Пустошь

Они выползли из дренажной трубы. Желтое пятно, которое заменяло солнце, пробивалось сквозь пепельные тучи, оставляя ожоги на всем, что было похожим на жизнь. Клэр потянулась – оттряхивалась от ржавчины, ее шерсть торчала во все стороны, как будто всю ночь ворочалась во сне. Пепел уже висел в воздухе, оседая на губах соленой горечью. Ветер нес запахи кислоты и гари, точно что-то большое горело уже очень давно. Лес все еще был мертвым, но уже другим. На сей раз, он был стертым, как если бы чья-то гигантская рука провела по его верхушкам, оставив только дымящиеся десятками лет пни. Девушка подошла к одному из них, провела когтем. – Какой-то взрыв? Грейсон пошел дальше – постучал берцем по песку, который давным-давно принял форму стекла. – По-любому это осталось после Великой Войны. Чем дальше они шли, тем меньше вокруг оставалось осколков от былой жизни. Земля превращалась в седую пыль, которая оставалась на губах, забивалась нос и жабры, заставляя их сочиться черной слизью. Клэр кашляла и отплевывалась черным. На этот раз Грейсон шел впереди, разрезая взглядом горизонт – пытался выцепить хоть какие-то, похожие на структуры, силуэты. Пепла под ногами становилось все больше, так много, что под этой серостью не было видно стоп. Мутант взял пачку с самокрутками, осталось всего три. Взял в зубы – запалил. – Его зовут Зверь... – Пропустил сквозь забитые пеплом жабры Грейсон. – Мы ведь говорим о том самом Нем? – Клэр напряглась, вцепилась в лямки рюкзака. Синий мутант выпустил сизый дым изо рта, откашливаясь. Он шел впереди, чтобы Клэр не видела его лица. – Никогда не задумывалась, что мир сошел с ума? – Мир, наверное, и при людях был сумасшедшим. К чему ты клонишь? Взял самокрутку в руку – стряхнул пепел. Какое-то время смотрел, куда идет дым – поднялся ветер. – Тебе было где-то пять лет на тот момент, когда умер отец. – Он тоже мутировал, как мама? – Если бы... Грейсон достал тряпку и обмотал шею кругом, чтобы не было еще хуже, тучи сгущались. – Он тоже был мутантом, но не таким, как мы. От животного ему не досталось ничего, разве что у него были гигантские кисти рук. Мне казалось, что мы с тобой помещались в них. Он был высоким, думаю выше меня ростом, он был сильным – гнул арматуру, и храпел соответствующе, прям как ты. Клэр усмехнулась, но она все еще не понимала к чему Грейс начал про Зверя. Слой пепла под ногами все нарастал, и нарастал – уже по щиколотки. Дышать становилось сложно из-за обилия пепла в воздухе. – Он говорил, что никогда не видел звезд, но его отец – наш дедушка, рассказывал, что это такие светлячки в море тьмы. И тьма была не в силах их проглотить, пока не началась великая война. Я вот до сих пор думаю, кто такие светлячки? Остановился, выплюнул окурок. Кружащийся пепел перебивал дыхание. Буря, солнце исчезло с неба. Само небо – темно серое полотно, с черными снежинками. Одна осела на глаз Грейсона, на толстый слой слизистой оболочки. Он не спеша подхватил ее ногтем. Клэр стояла позади в противогазе, согнулась – руки на коленях. Ветер вокруг выл, она своими попытками прокашляться, пыталась его перекричать. Грейсон подошел к ней, повернулся спиной и указалбольшим пальцем на спину. Та, щурясь, медленно залезла на горбушку мутанту. Из глаз ее шли черные слезы. – Продолжай. – Хрипела она, выбивая из легких последний воздух. Грейс подхватил ее ноги и продолжил свой ход. – Отец много читал, мне он тоже пытался привить чтение. Но к книгам я так и не притрагивался после его смерти, зато с картами на «ты». В книгах, о которых мне рассказывал отец, не было и намека на синий огонь из шахт. Голова Клэр лежала на его плече, дыхание было редкое. Попыталась прокашляться и через проржавевший респиратор потекла черная жижа – слюна, кровь и пепел. Эта субстанция текла по плечу мутанта, но тот не замедлял шага. – В книгах отца не было ни слова о городах, которые забывали, что они уже как лет сто мертвы. Озера могли быть непригодны для питья – согласен, но они не пытались заставить тебя пить отравленную воду. Даже в нашем чертовом «ПлэйБое» не было ни намека на окружающий нас мир. Девушка уже давно спала у него на плече, но он этого не замечал, или отказывался замечать. – В одну из подобных ночей пришел Он – Зверь. Мы спрятались в подвале разрушенного дома. Мы с тобой были там три дня, два долгих дня мы сидели и отстреливались, на третий он начал шептать. Я не слышал, что он шептал нам, я затыкал уши тебе, а отец – мне. В тот момент, когда мы уже почти уснули, я заметил, что его большие руки меня отпустили. Его взгляд был уставшим, другим – как у моей мамы, как у твоей мамы. Последнее, что я видел – папа сам вышел из подвала, и Зверь забрал его. Грейсон с трудом держался на ногах, штормовой ветер поднимал вихри пепла, ограничивая движение. Неподалеку можно было разобрать какой-то холмик. Десять метров – двадцать метров. Это была старая дренажная труба, должно быть один из концов той, что выходила в лесу. Взял Клэр на руки и пополз вместе с ней поглубже, чтобы можно было хотя бы отдышаться. Сорвал с ее головы противогаз, изо рта, глаз и ноздрей стекала темная жидкость. Размотал шею, тряпка была пропитана липкой слизью, отодрал – болезненно, как срывать бинт с загноившейся