Сон заблудшего духа

Джейс

база «Пилтовер — 2В1.0»

      

— Ты бы стал моим китом, Джейс?

— Без сомнения. Как нужно умереть человеку в море,

чтобы его душа превратились в кита?

      Приземление оказалось шумным и насыщенном суетой. Небольшой отряд из возрожденных в телах аватаров сотрудников, которые погибли на взорванной станции, держались вместе. Джейс не мог не заметить среди них испуганных вчерашних лаборантов и простых операторов терминалов, секретарей, обычных людей, которые ничем не могли угрожать напрямую на’ви, многие из них даже не имели отношения к добыче анабтаниума.       И всё же в отчетах четко значится, что Кейтлин Кирамман вместе с Виктором Тесаржем подговорили ассистентку Скай Янг, которая приходилась хорошей знакомой обоим ученым, пронести внутрь базы некое взрывное устройство. Бомба, которая сорвалась внутри базы, оказалась частотным электромагнитным резонатором. Сила подобная той, что позволяет парящим горам зависать в небесах Пандоры. Бомба не должна была оказать воздействие на органические формы жизни. Максимальный вред, который она могла принести людям и аватарам — легкое головокружение. Но уже в следующую минуту сорвалась вторая вспышка. Каждый кабель и провод станции оказался перегретым фитилём.       Сверкающая искрами проводка, зудящая напряжением техника, запасы топлива, а после склад за баками для напалмовых пушек. Станция взлетела на воздух, словно фейерверк. Выживших добили на’ви. Другие базы, которые были меньше «Пилтовера — 1В1» сдались без боя, потеряв командование. Это то, что он успел выучить пообщавшись с людьми вокруг себя.       Ему предстояло разобраться, как именно он собирается справиться с реальностью, которую никогда не планировал для себя. Но те небольшие отрывки, которые рассказала ему Мел Медарда в их недолгие минуты наедине, составляли ещё более запутанную круговерть событий.       Виктор Тесарж, как и Кейтлин Кирамман до сих пор живы. Виктор что-то вроде мессии среди племён на’ви. О ним складывают легенды, ему приписывают победу над небесными людьми. Мел Медарда настаивала, что в земной жизни, которую Джейс не должен помнить, они с этим Виктором были любовниками и работали вместе, но не ответила над чем.       — Скоро они изобретут способ сделать со всей галактикой то, что они делают с Пандорой, — Мел теребит браслет на руке. — Уже ничего из этого неважно. Скоро мы станем пешками и приманками в новой войне. Ты сбежишь, попробуешь найти Виктора, несмотря на все его поступки и преступления. А я… застряну под командованием своей матери, пока не увижу, как каждый лес становится грудой пепла.       Его новая знакома была явно не совсем в себе.       — Мел, — Джейс не знает, что ей сказать. — Я понимаю, что ты погибла и расстроена… но это всё звучит, как сюжет дешевого сериала. Ты хочешь, чтобы я действительно поверил в это?       — Я ничего не хочу, Джейс, — Мел встаёт, поправляя складки на своём костюме, который смотрится почти нелепо на теле на’ви. — Я человек, который давно уже должен перестать хоть что-нибудь хотеть.       Космические шатлы приземляются один за другим посреди выжженной двигателями площадки внутри джунглей. Из грузовых отсеков выгружают переносные системы с роботами, которые тут же начинают строить укрытия и блоки временной базы. Пока человеческий отряд остаётся в капсулах корабля, которые медленно опускаются горизонтально, превращаясь в отсеки станции, операторов аватаров в первую ночь селят в тент-палатке. Каждое движение под командный рёв и мат. Шаги отдают глухим топотом по пыльной земле. Воздух пахнет гарью и топливом, разогретым металлом. Многие закашливаются, пока не добираются створок темно-зеленого тента.       Раскладушки, выданные вещь мешки, странные сух пайки, содержание которых ему не хочется знать. Полифем едва заметен с утра в розовеющем небе. Почти все с утра растеряно раскрывают косметички с гигиеническими приборам, кто-то пялится на свои клыки в зеркало, много кто страдает, не зная как справляться с хвостом, который живёт своей жизнью, другие не могут оторвать взгляда от куру. Атмосфера гнетущая и тяжелая.              Но все они знают, кто виноват в их смерти. Многие из них работали с доктором Янг и Кирамман рука об руку, а потом те встали на сторону на’ви. Джейс не знает, что он должен чувствовать. Виктор словно стоял за этим всем, но Джейс не мог вспомнить, кто он такой. Фотографии возникали тут и там на планшетах и видеороликах как предупреждение. Джейс честно пытался представить себя рядом с этим мужчиной в романтических отношениях, но у него не выходило. С таким же упорством он мог попытаться убедить себя, что завтра не взойдет солнце. Он даже не был геем. Мужчины омеги никогда не вызывали в нём интерес. Его девушки были исключительно альфами и бетами.       И всё же, смотря на лица мятежников, которые погубили столько невинных жизней, его сердце наливается холодом. Что могло заставить этих людей, ученых, лучших умов своего поколения встать на подобный путь? Джейс укладывает полотенце перед собой, заплетая волосы у висков в несколько крохотных косичек. Синие лицо и зеленые глаза смотрят на него с неподдельной знакомой изможденностью. Ему нужно больше информации перед тем, как делать выводы       Если бы он только знал, где искать это Виктора, то без всякого сомнения отправился за ним и задал каждый неудобный вопрос этому человеку. Но в отличие от своего оригинала погибшего в огне станции вместе с остальными учеными в этой комнате, он ни черта не знает о Пандоре. Он ни черта не знает о том, что делал все полгода на станции. Его последние воспоминания о том, как он проснулся в шаттле и прошел несколько процедур перед посадкой.       Женщина в военной форме уверенным шагом проходит внутрь комнаты для брифинга. С ней несколько людей в экзоскелетах, позади Мел. Он хорошо знает эту женщину, её фотография не раз возникала в новостной ленте на терминале Мел. Это её мать — Амбесса Медарда, кулак Пандоры.       — Вы на Пандоре, — говорит она спокойно. — В самом опасном месте, в котором приходилось находиться человеку. Местным дикарям плевать на мораль и человеческие законы. Они убили вас единожды, они поступят так ещё раз. Они думали, что одержали над нами победу. Но теперь мы вернулись, чтобы показать дикарям, как мы поступаем с теми, кто нарушает правила гостеприимства.       Она проходится вдоль напуганных новичков, глядя на их лица с разочарованием и жалостью, почти не скрывая своих сомнений и презрения.       — Здесь нет врага, который будет ждать, пока вы адаптируетесь. Тут нет щадящего режима. Вас не спасут ни броня, ни оружие, если вы не научитесь слушать. А прежде всего не повторять ошибки ваших предшественников.       Она выдыхает, коротко, окидывая присутствующих взглядом. Мел подключает к терминалу ролик, на котором хорошо видно на’ви верхом на редчайшем звере в фауне Пандоры — пайкилоптериксе. Видео прерывается, когда стрела влетает в дрон-наблюдатель. На экране выскакивают картинки с фотографиями и данными Виктора, самая разная информация о нём.       — Перед вами Виктор Тесарж — перебежчик, который собрал армии дикарей под своим крылом, они оттеснили миссию людей на Пандоре, откидывая наш прогресс и нанося убытки, которые едва ли поддаются адекватным подсчётам. Синекожие считают Тесаржа подобием мессии — Торук Макто. Любой наездник леоноптерикса почитается почти всеми кланами, как величайший охотник и легендарный герой, который может объединить между собой враждующие кланы.       Мел перелистывает слайд, и Джейс по её глазам понимает, что для неё это новая информация. Она хмурится, пытаясь уложить всё в голове. Перед аудиторией кадры убитых на’ви и сбитых вертушек, стрелы и оружие принадлежит разным племенам. Разрушенные поселения, трупы в экзоскелетах, громадные разбитые металлические корпуса «Валькирии» и «Дракона», что оплетены растительностью в джунглях. Видео с фауной Пандоры, которая в едином порыве бросается на всё человеческое. Аватар Виктора восседает на гигантском монстре, направляя его в самую гущу воздушного флота, закидывая взрывчатку и вонзая стрелы в двигатели.       То, как с разных сторон нательные камеры записали его прыжки и пробежки доказывают только то, что Виктор стал частью местного населения. Дыхание замирает в груди, когда одна из камер выхватывает выражение его лица — в нём отражается какая-то особенная холодная пустота, но Джейс не может не испытывать странный оттенок восхищения. Потом он смотрит на крохотные цифры с датами в углу экран. День смерти Джейса.       — Тесарж — опасный и умный террорист, который сумел заручиться поддержкой многих племен. А после убедить совершать преступления других ученых и сотрудников, которые прибыли на Пандору, чтобы заниматься своей работой, — Амбесса заводит руки за спину, сцепляя их в замок. — На этом ролике вы можете увидеть с какой холодной жестокостью и без всякого угрызения совести Тесарж убивает своих соплеменников, не жалея ни сил, ни ресурсов.       Слайд снова мигает. На экране карта Пандоры и взлетающие с разных углов размытые фотографии со спутника.       — Мы принялись восстанавливать хронологию, как только вернулись в звездную систему планеты. Тесарж не остался внутри своего племени. Вместо этого его целью стало путешествия по всей планете, изучения биомов, в которых живут на’ви, их культур и языков, — слайд снова смещается. — Он даже придумал способ обучить дикарей письменности.       Крохотные сероватые картинки выглядят почти неразборчивыми. Сине-фиолетовые широкие крылья и несколько точек на них, коричневое полотно седла и небольшая темная тень, от чего-то слабо напоминающего шатёр.       — Везде, где бывал Тесарж он оставлял предупреждение о небесных людях и том, как они опасны. Легенда о Торуке Макто соответственно распространялась среди всего населения: морские, лесные, песчаные, любые на’ви, о которых вы можете подумать — знают, что нам нельзя доверять, — слайд снова смещается. — Многое Тесарж почерпнул у кочующих кланов. Чертов ублюдок знает об этой планете больше, чем лучшие пандороведы на нашей базе.       Женщина даёт знак Мел, чтобы она переключила следующий слайд.       — Но даже если этого вам было мало, то ублюдок заимел себе двух выродков собственного «производства», — женщина на секунду задерживает взгляд на Джейсе, но потом продолжает как ни в чем не бывало. — Тело его аватара содержало репродуктивную систему на’ви женщины и могло быть использовано, чтобы проверить способность смешанного генома омеги и мужской особи на’ви воспроизводить потомство. Как видим эксперимент оказался успешным.       На фотографиях, которые возникают на экране два молодых на’ви. Мел и Джейс переглядываются, многие оборачиваются в сторону Джейса. Сходство одно из детей даже не с аватаром, а самим Джейсом пугающее. Он будто смотрит в зеркальное отражение. Второй мальчик похож на самого Виктора.       — Разнояйцевые близнецы, обоим примерно шестнадцать лет. Об отце ничего неизвестно, но мы точно знаем, что мамочка Тесарж не выпускает их из виду. Эти двое не менее опасны, чем их синекрылый мессия. Оба тренированные убийцы и опасные охотники, которые впитали ненависть к людям с молоком отца. Поиск и устранение этих троих — наша первоочередная задача. Дикари должны лишится своего символа, а потом и желания мешать нам строить лучший совместный мир для людей и на’ви на Пандоре.       — Теперь по технике. Первая фаза — базовая акклиматизация. Вы будете учиться двигаться, бегать, падать, дышать и не терять сознание при первых перегрузках… — голос раздаётся фоном, но Джейс уже не слушает.       Джейс сидит посреди комнаты, ощущая, как мир вокруг него продолжает движение: кто-то вскакивает, кто-то делает заметки, кто-то уже высказывает первые стратегии по захвату «объектов». Но звук отскакивает от барабанных перепонок, не попадая в мозг. Потому что в голове — тишина. Абсолютная. Давящая. Тишина.       Всё внутри будто ушло на дно. Или, наоборот, взмыло в невесомость. Он отправил на Пандору тело — не своё, а чьё-то другое. Из другого времени. Из другой жизни. Из того сна, который он сам себе вырезал, удалил, зачеркнул, оставив после себя только чистый лист и стерильную память. И теперь — этот лист лежит перед ним исписанный до краёв почерком, который сложно разобрать. Исписанный его собственной рукой. Глаза, в которых что-то от него и что-то от Виктора. От того, кеми они были друг для друга. Кем стали на этой планете. Кем он так отчаянно старался не быть.       «Дети».              «Сыновья».              «Его».       «И Виктора».       Дети. Он не просил. Он не соглашался. Он не помнил. Он не был рядом. Эти шестнадцать лет прошли без него. Без его присутствия. Без его прикосновений. Без его участия. Без его ошибок, без его любви, без всего того, что делает человека отцом. Его рвёт на части не страх, не злость. Не шок. А горечь. Кислая, жгучая, разъедающая изнутри. Почему ты убил меня, Виктор? Почему я люблю наших детей, даже если вижу их впервые и ничего не знаю о тебе?       — Виктор… — губы шевелятся сами по себе. — Кем ты был?..       

