Глава 8
6 июня 2025 г., 12:57
Италия
Сквало вошел в крыло замка, отведенное под покои босса, не особо церемонясь. Впрочем, приличия ради пару раз саданул ногой по уже открытой дубовой двери. – Тук-тук, ебана. – Мусор, да чтоб тебя! – прорычал Занзас из спальни. Сквало оглядел гостиную, подмечая два бокала и открытую бутылку шампанского, и скривился. С каких пор босс стал церемониться с девицами? Взрослел, что ли? Он закатил глаза и прошел дальше, приваливаясь к косяку спальни. Шлюхи, конечно же, взвизгнули от неожиданности, перестав заниматься тем, чем занимались. Сквало от летящего в голову бокала из-под виски ловко увернулся, проигнорировав звон стекла. Он и в ебучем полумраке не жаловался на рефлексы к неудовольствию босса. Занзас был в бешенстве. – Вот какого хера? С чем бы ты ни приперся, это не может подождать до утра? – поинтересовался он, начиная распаляться. Девушки, охнув, отсели подальше, очевидно, обжегшись о горячую, покрытую шрамами кожу Занзаса. Тот психанул: – Пошли вон! Девчонки выбежали из спальни, ища по гостиной свои вещи, а Сквало мило улыбнулся им вслед: – Мы вышлем вам счет. С чаевыми. Занзас прорычал что-то на совсем уж крайней стадии бешенства и поднялся из кровати, сверкая причиндалами. Сквало прошел в комнату, накидывая на его кровать плед, и уселся поудобнее, придвигаясь к спинке и вводя пароль на планшете. Занзас налил себе виски в настенном баре и обернулся, внимательно глядя на Сквало. – Ты испортил мне вечер. Сквало глянул на него в ответ. – И что мне теперь, отсосать тебе вместо них, босс? – Да нахер мне сдалось твое скудоумное ебало. Сквало самодовольно усмехнулся. В конце концов, он был одним из немногих подчиненных в Альянсе, кого босс не ставил раком. Все эти традиционные ценности, монархия, преемственность… Ну, впрочем, в католических церквях тоже все время твердили о святости. И все равно купались во грехе. Занзас, поймав и натянув штаны, которые бросил в него Сквало, уселся рядом, отбирая планшет. Он сделал несколько глотков виски, а потом отдал бокал Сквало, чтобы подержал. Сам тем временем накинул рубашку. Сквало помотал едва заметно головой – он всегда считал совершенным идиотизмом, что Занзаса смущали шрамы. Всем на них, честно говоря, было очень насрать. Он звонко шлепнул Занзаса по прессу. Свет ярко озарил комнату, а Занзас со всего размаху зарядил ему подзатыльник. – Ай, блин, какого хера? – взбеленился Сквало. – Рефлексы, мусор. Сквало только засопел недовольно. Он не был виноват, что Занзас из-за комплексов предпочитал трахаться в темноте, и что свет в его спальне включался хлопком. Сквало, если Занзас успел забыть, хлопать физически не мог из-за протеза. От босса тянуло жаром. Сквало скосил глаза на простыни, готовясь отследить момент, когда те загорятся. Красные глаза Занзаса шныряли по строчкам отчетов, переданных информаторами двадцать минут назад. Тот злился, Сквало чувствовал это всем нутром. Он незаметно придвинулся ближе, касаясь плечом плеча. Его обжигало, как и всех. Вместо крови по венам Занзаса текла лава, поэтому Сквало прикрыл глаза и сосредоточился на влажности в помещении, делая ее немного холоднее. Температура опускалась медленно, тягуче, но Сквало чувствовал, как вместе с тем остывает и кожа, и ярость Занзаса. Тот уже спокойно читал отчет, хмурясь. Это в свои двадцать четыре, вернувшись из тюряги, злющий на весь мир, Занзас плевать хотел на документы, дела Варии, и просто пил как не в себя. Сквало тогда пришлось работать за двоих и принимать на себя весь гнев униженного божества. Он был рад, что все это прошло, и что они изменились. Сквало нравилось видеть Занзаса… заинтересованным в делах Варии. Он наконец-то был частью отряда. Лидером, которого они так долго ждали. Нет, Сквало все отдал бы, чтобы увидеть босса на троне Вонголы, во главе всего Альянса – он заслуживал этого как никто. Но пока ничего не мог сделать – Тимотео хорошо связал им руки. – Эй, мусор. Сквало распахнул глаза, поняв, что задремал прямо на плече Занзаса. Тот выпутал пальцы из его волос, упавших везде и всюду, и протянул обратно планшет. Сквало принял его машинально, глянув в сторону окна, где за стеклом растеклась черная, словно нефть, темнота. Он проморгался, садясь ровно, и зевнул. – Дай минуту, за кофе схожу и отвечу на все твои вопросы. Занзас вместо этого покрутил затекшей шеей и поднялся тоже, застегивая рубашку, чтобы спрятать смуглый, покрытый шрамами торс. – Пошли, и мне сделаешь. – Служанку найми, – привычно огрызнулся Сквало. – А ты мне на что? Ответить на это Сквало было уже нечего, ведь он самолично преклонил колено перед этим человеком, обещая стать его мечом и щитом. Сквало не любил лицемерить касательно самого себя и прекрасно знал, каким громким и раздражающим сукиным сыном он был, поэтому сполна позволял Занзасу отыгрываться по всякой хуйне. Кухня встретила их рубящимся в стрелялки на пи-эс-пи Бельфегором. Детская тиара держалась в его пушистых светлых волосах на добром слове и хорошем вестибулярном аппарате самого Бела. Свободной рукой он игрался с метательным ножом – швырял, заставляя попасть точно в мишень, нарисованную самим Белом в шесть лет на деревянном кухонном гарнитуре, а потом, активируя способность, возвращал обратно в ладонь. Его «Бумеранг» имел почти королевское рубиновое сияние. Занзас закатил глаза и залез в холодильник, по пути щелкая кнопку на кофемашине. Сквало молча скинул ноги Бельфегора со столешницы. – Да капитан! Нельзя так обращаться с принцами! – Брысь спать, Вашество, – скомандовал Сквало, – время три ночи, потом опять носом клевать будешь в засаде. Лет уже дохуя, а мозгов нихуя. – Мне скучно! Я убивать хочу, а ты заданий не даешь. – Серьезно, Бел, сейчас получишь по жопе. Бельфегор, ворча, выключил игру, погружая каменную темную столовую в тишину, и свалил нахрен, чтобы не попадаться под горячую (в прямом смысле) руку босса. Занзас нашел, сука, припрятанный Сквало сэндвич, который планировал съесть на завтрак, и впился в него зубами. Сквало вздохнул, убеждая себя, что нельзя предавать детские клятвы ради куска панини с прошутто. Поэтому просто налил кофе в две кружки и притулился к столешнице гарнитура, глядя на то, как