Лазарет VI: Кали-Юга

Италия

          Сквало шел по темному коридору их промерзшего замка, стоящего на самой верхушке горного хребта, с которого открывался вид на Катанью. Он помнил рассказы прежнего босса Варии, у которого и отвоевал самолично весь отряд и право управлять им – Тир рассказывал, что они заняли эту резиденцию, с боем и кровью завладев ею после одной из семей, ставшей неугодной Вонголе. Давно это было, Сквало еще ползать не начал.           А призраки, пожалуй, до сих пор сновали по пыльным каменным углам.           Раньше Вария не испытывала сложностей с финансированием, служа лишь Вонголе, а потому содержать средневековый замок было несложно. Это Сквало все когда-то испортил. Забрал Варию, будучи четырнадцатилеткой, вручил Занзасу, поддержал идею мятежа против Вонголы…           Много воды утекло.           Сквало поправил меховой воротник, спасавший шею от бесконечных сквозняков, и свернул в крыло, где располагался кабинет босса. Проходящие мимо рядовые останавливались, чтобы отдать честь. Сквозь старые стеклянные окна было отлично слышно тренировки на плаце перед замком. Эсперами были только офицеры-капореджиме, которых можно было пересчитать по пальцам двух рук. Да, сильные и выдающиеся. Но девяносто процентов Варии – это простые солдаты, которым требовался навык, тренировки и хорошие наставники. Сквало сделал упор именно на это и не прогадал. За почти пятнадцать лет это принесло свои плоды.           Тир мог сколько угодно смеяться из преисподней. Сквало и без финансирования поднял Варию с колен. Он для этого пролил крови куда больше, чем прежний ее босс.           – Босс? – позвал Сквало, а голос эхом разлетелся по кабинету, стоило войти, не дожидаясь ответа.           Занзас крутанулся в кресле, недовольно сверкая алыми глазами. Если бы на Сквало действовали все эти взгляды, он бы никогда с Занзасом не связался. От босса ежесекундно шла угроза и ярость, ощущаемая высокой температурой. Сквало дернул китель, расстегивая, потому что еблан опять напарил в кабинете так, что сдохнуть от жары можно.           Сам то в рубашке сидит, жарко ему, нахрен.           – Мусор, – почти ласково обратился Занзас, – когда до твоей тупой башки дойдет, что я могу быть занят?           По окончанию вопроса голос его стал до противного ворчливым. Как дед, ей богу. Сквало закатил глаза.           – Знаешь, я все еще не привык, что могу не вываливать на тебя рабочую информацию разом. Раньше ты отвечал только от неожиданности, а потом забивал хер.           От легкого залпа пламени Сквало аккуратно ушел, будучи человеком с отличными рефлексами.           – Сдуйся нахрен, если пришел мне нервы трепать, – еще больше помрачнел Занзас. – Хорошая попытка, босс. Когда у Занзаса портилось настроение, шрамы, покрывающие смуглую кожу, становились еще отчетливей. Сквало был уверен, что тот получил их в тюрьме из-за чьей-то способности. К тому же, стараниями ублюдка Тимотео, который сам туда сына и засадил. Смешно на самом-то деле. Сквало и Занзас были знакомы всего два месяца прежде, чем пошли против Тимотео, а потом расстались на восемь лет из-за тюряги Занзаса. К Сквало вернулся не тот мрачный вспыльчивый подросток, а уже молодой мужчина: поломанный и злой как сама преисподняя. Сквало старался не смотреть на шрамы, чтобы не провоцировать.           Босс не спешил откровенничать на этот счет, а Сквало не лез.           Болезненная была тема. Для обоих.           Страшно было представить, чем можно оставить ожоги на коже бога огня.           – Хватит пялиться, – на удивление спокойно попросил Занзас. – И свали, если собираешься херней страдать.           Вместо ответа Сквало вытащил из-за пазухи папку с документами, бросая перед ним на дубовый стол, а сам уселся задницей на край. Занзас, нахмурившись, отодвинул кончики его волос с бумаг, чтобы не мешались.           – Подстригись, а.           