Пустошь

Предвечерние сумерки. Солнце где-то за плотной пеленой рыжих туч, отбрасывающих кровавые блики на ржавые металлоконструкции. На пути у мутантов пролегала резкая возвышенность, которая выглядела как гигантская насыпь щебня. Клэр первой заметила странную вибрацию под ногами – будто где-то в глубине происходили какие-то процессы. – Здесь что-то... живое? Грейсон прищурился, его жабры непроизвольно раскрылись: – Не живое, но что-то тут явно не так. По карте, шахты должны быть за этим холмом. – Он тычет пальцем вперед. – Если, конечно, карта еще хоть что-то значит... – Знаешь, Грейс, я вот вчера, на заправке, вспоминала прошлое. Ты же помнишь папу? Взгляд Грейсона стал холоднее, он перевел его на карту, чтобы не вызывать в Клэр неприятных чувств. – Я помню, что он был когда-то давно. Этого мне достаточно. – В том смысле, как он выглядел, ну понимаешь, внешне. Был ли он вообще мутантом? Грейсон с тем же безразличием изрек: – У него были большие руки, больше наших с тобой кистей вместе взятых. Так что, самокрутки у него получались отменные! Клэр повернула голову в сторону Грейсона: – Ты все будешь... Под ногами что-то захрустело – то ли камни, то ли кости. Внезапно Клэр споткнулась, не успев договорить. – Черт! Она упала на колени, но тут же вскочила, будто земля была раскалена, как лезвие, которое кинули в костер. Перед ней – ржавая табличка, едва торчащая из земли. «Шахта №7. Глубина – 420 метров. Опасно» – Даже не знаю, плакать мне или смеяться от того, что тебя поставила на колени табличка... – Да пошел ты. Грейсон подошел, смотрел вдаль. За холмом открылась панорама мертвого шахтерского поселка. Среди грубой земли стояли развалины бараков, стены которые превращались в пепел от малейшего прикосновения. Дальше пролегали рельсы с ржавыми вагонетками, некоторые из них были перевернуты, точно их бросали в спешке. Вышка, качающаяся на ветру, с оборванными проводами. И главное – черный провал в склоне горы. Вход в шахту. Клэр осмотрелась. – Выглядит еще печальнее, чем город призрак. – Я надеюсь, тех теней мы здесь не увидим. Вот и он, заброшенный поневоле угольный разрез «Черный Зев» – гигантская рана в теле земли. Ржавые конструкции подъемников замерли в неестественных позах, словно скелеты мертвых механизмов. Воздух пах серой и горелой смазкой. Грейсон развернул импровизированный факел. Тряпки и остатки машинного масла, что были неподалеку. Пламя горело неестественным синим цветом, дым от него стлался горизонтально, что-то тянуло его в шахту. Зрачки Клэр сузились, гримаса Грея изображала недоумение. – Какая-то аномалия? – Если б я знал... Клэр проверила обрез и карманы на наличие патронов. Два в пушке, один в кармане. – Три патрона. На удачу! Она достает пачку самокруток из рюкзака и протягивает Грейсону. Он взял одну, закурил от факела. – За то, чтобы не стать частью этого места... Последний луч света скользнул по их спинам – и погас, когда они исчезли во тьме. Факел Грейсона бросал нервные блики на стены, покрытые толстым слоем черной слизи. Воздух густой, с привкусом прогорклого металла и разложившейся органики. Каждый шаг вызывал многовековое эхо – звук отражался от стен, будто шахта наровилась их обнюхать. Из темноты донесся хлюпающий звук, точно кто-то волочил мокрую тряпку. Тоннель расширялся в зал с рухнувшей крепью. Посреди – существо. Безобразное, внешне напоминающее слизняка, но раньше оно было человеком. На месте лица огромный и круглый рот. У существа не было ни ушей, не глаз, кожа напоминала мокрую бумагу. Передвигалось, прилипая к стенам и ползая по ним. Клэр замерла, Грейсон медленно поднял копье. «Крот» повернулся к ним спиной и медленно уполз в одну из круглых нор на потолке. – ...