довольно развалился Занзас во главе стола. Занзас, дожевав, спросил: – Дробящий мустанг стал посещать моего отца как блаженный воскресные мессы. Информаторы еще не узнали, почему? – Мои шпионы не входят в ближний круг Вонголы, поэтому не знаю, что они обсуждают за закрытыми дверями… – поморщившись, с долей разочарования ответил Сквало, делая глоток крепкого черного кофе. Он здорово прочищал мозги. Да, Сквало был из тех людей, которые могли не спать по трое суток, а на четвертые попасть между глаз вражескому солдату с расстояния в триста метров, но это не значит, что ему нравилось гробить собственный организм. Занзас, на удивление, не стал попрекать плохой работой информаторов. Он тоже отчего-то выглядел уставшим. Помолчав, он глянул на Сквало, принявшегося заплетать мешающиеся волосы в элементарную косу. Занзас стебал его за эту привычку ровно до тех пор, пока Сквало не признался, что это здорово помогает разрабатывать протез. Когда-то, только получив его, он даже кулак сжимал с трудом. А сейчас мог стрелять одинаково хорошо с обеих рук. – Я думаю, он помогает моему отцу. У Дробящего мустанга дохуя амбиций. – Думаешь? – фыркнул Сквало. – Не хочу шутить, что наивысшая степень самомнения Мустанга в том, что он решил, словно сможет тебя трахнуть. Это становится скучным, – Занзас отмахнулся, словно ему и правда было лень. Это заставило Сквало улыбнуться. Ему нравилось видеть этого ворчливого, скверного на характер ублюдка в хорошем расположении духа. Впрочем, Занзас почти сразу стал серьезным. Сквало спросил: – С чего ты взял, что у твоего отца есть шансы подвинуть Порт? Мы оба знаем, что Накахара отбитый на всю голову, и пусть сколько угодно строит из себя джентльмена. Я видел отчеты после того, как он использовал свою силу. Он мог бы всю Италию стереть с лица земли. Тимотео эспер, да, и мне ахуенно нравится его способность считывать ложь, но, давай объективно, в бою его даже шестилетка обскачет. Занзас помотал головой. – Нам было четырнадцать и шестнадцать, когда мы с боем пытались сразиться с моим отцом, – жестко отрезал он, а Сквало поджал губы, потому что не планировал сворачивать на эту дорожку. – Помнишь, чем это кончилось? – Слушай, мы тогда не знали, что он прячет двоих засекреченных охранников-эсперов едва ли не у себя под кроватью! Если бы не это, мы бы победили, и ты уже управлял Вонг… – Сквало, хватит! – вдруг рявкнул Занзас. И это заставило оцепенеть. Не от того, как эхо разлетелось по пустынному помещению. Этот замок всегда звенел от напряжения, пустоты и холода. Согреть его мог только огонь Занзаса. Сквало послушно заткнулся – собственное имя из уст босса он слышал слишком редко. Занзас, потерев лицо ладонями, справился с тем, чтобы не впадать в ярость. Он прервал молчание: – У моего отца есть хорошие связи с такими эсперами, которые нам и не снились. Занзас не смотрел на Сквало, а пальцы его сжались в кулак. Сквало видел, как засияла его кожа – вены, налитые огнем, были видны красными реками сквозь смуглую кожу. Это завораживало. Сквало тихо спросил: – Именно такого эспера он подослал к тебе в тюрьму? Сквало знал, что Занзас может сломать ему нос. Или затеять драку. Сквало будет сопротивляться и, скорее всего, даже уделает босса в рукопашном бою. Они никогда не церемонились друг с другом. Но он очень хотел, чтобы Занзас ответил. И тот, помолчав, исполнил его желания. – Знаешь, что такое нахколит, мусор? Сквало нахмурился, отрицательно мотнув головой. Он даже вздохнуть боялся, чтобы не спугнуть тот тон, которым заговорил Занзас. – Это природный минерал. Кристаллы. Именно их умел создавать эспер, которого отец подослал ко мне в тюрягу. У меня стояли камеры и прослушка. А еще я мог бы выйти оттуда в любой момент, потому что решетку можно расплавить. Об этом Сквало не думал. Он был уверен, что Тимотео нашел способ сдержать огонь Занзаса, раз тот просидел в тюрьме после мятежа целых восемь лет. – Ты пытался уйти? – Сразу, как пришел в себя на нарах. Я был уверен, что отец отправит меня в Мерсо, единственную тюрягу для эсперов. – Подожди, ты был не там? – ошарашенно вклинился Сквало. – Меня не поместили в Мерсо, потому что у отца был иной способ, как сдержать мою силу. А потом меня навестил тот эспер. И создал один большой кристалл. Вокруг меня, мусор. Что? Сквало не понимал, потому что информации было мало, но взгляд сам собой нашел темные шрамы. – Что такое нахколит, босс? – поторопил он, не сдержавшись. Занзас выпил свою чашку кофе залпом. Кружку он держал так, словно в пальцах у него был рокс с выпивкой. – Это сода. Знаешь, что она делает? Да, Сквало знал. Сода классно тушит огонь. – Побочный эффект его способности был вовсе не в умении создавать природный минерал, – добавил Занзас, поднимаясь и отставляя кружку в раковину за спиной Сквало, подойдя почти вплотную. От его тела чувствовался жар, а в красных от природы глазах плясали искры. Сквало мог смотреть на них также долго, как и на языки костра. Занзас подхватил в пальцы кончик его косы, подтянув к губам. А потом закончил откровения: – Его способность заключалась в том, чтобы вводить в анабиоз, покрывая тебя этим минералом. Ты не можешь пошевелиться, поговорить… Но ты все осознаешь и слышишь. Засыпаешь и просыпаешься, но теряешься во времени. В днях, потом месяцах, а потом годах… Это было моей тюрьмой, Сквало. Вовсе не решетка. – Я не знал, – стараясь дышать, выдавил Сквало. Слова, словно песок, царапали ему горло. – Я думал меня не пускают к тебе просто из страха, что я помогу тебе бежать. – А я думал, что ты не приходишь, потому что я стал тебе не нужен. Сквало открыл рот, чтобы возмутиться – искренне и от всего сердца. Да он Варию пытался поднять с колен, чтобы сразу вернуть Занзасу, как только Тимотео решит, что с его сына довольно!.. Занзас не дал ему разораться и, отстранив кончик белых волос от губ, с легкой усмешкой помотал им перед лицом Сквало. – А потом, когда меня «разморозили» в больнице, первым же делом я увидел вот это. Патлы твои до задницы. И, больше не собираясь ничего обсуждать, Занзас вышел из столовой, на ходу пожелав спокойной ночи. Сквало так и не пошевелился. Ему нужно было время побыть одному в полной тишине.
