Город забвения

      Чонгук сидит, вжавшись в кресло, и смотрит в иллюминатор. Боится лишний раз шевельнуться. Это всё так странно. Буквально несколько часов назад он и подумать не мог, что будет сидеть на борту джета, который наймут ради него. Не думал, что вообще выберется невредимым из того города. Да, страха у него не было благодаря Тэхёну, но... Но всё-таки опасения за ближайшее будущее проскакивало. И вот сейчас он слышит, как пилот и стюарды проводят краткий предполётный инструктаж, предлагают горячие полотенца и готовят воздушное судно ко взлёту. Голова кругом от стремительности развития событий. Кто все эти люди, чёрт возьми, раз так просто, буквально щелчком пальцев, организовывают частный перелёт?              Салон самолёта впечатляет своей роскошной простотой. Он разделён на две части прозрачной перегородкой с чёрным орнаментом. В хвосте установлены два диванчика, наверняка удобных, по разным сторонам. Основные места для пассажиров расположены так же с двух сторон в передней части борта: с одной - два двухместных кресла друг напротив друга, перед ними два одноместных в таком же положении. С другой – ещё два кресла. Обивка, да и весь салон в целом, выполнены в светло-серых оттенках. Ткань на сиденьях до такой степени приятна на ощупь, что к ней хочется постоянно прикасаться.              Тэхён сидит в соседнем кресле. По пути в аэропорт он не проронил ни слова, привалившись к дверце машины. По размеренному дыханию было ясно, что альфа снова уснул. А у Чонгука от нервов тряслись поджилки, и всю дорогу он не мог спокойно сидеть, ёрзая на сиденьи. Омега периодически ловил на себе заинтересованный взгляд Намджуна через зеркало заднего вида, но сразу же отворачивался.              — Тэхён, — Чонгук поворачивается к альфе и шепчет, боясь, что его кто-нибудь услышит, — ты уверен, что это удобно?              — Не переживай, очарование. Всё в порядке, — у Чонгука снова от этого обращения подскакивает сердце к горлу, мешая сделать вдох.              — Почему ты это делаешь?              — Потому что обещания должны выполняться, Чонгук. Я всегда держу своё слово.              Чонгук закусывает губу и снова отворачивается к иллюминатору. Молчание порой звучит громче слов, верно? И неужели Тэхён услышал? Только вот... Вопросов зачем и почему крутится уйма. Омега не в состоянии их озвучить. А может, просто не готов услышать ответ на них.              Полёт проходит без приключений и задержек. Чонгук успевает немного вздремнуть и поесть. А вот внешний вид оставляет желать лучшего. По-хорошему нужно принять душ и переодеться перед тем, как ехать в театр. Но успеет ли? Отель, в котором они остановились с труппой, расположен достаточно далеко от места представления. Учитывая пробки, омега может опоздать. Ведь нужно ещё разогреться и сделать грим. Также вопросы и нотации никто не отменял. Чонгук уже предвкушает все «прелести» своего внезапного исчезновения и возвращения. Он нервно теребит тканевую салфетку в руках, что осталась после лёгкого обеда, вперив невидящий взгляд в обивку салона. Горячая рука накрывает его руки и несильно сжимает. Он слегка дёргается от неожиданности, но рук не убирает.              — В чём дело? — альфе действительно интересно, или это обычная вежливость?              — Всё в порядке, — слабая улыбка, не касающаяся глаз, не обманывает Тэхёна.              — Чонгук, — звучит вроде и ласково, но с ноткой укоризны.              — Просто... Ох, просто я не успею в отель, привести себя в порядок, а потом в театр. Все ваши усилия напрасны!— слишком громко восклицает Чонгук и прячет взгляд.              