Ворчал он проформы ради. Будучи с детства благородным дебилом, Сквало держал свои клятвы. А, впервые встретив Занзаса как якобы родного сына Тимотео, сдуру пообещал, что будет отращивать волосы, пока тот не станет боссом Вонголы.           Не сложилось.           Теперь он ходил с космами ниже жопы и тем самым выводил Занзаса из себя – живое доказательство его провала. Сквало порой ненавидел себя за тупую необдуманную болтовню.           Впрочем, жалеть Занзаса не собирался. Для этого он его слишком сильно уважал.           Занзас зашуршал документами, а Сквало тем временем огляделся, подмечая, что в кабинете стало почище. Раньше тут был бардак, пустые бутылки и мишени с лицами главных чинов Вонголы. Портрету Тимотео доставалось от Занзаса больше всего пуль в лоб. Занзас отлично стрелял.           В какой-то момент Сквало казалось, что Занзас не сможет справиться с желаниями уходить в запой и всех от себя отталкивать. Тюрьма и все произошедшее там, провал мятежа, знание, что Тимотео не был ему родным отцом… Сквало несколько лет потребовалось, чтобы растормошить Занзаса. Но все равно эти мрачные эпизоды висели над ними дамокловым мечом.           После тюрьмы огонь Занзаса не был таким, как прежде.           Он начал сбоить. Казалось, что поломанным оказался не только Занзас, но и Арес. Словно Бог решил сбежать, оставляя сосуд лишь с ошметками былой необузданной силы. Раньше она выплескивалась через край. А сейчас…           Взгляд сам собой пробежался по застекленному бару, стоявшему тут еще со времен Тира, по кожаным диванам глубокого болотного цвета. Бельфегор, будучи сопливым малолеткой еще, продырявил один из них своей бриллиантовой тиарой. Занзас выписал ему пиздюлей, а потом наорал на Сквало, что тот не следит за найденышем. Сквало воспитания ради спрятал семейную реликвию Каваллини, а Бельфегор показал, что не стоит трогать его вещи, устроив первый психоз, закончившийся тремя трупами попавших под раздачу рядовых. В ебаные шесть лет Бельфегор был реально отмороженным психом.           Классное было время.           Сквало обернулся, заметив вдруг, что за окном тарабанит дождь вперемешку со снегом. Окно за спиной Занзаса обычно плотно закрыто – тот не щадил яркий свет, холод и собственное отражение. Сквало же любил дожди, но не переносил ебаную романтику. А в такую атмосферу обычно бывает только она.           – Твоя погода, – заметил Занзас и поднял на Сквало взгляд, кивнув на документы. – Информатор хорошо поработал. Я одного понять не могу, почему договор с Портовой мафией у папаши до сих пор не подписан. Срок контракта очень скоро истекает, а поставки оружия при этом не прекращаются. Через месяц у него отправка большого груза в Индонезию. И Йокогама нужна для дозаправки. Они вынуждены делать крюк, потому что Токийский залив – единственное место, где их пропустят. О чем он, черт возьми, думает?           Сквало понимал, почему Занзас это делает – следит втихаря за делами Вонголы в смысле. Занзасу не было плевать на семью, пусть Тимотео и лишил шанса ее возглавить.           Сквало вытащил из папки один из нижних документов – досье с фотографией ярко-рыжего парня. Мужчиной его язык не повернулся назвать. Нет, на женщину он не был похож, просто японцы эти с их моложавым видом… Занзас выхватил его из рук Сквало, молча прося пояснений.           – Новый босс Портовой мафии, если слышал.           – Да, вроде бы даже не грохнул предшественника. Уникум. До Мори Огая там творился полный беспредел.           – Угу, – кивнул Сквало. – Твой папаша тот еще гомофоб, если помнишь.           Занзас склонил голову, придирчиво оглядывая фотку Чуи Накахары, чем напомнил Сквало большого грозного кота. Когда ему было четырнадцать, он на полном серьезе хотел спиздить Занзасу тигра из зоопарка. Впрочем, обвинять Сквало в слабоумии было странно, ведь на свой день рождения он получил от босса живую пиранью, которая до сих пор благополучно плавала в аквариуме в его спальне.           – Он что, бисексуал? – уточнил Занзас.           – Еще голубее.           Занзас хмыкнул.           – Ну, симпотный. Но прическа говно.           Сквало заглянул в досье, изогнувшись. Прическа как прическа – волосы короче плеч, Сквало о таких мог только мечтать. Занзас отодвинул его рожу от себя, пихнув ладонью. Сквало не успел разораться, потому что босс попросил разъяснений.           – Да что я, по-твоему, свечку держал? Знаю только, что он открыто живет с мужиком. У них двое или трое детей. На мой взгляд нормальный повод, чтобы твой папаша нос воротил. Когда следил за отпрыском Пони, я аккуратно вокруг Накахары бегал. Не хотелось конфликта интересов.           Занзас фыркнул, потянувшись за виски и пустым роксом.           – Семья, дети… – задумчиво сказал он, когда сделал глоток. – Традиционные ценности. Не понимаю, что отцу не нравится. Дробящий мустанг вон женат и с детьми, но это не мешало ему перетрахать мужскую половину Италии. Да, мусор?           Сквало ощерился.           – Да хорош! Меня бесят эти намеки!           Занзас только разулыбался, довольный ублюдок. Нравилось ему шутить на эту тему. Всегда подстебывал, с какими влюбленными глазами Каваллоне носился за Сквало в школе. А у того в подростковом возрасте стояло только на драки.           – Дал бы Мустангу, раз уж ему так не терпелось.           – Вот мне делать, по-твоему, больше нехуй, да? Забыл? Тимотео сказал, что я только твоя сучка, а я не могу перечить нашему верховному… долбоебу, – Сквало махнул ладонью, слушая ржач Занзаса, а потом уточнил, возвращаясь к делу: – Может, твой папаша просто забыл про договор?           – И про приличия. Он даже открытки этому Накахаре не прислал, чтобы поздравить с инаугурацией. Мы не так работаем, – протянул Занзас в ответ.           – На что намекаешь?           Сквало был хорош в бою. Не имел брезгливости, страха и церемоний. А вот Занзас, выросший под крылом Тимотео, был хорош как мафиози. Именно поэтому Сквало видел его только боссом Альянса и не ниже. Занзас знал, когда Тимотео пытается всех наебать.           – Господи, какой ты тупой, – в итоге ответил Занзас, собирая все документы обратно в папку. – Мусор, если мой отец не собирается продлевать договор, значит, он и без него уверен, что сможет пользоваться Токийским заливом. Не знаю как, но он собирается избавиться от Портовой мафии в качестве посредника.           Интересный поворот.           Сквало восхищало, когда Занзас включал мозги – спокойный, сосредоточенный и уверенный в себе.           Он прищурился, глядя на то, как Занзас задумчиво подхватывает кончик его длинных волос. Виски он допил в пару жадных глотков.           Сквало не сдержал широченной улыбки.           – Воспользуемся моментом в своих интересах, чертов босс?           Занзас, пропуская белую прядь между смуглыми пальцами, усмехнулся.           – Естественно, мусор.           Алек принял вызов, мельком глянув на экран. Звонил Марио, один из его доверенных парней, который уже несколько раз успел доказать свою верность и честность.           – Алек?           – Да, слушаю.           Марио и его напарнику Марку было поручено следить за тем охранником, которого Алеку не повезло увидеть на приеме у семьи Вонгола и на собственном сепарационном столе. Охранник принадлежал к служащим Тимотео. Хибари привез его тогда после перестрелки, где участвовали обе семьи – что-то не поделили с местным отделом полиции. Люди из других семей Альянса редко попадали в руки Алека или его медсестер, да и каждого охранника семьи Каваллоне он знал в лицо по долгу службы.           Мысли о том, что Дино прикрывает Вонголу и ввязан во что-то похуже, чем обычный наркотрафик, не покидали, и Алек решил последовать своей интуиции. Марио и Марку он доверял на сто процентов. Эти ребята были первыми, кого отдали Алеку в подчинение, и они моментально нашли общий язык. Даже порой выходили выпить пива, посмотреть футбол или просто прогуляться. Ни Марио, ни Марко не позволяли себе смотреть на Алека брезгливо, как многие подчиненные, которые поняли, какие отношения связывают его с боссом.           