Япония
Звонок мобильного раздался, когда Юри с Анной выходили из торгового центра. Курящие почти у входа мужики, конечно же, начали пялиться. Анна была слишком приметной девицей, чтобы не обратить внимание на высоченный рост, субтильную фигуру или белоснежные волосы. Юри каждый раз видел в ней очарование Ри Расмуссен в роли Ангела-А. Он специально показал Анне этот фильм, и после него ей захотелось повторить прическу героини, избавившись от длинных волос. Она прижала к себе пакет с первыми туфлями на каблуке. Красными, конечно же. Юре было плевать на то, что она итак была выше на голову. Он пытался приучить Анну к мысли, что проблема не в ее росте, а в комплексах мужиков, которые могут попытаться ее обидеть. Если она хотела туфли на каблуке, то Юра скупит ей весь магазин Джимми Чу и найдет проверенные контакты мастеров, делающих обувь на заказ. Одного взгляда на мерзких бестактных мужиков хватило, чтобы те отвернулись. Юри умел выглядеть грозно. Он приобнял Анну на всякий случай, вытаскивая из кармана разрывающийся мобильный. Ответив, он фыркнул: – Соскучиться что ли успел, герой? Отабек же не включился во флирт, проговорив серьезным тоном: – Юри, Яту нашли мертвым. Коробка с новыми туфлями выпала у Анны из ослабевших рук, с грохотом падая на землю. Хомра расступились, стоило Юри подойти ближе. – Король… – раздалось с разных сторон от последователей. И в многоголосье скрывалась боль. Анна сильнее сжала руку Юри, не желая отпускать и не понимая, что могло случиться. Пришлось выцепить глазами Отабека, который взглядами посылал сигналы, которые сейчас были Юри не нужны – он прекрасно умел считывать опасение и жалость. Но в Юри полыхала злость. – Будь с ним, – скомандовал он, отдавая Анну в руки Бека. – Нет, Король… – С ним! – рявкнул он. А потом поглядел на Отабека, собравшегося что-то сказать, перебивая заранее: – Не пускай ее к телу. Позади раздался голос Кусанаги: – Идем, я провожу. Юри припечатал Анну – напуганную, ошарашенную и не готовую ко всему, что происходит – взглядом к земле. Юри, правда, понимал ее чувства. Ята всегда был с ней близок, будучи одним из самых молодых парней, что когда-то увязались за прежним Красным королем. Анне уже приходилось видеть смерть вассала Суо Микото. После этого ее Король ушел следом. Юри знал, чего она боится. Что его сила тоже выйдет из-под контроля и все повторится. Анна боялась, что Чуе придется убить собственного сына, если он сойдет с ума из-за смерти близкого человека. Хомра никогда не оплакивала своих людей. Хомра за них мстила. Игнорируя гул суден в порту Нигиши, Юри пошел вслед за Кусанаги. – Тело нашли парни из береговой охраны, у них тут… – Заткнись, – попросил Юри. – Пока не увижу Яту, все, пожалуйста, закройте рот. Одна мысль о том, что Ята может быть мертв, доводила его до исступления. Если Юри и прикипел к кому-то из своих последователей также сильно, как и к Анне, то это, несомненно, был их маленький скейтер с крашенными в рыжий цвет волосами. Ята был шумным, молодым и горячим, вступал в драки, не думая о последствиях, цапался с агентами из специального отдела, был несколько бедовым, но очень преданным пацаном, который пошел бы на все ради Хомры. Когда прежний Король умер и клан остался не у дел, лишенный огня и предводителя, Ята не позволил соклановцам разбрестись, кто куда. Вместе с Кусанаги и Анной они сохранили Хомру до прихода Юри и Эзуса. Юри убрал с лица треплемые соленым ветром волосы, когда Кусанаги подвел его к телу. Позади все парни, не способные отлепиться, давили на Юри своей печалью и состраданием. Им было больно, Юри знал. А еще знал, глядя на лежащее на земле тело, что это… – Это не Ята, – отрезал он. Кусанаги, парни, даже Бек, попытались вставить свое слово, поднимая раздражающий гул. Юри вспыхнул на секунду, заставляя весь клан заткнуться. Труп был Ятой, выглядел как он. Вот его рыжие волосы, его толстовка с прожженным манжетом, потому что идиот был со способностью огня внутри, но не уследил за свечкой на последнем дне рождении Анны. В повисшей тишине подать голос решился только Отабек. Он огладил Анну по плечам, словно она могла замерзнуть, и взглядом попросил Кусанаги побыть с ней рядом. А потом спросил: – Почему ты так уверен? Юри сложно было это объяснить. Он просто сказал, подняв на Бека глаза: – Я ваш Король. Я вас чувствую. А еще… Он потянулся к телу, так похожему на Яту, и оттянул ворот толстовки, оголяя часть кожи под правой ключицей. Она была чистой. – Ваша метка пропадет только если умру я. Хомра ахнули, кажется, начиная приходить в себя. Парни машинально потянулись ладонями к меткам клана, скрытым под одеждой. На трупе не было татуировки-огонька Красного короля. А еще Юри чувствовал, что Ята жив. Но кто-то решил разыграть этот спектакль, а, значит, Ята был в опасности. Он вытащил мобильный телефон, набирая номер единственного человека, который мог сейчас помочь. Юри поднялся на ноги, оставляя парней облегченно выдыхать и приходить в себя. Анго ответил со вздохом, словно присутствие в его жизни семьи Накахара утомляло его день ото дня. – Скажи мне, что ты за своим огромным радаром, очкарик. – И я рад тебя слышать, Юри, – ответил таким тоном Анго, что сразу становилось ясно – он нихуя не рад. Это заставило Юри оскалиться. – Я сейчас сделаю маленький бум, а ты мне скажешь, где, помимо бухты Нигиши, остался след моей силы. – Что?! Какой, мать твою, бум, Накахара?! Юри не стал слушать его вопли, выпуская пламя. Парни даже дернулись от неожиданности, но Юри на правах Короля, заставил разгореться и всех, кто связан с его силой. Он – Бог-господин, и никто не может управлять членами клана лучше него, как и их силой. Огонь взвился в небо легким вихрем, пугая работников в порту и гражданских, но сейчас до них не было никакого дела. Юри умел делать выводы. Если кто-то решил разыграть спектакль со смертью Яты, то он точно нужен кому-то живым. Голос Анго прорвался сквозь треск языков пламени, и Юри убрал огонь. – Все ваши сейчас в Нигиши, – оттараторил он, становясь вдруг серьезным. – Но есть еще один всполох вашей силы. Он быстро перемещается. Это… грузовик. Бронированный, судя по дорожным камерам. – Куда он едет? – Юри махнул Отабеку и тот сразу же пошел через парней к припаркованному у обочины байку. Сам же он воткнул наушник в ухо, продолжая диалог, а телефон прибрал подальше в карман. – В сторону Кавасаки. Скорость они не превышают, чтобы, видимо, не попасться патрулю. Кто-то из твоих сбежал, Красный король? Вот самодовольство свое мог бы и в задницу