Пустошь

Клэр шла впереди, проверяя, сколько осталось патронов – два, и все в обойме ржавого от старости обреза. Грейсон плелся сзади, запаливая самокрутку с высушенной травой и крупицами табака. Но он не затягивался, шел задумчиво. – Мне тогда где-то шесть было, может семь. Моя мама мутировала в рыбу. Сначала ноги перестали слушаться, потом – перестала двигать руками... Девушка с любопытством оглянулась, Грейсон смотрел не на нее, даже не по сторонам. Он глядел куда-то под ноги, она уже видела этот уставший взгляд, он проступает редко, но когда появляется – Клэр с любопытством слушает его истории. – Вскоре после этого, она перестала говорить. Даже реагировать на нас с отцом перестала. Все, что было у нее на уме – искать лужу, да поглубже, никаких мыслей. В такие моменты понимаешь, что человека уже нет. Нам с отцом пришлось прервать ее жизнь, если ее состояние можно было назвать жизнью... Впервые за все время затянулся, из жабр повалил синеватый дымок. Дым пытался хищно резать его глаза, но тот не моргал. – А потом, через месяца три, родилась ты, изначально не поняли, что что-то не так. Обычный лысый ребенок, да и глаза первое время закрыты. Разве что когти прозрачными были, не поняли, что пальцев как таковых не было. Стряхнул пепел с самокрутки, прокашлялся и продолжил. – А потом, когда ты начала обрастать пухом, когда когти стали темнеть, мы поняли, что это не генетическая рулетка: мутант или человек. Это система, в которой все рано или поздно станут такими же уродцами из подвала, как Стив. Под ногами трещали обуглившиеся десятки лет назад ветви деревьев, в небе никто не кружил – некому. – Твоя мама продержалась меньше моей, тебе было где-то года три... Он резко остановился, поднял глаза на Клэр, та шла с мертвым спокойствием, она глубоко вздохнула. – ...Давай, я хочу знать, как это было – Сначала мы подумали, что так просто совпало, что у нее начала расти шерсть. Потом меня, как будто осенило, я сказал отцу, что моя мама любила рыбу. А во время голодовки, перед твоим рождением, пришлось съесть кошку. Тогда-то все сложилось, но легче от этого не стало... – Что было дальше? – Тихо спросила Клэр. Она не помнила своей матери, ни ее лица, не ее голоса. – Глаза ее не стали как твои – кошачьи, она ослепла. По ее спине, предплечьям и бедрам побежала черная шерсть. Я боялся засыпать рядом, мне казалось, что она рычала во сне, а может и не казалось. Последние фаланги пальцев она сгрызла, оставив кости торчать. Одним утром я проснулся и услышал, как ты плачешь, хотел посмотреть, что не так. В противовес потере зрения, слух ее стал только лучше. Наверное, подумала, что я подкидыш. Я не помню, как упал и что точно произошло. Все что я помню – отец в слезах поднимает мою голову и кладет к себе на колено, моргать тяжело, все вокруг в крови, ты сорвала голос от крика, теперь постоянно хрипишь. Ее тело лежало возле, а глаза, пусть и мутные смотрели на ме... Она встала на месте, голова поникла. Обрез в правой руке сжимала, как будто видела его в последний раз в жизни. Дыхания не было слышно. Все, что было слышно, это вой ветра, где-то сверху, в желтом небе. Клэр обернулась, смотрела на шрамы Грейсона большими заплаканными глазами. Протянула руку, но решила не прикасаться, чтобы не поранить. Грейсон взял ее ладонь и прижал к шраму. Холодный, как могила. Расположение когтей идеально подходило под каждую линию старых шрамов. – А что стало с отцом? – Прохрипела Клэр. – Не здесь и не сейчас, расскажу, как придем... Грейсон отпустил руку Клэр, выкинул окурок, обошел ее и пошел дальше. – Ты там идешь, или предлагаешь мне тебя грузовиком тащить? – Грейс, какой же ты засранец! Пейзаж постепенно