Нас не съел. – Выдавила Клэр. – Значит, тут есть что-то вкуснее. Они около двух часов шли дальше, по разветвлению шахтных тоннелей. Главная галерея была обрушена, остался лишь узкий лаз, ведущий в другой лаз с низким потолком. Грейсон заметил беду первым. Он резко схватил Клэр за руку, прижал ладонь к своим жабрам – знак: «Тише». Впереди – зал, наполненный телами. Кроты спят, сгрудившись в огромную мерзкую живую кучу, копошащуюся в слизи, словно щенки. Их рты ритмично вздрагивали, а спины были похожи на высохшую глину. Клэр подавляла рвотный рефлекс – запах был схож с гниющими внутренностями, смешанными с запахом горького миндаля. Если бы, конечно, мутанты знали что такое миндаль. Альтернатив нет, это единственный путь. И он пролегает через кротов. Мутанты решают идти на цыпочках, держась за стенку, затаивая дыхание на каждом шагу. Клэр прижалась к стене, когтями цепляясь за породу для баланса. Перед ней – дюжина кротов, свернувшихся в клубки. В скором времени Грейсон вступил в тень, которая оказалась черной лужицей, после чего раздался «чпок», видимо, это были отходы их жизнедеятельности. Один из кротов вздрогнул, обнажая черные, как уголь зубы. Пытаясь осматривать местность вокруг, Грейсон заметил, что тут они не только спали. Там, где нет слизи или кротов – свалка костей, перекусанных в некоторых местах. Далее мутанты шли спокойно, пока один из кротов, в состоянии дремы, не решил раскрыть свою пасть. Из безобразного рта сочилась серая пена. Она ударила в нос Клэр, когда та пыталась вздохнуть. Шерсть вдоль позвоночника и на предплечьях встала дыбом, зрачки сузились в щелочки, что только ограничивало ее зрение. Желудок сводил спазм, слюна во рту стала липкой и горькой, на глазах наворачивались слезы. Она стояла неподвижно, в голове мелькала лишь одна мысль: «Не блевать, не блевать, не блевать...» Грейсон сзади – положил руку ей на измазанное слизью плечо – молчаливый сигнал: «Ты справишься!». Она подняла голову кверху, зажмурилась и сглотнула ком в горле. Последние метры они ползли на четвереньках, пока тоннель не расширился. Клэр упала на живот, слюна капала на пол пещеры, желтая как какие-то химикаты. – Черт... – Сорвался ее хриплый голос на шепот. – Я чуть не... Стоя на четвереньках, Клэр распластала по шахте весь свой внутренний мир. Последний тоннель перед выходом. Воздух становился холоднее, но пахнуло гнилью и металлом – где-то рядом поверхность. Ветер здесь свистел, как одинокий призрак, который пытался привлечь к себе внимание. Клэр первая увидела трещину в потолке – тусклый серый цвет. – Там! – Ее голос срывается на хрип. Но выход на высоте четырех метров, а стены гладкие, обмазанные черной слизью. Грейсон тычет на упавшую когда-то давно ржавую лестницу. Она не достает до верха всего на метр, придется прыгать. Он взял лестницу, и попытался зафиксировать в округлом тоннеле. Из темноты выкатился первый крот. Его рот раскрылся на всю голову, за ним самим – свежий след отвратительной слизи. Крот сначала был вытянут, потом начал сжиматься, чтобы, в конечном итоге, как пружина запрыгнуть на одного из героев. Клэр развернулась и выстрелила из обреза, гул от сего номера разошелся по всей системе тоннелей. Существо лопнуло кровавым туманом, но за ним уже ползли еще пять. Грейсон взобрался по лестнице, ломая ступени под собой. – Руки! – Кричал он, свешиваясь вниз. Клэр прыгнула, цепляясь когтями за его запястья. Лестница трещала, но держала. Расщелина слишком узкая – приходится пролезать по одному. Грейсон пропустил Клэр вперед, но в этот момент маленькая тварь прыгнула, цепляясь за его сапог. Зубы вонзились в кожу – кровь брызнула на стены. Клэр схватила его за куртку и дернула изо всех сил. Сапог остался в зубах у твари. Они на поверхности, вываливаются в мертвый лес. Вокруг ничего, кроме скрюченных деревьев с мертвой черной корой. Как всегда, старое доброе красное небо. Грейсон смеялся, хватаясь за окровавленную ногу. – Твою ж... а сапог-то был хороший... Клэр легла к Грейсону: – Я чувствую, как их слизь въедается в мою шерсть на спине. Мне плевать при каких условиях, хоть под кислотным дождем, но вычищать мою спину будешь ты! В минуту спокойствия, на руку Грейсона что-то капнуло. Ветер принес с собой осадки. Грейсон закурил, пальцы дрожали. – Накаркала...