      ***

      Не проходит и половины дня, как на’ви совершают своё первое нападение. В лагере хаос, никто не может понять, откуда ждать следующий удар. Помимо стрел и копий, на’ви пользуются взрывчаткой и автоматами. Одна из девушек затаскивает в панике его под раскладушку, но у Джейса другие планы. Вместо этого он выбегает наружу и ищет взглядом огромные крылья пайкилоптерикса, но вокруг мелькают только шустрые банши.       Воздух пропитан осколками и пылью, крохотные дроны вылетают из отсеков, быстро взметая ввысь, вскоре слышны крики на’ви. Небо превращается в странную смесь черной пыли из дронов и пикирующих икранов. Одна из стрел влетает Джейсу в ботинок между пальцев, охотник делает ещё один заход и в этот раз он становится в полный рост на спине икрана, что вонзить копье в грудь Джейса.       Их лица напротив друга друга и в глазах парня он видит свою неминуемую смерть, но сбоку прилетает заряд гранатомёта. На’ви валится на спину икрана плашмя, и животное пытается набрать высоту, когда второй залп разрывает их в воздухе. Амбесса стоит рядом с ним, ухмыляясь и перезаряжая гранатомёт, она наклоняется ненадолго и кидает Джейсу автомат.       — Разберешься, как работает?       Джейс ничего не отвечает, только даёт рукам привыкнуть к весу оружия. Одна из на’ви налетает на Амбессу, когти икрана валят женщину за плечи на землю и прижимают её, не давая шанс пошевелится. Девушка даёт команду зверю и тот готовится откусить ей голову. Джейс тут же стреляет из автомата где-то у себя над головой, привлекая внимание наездницы. Охотница смотрит на него огромными неестественно розовыми глазами, а потом тянется к луку, пока в её лице что-то не меняется. Они продолжают смотреть друг на друга. Джейс знает, что это его единственный шанс выстрелить прямо в цель.       Но он не убийца. Никогда не был им. Амбесса находит момент и бьёт икрана по морде железным кулаком, животное дергается в сторону, отпуская плечо от земли. Удар руки с ножом приходится в дыхательные пути животного. Девушка не понимает, что произошло, но Амбесса уже тянет её за одну из кос на землю. Они барахтаются в пыли. Амбесса избивает охотницу по лицу, держа нож у основания куру. Но девушка видит своего захлёбывающегося кровью икрана и дергает головой достаточно, чтобы нож прошёлся отрезая куру, бросаясь на крыло икрана, который пролетает прямо над ней. Охотник-мужчина с белыми дредами смотрит на Джейса с тем же нечитаемым странным взглядом, но вскоре звучит пронизывающий звук горна.       Все на’ви тут же исчезают из виду. Единственный различимый звук — визг, улетающих вслед за целями дронов. Люди выходят из палаток и зданий, осматриваются себя, потери и пытаются помочь раненым. Шок сменяется деятельностью и решением первоочередных задач. Но Джейс чувствует, что что-то не так. Амбесса стряхивает с себя пыль и подходит к Джейсу.       — Тебе нужно поработать над прицелом, парень, — она хлопает его по плечу и улыбается.       Воздух вдруг становится как будто легче, вскоре всё пространство пахнет озоном и чем-то кислым. Джейс прикасается к своим волосам — они стоят дыбом, как будто он слишком близко к месту, куда ударит молния. Но он ничего не может сделать, если это то, о чем он думает — то бежать им некуда. Это конец.       — Бросай оружие! — кричит Амбесса. — И подальше от металла! Все меня услышали, подальше от металла!       Треск разносится по джунглям и Джейс чувствует, как сердце пропускает удар, тело становится неощутимым, а потом замирает в подобие судороги, ещё секунда и он теряет сознание.

***

      Когда он приходит себя вокруг темно, многие постройки горят. На’ви добивают выживших. Тут и там опускаются икраны. Слышны стоны и мольбы, выстрелы, крики, возня. Пахнет снова гарью, металлом и топливом. Девушка, что пыталась затащить Джейс под раскладушку в ужасе отползает от дикаря, который идёт к ней с оголенным ножом в руках. Пыль взлетает под её ладонями, и без того большие зеленые глаза, почти на выкате из орбит от ужаса.       — Эй, не трожь её! — кричит Джейс, но звук больше похоже на хрип.       Мужчина слышит его и смотрит на него диким, насмешливым взглядом, его лицо раскрашено желто-синими полосами, через плечо небрежно накинут лук. Он смотрит на девушку, а потом подходит ближе и бьёт её по лицу так, что она теряет сознание. Он даёт команду другому охотнику помладше, и тот начинает связывать женщину.       Теперь он идёт в сторону Джейса, снимая лук с плеча и натягивая тетиву стрелой. Он ухмыляется, рассматривая беспомощность небесного человека перед ним. За его спиной охотники добивают ударами ножей в сердце всех, кто спит. Стрелы врезаются в спины тех, кто пытается убежать. Джейс даже не может до конца сосредоточиться на собственном страхе смерти, настолько непозволительно жестокая картина происходит вокруг. Настоящая резня. У них не было ни одного шанса. Амбесса права, пока Виктор защищает их — они всегда будут на шаг впереди. Единственное на что не способен Виктор — быть во всех местах планеты одновременно.       Мужчина уже почти готов убить его, но сзади Джейса вспархивает поток ветра, обдувая шею. Охотница с длинными черными прямыми волосами спешивается со своей икрана и прыгает впереди Джейса, шипя как кошка. Охотник смотрит на неё сверху внизу, поджимает губы и отходит прочь.       Охотница поворачивается в сторону Джейса, немного наклоняя голову набок. Её губы поддеты улыбкой, она подползает к нему тут же быстро проверяя его состояние. Длинные пять пальцев проходятся по лицу, она берёт его за подбородок, рассматривая лицо с разных сторон.       — Что ты помнишь о своей прошлой жизни, ковбой? — она спрашивает наконец-то, улыбаясь даже шире. — Виктор обрадуется, когда уз…       Она не успевает ответить, как со спины на неё накидывается Амбесса. Их драка ни на что непохожа — они словно две тени, которые повторяют движения друг друга. Горн звучит в небе, на’ви взлетают вместе с пленниками и поджигают за собой остатки амуниции и припасов.       — Доктор Кирамман, мне хватит сил вырвать вам два глаза в этот раз, — Амбесса бьёт под дых с огромной силой, и Кейтлин почти сгибается. — А может стоит сохранить их, чтобы ты увидела, как я своими руками убью каждого предателя и дикаря, который возомнил о себе невесть что.       Кейтлин отскакивает назад, вытирая кровь со скулы. Амбесса идёт за ней, хищно, шаг за шагом. Кирамман подсекает Амбессу, но та уворачивается, отвечает ударом в висок. Кейтлин теряет равновесие, падает, катится по земле, перекатом встаёт. Она дышит тяжело, в глазах — злость. Не ярость. Холодная, выверенная злость, нацеленная на убийство. Она бросается снова, но Медарда подсекает её и укладывает на землю, держа за горло двумя механическими руками и сжимая синюю глотку до хруста. Женщина задыхается и скоро умрёт.       Но в этот момент Джейс вырывается вперед, его движения быстрые, почти звериные. Он целится в плечо Амбессы, но попадает в какой-то модуль, который обездвиживает экзоскелет. Кейтлин тут же достаёт нож. Лезвие блестит в пламени горящих остатков лагеря. Она идёт к Амбессе, не торопясь. Выверено. Как палач. Разминая шею, и готовясь увидеть, как справедливость казни настигнет провинившегося.       — Хватит, — голос Мел прорезает воздух.       Она встаёт между ними. Мел держится сдержанно, но её голос дрожит:       — Кейт! Джейс! Прошу.       Несколько секунд никто не двигается. Мел опускается рядом с матерью на колени, помогая вылезти из кабины экзоскелета. Кейтлин тянет Джейса за руку, за предплечье.       — Пойдём. Пока не поздно.       Но Джейс остаётся на месте. Его взгляд скользит по телам. Кровь. Пепел. Умирающие. Оставленные.       — Я не могу уйти. Я не могу бросить их.       Кейтлин смотрит на него, сжимает пальцы на его руке сильнее. Молчит. В её глазах — страх и желание забрать его. Увести. Спасти, если ещё не поздно.       — Я знаю, что он сделал, — Джейс произносит тихо. — И я хочу найти Виктора. Но я не стану смотреть, как невинные люди умирают вокруг меня.       Он смотрит в небо, где исчез последний икран со сбежавшими на’ви.       — Если Виктор хочет встретиться со мной, — Джейс поворачивается к Кейтлин, — пусть сам меня найдёт.       Кейтлин отворачивается, смотрит туда же — в небо. Её рука медленно соскальзывает с его руки.       — Ты совершаешь большую ошибку. Мы пытаемся защитить Пандору, не больше.       — Я хочу понять, как я могу доверять вам, доктор. Вы убили столько людей, которых знали лично, и которые доверяли вам. Они не заслуживали сгореть заживо.       — У нас нет времени говорить о прошлом, ты должен встретиться с Виктором — тогда ты всё поймешь. Черт подери, Джейс, неужели ты не понимаешь, что всё о чем они рассказали тебе — ложь?       — Я знаю, как я умерла, Кейтлин, — Мел отвечает тихо, смотря на неё с грустью.       — Ты ни черта не знаешь, Мел, — лицо Кейтлин становится печальнее, будто бы ей действительно есть дело до смерти Мел. — Ты пожертвовала своей жизнью, чтобы дать шанс другим. Благодаря тебе боеголовки не долетели до своих целей… — в её глазах стоят слёзы. — Я была там в тот день с тобой.       Мел ничего не отвечает. Джейс никогда ещё не видел человека, который бы настолько тяжело реагировал на услышанное. Кейтлин понимает, что она ничего не добьётся от неё, поэтому она пытается достучаться до Джейса.       — Джейс, просто полети со мной.       — Вы убиваете без разбору — это всё, что я вижу, — Джейс отвечает ровно. — Я не помню этого Виктора, не знаю его лично, но увидел достаточно.       Джейс делает шаг назад, равнясь с Мел. Кейтлин рычит сквозь зубы, но потом замечает, что база снова начинает оживать, и к ним подбираются выжившие солдаты. Девушка вскрикивает и икран садится перед ней, она тут же усаживается на него, улетая. Она не смотрит в сторону базы или места, где остался стоять Джейс. Мел подходит к нему со спины, оставляя прикосновение ладони между лопаток.       — Спасибо, Джейс.              