раны. Но тот стерпел. Взял из рюкзака обрез, положил голову Клэр к себе на грудь и прикрыл глаза, совсем ненадолго. Открыл глаза, снаружи стемнело, но успокоилось. Клэр лежала все там же. Положил ее голову на металлическую поверхность. Вышел из дренажной трубы и сел на край. Грейсон достал самокрутку, но не поджег – просто сидел какое-то время. – Брат? – Пронесся голос Клэр, но мутант никак не отреагировал. – Хорошая попытка, но Клэр никогда в жизни не звала меня братом... – Грейсон поднял очи, всматриваясь вдаль. Кучка пепла впереди росла, становилась все больше и больше, пока не стала высотой с четырехэтажный дом. Множество глаз сияли в темноте разыми цветами и смотрели повсюду, ни один из взглядов не падал на Грейсона. – Не будешь бежать, мистер Грейсон Грим? Мутант в свою очередь просто спокойно достал зажигалку. Раз-два-три – бензин закончился. Зверь сделал пару шагов своими громоздкими птичьими ногами – сел на корточки. Оперся на большие человеческие руки, раскрыл пасть гигантского оленьего черепа без рогов. Запахло гарью. Из пасти зверя вывалился длинный змеиный язык, пылающий синим пламенем. Грейсон прикурил, слабо кивнув. Зверь сделал шаг назад и снова сел на корточки. – Пришел повторить предложение? – Выпустил Грейсон струю сизого дыма в сторону Зверя. Зверь залился хохотом, смех его был подобен треску истлевших на солнце костей. – Большой и страшный Грейсон, до сих пор веришь, что «Зеленая Зона» существует? Все это время вы искали место без радиации, но упустили одну важную деталь: Мир – умер. За спиной у Грейсона был старый обрез, но вряд ли он помог бы в битве со Зверем. – Чего это ты докопался до меня с Клэр? Не можешь съесть выживших из лагеря? Зверь нагнулся ниже, к земле, и шея его, истошно потрескивая, потянулась к Грейсону, как будто стала раза в два длиннее. – А зачем они мне? Те люди – не такие хитрые, как ты, не такие яростные, как Клэр. Думаешь, моей стае нужны болванчики вроде них? Я понимаю вашу ценность, я шел и наблюдал за вами все тринадцать дней пути. – Думаешь, мы присоединимся к этому хаосу? Зверь быстро втянул шею с громким треском, где-то в трубе задрожала Клэр. – Твой отец говорил точно так же и, тем не менее, я все равно принял его. Открою тебе тайну, мальчик Грейсон, Хаос и есть порядок. После гибели мира, его труп начал гнить. Из плоти его – из порядка, о котором так грезило человечество, выродился хаос. Последствия стали поступать раньше, чем появлялись причины, фундаментальные правила мира перестали работать – земля не исцелилась... Язык Зверя вытягивался, оставляя на пепле кривую линию из синего пламени. Она окружала Грейсона. Жабры были прижаты к шее, приходилось выдыхать дым ртом. – ...Хаос и раздор – аксиома мира, в котором мы живем, слабые умирают, сильные адаптируются и выживают, как вы. Я вижу твои язвы, сочащиеся гноем жабры и уставший взгляд. Я вижу Клэр, которая вот-вот поднимется и растерзает тебя во сне в очередном голодном припадке, а потом снова будет слезно молить тебя о том, чтобы ты проснулся... Зверь подполз, сидел в полуметре от лица Мутанта. От него веяло холодом, грудь Грейсона дрожала при вдохах и выдохах. -- ...И все эти проблемы решаются одним согласием – стань частью моей стаи, частью меня, и живи без страха за свою жизнь, за рассудок того, кого любишь. – Но отец... – Голос его сорвался на шепот, когда разум не смог понять, за что зацепиться. Зверь перебил мутанта, его голос стал ниже, хотя казалось, что ниже уже было некуда. Очи его сияли все ярче, но в глазницах не было ни одного глаза. – Любой создатель рано или поздно бросает свое творение, как и твой отец, Грейсон. Я – не поступлю подобным образом. Грейсон стоял, растерянно кидая взгляды на округу, на Зверя, который, казалось, сейчас проглотит героя живьем. В голове крутились одни и те же мысли, о Клэр, о матерях, об отце и о том, что этот мир окончательно сошел с ума. Как вдруг он успокоился, сердце замедлило свой ритм, в голове стало пусто. Грейсон взял тлеющий окурок и кинул его под ноги зверя. Он тлел в море пепла, как крошечная звезда. – Любопытно... В таком случае, кто создал тебя? Глаза зверя застыли в одном положении и резко устремились на Грейсона. Зверь перестал дышать, язык уполз обратно внутрь черепа. – Что? – Спросил Зверь, с интересом осматривая Грейсона. – Ведь и тебя кто-то, когда-то да создал? Кто-то тебя с какой-то целью да родил? – Излагал он уверенно, с интересом, как ребенок, который дорвался до чего-то запретного. Зверь продолжал сверлить его взглядом, не моргая и не двигаясь, чтобы не сбить того с мысли. – Значит, твое предложение о жизни без страха и вечном счастье – лишь еще одна грызня, просто между стаями побольше. Вырастут только ставки, все останется таким же, как и было. Легкий ветер нес с собою маленькие смерчи из пепла. Ничего, кроме пепла на ближайшие десятки километров. Зверь и Грейсон сидели у старой дренажной трубы, они не смотрели друг на друга. Смотрели куда-то под ноги – Зверь искал ответы в пепле выжженного порядка. Желто-зеленое излучение утра медленно подкрадывалось, оставляя после себя только загоревшие скелеты. Когда свет добрался до дренажной трубы, зверь растворился в океане пепла. – Любопытный вопрос, мальчик Грейсон...