Тэхён ещё раз сжимает его пальцы в ладони и убирает руку. Отвернувшись от Чонгука, смотрит Намджуну в глаза, который сидит на противоположном ряду лицом к ним, и слегка кивает. Он знает, что отец услышал омегу и организует всё, что необходимо.              — Не переживай, мы всё решим. Договорились? — возвращает своё внимание омеге.              — Но...              — Никаких «но». Тебе сейчас стоит переживать только из-за того, сможешь ли ты унести подаренные после выступления цветы или нет.              Чонгук больше не спорит, но не понимает. Что они там собрались решать? На вертолёте по городу передвигаться, что ли? Решает, что не будет об этом думать и просто расслабится. Не имеет смысла переживать о том, на что ты никак не можешь повлиять.              По прилёте их встречает автомобиль с водителем. Такой же шикарный, как и тот, что забирал из Гленрио. Чонгук, не привыкший к такой роскоши, на каждую мелочь реагирует с восхищением. Но, тем не менее, не отходит ни на шаг от альфы, помогая ему сначала спуститься с нескольких ступенек трапа, а потом сесть в машину. Намджун, что следует вместе с ними, больше не проронил ни слова с того момента, как выехали из заброшенного города. Чонгук не задаёт вопросов, не видит в этом смысла. Но ему безумно интересно, почему этот альфа до сих пор здесь.              Омега не сразу обращает внимание на то, куда они едут. Лишь когда автомобиль подъезжает к пятизвёздочному отелю, вопросительно смотрит на альфу. Тот только улыбается, но ничего не объясняет. Ла-а-адно. Нет, так нет.              Вестибюль отеля поражает Чонгука, наверное, больше всего за этот день. Он уже и не знает, сколько раз успел ахнуть от восторга сегодня. Какой-то мужчина передаёт ключ-карты Тэхёну, и они сразу направляются к лифту.              — Тэхён, почему мы здесь? — с тревогой спрашивает омега.              — Я же сказал, что мы всё решим. У тебя в запасе два часа. Привести себя в порядок успеешь? — нервный кивок в ответ. — Твой театр находится в пяти минутах отсюда.              Глаза расширяются всё больше и больше. И Чонгук уверен, что скоро они вовсе выпадут из орбит.              — Разве нам не нужно?.. — указывает на стойку ресепшена.              — Нет.              Просто «нет». И больше никаких объяснений. Что ещё ему сегодня ожидать? Поднявшись втроём на нужный этаж, Тэхён отдаёт ключ-карту Чонгуку и указывает на нужный номер. А сам с Намджуном скрывается в соседнем.              Омега открывает дверь, вместе с ней падает челюсть. Пройдя внутрь, Чонгук всё внимательно рассматривает. Номер просторный, выполнен в светлых тонах, что создаёт ощущение уюта и свежести. Мало того, что всё выглядит дорого, так ещё и на кровати стоят фирменные пакеты от Calvin Klein. Огромная двухспальная кровать с деревянным изголовьем цвета молочный шоколад заправлена белоснежным бельём и расположена справа. Она занимает бо́льшую часть пространства. Рядом прикроватная тумбочка, на которой стоит очаровательный букет с розовыми пионовидными розами. Любимыми цветами Чонгука. У панорамного окна расположен небольшой тёмно-синий диван и журнальный столик. Омега улыбается. На столике стоит огромная ваза спелой клубники. Это очень мило. Пол устлан ковровым покрытием в тон дивана с золотыми геометрическими узорами. Слева рабочая зона с письменным столом. Чонгук видит, что там лежит какая-то записка, и подходит в первую очередь туда, позабыв о пакетах.              «Моё очарование, для тебя приготовили одежду и небольшое угощение. Пожалуйста, не стесняйся и бери всё, что тебе понравится. Надеюсь, размер подойдёт.       Не думай ни о чём. Просто расслабься перед выступлением и насладись им так, как никогда этого не делал. Помни, этот вечер принадлежит тебе и только тебе.