      Джейс

база «Пилтовер — 2В1.0»,

спустя три месяца после приземления на Пандору

— Это мой личный номер. И… адрес.

— Вы всегда так настойчивы?

— Только когда жалею, что разговор закончился слишком рано.

      База перемещена под землю. Наружная территория теперь представляет собой форт с вышками, пулеметами и самонаводящейся артиллерией. Круглосуточный мониторинг территории с помощью спутников и дронов. Джейс старается максимально не пропускать тренировки. Хоть он и сказал, что ждёт встречу с Виктором, но с момента посадки людей никто не видел Турука макто в небе. Он словно растворился внутри джунглей.       Встреча с Кейтлин Кирамман потрясла Джейса в тот вечер. Никогда до этого он не стоял рядом с хладнокровным массовым убийцей. Никогда прежде этот убийца не признавал в Джейсе своего союзника. Он не был напуган, скорее не мог до конца понять, как такой человек способен продолжать жить с собой изо дня в день. Сколько мертвого и гнилого должно хранится в такой душе. И это люди, с которыми Виктор теперь связывает свою жизнь? Нет сомнения, что он ещё хуже остальных.       Тем не менее Амбесса не была в обиде на его недавнюю выходку и даже выдала ему некоторые наводки про на’ви, с которыми он успел повстречаться вблизи. В один из вечеров, когда Джейс рассматривал карты ближайших лесов в поисках намёков на убежище Виктора, в комнату вошла Мел. Она рассказала то, чего не было в официальных отчетах. Историю о племени, которое в первые дни колонизации помогало людям захватывать чужие племена и уничтожать их.       Заун был надежным союзником, на которого можно положиться. Благодаря им люди выучили язык и культуру на’ви, их главные слабости и сильные стороны. Взамен люди обещала Зауну свою защиту, но как только рудники в секторе исчерпали себя, то сделка осталась позади. Племя исполнило свою задачу, осталось последнее, что они могли отдать.       Мел рассказала про падшего вождя и его сына Силко, который пошел на сделку с людьми. К своему несчастью, позже он влюбился в человека и спас тому жизнь. Этот человек долгие годы оставался шпионом внутри племени и в нужный момент должен был предать их.       Он узнал, как тот Виктор и Джейс из далекого прошлого по счастливой случайности избежали смерти и смогли стать частью племени. Заун дал им шанс стать их воинами. Это было последнее, что она застала своими глазами.       — Что насчёт того, что сказала тебе Кейтлин?       — То, что она имела в виду — это невозможно. Она просто пыталась запутать нас, чтобы обзавестись сразу двумя заложниками.       Джейс долго пересматривает размытые футажи со спутников. Тренировки Виктора и Джейса на базе. Единственное, что сохранилось о первых днях на Пандоре. Он старался понять поступок Виктора, потери племени, опасность того, что стремятся сделать люди, но он по-прежнему не понимал, как всё это может быть оправдано так легко. Всегда есть способ договориться — найти компромисс.       Время шло быстро и безвозвратно. Большинство тренировок под руководством капитана Уорвика оказались позади. Им же был сформирован специальный отряд, чтобы добраться внутрь джунглей и найти место, на котором на’ви прикончили капитана. Мел отправлялась вместе с ними, как аналитик для составления внутреннего отчета по убыткам.       Всё это возвращение к жизни после смерти в новом теле на Пандору вызывало у него самые противоречивые чувства. Будто бы он не принадлежал больше себе. От его прежних тел ничего не осталось. Но что бы ему пришлось почувствовать, если бы он увидел себя мертвым со стороны?       Небольшая вертушка вылетает из подземного ангара, уже вскоре они пролетают живописные каскадные водопады, густое полотно из джунглей. Джейс с тревогой вглядывается в небо, но охотники пока не выследили их. Коптер глушит двигатели на лесной подстилке. Джейс помогает Мел спрыгнуть на землю, Уорвик перезаряжает оружие. Ещё несколько солдат разминают шеи и плечи после долгого полёта. Они проходят сквозь небольшое поле с кораллового цвета растениями, похожими на воронки, чуть подальше густые заросшие джунгли, через которые не продраться без мачете.       Лезвия мелькают впереди, запястья ноют, пальцы в мозолях, но дорога не заканчивается. Мел смотрит на карту навигатора.       — Ещё 300 метров и мы на месте.       Опушка леса, на которой они оказались, расположена в убийственно надежном месте. Сюда не пробраться транспортом или подлететь. Рельеф вокруг — сплошь густые заросли. Кроны сомкнуты плотно, свет пробивается узкими полосами. Корни выходят на поверхность странными петлями, огибая вросшие в почву громадные фрагменты металла. Покрытые мхом и тонким слоем светящегося лишайника они больше напоминают холмы, чем обломки.       Маячок пикает и они разгребают лесной настил в месте, где лежит труп. От него остался только каркас, но головы нет. Рядом поросшая растительностью железная рама экзоскелета. Уорвик подсоединяет терминал к аккумулятору, оболочка поддаёт признаки жизни и уже вскоре он вытягивает из терминала сохранившиеся данные. Перед ним разворачивается сцена с двумя девушками, слова звучат на повышенных тонах и мужчина тут же обрывает запись, не давая следующему слову просочится в воздух.       Сухой череп другого солдата смотрит на Медарду темнеющими пустыми глазницами, и она выламывает его и поднимает перед собой только для того, чтобы сжать в своём кулаке. Осколки крошатся на лесную подложку. Уорвик обменивается взглядом с ней. Джейс понимает, что они знают больше, чем говорит всем Амбесса.       Сзади слышится возня, когда они отходят обратно на поляну, то быстро понимают, что солдаты схватили четверых детишек. Трое на`ви и один человек. Девочка-человек ужасно похожа на Кейтлин Кирамман с её голубыми глазами и темными длинными волосами, но малышка носила свои заплетённой в мелкие косички. Старший из на’ви — сын Виктора. Ещё двое средних почти погодки: мальчик и девочка.       Уорвик берёт руку его сына в свою, разглядывая пять пальцев, которые свидетельствуют о человеческом происхождении.       — Так значит ты его сын.       Мальчик шипит в ответ, как лесной зверь.       — И где же ваш папочка? Если мы его позовем, то он придёт тебя спасать?       Остальные дети пытаются вырваться и говорят что-то на языке на’ви. Наконец-то Джейс делает шаг ближе, мальчик смотрит на него и замирает.       Юноша перед ним так-так-так сильно похож на молодого Виктора. На того Виктора, с которым они тренировались на базе в Пилтовере. Виктора, который улыбался на фотографиях, где они втроём со Скай Янг проводят дни в лаборатории. Он слышал, как Амбесса назвала их детей выродками. Слышал, как они решили сделать их мишенями. Внутри сердца почти всё останавливается в ту же секунду.        Теперь, когда он видит их схваченными и знает, что их ждёт, то он впервые хочет убить. Он хочет защитить семью, о которой ничего не помнит, больше, чем узнать правду. Взгляд Виктора, который холодно вырезает каждую угрозу на своём пути становится его собственным — взгляд родителя, который готов перевернуть землю ради своих детей.       Уорвик тут же оборачивается, чтобы увидеть реакцию Джейса.       — Сентиментальная встреча, да? — мужчина улыбается, а потом даёт сигнал охранникам.       Его тут же ставят на колени, и надевают наручники, он быстро оказывается в одном ряду с другими пленными.       — Ничего личного, Джейс, — Уорвик разводит руками. — Но два заложника, всегда лучше, чем один. Нам есть о чем поговорить с Виктором, и я бы не хотел упустить свой шанс.       Капитан держит в руке горловой микрофон Ту’ула, прижимает его к уху, слушает потрескивание эфира. Одним щелчком включает связь.       — Виктор! Слышишь меня? — его голос прорезает ночь. — У меня твои дети и муженёк. Приём.       — Кто это? — голос у него сдержанный, но в нём дрожит узнавание.       Джейс замирает, поражённый, будто мир вокруг на миг остановился. Голос не может быть реальным — и всё же реальность сжимается. Тот самый Виктор, о котором ему столько рассказывали, так близок к ним.       — Это твоё прошлое догнало тебя, — усмехается Уорвик.       Капитан подносит микрофон к детям.       — Говори ему!       — Папа… — голос Ту’ула срывается. — Мы все здесь — Тея, Элис, Ка’ани. Прости, папа, я…       — Теперь слушай сюда, мессия, — снова говорит Уорвик, с холодной сталью в голосе. — Я дам координаты. Если покажешься, то возможно твои дети ещё сумеют задуть свечи в следующий День рождения.       В ушах Мел звучит та же фраза, и лицо её искажается ужасом.       — Я взяла тебя под крыло, Виктор, — продолжает Уорвик. — А ты предал меня. Убил своих. Хороших людей. Не думай, что я поколеблюсь, когда дело дойдёт до твоих детей.              — Давай координаты, — звучит из шипения радиоэфира.       Несколько минут ничего не происходит. Мел старается понять, как сгладить ситуацию. Джейс пытается оценить свои возможности, чтобы выхватить оружие у ближайшего охранника. Но вскоре дети чувствуют дрожь в воздухе, заостряют слух. Джейс старается последовать их примеру и слышит пение птицы.       Ночь взрывается. Крики, стрелы, резкий треск выстрелов — всё перемешивается. Древко с фиолетовыми перьями пронзает грудь одного из охранников, и Тея оказывается свободна. Уорвик пялится на оперение и Джейс знает, что впервые видит этого сурового мужчину действительно напуганным. Ту’ул дёргает чеку дымовой гранаты, красное облако разворачивается, накрывая поляну. Джейс вонзает нож в руку капитана.       — Бегите! — кричит он по на’ви детям.       Они бросаются в хаос — кусая, вырываясь, исчезая в дыму. Мир превращается в смазанную круговерть стрел, дыма и автоматных очередей. Мел убегает вместе с ними и помогает ему подняться. Джунгли хлещут им по лицу, пока дети ловко скользят по деревьям над густотой травы.       Над ними проходит «морская оса», визжат трассеры, гремят ракеты, лес рушится под взрывами. Где-то в небе икраны, сотни, тысячи, врываются в бой, обрушиваются на «Вертушку» и подоспевшую свиту, как сама ярость Эйвы. Вой, крылья, когти — небеса превращаются в бурю. Дети кричат от восторга, поднимая кулаки. Джейс видит, как Виктор скользит сквозь тень, и, прыгнув сверху, обрушивается на Уорвика. Они катятся вниз, сбивая ветви, и встают, обнажив ножи.       — Это ты, Вандер? — Виктор проговаривает сжав зубы.       — Какая встреча, Виктор. Даже слеза наворачивается, — рявкает он.       — Амбесса тоже тут? — он спрашивает главное.       — Лучше подскажи, как мои доченьки поживают, прикончив отца?       Виктор шипит. Они сходятся. Сталь и кристалл, рывки, выпады. Равные, смертельные, в танце ненависти. Джинкс вырывается из тени и, с криком, выпускает стрелу. Вандер успевает увернуться, соскальзывая по крутым камням. Следом свистят другие стрелы. Уорвик бросается в ревущий поток реки и исчезает в темноте. Джинкс прижимает к себе дочь и сына, плачет, благодарит Великую Мать. Виктор смотрит на сына и Элис, держит их крепко, словно одной силой объятий хочет вернуть успокоить биение своего сердца.       — Всё в порядке, сын? — он шепчет мальчику.       Тот кивает, всё ещё ослеплённый страхом. Сзади с луком подбегает второй сын Виктора — полная копия Джейса.       — Отец, ты должен обернуться… — произносит Ту’ул тихо.       Дети и взрослые одновременно оборачиваются в сторону Джейса и Мел. Когда они наконец-то видят друг друга, то Виктор не выглядит слишком радостно. Он тут же тянется рукой к кинжалу на поясе. Джинкс повторяет движение за ним. Дети пытаются встрять между намерением взрослых и новыми на’ви, которых они нашли, но Виктор одним взглядом даёт им понять, чтобы они не встревали. Это взгляд охотника, а не отца. Ту’ул отступает и А’йлей сжимает его плечо.       Джейс вытягивает собственной нож перед собой, прикрывая собой Мел. Он рычит, оголяя зубы, но всего этого недостаточно — Виктор и Джинкс намного быстрее и умелее, чем он. Вскоре лезвие дикарки оставляет неглубокий надрез на их шеях. Она вынимает маячки, которые вшиты им под кожу и передаёт Виктору. Он тут же разбивает их камнем в пыль. Виктор осматривает всех собравшихся, проверяет их раны и царапины.       — Все разговоры дома, — Виктор произносит устало.       — Но, пап…       — Тцыц, вы уже натворили достаточно.       Джинкс проверяет маску Элис на трещины или протечки.       — Твои мамы будут очень недовольны этим, Элис.       — Мы просто хотели помочь.       Они проходят ещё несколько метров вперед группкой, пока вдалеке не слышится крик птицы. Джинкс улыбается и отвечает таким же позывным. Вскоре на площадку опускается охотник на своём икране. Тот самый с белыми дредами, которого Джейс уже видел в первую ночь на Пандоре. Он смотрит на Джинкс потом на своих, видимо, детей. А потом в сторону Джейса и Виктора.       — Новые призраки? — он кивает в их сторону.       — Забери Тею и Ка’ани, и скажи Кейт с Вайлет, что c Элис всё в порядке — она с нами. Поторопись, пока она не переполошила половину человеческих баз.       Мужчина усаживает детей на своего икрана и вскоре исчезает. Наконец-то Виктор командует, что они будут делать дальше.       — Ту’ул ты полетишь с Джейсом. А’йлей ты полетишь с Мел. Я возьму собой Элис и Джинкс, — Виктор осматривает своих сыновей строго и почти устало. — Никакого самоуправства, чтобы я видел вас в небе перед собой.       Джинкс треплет их по волосам, пока Элис показывает им язык.