засунуть. Юри фыркнул и вцепился в Отабека, когда тот резко сорвался с места, быстро набирая скорость и выезжая на дорогу, наплевав на все правила дорожного движения. Анго в ухе вздохнул. – Мне стали поступать сообщения о нарушении правил дорожного движения одним мотоциклом. Каковы шансы, что это не ты?.. Юри сжал пальцы на торсе Отабека, тем самым прося ускориться еще сильнее. – Даже не надейся, – ответил он. Анго продолжил ругаться в трубку и ворчать, прерываясь лишь для того, чтобы скорректировать маршрут. Он ненавидел быть навигатором для Юри или вечной затычкой в махинациях Дазая, но с семьей Накахара у Анго не было шанса просто спокойно делать свою работу. Впрочем, бюрократическая крыса вроде него должна была радоваться, что его благочестивому специальному отделу не приходится марать руки, когда речь идет о терактах. Только и могут, что бумажки заполнять. – Прибавь ходу. Иди на обгон, нужно выиграть момент, когда машин гражданских не будет рядом, – прокричал Юри Отабеку. Тот кивнул, давая понять, что услышал. Анго вновь развопился: – И что ты собрался делать?! Юри закатил глаза и обрубил связь, потому что мотоцикл резко накренило в сторону на развороте, когда Отабек нагнал нужный фургон. Отабек вылетел прямо перед ним, ускоряясь, чтобы потом развернуть байк боком и резко дать по тормозам. Юри, склонившись, вцепился пальцами в асфальт, помогая им сохранить равновесие. Водитель грузовика, не успев сориентироваться, запаниковал, но было поздно – огонь, выпущенный Юри, словно змея, расстелился по дороге, сжигая шины дотла. Грузовик мотнуло со скрежетом, водитель вцепился в руль, но Юри, если будет нужно, его голыми руками остановит прямо на ходу. Водитель не справился с управлением, и грузовик завалился на бок, с треском и грохотом тормозя на асфальте и врезаясь в отбойник. Искры металла потерялись в оставшихся на дороге всполохах огня, а Юри пошел прямо к машине. Отабек и без его команды знал, что нужно делать. Подъехавший минивэн Хомры остановился рядом. Парни высыпали из него, не дав уйти едва пришедшему в себя водителю грузовика. А Юри подошел к фургону, выламывая дверь и вышвыривая в сторону. – Он там? – перепуганная Анна бросилась к грузовику тоже. – Возьми у парней куртку, – крикнул ей Юри. Анна убежала исполнять приказ, а Юри прошел в чрево бронированных стен, осторожно присаживаясь рядом с… Ятой. Его Ятой, не тем фейковым трупом. А немного раненым после аварии, находящимся без сознания, без своей футболки и толстовки, но живым. У этого Яты символ клана все еще красовался ало-малиновым огоньком под ключицей. – Эй, бедолага, – мягко перевернув Яту на спину, Юри был рад услышать его болезненный стон. Он не сдержал улыбки, – ну-ну, не ной, сам дурак, раз попался. Тот приоткрыл глаза, жмурясь от боли и пытаясь разглядеть склонившегося над ним Юри. Видимо, по теплу рук признав Короля, он вздохнул. – Черт, я понятия не имею, как меня отключило. – Ята! – Анна, забравшись в фургон, присела рядом с ним, помогая ему сесть и накидывая на его плечи ветровку-оверсайз, снятую с одного из парней. Соклановцы, впрочем, не смогли удержаться и тоже засунули нос в грузовик, радостно приветствуя Яту. Тот, слабый и плохо себя чувствующий, отчитался: – Мне, кажись, пару выходных надо, Кусанаги-сан. А потом потерял сознание.
Италия
Сквало вошел в огромный холл резиденции Вонгола. Он мог бы пройти по любому из коридоров с закрытыми глазами, потому что выучил план здания, когда ему было четырнадцать лет. Тогда он в честном поединке выиграл Варию у прежнего босса – Тира, и отдал ее в руки Занзасу. Спустя два месяца знакомства они вместе с четырьмя новыми офицерами Варии подняли против Вонголы мятеж, потому что Занзас хотел взойти на трон на правах сына Тимотео. Родным сыном, как оказалось, он не был. И мятеж провалился, потому что Тимотео был хитрее и сильнее, чем могло показаться. Но Сквало с теплом вспоминал, какими молодыми и самоуверенными они были. Он поверил тогда в Занзаса, в его право на трон Альянса. И до сих пор в этом не сомневался ни секунды, пусть Тимотео хоть миллион раз уверяет в обратном. Сквало, провожаемый вооруженной охраной, словно в этом был хоть какой-то смысл, прошел в огромный кабинет, с удовольствием потоптавшись на светлом ковре военными сапогами. – Дон Вонгола, – усмехнувшись, протянул он, – целоваться не будем, но чертовски рад видеть вас… быстро стареющим. – Следи за языком, щенок! – быстрее остальных присутствующих в комнате среагировал главный капореджиме Койот Нуга. Он всегда терпеть не мог Сквало. Заносчивый ублюдок из богатой семейки. Благо, что тоже одной ногой в могиле. От окружающих стариков его отличала только краска для волос, скрывающая седину. Тимотео же остался внешне непоколебим. Он всегда делал вид, что шуточки Сквало его не задевают. А Сквало всегда делал вид, что рад видеть ублюдка. Тимотео знал, что Сквало в любой момент может вспороть ему глотку ножом. Сквало же знал, что Тимотео в любой момент прикажет пустить пулю ему в лоб. А вот Шниттен – консильери Вонголы – лишь довольно усмехнулся в седые усы, в отличие от Койота. Сквало отдал ему честь. Все-таки бывший военный генерал. – Перестань паясничать, прошу тебя, – спокойным добродушным голосом попросил Тимотео. – Тебе уже за тридцать, Сквало. Пора бы обзавестись женой и детьми, а ты все в игры играешь. Сквало скривился, разозлившись, и не смог сдержать сарказма: – Что вы, какие дети, я же всем сердцем люблю вашего сына. Хотите синяки на коленках покажу? Впрочем, не мне жаловаться на ноги. Как ваше сухожилие, дон Вонгола? Койот подскочил, но Тимотео взмахом ладони успокоил капореджиме, готового звать охрану. Тимотео любил делать вид, что он святой сукин сын, но всегда оскорбительно бил в цель. Сквало не собирался с ним церемониться. – Твоими молитвами, – подтянув к себе поближе трость, которая после мятежа и ранения от Сквало и стала ему необходима, Тимотео сменил тему. Присесть Сквало он так и не предложил. – Я собираюсь тебя нанять. – Мне не нужны ваши деньги, – отрезал Сквало. – Присылайте официальный запрос, и я выберу свободного капо, который будет с вами работать. – Вопрос не в деньгах, сынок, – так спокойно сказал Шниттен, что Сквало вдруг перестал злиться. Этот старик обладал чудесным свойством не выбешивать. Скорее наоборот, Сквало нравилось с ним болтать. Он был умным, дальновидным. А еще Шниттену как человек нравился Занзас, и в этом они были похожи. Тот видел в пасынке Вонголы потенциал. Тимотео вернул внимание на себя: – Мне