Казалось, этим двоим плевать на происходящее вокруг, их волновал только Алек и его сохранность. На людях они придерживались официального тона общения, но наедине давно называли друг друга просто по имени.           – Тот парень, охранник семьи Вонгола… – Марио замялся, будто подбирая слова.           – Да, что с ним?           Он был мертв, черт возьми. Вот самый верный ответ.           А потом Алек встретил его на приеме в Вонголе как ни в чем не бывало.           Он отправил Марио и Марко по следу, ведь не переставал о нем думать. Мысли о чертовом эн-пи-си не давали покоя.           Дино же зачастил в резиденцию к Тимотео. На правах любовника Алек мог выспросить с утра, куда собирался Дино, и тот отвечал спокойно, правда, не вдаваясь в подробности.           Все складывалось в не очень хорошую картинку. Алек ощущал приближение опасности, но не мог до конца сформулировать, какой именно. Поэтому решил не сидеть на месте в ожидании, а начать что-то делать.           – Творится что-то странное, Алек, – Марио замялся, – я слежу за особняком Вонголы и могу сказать тебе на сто процентов, что этот не покидал территорию с самого утра.           Алек откинулся на спинку кресла и сжал переносицу пальцами. Голова болела последние дни почти постоянно, уже никакие настойки просто не спасали.           – Марко поехал к семье, у него сегодня выходной.           Неожиданно.           Алек моргнул, пытаясь уловить суть разговора, которую он, кажется, только что упустил.           – Да, я помню, что у него родня в Витербо. Причем тут слежка?           – Алек, Марко говорит, что только что видел, как наш объект прошел практически мимо него и направился в сторону развалин местного замка, куда таскают туристов на экскурсии.           Алек опешил.           – Как такое может быть? Ты уверен в том, что тот охранник в доме Вонголы?           – Я тебе клянусь, Алек, я уверен на сто процентов. Также четко его видел, как и босса, который не так давно зашел туда.           Алек побарабанил пальцами по столешнице. Чем дальше, тем сильнее запутывалась ситуация, а он понятия не имел, как к этому вообще подобраться.           Это уж точно не семейный близнецовый подряд, или сколько там уже человек, выглядящих как копии друг друга? Получалось, что в Витербо был третий.           – Так, – он собрал мысли в кучу, – ты продолжай наблюдение, а Марко скажи, чтобы не показывался на глаза тому парню лишний раз. Пусть делает то, зачем поехал к семье. Я позвоню позже.           Марио коротко попрощался и сбросил вызов.           Алек отложил телефон и подтянул к себе планшет. Подумал, а потом снова взял в руки телефон. Все-таки планшет был собственностью корпорации, а телефон был его личным, с парочкой программ, которые еще Стайлз ставил. Алек надеялся, что пока никто из семьи не сумел их обойти и пролезть в его гаджет.           Он открыл гугл-карты и нашел Витербо. Не так далеко от Рима, но опять же не настолько близко, чтобы суметь метнуться туда из особняка Вонголы незамеченным.           Что такого там могло быть?           В гугл-картах были видны развалины древнего замка, о которых упомянул Марио. Это вряд ли представляло какой бы то ни было интерес, а вот дальше…           – Что за хрень? – пробормотал Алек, приближая карту. – Странно.           Размытый в гугле ландшафт мог означать только то, что там находился старый засекреченный военный объект, куда не было хода простым смертным. Либо закрытые катакомбы, что тоже не добавляло догадок о том, что могло понадобиться в Витербо близнецу эн-пи-си, если вдруг он действительно направился туда. Он своими странными перемещениями не помогал разобраться в ситуации.           