      ***

      Джейс садится в седло неуверенно. Ему кажется, что икран под ним чувствует его страх и в любой момент откусит ему ногу. Тонкие пальцы сына быстро соединяют куру, когда он запрыгивает сверху. Для него всё это естественно. Для Джейса — прыжок за грань всего, что он знал.       — Твой первый полёт? — сын говорит почти шёпотом, но в этом шёпоте больше уверенности, чем во всех речах Амбессы и её солдат.       — Да.       — Тогда держись крепче и не смотри вниз.       Икран рвётся рывком вверх — джунгли уходят вниз, река становится лишь тонкой серебристой жилкой, деревья монотонным зелёным пятном. Воздух ударяет в лицо, резкий и холодный, и Джейс на миг забывает дышать. Он хватается за седло, за ремни, за всё, что может удержаться, пока не хватается за своего сына, который сидит впереди.       Смех мальчика разрезает небо. У них за спинами взлетает невозможной красоты зверь Виктора, рядом с ним ровняется А’йлей с Мел. Они обгоняют их, разворачиваются в вираже и возвращается, их крылья на миг почти соприкасаются. Джейс смотрит на своих сыновей — две крошки, которые всё детство прожили на спине огромного мифического зверя вместе со своим отцом, теперь превратились в двух юношей.       Он оборачивается, пытаясь рассмотреть Виктора, встретиться с ним взглядом.       «Неужели мы сумели создать что-то настолько прекрасное?» — спрашивает он про себя, не ожидая услышать ответ. Но Виктор поднимает голову и встречается с ним взглядом, на секунду Джейсу кажется, что он улыбнулся ему уголками губ.       Уже вскоре вся процессия пикирует ниже и ниже, в самую гущу деревьев. Но там, где должна начаться земля — находятся ущелья. Запутанный каменный лабиринт тянется и тянется, пока они не оказываются посреди огромной каверзы похожей на каменный мешок. Пространство сплошь усеяно древами грёз, словно каменный сад. Водопады срываются с обрывов. Джейс быстро подмечает водяные мельницы и настенные тенты, верёвочные лестницы и мосты, гнезда икранов внизу пещеры, и что-то вроде посадочной площадки на большом верхнем уступе.       На этом уступе уже стоят Кейт и женщина в маске с ярко-алыми волосами. Очень быстро разговор переходит на на’ви, и Джейс с Мел остаются не в курсе сказанного. Пара взглядов останавливаются на них, но уже вскоре их остаётся только трое: Мел, Джейс и Виктор.       — Виктор… — начинает он, но не успевает закончить.       — Ты не мой Джейс, у нас нет ничего общего. Человек, который был мне дорог — давно погиб, — он отрезает резко. Виктор указывает рукой на поселение. — Обычно призраки, как вы, не живут с нами в главном поселении, но я сделал исключения для вас двоих, — Виктор поджимает губы. — Мои дети прожужжали мне все уши, ещё как только услышали от Кейт, что они вернули и тебя то же. Я пытался им объяснить как обстоит дело на самом деле, но они всё равно хотят познакомиться с тобой ближе.       — Я буду только рад, — он не знает, что ещё он должен ответить.       — Мел, — начинает Виктор осторожно. — Кейт рассказала тебе… о вашем прошлом? Что вы сделали там на базе?       — Какое это имеет теперь значение, спустя сколько лет? — в её взгляде снова усталость и грусть. — Ты сам сказал, что мы призраки. Это были другие люди. Другая жизнь. Их время было и прошло. Нет смысла искать утерянное…       Виктор молчит и Мел молча кивает, без спроса направляясь в сторону того, что больше всего похоже на лабораторию Кейтлин Кирамман.       — Они не знают, что Джейс был их биологическим отцом, — Виктор проговаривает тихо. — Они в восторге от тебя, потому что ты сказочный герой, о котором они слушали всё своё детство. Мой лучший друг, великий воин и боевой товарищ, — его голос затихает, будто ему сложно вытягивать из себя слова. — Пусть это так и остаётся.       Ночью в своей гамаке Джейс пытается понять, что он собирается делать со своей жизнью. Как ему допрыгнуть до самого себя? Как скоро он наскучит своим собственным детям? Что будет, если он снова попадет к людям?