нужно, чтобы ты припугнул одного из сотрудников Каваллоне. Интересный поворот. – Не разумнее было обратиться к Хибари? Он все-таки ваш бывший сотрудник и должен вам после предательства и перебежки под крыло Дино. Точнее под его мошонку. – Да выбирай выражения! – вновь взвился Койот. Сквало едва сдержался, чтобы не показать ему средний палец на протезе. Койот был первым, кто настаивал казнить всех мятежников Варии, включая Занзаса. Шниттен же сказал, что шесть детей, взявших в осаду особняк Вонголы, напичканный охраной, это лучшее, мать его, резюме. – Мне не интересны методы Хибари. Он слишком предан Дробящему мустангу, – ответил добродушно Тимотео, заставив Сквало скривиться. – Я нанимаю тебя, потому что мне нужно, чтобы ты поставил на место человека, который на данный момент очень дорог Каваллоне. И это должно остаться между нами. Кто из окружения Пони мог так поднасрать Тимотео? Сквало лично пожал бы руку. Впрочем, кажется, он мог догадаться, о ком идет речь. Все-таки, как Сквало и говорил, Тимотео был тем еще гомофобным куском говна. – Вы сказали, что дело не в деньгах. Тогда что вы собираетесь мне предложить? Сквало всеми силами старался не злиться, но один вид этого высушенного, словно изюм, старикана его нервировал. Сквало разом вспоминал все: как тот усадил Занзаса в тюрягу, как год держал от них в секрете информацию, что тот вообще жив после мятежа, как запрещал видеться. Сильнее всего Сквало бесило то, что Тимотео начал искать Занзасу замену, потому что тот, якобы, не подходит для управления Альянсом. Тимотео ответил: – Я завещаю Вонголу Занзасу. Такая плата тебя устроит? Сквало оцепенел. Весь его смысл жизни был лишь в этом. Занзас во главе Вонголы. Отсчитав три секунды, Сквало спросил: – Что от меня требуется? Сквало дождался, пока закончатся длинные гудки, и хриплый, проржавевший голос ответит: – Ну, как свидание с моим папашей, мусор? Сквало закатил глаза и, щелкнув зажигалкой, закурил. Занзас ненавидел делать вид, что ценит подчиненных, потому что был мудаком. Сквало огребал больше всех, потому что они терлись рядом как Труляля и Траляля с подросткового возраста. Прилипчивое «мусор» как прицепилось много лет назад, так никуда из словарного запаса Занзаса, увы, не делось. Сквало на него не обижался, со своей стороны тоже вворачивая парочку бранных словцов в диалогах с боссом. Вокруг был сад в классическом стиле. Сквало вытянул ноги, усевшись под деревом вишни и игнорируя внимательные взгляды охранников резиденции Тимотео. Сквало имел право на сентиментальность, а они не имели права стрелять, когда подписан договор. А Сквало его подписал, потому что… – Твой папаша заключил контракт, пообещав сделать тебя новым боссом Вонголы. Вокруг не было ни души. Возможно, у охранников было распоряжение держаться подальше. Тимотео – старый ублюдок – знал, что Сквало не пойдет против Вонголы, пока есть хоть единый шанс посадить Занзаса на трон. Сквало смотрел на всю эту помпезную яркость цветущего сада, и вспоминал, как в четырнадцать лет его впервые привел сюда Тир на один из вычурных приемов. Бывший босс Варии, заинтересовавшийся Сквало как перспективным фехтовальщиком, очень хотел, чтобы Сквало начал погружаться в Альянс и заводил полезные знакомства. На приеме за ним хвостом таскался мажор-одноклассник Каваллоне, а еще Сквало на том вечере впервые увидел Занзаса. Эспером Сквало был с детства. Он не понимал, к чему ему эта дурацкая способность – Сквало любил воду, но купался редко, да и жил далековато от воды, чтобы было, чем управлять. А потом почувствовал огонь Занзаса при первой же встрече, стоило пересечься взглядами, и понял, почему ему нужен успокаивающий, приносящий покой дождь. Его способность к управлению водой нужна была вовсе не самому Сквало. Она была создана для Занзаса. – Значит, – подумав, ответил Занзас, – у него есть план никогда не дать мне стать боссом. – Да, – согласился Сквало. – Я не могу понять какой. Скажи мне, что он придумал, босс. Никто, лучше тебя, не знает этого маразматика, а все буквально кричит о том, что он что-то задумал. Он решил обскакать не только босса Портовой мафии, но и тебя. При первой встрече Занзас послал Сквало нахрен, напугавшись его воодушевленной прыти или приняв за придурка. Но Сквало отвоевал у Тира Варию, потеряв левую руку, и подарил Занзасу лучший отряд наемников на континенте. Тимотео зубоскалил, что Сквало во время ухаживаний поделился игрушкой. Сквало нравилось думать, что он дал Занзасу семью. Потому что Тимотео его семьей не был. Всего лишь приемный отец, купившийся на силу мелкого пацана, которая принесла ему куда больше проблем, чем он думал. Тимотео был уверен, что огонь погубит Занзаса. Как же он злился, поняв, что просто не умел этот огонь укрощать. Сквало умел. И это стало поводом для ненависти Тимотео. – Дай мне время подумать, – ответил Занзас. – Что он попросил? Сквало докурил и потушил бычок о мраморную статую рядом. – Припугнуть Александра Лайтвуда. – Мусор, я не утруждаюсь запоминанием имен, – вскипел Занзас. Сквало хохотнул. – Любовник Каваллоне. Он работает его личным врачом, заведует в его больнице. Это он подлатал Бельфегора после последней перестрелки. – С каких пор папашу волнует, в кого сует хер Дробящий мустанг? Сквало заметил, как по большой белой лестнице из особняка вышел Шниттен и пошел в его сторону. Сквало прищурился, а потом сказал в трубку: – Расскажу дома, босс, – и сбросил вызов. Он пододвинулся, освобождая место на мраморной лавочке. Шниттен с удовольствием опустился рядом, вытаскивая из кармана пиджака резную трубку. Сквало это почему-то восхищало. Мало кто умел получать такое удовольствие от курения как консильери Вонголы. Он не смог сдержать улыбки. – Уже отзвонился Занзасу? Сквало фыркнул. – А вы выпытывать информацию пришли? Могу рассказать, как мы с Занзасом трахнулись в новом роллс ройсе на заднем сидении. Только чур при условии, что вы перескажете Тимотео все детали. Шниттен так громко расхохотался, что едва не закашлялся, раскурив трубку. Запах его крепкого табака едва не заставил Сквало по-мальчишески попросить поделиться, словно он не мог купить себе свою. – Дурак ты, Сквало, – улыбнулся он, помотав головой, – Вонгола знает, что вы не спите. – Черт, так этот вуайерист за нами подглядывал, я так и знал! – И правда, следи за словами, сынок. Койот умеет быть раздражающим сукиным сыном, но в этом он прав, – попросил Шниттен таким тоном, что Сквало на долю секунды стало даже стыдновато. Бывали такие люди, рядом с которыми не