Пустошь

Они брели через поле ржавых труб, возможно, когда-то они были нефтепроводом. Трубы гудели от ветра, как будто гигантский зверь выл где-то далеко. Через час пути они заметили какую-то высокую структуру. Сблизившись с ней, они заметили, что это крест высотой в 5 метров. На нем висел распятый мутант, он был похож на ящера, но от палящего солнца его это, видимо, не спасло. На груди – табличка: «Так будет с каждым выродком». Клэр выстрелила в табличку из обреза. – Ну и хрен с ними. Грейсон достал из кармана подсохшую самокрутку, запалил бензиновой зажигалкой и сделал пару вдохов. – Зато, теперь знаем – идем правильно. Дальнейший путь мутантов пролегал через руины мертвого города. Город стоял, как скелет великана – бетонные ребра высоток, пустые глазницы окон, мосты – ноги сломанные пополам. Названия давным-давно стерлись. Небо обдало цветом разлагающейся плоти, это знак того, что скоро наступит ночь, а ночи – самое опасное время суток. Клэр пнула ржавую вывеску, та с грохотом слетела с моста: «Добро пожаловать в Содом» Грейсон прищурился, всматриваясь в темноту: – Здесь кто-то есть. – Кроме крыс и призраков? – Крысы тут давно сдохли. – В таком случае, этой ночью призраки крыс нас точно добьют! Ветер гулял по улицам, жалобно завывая в трубах разрушенных заводов. Улицы и переулки казались им бесконечными, в них легко было заблудиться, но самое страшное – сложно найтись. Одинаковые массивы жилых домов путали двоицу, заставляя думать, а не ходят ли они кругами? Одними из немногих ориентиров были вскрытые, как консервные банки, танки и помятая бронетехника. Их внимание привлекла вывеска «Золотой Якорь» – полуразрушенный бар. Дверь качалась от легкого дуновения ветра, внутри – барная стойка, покрытая толстым слоем пыли и высохшей кровью. На полках – пустые бутылки, за исключением последних двух. Грейсон взял одну, стер грязь с этикетки: – Виски. Выдержка – «до конца света» Клэр схватила вторую, открутила пробку зубами и сделала глоток. Как только отрава попала в ее горло, та подавилась, широко раскрыв глаза. – На вкус как бензин вперемешку с кровью! – Идеально? – С любопытством наблюдал Грейсон. – Идеально! Они сели на пол, прислонившись к стене, Клэр закинула голову на плечо Грея. Парень достал Playboy, листает потрепанные страницы: – Смотри, вот они – зеленые деревья. Голубые озера. Красивые женщины без шерсти и жабр. Клэр усмехнулась, сделала еще глоток: – Да иди ты, хотя знаешь, без чешуи и шерсти действительно сексуальнее. Тем временем, пока мутанты с интересом собирали осколки прошлого, за окном сгущалась тьма. Где-то далеко скрипел металл – словно что-то ползло по руинам. Ветер доносил шепот – то ли людей, то ли того, что ими притворяется. Клэр насторожилась и схватила обрез: – Ты слышал? Грейсон перелистнул на следующую страницу, словно не придав этому значения: – Город разговаривает сам с собой – забыл, что умер, не обращай внимания. Они пили. Виски выжигал горло, но хотя бы на секунду притуплял вкус крови во рту. Интересно, имел ли мир вокруг них другие вкусы, за исключением бензина, крови и тушенки? Внезапно – стук в дверь. Не громкий, всего три раза. Клэр замерла, Грейсон медленно навострил копье. – ...Ну что вы там, входите? – Кричал он, насмешливо. Дверь скрипела. На пороге – фигура в рваном плаще. Лица не было видно, но из-под капюшона капало что-то черное. – Вы... не местные. – Голос таинственного незнакомца был подобен скрежету по стеклу. Клэр нацелилась на голову, ну или, по крайней мере, туда, где голова должна была быть. – А ты? – Я был. Пока город не умер. Фигура сделала шаг вперед – плащ спал, обнажив человеческое тело, сросшееся с тенью, если бы та решила встать с пола или оторваться от стены. Грейсон встал, загораживая Клэр: – Извините, сегодня мы закрыты, но я думаю, мы сможем найти общий язык – Виски! – Мокро, булькающе отбросил таинственный незнакомец. Так мутанты и тень давно минувших лет стояли около пяти мучительных секунд, пока Клэр не фыркнула. – Черт с ним. На твои похороны хватит, Губитель! Она швырнула в гостя полупустую бутылку. Существо поймало сосуд множеством черных смолянистых рук. Их было слишком много. – Спасибо. А теперь не шумите... Свет от лампадки Грейсона мигнул, и существо растворилось в дверном проеме, попутно закрыв за собой дверь. Все, что осталось от таинственного незнакомца это лужа и шлейф черной, как деготь субстанции. На рассвете город затих. Они вышли на улицу. На земле – следы, и они не человеческие. Слишком много пальцев. Грейсон разглядывал карту и закурил: – Ну что, вперед – к нашему раю? Клэр поправила рюкзак: – Или к аду. Что-то мне подсказывает, что отличий между ними не так много. И они ушли, оставив мертвый город позади. На выходе из мертвого города мутантов встретила приветливая разбитая трасса, ведущая к полуразрушенной автозаправочной станции. Асфальт был покрыт крупными трещинами, через которые росло что-то колючее. Грейсон шел в