Между короной и грехом

Интернат Хиллерска просыпался медленно, вяло расправляя плечи после ночной суеты. Коридоры ещё полупусты, но в кухонных блоках уже шумели кофемашины и гремела посуда. В комнате Кейт, дочери королевской семьи и сестры-близнеца принца Вильгельма, царила полутень. В тонких лучах рассвета мелькали пылинки, будто танцующие феи. На тумбочке — фотография: Кейт и Вильгельм ещё детьми, босиком на лужайке у замка. Время, когда всё было проще. Кейт лежала на спине, уставившись в потолок. Глаза не хотели закрываться — не из-за похмелья, не из-за утреннего света, а от перегруженных мыслей. Вечеринка оставила после себя странное чувство: как будто она наблюдала весь вечер за спектаклем, в котором не участвовала. Все смеялись, флиртовали, танцевали... но она чувствовала себя в стороне. Лишь один человек привлёк её внимание по-настоящему — Винсент. Она вспомнила, как он наливал ей пунш, как его пальцы едва коснулись её запястья, и как его глаза задержались на её лице чуть дольше, чем того требовали приличия. Винсент был старше, уверенный, ироничный — в нём было что-то почти опасное. И именно это манило. Кейт резко села, провела рукой по волосам и поднялась. Оделась быстро: рубашка, свитер с эмблемой Хиллерски, юбка. В зеркале отразилось лицо — спокойное, собранное. Она умела прятать чувства. На другом конце кампуса Вильгельм проснулся в своей комнате. В отличие от Кейт, он выглядел потерянным. На столе — телефон с уведомлениями. Сообщение от Симона: "Привет. Всё ок? Было здорово вчера. Надеюсь, не перебрал :)" Улыбка скользнула по его лицу. Он написал в ответ: "Ты был великолепен. Мне понравилось тебя слушать. Хочешь выпить кофе позже?" Ответ пришёл почти сразу: "Конечно. В столовой в 10?" Вильгельм перевёл взгляд на окно. Где-то там, в другой части кампуса, просыпалась Кейт. Он чувствовал это. Кейт шла по дорожке к корпусу гуманитарных наук, когда рядом появился Винсент. Он держал кофе в одной руке, вторую сунул в карман куртки. — Не ожидал увидеть тебя на ногах так рано, — сказал он, улыбнувшись уголком губ. — После той вечеринки... — Я всегда рано встаю, — ответила она сухо, но не враждебно. — А ты? — Я? Я бессонница с лицом грешника, — усмехнулся он. — Хочешь кофе? Она взяла стакан. Их пальцы снова соприкоснулись. На этот раз дольше. — Спасибо. — Ты вчера... была не такой, как все, — сказал он, глядя прямо в глаза. — Ты тоже. Винсент ухмыльнулся: — Значит, мы оба нарушили дресс-код скуки. Они пошли вместе, медленно. В разговоре было странное притяжение, недосказанность, будто между ними уже что-то произошло, хотя ещё ничего не случилось. Позже, в классе истории, Вильгельм и Кейт оказались в разных рядах. Преподаватель обсуждал европейские династии. — Как вы думаете, — сказал он, глядя на студентов, — что важнее: стабильность традиций или гибкость в современных реалиях? Кейт подняла руку первой. — Традиции хороши, пока они не мешают людям жить. Если они делают правителя несвободным, значит, пора пересматривать. Некоторые студенты удивлённо переглянулись. Преподаватель кивнул: — Интересная позиция, мисс Гамильтон. Вильгельм говорил следом: — А я думаю, что можно сочетать и то, и другое. Важно не разрушать, а обновлять. После урока они вышли вместе. Винсент поджидал Кейт у двери. — Умно сказано, — отметил он. — Но ты знаешь, что за такие мысли монархов отправляют в ссылку? — Я не монарх, — усмехнулась она. — Я просто человек с мозгами. Он шагнул ближе: — С красивым лицом и острым умом. Это смертельно опасное сочетание. Она улыбнулась. На этот раз — почти по-настоящему. Тем временем, Вильгельм и Симон встретились в столовой. Кофе, булочки, тихая беседа. Говорили о музыке, школе, обязательствах. Всё было приятно, но осторожно. Как будто оба держали дистанцию. — Ты вчера... круто танцевал, — сказал Симон, усмехнувшись. — Это был не танец. Это была агония, — ответил Вильгельм. Симон рассмеялся: — Ты не так уж и плох. Вильгельм взглянул на него. В глазах — симпатия, но и страх. Позже, у озера, Кейт сидела на пристани. К ней подошёл Винсент с удочкой в руке. — Ты рыбачишь? — удивилась она. — Иногда. Чтобы очистить голову. Хочешь попробовать? Она взяла удочку. Он встал позади, положил руку на её плечо, поправил хват. — Вот так... нежно, но уверенно. Как в жизни. Она почувствовала тепло его тела за спиной, дыхание у шеи. Сердце забилось чаще. — И что ты ловишь? — спросила она тихо. — Всё, что клюёт. Особенно тех, кто не хочет быть пойманным. Она обернулась. Их лица были в нескольких сантиметрах. Вечером, возвращаясь в общежитие, Кейт остановилась у окна библиотеки. Винсент провожал её. Свет падал на его лицо, делая черты резче, почти кинематографичными. — Почему ты вообще со мной разговариваешь? — спросила она вдруг. Он наклонился чуть ближе: — Потому что ты настоящая. А настоящих здесь почти не осталось. Кейт смотрела в его глаза. Она знала, что с ним будет опасно. Но ей так хотелось шагнуть за грань. Вильгельм тем временем читал новости на телефоне. Очередной заголовок о королевской семье. Ему хотелось исчезнуть. Он набрал Кейт, но та не ответила. Он долго смотрел на экран. Потом погасил свет и лёг, уставившись в темноту. В голове крутилась одна мысль: "Почему ей легче быть собой, чем мне?" Кейт стояла под душем. Капли воды стекали по коже, но не смывали чувства. Винсент. Его голос. Его глаза. Его прикосновения. Она прижалась лбом к кафелю и прошептала: — Господи, что я делаю... Ответа не было. Только вода и сердце, которое билось слишком быстро.