      ***

      Сыновья Виктора теперь были ответственными за то, чтобы научить Мел и Джейса тому, как живут на’ви. А’йлей, который был копией самого Джейса, достаточно быстро прикипел к Мел. Виктор даже не скрывал своего раздражения, но Кейт и Вайлет, которые оказались самой тёплой компанией в племени, умилялись тому, что некоторые наклонности так или иначе, видимо, передаются генетически. Настроение Мел с началом её тренировок многократно улучшилось, но она отказывалась обсуждать прошлое. Казалось, что эта тема оставалась чем-то особенно темным в её душе.       Джейс быстро выучил, что на’ви считают правдой о случившемся. Это не оправдывало их, но вносило свои оттенки логики в их поведение и ту жестокость, с которой они боролись против нашествия людей. Услышав историю Джейс жалел только, что они навсегда потеряли шанс договорится, когда начали нападение первыми. Многих жертв можно было избежать.              — Небесный человек старался изо всех сил показать Эйве, что он достоин её признания. Он трудился и собирался стать хорошим охотником. Но как он не старался Эйва не была им довольна. Однажды небесный человек сумел взобраться высоко-высоко в горы, чтобы помолиться другим богам, кроме Эйвы. Его молитвы услышал Торук. Огромной тенью он спустился к небесному человек. И тут поглотил крохотное белое тело, — рассказывает Элис, держа в руках деревянную фигурку торука. — Небесный человек попрощался с жизнью, но тут торук следом вдохнул звёзды и цветочную пыльцу, запил их водами чистейшего ручья, а потом выдохнул — и перед ним возник настоящий человек. Тогда Торук решил испытать его силу и напал на него. Они дрались семь дней и ночей, пока оба не утомились, зная, что их сила равна. И тогда Торук понял, что другого такого соперника ему не найти, а человек узнал в Торуке настоящую силу Пандоры — они стали друзьями. Когда они оба уснули, Эйва прошептала новому человеку, что это его шанс сделать тсахейлу — священную связь. Так они стали одним целым. И вот жестокие небесные люди решили, что они хотят захватить всю Пандору. Богини луны, звезд и солнца пришли к Торуку макто и предупредили его и сказали ему, что он теперь поведет собой народы на’ви и возглавит великую войну. И когда все кланы были собраны крылья их икранов стали штормом, а крики воинов грозой. Мир стал таким громким, что Эйва проснулась и украсила себя узорами под стать воину, и вскоре её рёв пронесся над всеми морями и просторами. На’ви одержали победу, а небесным людям ничего не оставалось, как вернутся туда, откуда они пришли.       — В благодарность за помощь богиня луны подарила ему сына А’йлея, а богиня солнца Ту’ула, двух умелых воинов, которым предсказано вернуть процветание всему миру и снова победить людей, — добавил А’йлей.       — Ничего подобного они не делали! — возмутилась Элис, ударяя его по колену фигуркой торука.       — Ещё как! — рассмеялся Ту’ул, дразня её. — Иначе как ты думаешь мы появились у отца?       — Он нашел вас и подобрал из жалости! — вмешалась Тея, дергая Ту’ула за хвост.       Парень только смутился, но ничего не ответил ей.       — Ты уже собрала все травы? — спрашивает А’йлей. — Снова отлыниваешь, да?       — А ты? — она собирает руки в замок. — Не видела, чтобы все наконечники были наточены.              — Эй-эй, вы хотите послушать ещё историю или нет? — Элис вмешивается размахивая руками.       Все замолкают и садятся вкруг.       — Только если ещё одну, Эл, — Ту’ул улыбается.       — Но не больше… — толкает его локтём Тея. — Нам ещё нужно собрать травы.       — Про волшебную дудочку, которая умела заколдовывать воздушные корабли? — она оживилась. — Или про хитрого торговца, который умел превращаться в танатора?       Несмотря на свой юный возраст Ту’ул был прекрасным учителем — спокойным и добродушным, но в то же время строгим и требовательным. Джейс не мог не корить себя за то, что он едва ли может походить на вторую отцовскую фигуру для этого мальчика. Виктор с другой стороны был всем, чем должен быть настоящий родитель: опорой, защитой, примером, наставником. Джейс только мог немного развеселить Ту’ула рассказами о том, как была устроена жизнь на Земле, над чем они с Виктором могли работать, какими они были до того, как решились стереть себе память. Эта часть особенно волновала юношу. Казалось, что вопрос беспокоил его с какой-то своей личной стороны, но Джейс никогда не спрашивал прямо об этом.       Несмотря на то, что он оставался частью племени, — он ею не являлся. Более того, он даже не был частью своей собственной семьи. Виктор держался от него в стороне. Джейс быстро выучил, что положение Торука макто среди клана полу мифическое и прочное в своём авторитете. Вокруг его присутствия было много таинственного и священного, он часто принимал гостей из других кланов, ещё чаще они с Джинкс, Экко и Кейтлин вылетали на несколько десятков миссий каждую неделю, патрулировали воздушное пространство и поддерживали другие кланы в борьбе с небесными людьми.       Они были сильными и смелыми воинами, но невозможно было не заметить, как битвы изнашивает их всех.       Мальчишки тоже часто отправлялись в патрули. Но чем опаснее становились новые атаки людей, тем чаще Виктор напоминал им об их новом домашнем питомце: бесполезном и беспамятном, но которого они сами захотели нянчить. И это был его способ держать их подальше от опасности, но долго так не могло продолжаться. Особенный риск был в том, что Амбесса оказалось помешанной на поимке и убийстве именно Виктора.       Мел за эти месяцы изменилась достаточно кардинально. Она быстро напрактиковалась в языке и как только смогла говорить даже с ограниченным запасом слов, то сразу же нашла себе знакомых среди на’ви. Вскоре кроме А’йлея ей помогали и учили другие жителей деревни. Всё, что не начинала делать Мел давалось ей слишком легко. Но когда она взяла лук в руки — это стало тем последним, что вернуло ей вкус жизни. А’йлей был потрясающим охотником и очень активным деятельным юношей. Всё, чего бы не достигала Мел, он испытывал на прочность, пока Мел не докажет, что она может быть даже лучше.       Если Виктор был недоволен тем, как Мел отбирает у него сына, то он ничего не говорил и не подавал никаких знаков. Будто бы эта проблема была наименьшей из возможных.       И всё же в конце третьего месяца, когда Джинкс оправилась после смерти своего верного икрана, и смогла приручить нового даже без куру, она обнаружила призраков, которые седлали икранов. Теперь, когда они научились приручать банши, то становились новой угрозой в небе. Во время патруля Виктор спрыгнул с крыла Ночного духа, чтобы закинуть взрывчатку в лопасти «Дракона», но получил пулю от одного из них.       Пуля прошла насквозь, не задев важных органов, но приковала Виктора к постели. Кейтлин сначала была в ужасе, а потом готова была придушить его собственными руками, когда он сказал, что ему достаточно выпить сок «амерекасумы» (что бы это не значило), чтобы прийти в себя. Джинкс старалась помочь ему другим способом менее безвредным и быстрым, но Виктор ответил, что не собирается снова переживать самое яркое напоминание о худшем дне в его жизни.