старых армейских ботинках, которые когда-то снял с трупа военного, или с того, кто снял их с трупа военного. Клэр же наоборот, ходила босиком, любая обувь, которую она носила, в итоге рвалась о черные когти, да и ходить ей так было удобнее. В воздухе витал запах горящей резины и чего-то кислого, будто испорченные батарейки. Несмотря на то, что на улице был день, солнце было блеклое. Точно затянутое грязным полиэтиленом. Клэр шагала первой, ее шерсть на спине вздыбилась – почуяла что-то. – Там должен быть бензин. Если повезет – патроны. Грейсон шел следом, жабры медленно пульсировали на ветру – ловили запахи. – Или трупы. В последний раз, когда мы заходили на заправку, там сидели три пустотника и грызли аккумуляторы. Они переступают через скелет собаки (слишком много ребер). Вдалеке виднеется ржавый занавес заправки, будто чей-то раскрытый рот. Клэр замедлила шаг, чтобы потянуться и размять спину, но в глазах резко потемнело. Как оказалось, темнело не только в ее глазах. Свет меркнул, не постепенно, как при закате, а резко – будто кто-то выдернул вилку из розетки. Клэр опешила, зрачки расширились, становясь круглыми и черными, как у совы. – Это не шторм! Грейсон обернулся – тьма наползала сзади, как жидкий дым. Она гуще, чем должна была быть, и двигалась против ветра. – Это Он! Бежим! Парень схватил Клэр за руку, и те переключились на марш-бросок до заправки. Разбитые стекла, внутри – запах гнили и старого бензина. Грейсон зажег самодельный факел из того, что было на полу. Огонь почти не давал света, будто тьма нещадно его поглощала. – Здесь пахнет смертью... – Шептала Клэр, прижимаясь к стене. – Везде пахнет смертью! – Бурчал Грейсон, но его жабры нервно вздрагивали. Они наткнулись на запертую дверь в подсобку. Замок был вырван, но что-то удерживало ее изнутри. Клэр прикложила свое угловатое ухо к двери. – Там... дыхание. Не человеческое, ни животное. Что-то влажное и прерывистое. Дверь поддалась только лишь после третьего удара. Внутри – полумрак, что странно, ведь на улице царила беспроглядная тьма. На полу – следы слизи, будто кто-то тащил что-то тяжелое. И оно тут. В углу, свернувшись в клубок, лежало существо – не человек и не зверь. Кожа как мокрая бумага, слишком много суставов и глаз. Существо было похоже на морского ежа, если бы вместо панциря у того была кожа. Оно не нападало. Оно дрожало. – Оно боится. – Промолвила Клэр. – Как и мы... – Точно подметил Грейсон. Они не убили его, не трогали вообще. Просто сели у противоположной стены, деля комнату с тем, кто так же, как и они боится ночи. Грейсон достал бутылку виски – предложил Клэр. Она сморщила лицо, но сделала глоток. От напряжения ее нос покраснел, разбив переносицу на несколько красных полей. – Гадость невероятная, а? – Ну, не говори. – Подумать только, раньше люди пили это по доброй воле. – Раньше люди много чего делали добровольно: Воевали, заводили детей и... верили в Бога... Клэр задумчиво посмотрела на жабры Грейсона. – А чем Мы лучше Них? – В этом мире мы выживаем, а они – жили. Их взгляд упал на третьего гостя в этой подсобке. Даже для мутанта он выглядел жутко и несуразно. Они назвали существо – Стив. – Грейс, если я стану такой же, но волосатой, то без лишних сомнений пристрели меня, я буду не против. – Не вздумай мутировать, женщины мутанты в наши дни – последний писк моды! Клэр ухмыльнулась, достала из рюкзака последнюю банку тушенки, Грейсон достал окопную свечу, так они стали греть себе завтрак, обед и ужин. Достали общую ложку. Запах тушенки наполнял подсобку, в ней пусть и на мгновение стало уютнее. Не как в бункере, но тоже неплохо. Девушка подкинула существу кусочек тушенки. Грей не придал этому значения. Так они и сидели весь оставшийся день, или ночь, слушая, как что-то большое проходит мимо заправки. Тьма скрипела под его весом. Клэр тихо прошептала. – Завтра будет свет. Грейсон не отвечал, но бутылка в его руках дрожала чуть меньше. Та же автозаправка, но теперь в сером, мутном свете утра. Воздух тяжелый, пропитанный запахом гари и влажной ржавчины. Небо – грязно-желтое, словно затянутое пеплом. Клэр проснулась первой. Ее шерсть слиплась от пота, когти впились в бетонный пол. Она сразу поняла – что-то не так. Подсобка пуста, того существа нет. На полу остались следы – не слизи, а черных, вязких полос, будто что-то уползало, оставляя за собой дорожку из тьмы. – Грейс. Он уже на ногах, жабры прижаты к шее – знак напряжения. – Стив ушел. Или Он забрал Стива. Легкая разминка, Клэр слизывает застывшие остатки жира со дна консервной банки. Они выходят наружу. Автозаправка ныне выглядела искаженной. Стены были покрыты трещинами, которых не было вчера. Весь металл заржавел. А на асфальте... Отпечатки. Огромные, как лапы, но со слишком длинными пальцами. Они вели в сторону леса – вернее, того, что от него осталось: скрюченных, мертвых деревьев с черной корой. Грейсон молча наклонился, потрогал отпечаток. – Холодный. Как лед.