Тэхён»

      Чонгук расплывается в смущённой улыбке. Бессмысленно отрицать, что такое внимание приятно и будоражит. Интересно, кто написал записку? Тэхён бы не успел этого сделать.              Нужно бы поторопиться. Время неумолимо несётся вперёд. Он торопливо подходит к кровати и достаёт из пакетов одежду. Всё выглядит невероятно красиво. И дорого. Омега хватает нижнее бельё и направляется в ванную комнату. Принимает быстрый, насколько это возможно, чтобы смыть всю пыль, контрастный душ. Волосы слегка подсушивает феном и одевается.              Вся одежда белого цвета и подходит идеально. Обтягивающие джинсы, футболка с вышитым логотипом по центру и небрежно подвёрнутыми рукавами, сверху свободная джинсовка. Образ завершают кроссовки на массивной подошве в цвет. Волосы мягкими волнами обрамляют лицо. Внешний вид одновременно простой и привлекательный. Чонгук разглядывает себя в зеркале и остаётся доволен на все сто процентов.              Сколько прошло времени, он не знает, поэтому решает сесть и подумать о всём происходящем. Заодно и пару ягод можно съесть. На сегодняшнем выступлении силы ему понадобятся.              Тэхён определённо внушает чувства надёжности и защищённости. Ещё тогда, в Гленрио, когда был без сил, Чонгук не ощущал дискомфорта и волнения рядом с ним. А сейчас он испытывает волнение и трепет. За этим альфой хочется быть как за каменной стеной. От его безапелляционного «всё решим» и «держу слово» у омеги подкашиваются колени. Альфе не хочется сопротивляться, напротив, хочется быть в его руках. Господи, это всё так странно... Ещё и суток не прошло, как они знакомы. Чонгук о нём совсем ничего не знает. Приятные мурашки бегут по спине от воспоминаний, как на него смотрит Тэхён. В нём столько всего смешано, что даже не вычленить одну конкретную эмоцию.              Омега слышит три коротких стука в дверь. Чуть не перевернув журнальный столик, он подрывается и бежит открывать. Стоит её распахнуть, как Чонгук чуть ли не задыхается. Альфа выглядит шикарно. Весь аутфит исключительно чёрный: классические брюки, шёлковая свободная рубашка с тремя расстёгнутыми верхними пуговицами, ремень, закреплённый в шлёвках.              — Шикарно выглядишь, — альфа прерывает затянувшееся молчание и вдыхает клубничный аромат, который становиться слаще, чем прежде.              — Сп-спасибо, — шепчет Чонгук. — Ты тоже замечательно выглядишь.              Тэхён коротко кивает в знак благодарности. Омега замечает, что ссадина на виске стянута пластырями. Прекрасно! А то он переживал, что из-за него альфе не окажут медицинскую помощь.              — Готов ехать? — Тэхён смотрит на часы. — Нужно поторопиться.              Чонгук кивает и торопливо выходит из номера. Впервые в жизни радуясь тому, что его папа и отец – параноики и всегда держат его сценические костюмы и пуанты у себя.              

>> >>> <<< <<

             За спиной Тэхёна захлопывается дверь. Привалившись к ближайшей стене, он протяжно выдыхает сквозь стиснутые зубы. Душ, срочно нужен душ. Остальное потом. Альфа заметил уже давно, что Намджун безмолвствует. Но это ненадолго. Хоть по бумагам он и является его отцом, разница в возрасте у них всего пятнадцать лет. Поэтому для Тэхёна он и отец, и старший брат, которого никогда не было, и лучший друг, и наставник.              Боль в теле уже не такая сильная, как в первые минуты. Сейчас она накатывает волнами. Самое отвратительное – это тошнота и головокружение. Вот что не даёт покоя всё время без остановки. Но с этим он разберётся тоже потом. Сейчас первостепенные задачи.              Тёплые струи воды стекают вниз по голове. Альфа стоит, уперевшись в стену руками. Синяков и ссадин на теле больше, чем он ожидал увидеть. Пара рёбер точно сломаны, но ничего страшного. Две таблетки обезболивающего и всё отойдет на задний план. С лицом сложнее, его не спрячешь. Кровоподтёки превратились из багряно-красных в ярко-фиолетовые. Такое вряд ли чем-то можно будет замазать. В левом глазном яблоке полопались капилляры, оно всё заплыло алым. Альфа аккуратно намыливает голову, но не задеть разбитый висок не выходит. Сильное жжение простреливает половину лица. Переведя дыхание, быстро, насколько возможно, смывает с себя мыльную пену и выходит из душевой кабины. Аккуратно промокнув полотенцем капли воды, накидывает халат и выходит в номер.              Намджун сидит на диване. Перед ним на столике уже разложены медикаменты. Он взглядом указывает на место рядом с собой, а Тэхён послушно присаживается рядом. Смыв остатки крови и грязь, стало значительно лучше, но обеззараживающие средства, как и пластырь для бесшовного сведения краёв ран, здесь точно лишним не будет. Густая тишина наполняет номер, и альфа знает, что ему хотят сказать. Но он сказал, что со всем разберётся сам. Значит, так оно и будет.              — Спасибо, — Тэхён сжимает в кулаке кулон.              — Безопасность превыше всего. Хотел бы я, чтобы эта подвеска так и осталась простым украшением. Но рад, что она всегда с тобой, — немного помолчав, всё-таки спрашивает: — Расскажешь? — и взглядом указывает на стену, намекая на Чонгука.              — После этого выступления я заберу его оттуда. Себе.              — Это я и без тебя понял. Дебилом никогда себя не считал.              Тэхён от этой фразы фыркает.              — Ты скорее прострелишь башку тому, кто решит, что ты дебил.              — Возможно, — ухмыляется. — Но я о другом. Он согласился на это?              — Скажем так: молчание было громче слов.              — Тэхён...              — Намджун... Иди лучше позвони своему альфе и не донимай меня вопросами, у нас мало времени. Там всё готово?              На что тот только кивает и больше не пристаёт с вопросами, как и просят. Но напоследок говорит.              — Теперь охрана всегда будет рядом. Это не обсуждается.              Тэхён закатывает глаза, но не спорит. Проглатывает таблетки, не запивая, и переодевается. Пора начинать этот вечер. Со всеми проблемами он будет разбираться завтра.              