      ***

      Теперь, когда Виктор восстанавливался после ранения и перестал быть вечно нависающей угрозой, мальчишки тут же вырвали Джейса из племени посреди ночи в сторону какого-то тайного места. Когда икраны приземлились, то Джейс быстро опознал остатки тренировочного комплекса. Повидавшего виды, но всё ещё целого. Внутри практически ничего не изменилось. Они надевают маски, чтобы дышать кислородом.       Посреди лаборатории стоит капсула с аватаром. Внутри неё — он сам. Его искалеченное тело, законсервированное в пробирке, как мумия.       — Это наш отец, — говорит А’йлей. — Папа говорит, что он погиб жертвуя собой во имя большего блага. Он не мог вернуться в своего аватара, поэтому папа принёс его сюда.       — Виктор сказал, что вы не знаете, что Джейс был вашим отцом.       — Вайлет и Кейт, — объясняет А’йлей.       — Ещё, когда нам было лет восемь или девять, — подтверждает Ту’ул. — Но папа не знает, что мы знаем. Его расстраивают вопросы о прошлом.       — Когда мы были младше, то надеялись, что он когда-то проснётся и расскажет нам обо всех своих подвигах.       — Что ещё Виктор говорил о нём? — Джейс хватается за любую соломинку.       — Что он спас ему жизнь больше раз, чем он мог посчитать, — отвечает Ту`ул. — Что они всегда могли положиться на друг друга. Что никакая беда не была страшна, когда они брались за дело вместе.       — Отец был великим охотником, который сумел покорить сердце духа ночи, папа до сих пор хранит его лук и иногда охотится с ним, — А’йлей прикладывает руку к стеклу.       Джейс рассматривает собственное отражение, он понимает, что именно говорят ему дети. Что сам Виктор повторял им все эти года, и у него есть шанс сделать единственно правильную вещь.       — Ваш отец гордился бы вами, — Джейс улыбается слабо. — Уверен Виктор часто говорит вам об этом. Но я точно знаю, что он бы был счастлив, если бы у него были такие сыновья. Он бы любил вас безмерно…       Ту’ул смотрит на него из-под опущенных ресниц, а потом опускает голову. Джейс только в эту минуту понимает, что перед ним ребенок, которым он когда-то был в свои шестнадцать. Мальчик, который мечтал, чтобы его папа проснулся и сказал ему, что всё будет хорошо и он рядом. Джейс знает, что он не имеет права, что это не его семья, но он обнимает своего сына, а потом второго.       — Пап… — они прижаты к его груди, и он не знает, как ему заслужить это обращение к себе хоть в этой жизни, хоть в следующей.       И всё же он любит их, даже если они не дети ему по крови. Но дети, которых выносил Виктор под своим сердцем, и которым дал узнать, кем была его версия Джейса. Он гладит их по волосам — неловко, чуждо, но с таким отчаянным желанием быть нужным.       — Эй, эй… — шепчет он, сам не замечая, как голос дрожит. — Мы что-то придумаем. Найдём способ вернуть вашего отца, ещё не вся наука известна человеку. Может, Эйва сумеет сотворить чудо, что скажете?       Дети вытирают слёзы. На какое-то мгновение дышать действительно становится легче: будто нет ни войны, ни призраков, ни боли, только они трое и пыльный запах старой лаборатории, где отражение в капсуле уже не имеет власти над настоящим. И много надежды. Ужасно много чертовой надежды.       Тишину прерывает глухой, мерный стук. Сначала тихий, потом всё ближе. Тяжёлое постукивание трости о каменный пол. Шаги, уверенные и неторопливые.       Джейс чувствует, как мальчишки напрягаются в его руках. Он оборачивается — и видит в полумраке знакомую фигуру. Виктор. Каждый шаг отдаётся гулом в висках. Трость звучит как приговор. Джейс невольно выпрямляется, но его руки всё ещё лежат на плечах мальчиков. А’йлей и Ту’ул не двигаются. Улыбки окончательно сползают с их лиц.       — Кто сказал вам, что улетать без спросу посреди ночи — хорошая идея? — он спрашивает на английском, чтобы Джейс тоже понял.       Но следующий разговор продолжается на языке на’ви. Джейс может вычленить лишь несколько слов и фраз, но даже так понятно, что они втроём облажались. Виктору пришлось нарушить все заверения Кейт, чтобы отыскать их и лично убедиться, что с ними всё порядке. Когда все морали вычитаны, Виктор снова возвращается к нормальному языку.       — Экко проводит вас обратно в племя.       Они втроём переглядываются, немного смеясь с ситуации, пойманные за руку, но послушно идут к выходу. Рука Виктора замирает на предплечье Джейса.       — Ты останешься. Нам надо поговорить с глазу на глаз.       Дети оборачиваются, чтобы проверить, не ослышались ли они. Виктор даёт им понять, чтобы они шевелились быстрее к выходу, пока наказание не стало ещё более суровым.       Джейс и Виктор остаются в комнате наедине. Тишина такая густая, что её можно резать ножом.       — Ты слишком строг с ними, они просто скучают по своему отцу, — Джейс выдыхает, понимая что проговорился. — Кстати, они знают, что Джейс был их отцом.       — Кейт и Вайлет? — он спрашивает безэмоционально, словно и так знает ответ.       — Да.       Вся спесь и строгость словно сползают с плечей Виктора, он даже не пытается скрывать, что его рана заставляет его мучиться от боли. Он смотрит на Джейса слишком по-человечески уязвимо.       — Я просто пытаюсь сохранить им жизнь… — Виктор говорит тихо. — Время счастья ушло, теперь приходится думать о том, как выжить.       Джейс помогает Виктору присесть на крохотный стул. Они встречаются взглядом. Его ладонь по-прежнему на талии. Мужчина напротив изучает со странной интенсивностью, словно он хочет рассмотреть его изнутри. Джейс опускается на пол рядом со стулом. Ему хочется, чтобы взгляд Виктора оставался таким же въедливым. Возможно, у него выйдет увидеть что-то, что разрешит всю их ситуацию. Ладонь почти скользит по бедру перед ним, но он тормозит себя на полпути и задаёт шепотом вопрос, который должно быть мучил его больше, чем он позволял себе признаться. Вопрос, который он может задать только в этот момент, пока Виктор позволяет им.       — Сколько у вас двоих было времени вместе?       — Только полгода, — ладонь ложится ему на щеку, это нежное касание.       — Вы сумели достичь многого, — Джейс снова шепчет, стараясь не спугнуть.       Виктор слегка фыркает, и это больше всего похоже на того, каким человеком он мог быть на Земле.       — Жертвы, которые нам пришлось принести… — вторая ладонь Виктора накрывает шрам на своём животе.       Виктор вглядываясь в колбу перед собой.       — Ничто не забыто, Джейс. Цена, которую мы заплатили с ним, чтобы поступить правильно.       — Я сказал детям, что мы можем попробовать вернуть их отца. Мы могли бы попробовать перенести его сознание в моё тело.       Виктор замирает испуганный, думая сразу сказать вслух, но потом останавливает себя.       — Считаешь, что это плохая идея? — Джейс накрывает его ладонь собственной.       — Я думал об этом, — Виктор признается. — Множество раз.       Виктор кладёт вторую ладонь ему на щёку. Их лица теперь напротив друг друга.       — Ты не мой Джейс. И не обязан им становится. Ты заслуживаешь хотя бы одну жизнь только для себя, — Виктор говорит очень медленно и серьёзно. — Ты свободен от жертв, от вины… Мои дети доучат тебя путям нашего племени, когда ты обуздаешь икрана, то сможешь начать всё с чистого листа, как охотник в клане.       Виктор смотрит на Джейса, и в его глазах впервые за долгое время нет ни приказа, ни упрёка, только усталость и нежность, которым он не позволял прозвучать между ними.       — Но что если я хочу… быть им, — Джейс спрашивает шепотом, будто секрет. — Героем, которого восхваляют. Отцом, по которому скучают. Мужчиной, которого ты любишь. Что если мой единственный шанс быть этим человеком — перестать быть собой. Что если я готов обменять свою свободу, свой новый шанс на возможность стать тем, кем уже был?       — Джейс, — Виктор опускается со стула, его рука ложится ему на плечо, их ноги почти сплетены. — Мы не можем вечно обманывать судьбу. Иногда стоит просто принять вещи какими они есть и продолжать жить.       Слова звучат так, словно под ними трещит камень.       — А что если эта версия тоже влюблена в тебя? — Джейс говорит слишком жестоко, ладонь скользит вокруг талии Виктора, но он не может удержаться. Он упирается лбом в его плечо. — Что если все мои версии хотят быть только с тобой?       — Есть только моя любовь к тебе, что заполняет до краёв каждую форму, в которой она оказывается, — проговаривает Виктор глухим голосом, проводя нежно большим пальцем по скуле.       Его пальцы осторожно гладят куру, будто в этом движении спрятана защита от того, что он боится сделать сам — прикоснуться к Джейсу по-настоящему. Виктор заводит руку ему за шею, вытягивая его косу вперед. Ладонь теплеет на щеке, и Джейс чувствует, что его дыхание сбивается от нервов.       — Если ты позволишь… — голос Виктора едва слышен.       Джейс смотрит ему в глаза. Там нет ни ледяной строгости, ни холодного расчёта, только изнурённая нежность, смешанная с болью. Он кивает, не находя сил произнести даже крохотное «да».       Виктор тянет куру ближе, кончиками пальцев задевая кожу. Мир вокруг будто затихает. Только они двое — и капсула с мёртвым отражением, напоминанием о том, чего не вернуть.       Соединение замыкается — и мир рушится в ослепительном всплеске. Ощущение, будто тысячи утраченных и обретённых прикосновений врываются в одно дыхание. Джейс захлёбывается этим чувством, не в силах различить, где его тело, а где Виктора; где его тревога и желание, а где чужие.       Виктор тяжело втягивает воздух, будто его пробили насквозь, и пальцы срываются с косы — ложатся на плечо Джейса, потом на лицо, осторожно, как будто касаются чего-то хрупкого. Джейс склоняется ближе, едва не шепча в губы.       — Это должно ощущаться так ярко? — спрашивает Джейс робко.       Их рты встречаются в поцелуе, сперва робком, почти исследующем, а затем — всепоглощающем. Сопротивляться этому больше невозможно: напряжение недель, месяцев, множества жизней прорывается наружу. Виктор прижимает его к себе так, что за спиной глухо падает пустой стул. Кожа к коже — и тсахейлу становится ещё глубже, больнее, слаще: каждый стон отзывается в другом, каждый вздох множится эхом в груди.              — Джейс… — только одно слово вырывается с хрипом. — Джейс, Джейс, Джейс…       Джейс отвечает движением — обхватывает его за талию, резко притягивает к себе, пока их бёдра не сталкиваются. Виктор задыхается, стон прорывается сквозь зубы. Он выгибается, чувствует чужую твёрдость, и пальцы сами находят завязки, стягивая лишнее. Резкость и нетерпение врываются в движение. Джейс помогает ему, но его руки тоже дрожат. Наконец Виктор остаётся обнажённым, горячим и целиком в его ладонях.       Джейс медленно вводит пальцы, чувствуя пульсацию и разливающиеся обильно влажность, и начинает двигать их внутрь. Виктор запрокидывает голову назад, коса спадает с плеч, и его стон срывается так громко, что эхом отдаётся в пустой лаборатории. Джейс прижимает его к себе, губы вновь находят его рот. Он облизывает, кусает, захватывает, как будто хочет выпить из Виктора всю его боль и усталость. Движения пальцев становятся быстрее, Виктор судорожно вцепляется в его плечи, ногтями оставляя красные следы. Но Джейс не останавливается. Он раздвигает его бёдра, вжимается ближе, и только, когда чувствует, как Виктор дрожит от того, что больше не в силах ждать — Джейс входит в него.       Их дыхания срываются в одно, тела тянутся друг к другу. Виктор выгибается, губы раскрываются в беззвучном крике, который Джейс собирает россыпью поцелуев, но этого мало. Виктор стонет, его пальцы скользят по спине Джейса, будто ищут, за что держаться, и находят только плоть, врезаясь в неё и требуя больше. Джейс двигается быстрее, сильнее, и каждый их стон переплетается во что-то грязное и простое, но необходимое.       Тела бьются о друг друга, дыхание рвётся, и когда они достигают предела, мир вокруг будто взрывается снова. Виктор остаётся лежать на нём, тяжело дыша, пальцы всё ещё держат его за шею, не отпуская. Джейс ощущает его сердце — быстрое, беспорядочное, но теперь совсем пустое. Словно кто-то решил выпотрошить из хлопушки всё конфетти.

***

      Секс, который поначалу имел право перерасти во что-то большее, стал только отвлечением от беспросветности ужаса, который грозил всей планете. Они были связаны, но они оставались порознь. И всё же все в племени уловили оттенок новой динамики. Особенно рады были дети. Но как легко было уловить потепление между Джейсом и Виктором, так же легко и каждую точку боли. Тяжесть, которую они оба не могли отпустить.       Джейс уже прожил на Пандоре столько же, как его предшественник, но по-прежнему чувствовал себя чужим. В один из дней Ту’ул обещает показать ему кое-что крутое. Этим крутым оказывается база на небольшом холме под святилищем. То, что они оставили, уходя. Кейтлин спрыгивает со своего икрана, заходя вслед за ними.       — Давненько тут никого не было, — она указывает на комнату слева. — Здесь главный сервер, не стесняйся.       Джейс медленно перебирает разные вещи. Один из терминалов всё ещё рабочий. На компьютере множество логов за разные дни под именем Джейса Талиса. Он включает первый по счету. Кейт говорит у него за спиной.       — Я скажу остальным, чтобы тебя к ужину не ждали?       — Спасибо, Кейт.       — Не за что, ковбой. Просвещайся, только потом не плач.

***

      После множества тренировок Джейс совершил своё чистое убийство и стал настоящим охотником. Вскоре икран признал его своим наездником, а позже всё племя признало его одним из настоящих людей.       Теперь Джейс имел право вместе с другими охотниками отправляться в рощу внутри каньона. Древний дом племени Заун, который люди разрушили в попытке построить новый рудник для добычи анабтаниума. Место, которое теперь служило напоминанием о битвах и погибших соплеменниках.       В один из дней Виктор взял собой Джейса в каменную комнату на самом верху каньона, она было уютно обустроена. Полки в комнате были усыпаны тысячью самодельных бумажных листков с тем, что в мирное время представляло собой идею о письменности для на’ви. Джейс знал, что это было за место. Первый дом, в котором поселились Виктор и его Джейс, после того, как их приняли в племя.       Теперь, когда за его спиной были просмотренные логи — многое обретало смысл, которым он не мог пренебречь. Болезненный укус навсегда потерянного счастья. И у Джейса никогда не будет авторитета, чтобы освободить их отношение от боли прошлого. Это на то, что он подписался. Он не знал, сколько души должно быть в человеке, чтобы выдержать такую любовь, но он продолжал держаться.       Не прошло и трех месяцев, как их последний бастион сопротивления пал. Весь подземный город поспешно эвакуируется. Клан покидает пещеру икран за икраном. Над ними разрываются снаряды, осколки камней сыпятся с потолка. У них ещё есть время уйти, но Виктор не может заставить себя отказаться от единственного безопасного места, которое осталось для него в этом мире. Последний дом, который у него остался в этом мире. Дом, который для них нашел Джейс.       Он держит лук Джейса, прижимая его к груди и плачет у корней священного дерева. Только Джинкс удается убедить его наконец-то уйти, пока всё не рухнуло.       Они нанесли много ущерба людям, но кажется, что на одно их усилие у людей находится ещё в сотни раз больше. Усталость и нервозность стали постоянными спутниками их последних дней.