перестаешь ощущать себя ребенком. Шниттен был именно таким. Словно отец, которого у Сквало никогда не было. Он сел поудобнее, проворчав, что на прохладном мраморе яйца можно отморозить, а на самом деле скрыл за шуткой легкое смятение. Шниттен же смотрел на сад взглядом человека, который успел повидать в жизни все. Пожалуй, на его похоронах Сквало мог бы заплакать. Шниттен был тем, кто убедил Тимотео сохранить Варии жизнь после мятежа. Он расправил усы и улыбнулся. – Помню нашу с тобой первую встречу, сынок, – сказал он Сквало. – Тир привел тебя, уверенный, что ты станешь его капореджиме. Он был повернут на холодном оружии, поэтому ты его заинтересовал. – А вы смеялись у меня за спиной, да? Пиздюк, похожий на белую ворону. Ноль знаний этикета, а накидаться я мог с одного бокала, потому что никогда до этого не пил. До сих пор не понимаю, как надо правильно жрать омаров, кстати. – Это было мило. Не только отсутствие должного воспитания. То, как ты отрицал свою способность и становился отличным убийцей как простой человек. Мне нравилось за тобой наблюдать. На фоне всех детей мафиози по типу Каваллоне ты был голодранцем с жутким характером, но с душой настоящего рыцаря. Сквало фыркнул, но спорить не стал. – В том возрасте я еще верил, что делаю это, чтобы найти ту самую и спасти ее от дракона. Шниттен засмеялся. – Той самой в итоге стал Занзас. Сквало закатил глаза и фыркнул, показательно надувшись. – Очень смешно, старик. И все равно не смог сдержать улыбки. И правда же весело вышло. Иронично то, что они с Занзасом не были голубыми. Может, и правда, хорошая вышла бы парочка. Назло Тимотео. Впрочем, если бы старика стопроцентно хватил удар, и он сдох от мысли, что сынок свернул на голубую дорожку, Сквало бы лично Занзасу все яйца вылизал. Они посидели молча, думая каждый о своем. – Рад, что не пришлось ждать до пенсии? – спросил Шниттен. – Чего? – не понял Сквало. Тот пожал плечами, словно не говорил загадками. Словно все было очевидно. – Момента, когда сможешь отрезать лишний вес с головы. Занзас во главе Вонголы… Ты ведь этого хотел, верно? Сквало замер. И, подумав, задал встречный вопрос: – Не рано ли Тимотео собрался на пенсию? Шниттен протянул, глядя на особняк, полный людей семьи: – Все мы боимся стареть, сынок. И принимаем порой очень неожиданные и рискованные решения. Шниттен ведь знал о лжи Тимотео, да? Тот не собирался делать Занзаса боссом. План был хитрее. Тимотео обманул Сквало, потому что знал, как избавиться от них обоих, возможно даже от Варии целиком, но пока было не ясно, как именно. Единственное, что сейчас знал Сквало – в плане Тимотео был как-то замешан Алек Лайтвуд. И это была его единственная зацепка.
Япония
Юри вынес тяжелую металлическую дверь ударом ноги, отчего в просторном оупенспейсе, напичканном компьютерными, офисными планктонами и радарами, поднялся крик. Он прошел внутрь, оглядываясь, пока не нашел глазами Анго. Замершие, словно опоссумы перед угрозой, сотрудники специального отдела глядели на Юри, будучи близко к сердечному приступу. – Бу! – сказал Юри, чем вывел толпу задротов из оцепенения. Большая часть бросилась на выход через запасной ход. Анго уронил голову на сложенные на столе ладони. – Почему я обязан иметь дела с твоей семьей? – протянул он. – Господь ко мне не справедлив. – Ну, что ты, – улыбнулся Юри, – я ахренительно справедлив и милосерден, и именно поэтому ты, мать твою, еще жив. – И что опять тебе не так?! – вскипел Анго, подскакивая. – Ты и так всю душу из меня вытрясаешь! Я устал отчитываться в МВД, что Хомра полезна и не опасна для мирных граждан! Тебя спасает только сертификат на законность твоих действий и то, что папочка взял тебя под крылышко Портовой мафии! – Анго редко злился настолько открыто, обычно он умел совладать с собой и сохранял спокойствие, но, видимо, беспардонность Юри перешла границы, как и его запугивание других сотрудников. – Серьезно, я сейчас вызову охрану. Юри цокнул, но услышал шаги, обернувшись. К Анго подошел один из его подопечных – тоже та еще заноза в заднице Юри. Молодого статного засранца звали Фушими, и это именно он едва ли не каждую неделю сцеплялся с Ятой как кошка с собакой. Юри прекрасно знал обо всех их стычках и причине, по которой они происходят. В отличие от Анго – ботана до мозга костей – Фушими был не только умным, говорящим с компьютерами на «ты» человеком, но и весьма хорошим бойцом. Он действительно мог попытаться защитить своего коллегу. Юри сказал: – Сегодня Ята был найден мертвым. Анго ошарашенно приоткрыл рот, сразу же просчитывая, чем это обернется для города, а Фушими не сдержался: – Мисаки?! Он был единственным, кто позволял себе звать Яту по имени. – За мной, – скомандовал Юри, понимая, что после такой эмоциональной встряски, специальный отдел в лице этих двоих точно включится в работу. Когда они вышли на улицу, Юри снял сигнализацию со своего малинового Порше, открывая багажник. Фушими едва не отпихнул его в сторону, нависая над лежащим там телом Яты – бледным и бездыханным. Впрочем, у Фушими и самого краска с лица слезла. – Достаточно пересрал? – поинтересовался Юри, глядя на него. А потом сжалился: – Это не Ята. – Что? – не понял Анго. – Но он же… – Фикция, – поторопился с ответом Юри, хватая Фушими за ворот рубашки и оттягивая. Тот рыпнулся, но заткнулся, поняв, что новый Красный король знает некоторые его секретики. На коже под правой ключицей у этого мудака была срезанная ножом метка Хомры. Метка пропала после смерти Суо Микото, а шрам остался. Фушими вырвался, злобно сверкая темными глазами, но Юри было плевать на его ярость. Он прекрасно знал, что Ята и Фушими пришли когда-то в Хомру вместе. Ята остался. А Фушими свалил. Вот и вся математика. Впрочем, Юри не злился, он искренне считал, что, став предателем для Хомры, Фушими нашел свое идеальное место в стенах специального отдела. Фушими, все поняв, сам склонился над трупом, оглядывая место метки на трупе, как это сделал первым делом и Юри. Анго, поправив очки на переносице, вдруг стал выглядеть как человек, который может хоть что-то знать. – Яту попытались выкрасть и вывезти из города. Сейчас похититель на минус четвертом этаже в Минато Мирай, – сказал Юри, глядя на обоих агентов. – Но пока что молчит. Ята в порядке, но рассказал, что его в какой-то момент парализовало, а потом он отключился. Ты сможешь найти мне информацию об эспере, который владеет такой способностью? Это я не говорю о том, что кто-то сделал клона. – Может, это эспер со способностью менять лица? У