>> >>> <<< <<

             Театр, оказывается, действительно в пяти минутах от отеля, как и говорил Тэхён. Чонгук не может не нервничать. Бедная губа уже искусана до крови, а руки дрожат. Они выходят из автомобиля напротив входа. Здесь пока ни души, но скоро начнут собираться зрители. Ему стоит поторопиться.              — Я буду в зале, — шепчет Тэхён и притягивает в короткое, но такое надёжное объятие, и целует в висок.              Чонгук прикрывает глаза, наслаждаясь тем, как аромат альфы окутывает и успокаивает, также как и руки поперёк спины. Отстраняется и коротко кивает. Только вот откуда у альфы билеты не ясно. Ведь им ещё две недели назад сообщили, что продано абсолютно всё.              На подходе ко входу делает два глубоких вдоха и выдоха и распахивает входную дверь, уверенно двигаясь вперёд. Он решил зайти с парадного входа, чтобы, минуя гримёрки, сразу попасть в концертный зал. Он обязан увидеть лицо Кайла, когда войдёт. Эти стены ему уже знакомы. Они приезжали в Хьюстон пару лет назад, но с другой программой. Проходя по вестибюлю, здоровается с сотрудниками театра, что встречают его недоумёнными взглядами. Приближаясь к залу, слышит звуки репетиции. Она только началась. Прекрасно. Аккуратно приоткрыв дверь, он двигается медленно и в тени. Подойдя со спины к отцу, который стоит и следит за каждым движением танцоров перед оркестровой ямой, омега наблюдает за своим дублёром.              — Быстро иди разогреваться и на сцену, — так и не развернувшись, зло шипит отец.              Чонгук так же молча уходит делать, что велено. Но ему уже не страшно. Сегодня, как и сказал Тэхён, он будет наслаждаться сценой. В последний раз. А может, в последний раз именно с этой труппой, кто знает. Обойдя кулисы так, чтобы его не заметили остальные, он направляется в гримёрку, в который раз радуясь, что знает здесь каждый уголок. На пути встречает папу, который зло осматривает его с ног до головы и подбородком указывает на дверь. Чонгук ожидал криков и упрёков, но безумно рад, что родители с ним не особо разговорчивы сейчас.              Быстро, насколько это возможно, переодевшись и разогрев мышцы, омега выходит на сцену в тот момент, когда заканчивают очередной танец. Громкие хлопки отца привлекают внимание всей труппы.              — Кайл, благодарю, что заменил Чонгука. Сейчас можешь возвращаться на свою позицию, — громким стальным голосом чеканит альфа. — Чонгук, вставай в свою позицию, продолжаем с того места, где остановились. Будет тебе уроком за опоздание.              Чонгук всё это время, не отрывая взгляда, следит за Кайлом, глаза которого расширяются, когда отец благодарит его. Он резко поворачивает голову и не верящим взглядом осматривает Чонгука. Омега в свою очередь ухмыляется и подходит ближе.              — Насладишься звёздным часом позже. А сейчас пошёл вон отсюда, — еле слышно шепчет Чонгук, так, чтобы его мог слышать только один человек.              — Как ты?..              — Я сказал. Пошёл. Вон!              Чонгук – душка и золотко в обычной жизни. Тот человек, который никогда никого не подставлял, сейчас превращается в настоящую фурию, готовую снести голову любому. А Кайлу особенно.              Репетиция продолжается, как только все встают на свои места. И сейчас Чонгук отпускает всё, начиная танцевать.              