***

      Они нашли приют в небольшой равнине у морских скал. Незащищенное простое место, но отдаленное достаточно, чтобы перевести дух и собраться силами. Им нужен был другой план.       — Торук макто должен вернутся, — говорит Джинкс в один из вечеров, она даже не обращает внимание на Джейса, который находится в комнате и тоже это слышит. — Мы должны снова собрать кланы, Виктор. Мы не победим в одиночку.       Виктор ничего не хочет слышать об этом. Он отворачивается, добавляя хворост в очаг, стараясь не вслушиваться в прилив океана, который бушует прямо у них под ногами.       — И не только Торук макто, но Тсон'є Айнг макто.       Виктор оборачивается и шипит, прижимая уши. Хвост нервно метается из стороны в сторону, вздергивая кисточкой. Его рука почти касается кинжала на поясе. Джинкс заглядывает ему в глаза с очевидным оттенком презрения и вызова.       — Ты не можешь держать его, как игрушку при себе, — она наклоняет голову, рассматривая Виктора с угрозой. — Ты должен забрать его собой в горы Та’карт и вернуть племени настоящего воина, которого признает дух ночи.       — Распоряжаешься его судьбой без спроса? — Виктор отпускает руку с кинжала, но его уши по-прежнему прижаты. — Кто из нас видит его как игрушку?       Джинкс закатывает глаза и ругается сквозь зубы, покидая шатёр.

      ***

      Виктор кидает в него бриджи для полёта.       — Пойдем, нам нужно отработать маневры, — он кивает головой в сторону выхода из шатра.       Джейс быстро собирается, натягивая бриджи и забирая лук со стойки. На улице шумно. Дети бегают на перегонки по траве, пока охотники летают над волнами резвясь. Палатки выглядят, как красивый белоснежный город со своими улицами и площадями. Тонкие струйки дыма от домашних очагов вьются к голубому небу. Джейс не может врать — ему не хватало солнца, которого теперь всегда в достатке. Пещерная жизнь имела свои достоинства, но у неё были и свои недостатки.       — Па, — А’йлей подбегает к Джейсу со спины, чуть более взбудораженный, чем должен, — Ты уже готов к нашему полёту?       — А что? — он толкает его локтём.       — Ничего, узнаешь, — его лицо светится от улыбки, и он убегает впереди него.       Виктор выныривает со стороны, пугая Джейса больше, чем следовало. У него в руках несколько сплетенных книг и карт, которые он собирается погрузить на спину Ночного духа. Джейс тут же берется помочь ему. Они проходят по улице, пока не замечают Ту’ула, который изо всех сил старается не замечать родителей, общаясь с Теей. Виктор наклоняется и дёргает его за хвост.       — Ай, пап! — он вскрикивает.       Виктор только улыбается нежно.       — Ты летишь с нами! — Виктор говорит вдруг строго, и лицо парня опадает.       — Это всего лишь возд… — Виктор резко наступает ему на хвост, пока тот не проговорился и смотрит в сторону Джейса, который не знает, куда они летят. — Ай!       На лице Ту’ула возникает понимание. Виктор отпускает его хвост и смотрит на дочь Джинкс.       — Тея может полететь с нами.       Джейс не понимает в чем секретность, но уже скоро они седлают свои икранов у края скалы, опускают визоры и синхронно вылетают. Виктор ведёт колону, они догоняют. Вскоре Виктору становится скучно и он начинает устраивать из полёта небольшое соревнование. Все тут же включаются в него, подрезая и перекрикивая друг друга, уходя в виражи и возвращаясь на место в строй. Джейс с Виктором не могут не заметить, что их сын влюблен. Они переглядываются и Виктор улыбается самой красивой полной улыбкой, которую он видела за всё это время.       Он отправляет своего икрана над Ночным духом, дергая Виктора за хвост. Тот тут же хватает лапами его икрана и они кружатся в воздухе, пока не разлетаются перед огромной скалой посреди волн. Ночной дух выдаёт недовольный звук, но икран Джейса абсолютно счастлив быть в большой игре. Наконец-то полёт становится немного спокойнее. Они летят над самой гладью тихого моря. Вода почти лазурная и Джейс опускает руку, прорезая пальцами борозды.       Виктор смотрит на него хитро, опускается. Ночной дух крылом отправляет целый салют из брызг Джейсу прямо в лицо. Дети тут же заливаются хохотом, позади них и повторяют за Виктором тот же трюк между собой. Джейс только смотрит на них всех и качает головой, по-прежнему улыбаясь.       Вскоре они добираются до кораблей воздушных торговцев, которые причалили у клана огня, что живёт в прибрежных скалах напротив затоки. Виктора приветствуют, как героя, но он отмахивается быстро, здороваясь по-дружески со всеми, а потом с гордостью демонстрируя своих детей, и приветствуя детей вождя клана.       Вскоре они попадают на корабль воздушных торговцев.       — Торук макто, — Пейлак приветствует Виктора, не вставая на колено и менее формально, но потом он встречает взглядом с Джейсом и что-то в его выражении меняется. — Джейс Талис… Шестнадцать солнц, но они не тронули временем тебя. Как такое возможно? Эйва благословила тебя?       Виктор и дети настороженно всматриваются, пытаясь понять, что имеет ввиду Пейлак.       — Вы уже встречались с Джейсом раньше? — спрашивает Виктор.       — Давным давно во времена небесной битвы, — Пейлак улыбается осторожно. — Мы подобрали его, оставленного в холмах. А потом Эйва направила его.       Виктор не может скрыть тяжесть на своём сердце.       — Пейлак, мы давно не виделись, мне надо о многом тебе рассказать.       — Конечно, мой друг.       Прежде, чем они успевают отойти в накидке воздушных торговцев выходит Мел.       — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Виктор строго спрашивает Мел.       — Виктор, мы поговорили с вождём твоего клана, она согласна отпустить Мел вместе с нами, — тут же вежливо вмешивается Пейлак.       Виктор ничего не отвечает, его хвост делает раздраженную дугу, но он кивает понимающе.       — Пока меня не будет, можете поискать, что именно из вещей вам могут понадобиться, — он осматривает корабль, а потом своих детей и Джейса. — Только без глупостей и чтобы я вас нашел вечером на этой палубе, это ясно?       Они все кивают. Джейс показывает два больших пальца. Но в следующую минуту, как Виктор отворачивается, он ловит Мел.       — Эй… — он смотрит на неё с просьбой, махая головой в сторону корабля. — Не расскажешь?       — Они клан торговцев, мой опыт идеально им подходит, Джейс, — она улыбается устало. — Новая жизнь для новой Мел Медарды.       — Мел, ты, может, и понимаешь язык сделок, но никогда не была пассажиром на чужом корабле, — Джейс выдыхает и хмурится. — Твоё место с охотниками. Никто так хорош с ножом и луком, как ты.       — Неужели, ты не понимаешь, Джейс… — она поправляет на себе накидку. — Нам не победить корпорацию. Единственное, что я могу сделать, прожить остаток дней спокойно.       Вскоре к разговору присоединяется А’йлей и Джейс находит предлог, чтобы оставить их наедине. Ту’ул с Теей уже вовсю вовлечены в поиск необычных листков для стрел. В одном из ящиков Ту’ул находит горсть розовых и синих перламутровых бусин, которые легко могли быть жемчужинами. Он прикладывает одну из них к щеке Теи. Она улыбается, опуская ресницы, пока кончик хвоста расслабленно похлопывает по палубе.       Джейс оборачивается в сторону Мел, которая очень вежливо старается справиться с ухаживаниями её второго сына. Он смотрит на него и не может не видеть самого себя рядом с Виктором. Такая же ядовитая смесь странной самоуверенности, граничащей с отчаянным желанием понравится.       На берегу ночной дух лег калачиком, пока дети племени скачут по нему, будто он огромный домашний сенбернар, а не один из самых суровых и неуловимых хищников на всей Пандоре. Взрослые стараются утихомирить малышню, но видит Эйва, они уже почувствовали вкус полной безнаказанности. Джейс не может поверить, что когда-то это существо выбрало его. Что они летали с ним в битвы. Что он нашел его в пещере Зауна, который стал их домом.       Их с Виктором прошлое, будто бы большая запутанная легенда для вечерних пересказов. Пока он расфокусировано пялился перед собой, сзади подошла девушка из клана.       — У нас есть подарок для наездника ночного духа, Джейс Талис, — она объясняет просто.       — Виктор, он… — Джейс тут же показывает в сторону, в которую тот ушел с Пейлаком.       — Виктор — наездник Последней тени. Этот подарок для тебя, Джейс Талис.       Девушка зовёт его собой и достаёт из закромов черную ткань, в которую замотан лук. Это самый красивый лук, который Джейс только видел.       — Этот лук сделан из великих черных древ клана Гх’не, — девушка проводит по гладким излучинам, украшенным голубыми и фиолетовыми нитями, бусинами и перьями. — Лук из такого дерева не горит в пламени, Джейс Талис, и его очень трудно сломать…       Джейс застывает после этих слов, будто понимает, что она пытается ему сказать. Но сомнение застывает в горле, поэтому он просто принимает дар и благодарит девушку настолько искренне, насколько возможно.       

      Виктор

      

— Может, в этой жизни он увидит мир глазами зверя и что-то поймет о себе?

— Если бы у меня были крылья, я не стал бы думать о себе

      Ночью в племени начинаются танцы у костра, но Джейс и Виктор оставили это на совести молодых. Они сидят немного подальше от праздника. Джейс обнимает Виктора за талию, пока тут задумчиво рассматривает подарок Тлалим для его мужа, обсидианово черный лук.       — О чем вы говорили с Пейлаком?       — Я дал ему карты, рассказал, какие маршруты теперь небезопасны. Передал всё, что удалось записать в путешествиях, пока мы не виделись, — Виктор улыбается мягко. — Ничего особенного.       — И как он отреагировал?       — О, ты знаешь, — Виктор облокачивается спиной ему на грудь, утыкаясь щекой у шеи. — «Воздушный клан не вмешивается в чужие битвы».       — Хорошо устроились, — он зевает в кулак, а потом смотрит на круг, в котором счастливо танцевали их дети.       Виктор смеется слегка и Джейс улыбается ему в ответ, заглядывая на долю секунду в его глаза, а потом опускает взгляд коротко на губы. Поцелуй выходит быстрым и легким, но из всех поцелуев за последние полгода только этот ощущается настоящим. Джейс оставляет ладонь на его щеке и на несколько недолгих мгновений прижимает лбом к его лбу, пытаясь запечатлеть момент счастья, пока он длится.       — У меня есть подарок для тебя, — вдруг проговаривает Джейс, вкладывая что-то очень маленькое и гладкое в руку Виктора. — Я вырезал, пока ждал тебя.       Он раскрывает ладонь и видит на ней фигурку кошки, которая ровно сидит и уложила хвост перед собой на лапы. Такая глупая мелочь, но Виктор абсолютно успел забыть, как сильно он скучает по кошкам. Может быть, это было единственное хорошее, что было на Земле.       — Тебе нравится? — Джейс спрашивает невинно.       — Ты шутишь? — в его глазах чистый восторг. — Она прекрасна.       — Считаешь, что мы должны выстрогать весь зоопарк из земных животных для детей?       — Они не оценят, но я не против ещё пары кошек, чтобы добавить их в свою коллекцию.       — Ммм, и что мне за это будет? — Джейс наклоняется, целуя его в щеку,       Виктор прикрывает глаза, расставаясь с последними остатками напряжения в теле.       — Мы что-то придумаем.