нас был такой в архивах. Но он мог менять внешность только себе… – предположил Фушими. Догадка была весьма дельной. Юри добавил: – Если так, то никто не отменял прогресс и эволюцию. Сила имеет свойство расти и развиваться под стать хозяину. И вариант с этим эспером на данный момент – самое логичное объяснение. Ята упомянул, что похититель говорил что-то об огне. Пока тот не отключился окончательно. О том, что такая сила кое-кому могла бы пригодиться. Он посмотрел на Анго, а тот, серьезно кивнув, глянул на коллегу. – Фушими, возьми поиски эспера, способного менять внешность, на себя. И сделай запрос на досье кого-то, кто имеет паралитические способности. Тот, все еще странно косясь на труп в багажнике, быстро включился в работу. – Как скажете, шеф. Когда Фушими удалился обратно в здание специального отдела, Юри поглядел на Анго, ожидая идей, объяснений, уточнений по всему произошедшему. Но тот, будучи непривычно задумчивым, подошел ближе и произнес: – Сначала странные обстоятельства смерти Тадао Йоши, которые даже ВДА не смогли разгадать, теперь это… Слишком подозрительно и начинает складываться в систему. Если кто-то задумал украсть силу Яты, я знаю, куда нам нужно съездить. Это единственное место, где есть все ответы. Юри почувствовал легкий всполох надежды. – Давай в машину, мне правда нужна твоя помощь. Юри не сильно удивило, что леса вокруг Йокогамы скрывали много потайных мест. Еще со времен теракта, когда ВДА и Порту пришлось прятаться в стенах бывшего исследовательского центра, превращенного в бункер, он понял, что подземные катакомбы и туннели – такая же территория города, поделенная на части между основными организациями. Анго ввел пароль на двери в подземный спуск, не прячась, что навело Юри на мысль – пароль меняется достаточно часто, чтобы он не переживал за сохранность. Дверь поддавалась со скрипом. Юри посмотрел какое-то время, как корячится Анго, а потом, сдвинув его в сторону, легким движением ладони распахнул дверь, напоминающую ту, что ставят в сейфах. Анго вздохнул и поправил очки, укоризненно глядя на Юри. – Что? – тут же окрысился тот. – Прости, забыл, что у нас променад! Спустившись внутрь в любой другой момент, Юри не распознал бы в этом месте ничего, кроме старого заброшенного подвала. Запах сырости, бетонные стены со старой краской-эмалью, которая почему-то вдруг напомнила Юри о странах СНГ и всех рассказах Отабека о детстве. Словно это место вырезали из прошлого и законсервировали. Множество стеллажей со всяким мусором было покрыто пылью. – Не понимаю, что мы здесь делаем, – протянул Юри, щелкнув пальцами, чтобы осветить помещение. Анго же нашел, пыхтя, за всей этой рухлядью, старый рубильник, который с гудением помог включиться свету. Лампы на потолке пару раз мигнули прежде, чем начать работать. – Я сам здесь никогда не был, – признался, наконец, он, глянув на Юри. – Просто… Ладно, слушай, у меня тоже есть интуиция. Помоги мне отодвинуть все отсюда. Юри послушно принялся двигать стеллаж с барахлом от дальней стены, потому что дело касалось его клана и Яты лично. Если кто-то вознамерился по глупости воспользоваться силой Яты или заставить его работать на себя, то Юри не понимал, чем могут помочь старые пыльные архивы специального отдела, которые, к тому же, никто не удосужился перевезти в основное здание и сдать на хранение как все остальные дельные документы. Анго, утерев пот со лба, принялся шнырять по освобожденным уже углам, проверяя стыки. – Это нашивка, – сказал он, морщась. – Оно должно как-то открываться. Как потайная дверь или что-то в этом роде. Он кряхтел и пыхтел, заставляя Юри злиться. Впрочем, дойти до ручки он не успел, потому что Анго развернулся и указал на стену. – Знаешь, к черту. Ты не мог бы помочь мне с этим? Юри кивнул. А потом ударил по стене, слыша деревянный треск. Он удивленно поглядел на Анго. – А выглядит, как бетон. – Как ты там сказал? – протянул он. – Фикция. Отрывай ее нахрен. Юри так понравился тон, с которым ботан это сказал, что не смог сдержать улыбки и, попросив Анго отойти, оторвал к чертовой матери деревянную фальшивую стену. Если она раньше и открывалась хитроумным способом, то больше такой фокус провернуть не получится. Когда клубы пыли осели, Юри присвистнул. Фальшивка закрывала огромную дверь как в банковских хранилищах. – Пароль? – уточнил он. Анго закивал, подходя ближе и чихнув от пыли. Он ввел пароль на панели, потом еще один на другой, а потом крутанул-таки ручку двери, отворяя. У Юри замерло сердце от понимания, что за такой дверью не хранится что попало. Оно было спрятано – качественно и крепко – ото всех лишних глаз. Он задержал дыхание, но помог Анго открыть массивную тяжелую дверь, которая вела в другое помещение. Пустое. Чистое. Без единого предмета внутри. Анго, бледнея на глазах, едва не оступился, проходя внутрь и оглядываясь по сторонам. Это и дало понять Юри, что комната не должна быть пустой. – Это… – Анго ошарашенно не мог поверить собственным глазам, – это были засекреченные архивы. Испытания более, чем тридцатилетней давности. Это… – Поздравляю, – Юри прервал поток его лепета, глядя, как Анго начинает обшаривать пустые полки в тщетной надежде хоть что-то найти, – вас предали или обокрали. Что ж, я и не надеялся особо на помощь спецотдела. Анго резко развернулся, вскипая: – Ты не понимаешь! Это были все данные об исследованиях «А»! Тех самых, где простым смертным пытались насильно привить способности эсперов! Юри быстро срастил дважды два. – Погоди, ты думаешь, что кто-то собирался привить Яте новую способность? – Или забрать его силу. Любое действие имеет противодействие. Если можно подселить способность другому человеку, то ее можно забрать. Мать твою. Юри провел ладонью по лицу, не веря своим ушам. – Тебе нужно расспросить отца, – протараторил в спешке Анго. – Он был жертвой этих экспериментов. О, боже, блять, еще не хватало, чтобы прошлое Чуи сюда подтянулось. – Он ничего не помнит после подселения Арахабаки. – Тогда охраняй его как можно лучше! – вдруг рявкнул Анго в ответ. – Он был единственным выжившим подопытным образцом. Эксперимент считают провалившимся, поэтому все данные хранятся не в основном архиве, а спрятаны здесь. Все провалы и недостающие данные может дать только… экспериментальный образец. Когда Юри припечатал его к стене, схватив за грудки и приподняв в воздухе, Анго вцепился в его запястья и зашипел. – Ну, прости, что я не церемонюсь с А5158! – Хватит называть его так! У него есть имя, и ты его, сука, прекрасно