менялся, вместо просто мертвых деревьев стояли скелеты машин и фургонов. Ветер гнал по земле радиоактивный пепел с пластиковыми пакетами – те шелестели, как змеиная кожа. Впереди какие-то желтые точки, слишком ровные, чтобы быть природными. Клэр взяла Грейсона за руку. Дальше частокол из ржавых автомобильных дверей и арматуры. Дым не привычный – едкий, а пахнущий чем-то жирным. – У них должно быть есть еда. – Прошептала мутант. Грейсон тычет пальцем в сторону света. – Еда-то может и есть, но на вертел посадят нас! – На кольях частокола полусгнившие головы мутантов. У ворот сидел человек, на шее ожерелье из костей. Из-за стен частокола донесся голос, девчоночий фальшивый, когда-то это называли пением. – «Спят усталые игрушки, книжки...» – Шерсть Клэр вздыбилась, по коже побежали мурашки. Это была песня из «До». Из времени, которого они не помнят, но что знал, наверное, любой, кто был малышом. – Не ведись, это приманка... – Прошипел Грейсон недовольно, как будто уже сталкивался с подобным. – А что, если они тоже монстры? – Нам же хуже... Голос стих, свет внутри частокола затух, издали послышался скрип ржавых ворот. Вслед за скрипом, под чьими-то ногами захрустел гравий. Мутанты стояли в зарослях мутированного репейника, прятались в тени старого самосвала. Наблюдали за тремя фигурами с фонарями, которые методично прочесывали окрестности. Один из них – в броне из кожи и автомобильной обшивки. У второго – кривой нож из диска от циркулярной пилы. У третьего с собой клетка, что-то внутри скулило и царапалось. Вдруг из темноты выскочил кролик, слишком большой, с «завявшими» ушами, но третьим глазом на лбу. Охотник метнул нож в землю, но промахнулся. – Мымра! Лови его! Второй охотник побежал следом за первым, третий с клеткой остался на месте. Клэр всмотрелась и увидела – ребенок. Но не совсем, слишком много зубов, он кусал прутья клетки и рычал. Мужчина пнул клетку, существо заскулило. – Заткнись, уродина! Грейсон чуть приподнялся, глаза сузились. – Это наш шанс. Грейсон обернулся, но не увидел Клэр. Та ползла в обратную сторону, к охотнику. Ползла по теням. Истязатель рылся в сумке, что-то искал. В этот момент Клэр напрыгнула на него. Острые зубья рвали плоть на шее, тот даже закричать не успел. Грейсон поднял Клэр с земли. Дверца упавшей клетки отворилась. Ребенок-мутант выскользнул наружу, встал на четвереньки. На половину в чешуе, на половину в перьях. Клэр отплевывалась от крови и плоти пропитанной бензином. – Идем с нами! Но мутант не разделяла ее настроения, огрызнулась. Плюнула под ноги и сбежала вглубь леса, слюна разъедала иссохший мох. Грейсон схватил сумку. – Трупам вещи не нужны! – Мутанты ринулись прочь, бежали так далеко, как могли. Они заползли в дренажную трубу старого коллектора, стали делить найденное добро. Из награбленного хабара можно было выделить: три банки консервов – вздутые, но хотя бы какие-то, и бурдюк с водой. Клэр сразу взяла бурдюк с водой, чтобы утолить жажду, после – протянула Грейсону. – Оставь на потом, я оленьей крови вчера напился. – Тот отказался, Клэр задумчиво на него посмотрела, но перечить не стала. – Можем доесть мясо, раз у нас теперь есть консервы. – Прохрипела девушка, Грейсон одобрительно кивнул. – Какой-то ты не такой, что-то не так? Парень отвел от Клэр взгляд, просидел какое-то время в тишине, с полоской мяса в руке. – Нас могли поймать, и смерть, наверное, не худшее, что могло нас ждать в том лагере. Клэр перестала чавкать – жадно поглощать белки с жирами. – Я должна была это сделать... Он окинул взглядом пушистого человека, потом посмотрел на полоску мяса в своей руке. Оторвал вторым рядом зубов небольшой кусочек. – Я понимаю.