В целом, у Алека был только один вариант, что можно сделать.           Алек поехал в Витербо через день. Дино снова (снова!) уехал в особняк Вонголы, оставив Алеку после себя шлейф его парфюма в квартире и очередной укус в шею.           Серьезно, Алеку начинало казаться, что в Дино где-то внутри сидит зверюга с тягой к укусам. Даже на Стайлзе он не видел таких отметин, а тот говорил, что у волков есть фиксация на шее и подчинении.           Алек сжимал пальцами руль и пытался сосредоточиться на легкой музыке, которая играла на пойманной наугад радио-волне. Он глянул на любимые часы. Механизм каждый раз исправно успокаивал Алека тихим щелканьем секундной стрелки и теплотой старого потрескавшегося кожаного ремешка. Ниточка к той жизни Алека, в которой еще не было места боли и…           Дино Каваллоне.           Алек искренне боялся, что все-таки начнет его ненавидеть. Он был к этому близок, но пока пытался не заострять внимание на собственных эмоциях. Главным было оставаться веселым при разговорах с Бенни, улыбаться ему и не дергаться, когда Дино подходит со спины и обнимает его, порой даже вставляя какие-то реплики в разговор с собственным, мать его, наследником.           Алек прищурился от яркого солнца и сбросил скорость. Он заезжал в Витербо, сразу же активировав руну, которая отводила всем взгляд. Вряд ли, конечно, за Алеком следил кто-то из эсперов, ведь он не давал повода.           Марио и Марко отчитались, что тот самый эн-пи-си все еще был в резиденции Вонгола, от чего ситуация понятнее не становилась.           Он проехал по узким улочкам и уверенно повел машину в сторону единственного тут развалившегося замка. Это было популярное место у туристов, поэтому Алек не рискнул ехать дальше на машине, паркуя ее около местной кафешки.           Выйдя наружу, Алек с удовольствием потянул носом воздух: запах свежевыпеченной пиццы, кажется, пропитал Италию насквозь. Судя по всему, хозяин кафешки использовал какой-то семейный рецепт, потому что к привычным пряностям присоединился запах кардамона.           Алек бросил взгляд на набивающихся в кафешку людей и пошел к сторону замка. Руна ощущалась горячей пульсацией под кожей, напоминая о том, что действует исправно и Алек может не бояться, что его кто-то запомнит. Он был виден окружающим, конечно же, но спроси их, как он выглядел – все будут затрудняться с ответом.           Какой-то высокий парень.           Максимум, что о нем смогут сказать.           Алек без труда минул туристическое ограждение и, сверившись с картой в телефоне, углубился внутрь развалин. Ведь именно за ними начиналось то странное, что размытым пятном отображали гугл-карты.           Спустя минут двадцать он был на месте. Алек нахмурился, пытаясь понять, что интересного могло быть в каменной породе небольшого склона горы, которой заканчивалась одна из границ Витербо.           Вряд ли тот труп-или-близнец просто погулял по окрестностям, а потом решил дальше тусить в туристических городках вокруг Рима.           Алек прищурился, активируя несколько рун. Хоть одна должна была помочь, ведь иначе он просто не сдвинется в своем расследовании. Он ведь не был эспером, способным проходить, например, сквозь стены.           – Твою мать… – прошептал Алек.           Руны дали ему увидеть с десяток полых мест, которые были внутри, казалось бы, обычной невысокой горы. Ходы расходились в стороны от одного большого зала, а дальше, по бокам, рун Алека не хватало, чтобы разглядеть все четко. Нужно было как-то попасть внутрь, и Алек решил попробовать зайти там, где голубое мерцание подсвеченных рунами ходов было ярче всего.           Он спустился по тропинке, продираясь через колючие сухие кустарники. Они росли плотно, и Алек уже сомневался в том, что выбрал правильный путь. Но спустя минуту заросли закончились и Алек увидел вполне утоптанную тропинку, которая упиралась в скалу.           – Класс, – прошептал он, ощупывая серую породу, – и что мне делать?           Руки ощущали только шероховатость камня, и больше ничего. Алек видел за ним пустоту, но ничего даже отдаленно похожего на вход не было. Он присел, ведя ладонью по камню, пока не нащупал небольшое углубление. Потянув на себя, Алек увидел, что часть скалы понемногу поддается. Он надавил сильнее и едва не свалился на задницу, когда увидел, как перед ним открылась дверь.           Чтобы пролезть внутрь ему нужно было согнуться, но тем не менее это точно был вход, за которым зияла темнота. Алек поставил около внезапной двери охранную руну и, включив на телефоне фонарик, зашел внутрь.           – Надеюсь, я не останусь тут насовсем, – пробормотал он, когда дверь за ним с тихим щелчком встала на место.           Спустя, кажется, ступенек тридцать, Алек оказался в комнате. Он ошарашенно осматривался, выхватывая взглядом стеллажи, заставленные папками. Такие же были у Алека в лаборатории. Он хранил в них все отчеты, записи и фото после своих исследований. Эти, правда, казались куда старее и потрепанней.           В центре зала стоял металлический операционный стол, на котором тоже были разложены документы. Алек тихо подошел ближе. Ему казалось, что каждый его шаг отдается эхом на километры вокруг.           Провалы ходов, ведущих из этого зала в разные стороны, пугали Алека. Ему казалось будто из них вот-вот выбегут люди Вонголы и прирежут его на месте.           – Что за черт? – Алек взял в руки пожелтевшие от времени документы, лежащие на стеллаже как попало, словно их не так давно использовали. Хороший врач такой неопрятности на рабочем месте не допустил бы. Это было свойственно скорее увлеченным изобретателям или ученым.           Папка в руках Алека была полна записей.           Он в полном шоке смотрел на японские иероглифы, которые были для него непонятны. Алек знал язык, но запас иероглифов был ограничен. Он мог достаточно бегло читать и понимать текст, все же учился в японском университете, но здесь были именно старые символы, сложные, состоящие из нескольких более простых иероглифов.           По цифрам и знакомым формулам ДНК Алек понял, что перед ним лабораторные исследования. Тогда он точно не поймет текст – ведь медицинские термины даже на родном языке не всегда будут понятны. Слишком специфическое направление. Алек выхватил только латинскую букву «А», а потом, решив не терять времени даром, начал все снимать. Пришлось включить вспышку. Каждое фото убивало несколько нервных волокон внутри Алека, освещая весь зал.           Он сфотографировал почти все, когда руна, нарисованная им снаружи, запульсировала отголоском на коже, где была набита такая же. Это значило, что кто-то приближался к горе.           Алек обмер от страха. Он даже не мог толком сформулировать, почему его накрыл такой животный ужас, но ноги затряслись. Сглотнув, он метнулся ко входу, радуясь только тому, что руна заранее предупреждает о появлении кого-либо. Алек придумал ее для того, чтобы понимать, когда Дино появлялся на работе, чтобы успевать свернуть собственные исследования, но сейчас эта руна спасала ему жизнь.           Едва не расшибив себе лицо на крутых ступенях, Алек выскочил наружу, чудом сообразив, как открыть каменную дверь. Он доверился интуиции, и она вела его на свет, к яркому солнцу. Которое, впрочем, уже катилось к горизонту, уступая место вечернему полумраку.           Алек скрыл себя защитой дополнительно, стоило ему оказаться на улице. Он ринулся вправо, понимая, что приближающиеся люди идут оттуда же, откуда пришел до этого он сам.           Не оглядываясь, все еще переживая отголоски липкого из-за содеянного ужаса, Алек добрался до машины и выдохнул, только оказавшись внутри и заблокировав двери.           – Что я только что нашел? – пробормотал он, утыкаясь в сложенные на руле руки.           Пальцы мелко дрожали.           Ответов у Алека не было.