>> >>> <<< <<

             Тэхён сидит в первом ряду. Возле его ног огромная корзина с цветами. Он даже немного взволнован. Безумно хочется увидеть Чонгука на сцене и то, как он будет рассказывать историю танцем. Времени до начала остаётся немного. В зале стоит тихий шёпот. Никто не смеет повышать голос или громко смеяться. Атмосфера зала окутывает своим могуществом и величием. Признаться честно, это первый раз, когда альфа посещает подобное мероприятие. Но что-то подсказывает, что не последний.              Свет постепенно гаснет после трёх звонков. Занавес поднимается. И без каких-либо предисловий свершается магия. Начинает играть лёгкая незатейливая мелодия. Преобладающие звуки скрипки слышны ярче всего. И тут появляется он. Тэхён неотрывно наблюдает лишь за одним Чонгуком. Дух захватывает от того, как он прекрасен на сцене. Невозможно не заметить, с какой лёгкостью и грацией он выполняет все па. На омеге свободная полупрозрачная рубашка с широкими рукавами, струящаяся на бёдра, облегающие каждую соблазнительную линию тела, чёрные брюки и пуанты. Он словно порхает по сцене. Движения пластичные и утончённые. Мимикой и совершенными изгибами, изящными поворотами и прыжками он передаёт всю гамму эмоций в такт музыке. Чонгуком невозможно не восхищаться. Он – совершенство. Он личное очарование Ким Тэхёна. Альфа будто завороженный. В груди распускается так много всего, а зверь нервно повиливает хвостом и желает этого прекрасного омегу себе.              

>> >>> <<< <<

             Как только начинают звучать первые нежные аккорды фортепиано, омега с лёгкостью выбегает на сцену. И начинает своё первое в жизни выступление без оглядки на кого-либо. Дéми-ронд де жамэ и Фондю, затем Гранд батман и Глиссад. Каждое па даётся с невиданным прежде наслаждением. Чонгук буквально летает по сцене, будто в невесомости. Ненавистная ему комбинация прыжков Глиссад-жетэ, Антраша и Кабриоль, переходящие в Фуэте, сейчас абсолютно не беспокоят и с грациозностью исполняются. Па-де-де, которое обычно запарывает его партнёр, выходит идеальнее некуда. В этот момент Чонгук действительно счастлив, как никогда. Каждая минута, проведённая на сцене, каждое движение приносит истинное наслаждение.              Представление заканчивается слишком быстро, по мнению омеги. Вот они уже всей труппой выстраиваются в ряд на поклон. Аплодисменты не смолкают. Так же как и счастливая, впервые искренняя, улыбка у Чонгука крепко держится на лице. Глаза сияют, он уверен, ярче любых звёзд. И за это есть кого благодарить. Из-за софитов не видно зал, но омега чувствует этот взгляд на себе. Одновременно с тяжестью и восхищением. И этого более чем достаточно.              Однако у альфы другие планы. Он первый, кто поднимается на сцену. У Чонгука расширяются глаза от удивления, когда он видит огромную корзину его любимых цветов у него в руках. С лёгким поклоном Тэхён ставит её у ног омеги и берёт его руку в свою. Невесомый поцелуй касается тыльной стороны ладони, а в ней оказывается листок, сложенный втрое. Щёки Чонгука мгновенно вспыхивают, и он чувствует, что на них смотрит слишком много посторонних глаз, как со сцены, так и из зрительного зала. Поэтому он делает неглубокое Плие с поклоном и убирает руку из таких необходимых ладоней. Лишь взглядом даёт понять, что позже они всё обсудят.              Артисты балета отходят той же ровной линией для того, чтобы занавес опустился, и аплодируют своим зрителям. Но стоит остаться отрезанными от зала, как на Чонгука устремляют свои взгляды добрая половина труппы, включая родителей. А он что? Ему абсолютно всё равно. Омега аккуратно поднимает корзину с цветами и с той же счастливой улыбкой на лице медленно отправляется в свою гримёрку. По пути аккуратно разворачивает записку и читает:              «Буду ждать тебя у чёрного входа, сколько потребуется. Ты был великолепен, моё очарование!

Тэ.»