***

      На утро А’йлей говорит, что он тоже хочет присоединиться к клану Тлалим. Виктор с Джейсом смотрят на Мел и руку, которую она держит сомкнутой с рукой её сына. Он готов злится, но другая мысль уже поселилась у него в голове — ему не придется рисковать его жизнью в этой войне.       — Вы вместе? — спрашивает Ту’ул.       Тея прикрывает рот ладонью. А’йлей задирает подбородок, пока Мел смотрит в сторону. Но Джейс хоть сначала и хмурится, но потом широко раскрывает руки, приглашая их в свои объятия, в качестве благословения. Ту’ул и Тея тоже присоединяются к объятию. Виктор закатывает глаза, когда Джейс втягивает и его к ним.       — Лучше бы ты помогла нам убить свою мать, — бурчит он себе под нос.       Они все смеются, пока Джейс поочередно целует макушки трех самых дорогих ему людей. Они наконец-то распускают объятия и у всех на глазах слезы.       — Когда всё это закончится, мы должны устроить приличную свадьбу, — вдруг говорит Виктор, приводя себя в порядок. — Я не хочу слышать отговорок. Элис устроит нам настоящое наказание, если не сможет написать об этом историю.       Вскоре они прощаются с воздушным племенем и кланом огня. Ночной дух медленно набирает крыльями высоту, выдавая одну из самых красивых песен на прощание. Три икрана порхают вокруг него, летя навстречу восходящим лучам яркого солнца.

***

      Джейс учится обращаться с новым луком. Стрелы влетают одна за одной в разные сымпровизированные мишени, пока Виктор сидит рядом с ним, натачивая кинжал. Джинкс с Экко возвращаются с разведки, не особо довольные своими результатами. Икраны опускаются, чтобы всадники спешились, и тут же улетают прочь.       — Нам нужно больше взрывчатки, — она скидывает с себя пояс и ложится на траву раскинув руки.       Экко следует её примеру.       Они вчетвером просто какое-то время молчат.       — Мне не надо было отпускать Амбессу после всего случившегося, — Виктор говорит тихо. — Мы должны были выследить её.       — Они бы вернулись и без неё.       — Но они бы не охотились специально на нас.       — Мы бы не победили без Торука макто, — говорит Экко. — Кем бы он не стал, небесные люди охотились бы на него.       — Мы поговорили с Джейсом, — Виктор откладывает кинжал в сторону. — И пришли к решению.       Джейс опускает лук, оборачиваясь.       — Мы отправимся в земли Та’карт, — Джейс объясняет, но потом переводит взгляд на Виктора.       — Ту’ул и Тея хотят полететь с нами… — он смотрит на Джинкс, почти виновато.       Джинкс вскакивает, широко выпучивая глаза от шока, пока Экко старается успокоить её, разминая плечи.       — Твой сын и моя дочь? — она смотрит на Виктора зло. — Ты сейчас серьезно?       — Дорогая, это уже все заметили, — вмешивается Экко.       — Ты вообще молчи… — она хватается за лицо, пытаясь стереть раздражение. — Тея следующая тсахик, она не может быть женщиной кого… Ту’ула?       — Попридержи язык, Джинкс… — Джейс скалится на неё. — Ты говоришь о моём сыне.       — Дети любят друг друга. Ты бы заметила, если бы чаще проводила с ними время, — Виктор смотрит на неё с вызововом.       — Не всем из нас позволена роскошь твоего имени, Тору макто, — Джинкс вздёрнула подбородок. — Кто-то должен посвящать свою жизнь своему племени.       — Ма Джинкс, что по-настоящему ранит твоё сердце? — Экко успокаивает её нрав. — Я знаю, что ты любишь мальчишек, как и все мы. Дело не в Ту’уле. Любимая, в чем настоящая причина?       — Ради всего святого, почему им нужно отправиться с тобой? — Джинкс садится на землю и смотрит на Виктора, прикладывая руку к сердцу, на её глазах слёзы. — Мы не знаем, сколько людей в других землях, какие у них базы. Я не смогу спасти её… — Экко обнимает её, крепко держа в своих руках.       — Тея только мечтает увидеть то, о чем ты ей сама рассказывала… — Виктор садится рядом с ней. — Прекрасное озеро и самое высокое дерево душ, которое только видел мир.       — Она совсем ребенок.       — Она в том же возрасте, в котором была ты, когда отправилась со мной, — Виктор кладёт руку на её плечо. — Мы не можем спрятать своих детей от мира, Джинкс.       Она молчит какое-то время, а потом тяжело выдахает.       — Хорошо, — она поджимает губы. — Но если с ней что-то случиться, я спущу шкуру с тебя, с твоего муженька, сына и ваших икранов.       Экко обнимает её крепче. И она сдаётся, рыдая ему в плечо, крепко сжимая в руке розовую бусину на песенной нити, которую Экко подарил ей перед битвой.

***

             Полёт в этот раз проходит намного проще, словно ничего не изменилось в мире, и Виктор был тут только вчера. Многие в племенах вспоминают, как дрались с двумя великими охотниками бок о бок в великой битве. Их принимают, как старых хороших друзей. Виктор обучает вождей как сражаться с людьми, что они умеют, где их базы. Но потом они особенно долго задерживаются на кораллов рифе с морским племенем, чтобы послушать песни тулкунов.       Тулкуны хорошо знают Ночного духа, который путешествует с Виктором и Джейсом уже долгие шестнадцать лет. Он древняя душа и живёт так давно, что уже сам не помнит своих лет. Тулкуны научили его многим своим песням, а он учил их. Его настоящее имя — Атан’лу.       Путь ведёт их сквозь долины и пустыни, равнины и леса. Мир велик, как широкая скатерть. Конечно же они не могут не заметить, с чем люди пришли в эти земли в этот раз. Их базы теперь похожи на крепости. Их лодки охотятся на толкунов океане. Рудники защищены огромным периметром из различных мер защиты. Они прокладывают железные дороги и роют туннели, превращая Пандору в подобие собственной загубленной планеты.       Виктор и Джейс расстроены, но не поражены. У них полно воспоминаний о доме, которые выравнивают ожидания. Но дети… они выросли, не зная такой жестокости и безумия. Оба видят, как сердца молодых превращаются в сгустки жгучей ненависти. Как всё, что они знали о чести и здравом смысле, толкает их в сторону необдуманного риска и действия. Виктор лишь думает о своём втором сыне А’йлее, которого он точно не сумеет утихомирить, когда придет момент.       Виктор переводит взгляд на Джейса, который помогал Ту’улу подтянуть седло на икране, чтобы оно не перекашивалось во время полёта. Тея помогает им с другой стороны. Это далеко от идиллии. Они спорят и ругаются. Сегодня был долгий перелет и все устали. Но Виктор только в этот момент верит его словам до конца.       «Мне не надо помнить, чтобы знать со всей ясностью, что ничего в мире для меня не будет важнее, чем ты. Ни одного другое самое искушенное знание не принесет в мою душу ничего ценного. Я принадлежу себе, только когда принадлежу тебе».       Внутри себя Виктор знает, что это правда и для него тоже.       

Джейс

— Мы можем помочь многим. Изменить мир к лучшему.

Не всё должно быть только плохо.

      

— Ты надеешься на чудо, Джейс. Но чудес не существует

             Воздух вокруг Древа душ густой, как дыхание самой Матери. Икран касается земли мягким ударом крыльев. Джейс соскальзывает вниз, тяжело дыша. Корни у подножия холма в центре озера светятся слабым золотым светом, словно чувствуют приближение. Весь клан собрался вокруг. Женщины держат детей на руках, воины стоят с луками, но никто не двигается. Лица освещены мерцающим светом. Джейс идёт медленно. Каждый шаг отдаётся в груди, в коленях, в пальцах рук. Его босые ступни касаются мягкой, влажной земли и переплетений корней.       Там, в самом центре стоит множество фигур, но он видит только Виктора и Ту’ула. Они стоят прямо и гордо, держась за руки.       Свет Древа ложится на Виктора так, как ни на кого другого. Его силуэт вытянут, строг. Лицо освещено снизу — так, что высокие скулы и глубокие впадины под глазами делают его похожим на статую, высеченную в камне. Белый свет древа путается в прядях тёмных волос. Он выглядит, как дух-хранитель, который слишком долго жил между мирами и научился не принадлежать ни одному из них. Его глаза отражают сияние рощи — глубокие, внимательные, бездна, в которую хочется шагнуть и утонуть.       Джейс останавливается в нескольких шагах, опускаясь на колено. В глазах Виктора нет ни осуждения, ни победы, ни грусти — только нежность и уверенность.       Корни вокруг них начинают светиться ярче, сплетаясь в узоры, похожие на пульсирующие сосуды. Голоса племени сзади начинают сначала тихо, но всё громче и громче, напевать оду Великой матери. Древние слова, которые в горах пели от самых первых дней первых песен и до сих пор.       Виктор вдыхает глубже, отдавая свой лук. Расправляя свои одежды он опускается к корням и Джейсу. Множество нитей переплетаются в одну. Напев становится громче взрываясь высокими нотами и тяжелыми басами, корни сияют под ногами в такт биения их сердца — одного на два тела.       Джейс чувствует, как он делает вдох, и воздух переполняет его. Мир становится перенасыщено ярким и невозможным, покуда всё не затихает.

***

      Он открывает глаза — и не понимает, спит он или дышит наяву. Воспоминания накатывают слоями: в них перемешиваются детские лица, ночи в лаборатории, шёпот в полумраке, запах железа и крови, жар чужих губ, ветер над горами. Всё сливается в один непрерывный поток, будто сон, в котором невозможно отличить прошлое от будущего. Джейс медленно поднимается. Всё кажется чужим, но лёгким и податливым, словно он всегда ждал этого момента.       Перед ним огромный купол из ветвей и озеро, но никого вокруг нет. Словно мир родился только вчера и ещё не готов принять других существ в своё лоно. Джейс идёт к воде, переплывая озеро. Виктор сидит на траве у самой кромки водоема. Джейс выходит из воды и опускается рядом.       Долгое молчание. Лишь шум ветра и плеск воды.       Виктор кладёт руку ему на плечо. Джейс закрывает глаза, прижимается лбом к его виску. В груди что-то отпускает, наконец-то. Слёзы приходят медленно, но он их не стыдится. Все версии его жизни собранны воедино. Каждый утерянный осколок на своём месте.       — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Виктор.       — Целым.