чувствуя, как его собственные нервы натягиваются.