знаешь! – заорал Юри. – Почему отец не знал об этих архивах? Он искал информацию о себе! Но ему дали только какие-то крохи. Анго прохрипел и постарался вывернуться из хватки Юри, но у него, конечно же, ничего не вышло. Он выплюнул: – Мори Огай запретил. А51… Чуе, – вовремя исправился он, – выдали только безопасную информацию! Никто не должен был знать о деталях исследований, потому что правительство их запретило. Уму непостижимо! Мори все знал и врал Чуе в глаза, что не владеет информацией! Юри отпустил Анго и тот повалился на пол, закашливаясь. Юри метнулся к полкам, словно надеясь, что зрение его обманывает. Словно он сможет найти хоть один лист, хоть какой-то документ, хоть что-то, что давно должен был получить Чуя, чтобы приоткрыть тайну своего прошлого. – Это нечестно! – вновь глянув на Анго, рявкнул он. – Ни ты, ни твое начальство, ни Мори не имели право решать за отца! Анго сверкнул стеклами очков, когда поднял взгляд. – А ты считаешь, что твоему отцу нужна информация о том, что он не является человеком? Юри замер. – Ты что несешь?.. Анго хмыкнул и поднялся с пыльного пола, отряхивая себя. Кажется, его терпение тоже лопнуло. – Еще скажи, что не понял, что значит «А»? Испытания по подселению Арахабаки в тело человека. Ни один испытуемый не выжил. Ни один. Все, кому подселяли Арахабаки, умирали спустя секунду. Слышишь? Секунду! Я не знаю, что задумал вор или тот, кто пытался обезвредить Яту, но все, что хранилось здесь, давало ответы, как проводились те испытания по подселению Бога. Никто не читал этих документов, кроме самих исследователей. Никто, уверяю тебя. Но я знаю, что человеческое тело не способно вынести такой мощи как Арахабаки, – он поджал губы, а потом добавил: – Прости, если тебе неприятно это слышать. Я не знаю, что такое Чуя Накахара, но он точно не человек. Юри вошел в дом, проигнорировав приветствие горничной. Он просто прошел мимо, словно не заметил. Но он заметил, просто мыслями был совершено не здесь. Не в доме родителей. А в том пустом затхлом погребе, скрывавшим за фальшивой стеной целую историю, связанную с Чуей Накахарой. Теперь утерянную и потерявшую свою значимость. В особняке царил вечерний полумрак, а из гостиной доносились звуки какого-то фильма. Юри заглянул, потоптавшись на пороге – на огромном диване, на котором при желании можно было спать поперек сразу большой компанией, разместились родители. С экрана, судя по шуткам и актерам, шло что-то от Гая Ричи. Дазай и Чуя валялись в обнимку, о чем-то вдохновленно споря. Юри наблюдал на ними, таясь и не выходя. Ему просто нравилось видеть их счастливыми. Он не понимал, как хоть кто-то может заявлять, что Чуя Накахара не является человеком. Если весь мир начнет приводить свои доводы, Юри все еще не будет согласен. Потому что если Чуя не человек, то у этого мира большие проблемы с определением человечности. Чуя спихнул Дазая с кровати, хохотнув. А тот заметил-таки Юри, приподняв брови. Чуя тоже, перестав смеяться, сел поудобнее. А потом мягко улыбнулся: – Хэй, чего не проходишь? Юри не знал, как начать говорить. В горле был песок, даже слова застревали. Он пожал плечами, потому что так и не нашелся с ответом. Дазай молча поднялся, выходя из гостиной и оставляя их наедине. Чуя похлопал по дивану рядом с собой, и это заставило Юри отмереть. Он присел рядом. Отец выключил звук у фильма и, заглянув в глаза, мягко поинтересовался: – Кто тебя обидел? Скажи мне, и я отрежу этому человеку сраные пальцы. Это всегда заставляло улыбаться. У них ведь разница в возрасте была всего восемь лет. Ерунда для того, чтобы считаться родителем и ребенком, но оно как-то само получилось. Юри уже и не представлял чего-то иного. Он никогда не видел в Чуе просто друга, как это было с Алом, Стайлзом или Алеком. Он не видел в нем постороннего, как это порой было с Тики или Дереком. Чуя с самого начала стал недостающей родительской фигурой. Нашел, объяснил, рассказал, направил, дал дом и уверенность. Все, что имел сейчас Юри, было лишь благодаря отцу. – Помнишь, как мы познакомились? – почему-то спросил он. Чуя фыркнул и сел, откинувшись на громадные подушки. Он слегка надавил Юри на плечи, укладывая его голову к себе на колени. Смотреть на Чую снизу вверх было странно – Юри с первого дня знакомства был выше. – Конечно помню, огонек, – детское прозвище приятно согрело изнутри, – ты едва не спалил мне пальто из-за этого недомерка Уолкера. Юри хохотнул, с удовольствием прикрыв глаза, когда пальцы Чуи принялись перебирать пряди светлых волос. И это так правильно ощущалось – чувствовать себя защищенным рядом с ним. Юри мог быть кем угодно за стенами этого дома: Королем, владельцем бара «Хомра», Богом Эзусом. В руках Чуи он был ребенком. Перевернувшись набок, он уткнулся лицом в живот Чуи и обнял, притиснувшись ближе. Чуя охнул, но не оттолкнул и не посмеялся. Лишь приобнял, продолжая гладить по плечу. – Ты всегда можешь сказать мне, если что-то тебя беспокоит, – мягко прошептан он, давая Юри возможность сделать вид, что он не расслышал. Юри расслышал. И ответил: – Я боюсь за тебя из-за того, что происходит. Из-за Вонголы, Яты, твоего личного дела… Самое страшное – Юри не мог разгадать плана, чьего-то злого умысла, а значит не понимал, как с этим бороться. Ему было страшно. Завтра он снова станет жестоким Красным королем Йокогамы, одним из сильнейших эсперов. Сегодня он лежал головой на коленях отца и принимал его ласку, чувствуя, как от этого слезятся глаза. – Если с тобой что-то случится, то я не знаю, что будет со мной, – прошептал Юри. Чуя утер ему влагу, образовавшуюся в крае глаза. – Я не Суо Микото, – перевернувшись, чтобы видеть лицо отца, добавил Юри. Тот не выглядел напуганным, словно все происходящее его не касалось. Чуя умел быть отцом – не показывать слабостей и в нужный момент становиться опорой. Чуя кивнул. – Да, ты не Суо Микото. Ты сильнее, – сказал он уверенно. – Я никому не позволю причинить вред городу, тебе или себе. И всегда буду делать все возможное, чтобы мы все оставались в порядке. Я тебе обещаю, огонек. Чуя опустился пониже на подушках, чтобы прилечь, и подтянул не сопротивляющегося Юри к себе, обняв и даря успокоение. Завтра Юри продолжит выяснять, что происходит. Продолжит быть Королем, главой своего клана. Продолжит быть саркастичным злобным мудаком. А пока он притерся поближе к отцу, пряча лицо у него на плече и прикрывая глаза. Он слышал, как бьется сердце Чуи. И вдруг понял Мори Огая. Если Чуя не человек, то он никогда не должен об этом узнать.