      Нежность распускается в груди, словно цветы под влиянием солнца. А губы трогает уже другая, мечтательная, улыбка.              Как только он оказывается за запертой дверью, она вновь распахивается с жутким грохотом. Удушающий аромат отца давит на омегу, но Чонгук старается дышать через рот, чтобы не поддаваться на провокации.              — Потрудись объяснить, юный омега, где ты пропадал, почему твой телефон выключен и что это было сейчас на сцене! — надрывая голосовые связки, вопит он. — Немедленно!              Чонгук, как ни в чём не бывало, начинает развязывать ленты от пуантов на щиколотках, даже не поднимая взгляда на отца. Ему не страшно.              — Я с тобой разговариваю! Не смей игнорировать меня! — продолжает брызгать слюной альфа.              Закончив с пуантами, он меланхоличными движениями расстёгивает пуговицы на рубашке и только потом смотрит на отца. Переводит взгляд на стоящего у дальней стены и кипящего тихой злобой папу и отвечает со спокойным выражением лица. Ни один мускул не посмел дёрнуться:              — Если вам так сильно интересно, где я был, адресуйте вопрос моему дублёру. А сейчас я хочу переодеться и поехать отдохнуть, — не дожидаясь ответа, он снимает рубашку и натягивает футболку быстрыми движениями.              — Да как ты смеешь, сопляк! — шипит папа.              Чонгук продолжает не обращать на них внимания. Расстёгивает брюки и стягивает их, не дожидаясь, пока родители покинут гримёрку. К зрителям ему не привыкать. Закончив с переодеванием, омега поднимает корзину с цветами и проходит в молчании мимо них. Захлопнув дверь, омега пару секунд раздумывает, стоит ли встречаться ещё раз лицом к лицу с Кайлом, но всё же направляется в общую гримёрку.              Как только он открывает дверь, все артисты труппы направляют на него свои взгляды и на короткое мгновение замолкают. Оставив корзину у входа, он протискивается к нужному человеку, смотрит ему недолго в глаза и протягивает руку ладонью вверх. Тот хлопает в недоумении ресницами, но всё же роется в своей сумке и достаёт нужный Чонгуку предмет. Заполучив свой телефон, омега наклоняется и шепчет в самое ухо без каких-либо эмоций.              — Поздравляю, друг. С этого дня можешь наслаждаться овациями. Но смотри, не захлебнись.               Круто развернувшись, Чонгук выходит, захватив цветы и аккуратно прикрыв дверь. Глубоко вдохнув, он чувствует, как оковы слетают. Свобода. Да, именно она.              Выйдя из театра на слегка освещённый переулок, омега видит, что Тэхён, как и обещал, ждёт его. Альфа стоит, оперевшись спиной о машину, засунув руки в карманы брюк. Эта поза выглядит до неприличия небрежно, но от Тэхёна исходят до того интенсивные импульсы силы и власти, что невольно хочется подчиниться.              Когда омега смотрит ему в глаза, взгляд альфы становится теплее, и появляется мягкая улыбка на губах. Тэхён забирает тяжёлую корзину из рук и сразу же ставит её на заднее сиденье машины.              — Ты был великолепен, Чонгук, — развернувшись, говорит Тэхён.              — Ты повторяешься, — щёки омеги алеют, а аромат клубники становится слаще.              — Но ты этого не слышал лично от меня, — ухмыляется. — Голоден?              Чонгук отрицательно качает головой, прикусив губу.              — Просто устал, но это приятная усталость.              — Тогда все разговоры оставим на завтра. А сейчас поехали отдыхать.              Чонгук не спрашивает куда, ведь догадаться не составляет труда. Карта от номера до сих пор у него. Тэхён распахивает переднюю дверь внедорожника и помогает омеге сесть. Как только альфа оказывается за рулём, двигатель начинает рокотать, и машина приходит в движение. Чонгук расслабляется ещё больше рядом с альфой и его ароматом. Есть огромное желание уснуть прямо здесь, но до отеля буквально рукой подать.              Весь путь от театра до номера проходит в уютном молчании. На прощание Тэхён коротко обнимает омегу и целует в висок, желая спокойной ночи. А корзину с цветами ставит около двери Чонгука. Как и в прошлый раз, уходит первым.       Чонгук, переполняемый эмоциями, заходит в свой номер и, не раздеваясь, заваливается спиной на кровать. В голове словно вакуум, ни одной связной мысли. Он методично накручивает прядь волос на указательный палец, пока глаза сами собой не закрываются. Омега засыпает самым сладким сном, какого не было, наверное, никогда.