Лазарет VI: Кали-Юга

Италия

          «…для проведения чистого лабораторного эксперимента необходимо наличие собственного сертифицированного оборудования, расходных материалов и средств измерений…»           Алек откинулся на спинку стула и потер пальцами виски. Он копался в записях, которые успел снять в горном тайнике, уже несколько часов. Часть из них пришлось распечатать, потому что попытки перевести с экрана телефона совсем не увенчались успехом.           Алек вскинул взгляд на новые камеры слежения. Дино слов на ветер не бросал и за Алеком усиленно приглядывали, только вот и он не стоял на месте, совершенствуя свои силы. Пока руны все еще били технику, и Алек мог найти лазейку, чтобы делать в своей квартире то, что ему нужно.           …пока еще.           Благодаря переводчику, которым он пользовался, пока сам еще учился, Алек смог разделить все записи на несколько категорий: описание реактивов, описание условий для проведения экспериментов и сами, собственно, опыты.           Сложность состояла в том, что Алек знал только названия современного оборудования, а то, что было в лаборатории, вышло из обихода уже минимум десятилетие как. Конечно, Алек понимал общую суть, но вот продираться сквозь названия, сверять все с гуглом и собственными лекциями из старых учебников – это… просто кошмар.           На отвары собственного производства у него, кажется, скоро выработается иммунитет. По крайней мере, Алеку приходилось добавлять все большую концентрацию трав, чтобы ощутить хоть какое-то воздействие.           Руны помогали, но тоже слабо.           Алек ощущал, как у него безумно болят плечи. Так и не убранные в квартире обгоревшие очертания перьев служили напоминанием о том, что у Алека есть еще одна важная проблема, которую нужно решать.           Вздохнув еще раз, Алек придвинул к себе стопку распечаток с буквой «А», которую оставил напоследок, как самую объемную. Ряды иероглифов одновременно манили и пугали, потому что Алеку было интересно ровно настолько же, насколько страшно погружаться в написанное.           Из предыдущих записей он уже знал, что опыты проводились на людях. Алек не до конца понял старый иероглиф, но это точно обозначало «испытуемые». Это не сильно настораживало, потому что Алек и сам проводил опыты. Правда, на трупах, но они все же оставались людьми.           Но если бы все было так просто, архив точно не был бы спрятан внутри горы.           Разложив перед собой листы, Алек вчитался в сложные для него иероглифы. Он начал с того, что выписал те, значения которых он знал точно. Потом те, которые относились к медицине и Алек помнил их по универу.           Кровь, органы, кости, ткани – список быстро пополнялся переведенными словами. Дальше пришла очередь более сложных терминов и пришлось прибегнуть к помощи переводчика. Алек навел экран на листы и замер, неверяще хмурясь.           «… разделение плоти на равные части…»           Этот отрывок заставил сглотнуть.           Алек не знал опытов, при которых нужны именно равные части тела. А знал он, честно сказать, уже очень многое. При всей своей привычке считать, что он самый тупой и ничего не добился, Алек все же мог собраться и осознать свой уровень знаний по отношению хотя бы к тем, кто не был посвящен в специфику его работы.           Алек переводил все больше, выписывая предложения на лист, составляя уже более связный текст и бледнея с каждой строчкой. То, что он читал, не укладывалось в голове. Алек боялся того, что он обнаружил. Это не могло быть чем-то старым или неважным, заброшенным или же забытым в старом архиве.           Это были эксперименты над людьми.           Поправка – живыми людьми.           У него от ужаса похолодели кончики пальцев. И это с учетом того, что он видел достаточно крови и имел дело с множеством действительно жутких травм и ранений.           Вывернутые наружу кости или выпадающие из тела внутренности не вызвали в нем ничего, кроме желания побыстрее все исправить.           Но тут…           «…эксперименты были неудачными. Первые подопытные оказались не выносливыми и погибли после нескольких десятков стресс-тестов.           В них входили:           Удары током           Удушение           Утопление с последующей реанимацией           После проведения СЛР смерть мозга была констатирована по истечению тридцати минут. Предсмертная агония длилась около суток.           Стресс-тест на утопление не был пройден ни одним образцом…»           – Твою мать, – Алек отодвинул от себя перевод и сглотнул.           Сложно было представить, как удалось заманить в лабораторию парочку десятков человек для подобного. Алек знал, что самой эффективной группой испытуемых считается та, количество подопытных в которой начинается от пяти экземпляров. Плюс группа отрицательного контроля, в которой тоже должно было состоять несколько человек. Которые будут показывать процент неудачного хода опытов, если вдруг на контрольную группу повлияли внешние факторы.           Как можно было сделать подобное?           Какое количество человек и, главное, почему оказались в той лаборатории?           Им угрожали? Заманили обманом?           Алек с трудом мог это представить.           Он придвинул к себе следующий лист и начал читать.           «…стресс-тесты оказались наиболее эффективны на третьей фокус-группе. Были добавлены тесты по определению выносливости от огня, нанесения телесных повреждений (в том числе отделение конечностей от тела), а также замерено время до полной потери сознания при вмешательстве в области мозга и позвоночника.           Контрольная группа выявлена после проведения тридцати стресс-тестов и двадцати специальных тестов, включающих в себя постепенное отделение плоти от костей. Замерено время нахождения в сознании образцов.           Также стоит обратить внимание на ментальную составляющую.           Количество образцов, сошедших от боли с ума – сто восемь…»           – Пиздец.           У Алека не было других слов.           Сто, блять, восемь человек лишились рассудка от боли. Алек расширившимися от ужаса глазами смотрел на таблицу с описанием частей тела, которые отрезались в качестве стресс-теста на уровень боли от несчастных испытуемых.           От одного сантиметра и тонкого лоскута кожи до десяти сантиметров в длину и насквозь через ногу или руку. Описания инструментов прилагались и это уже Алек знал: от электрической пилы до небольших щипцов для резки костей из нержавейки. У него самого такого добра было завались.           Только Алек никогда никому не резал по десять сантиметров плоти в качестве стресс-теста на уровень боли. Он даже не представлял, как такое вообще можно вытерпеть. А Алек, на секундочку, мог терпеть действительно многое.           К несчастью, Алек чувствовал, что это только начало.           «…проведение стресс-тестов позволило сформировать новую фокус-группу. Количество образцов удалось увеличить с учетом характеристик, которые были выявлены как основные для того, чтобы более не возвращаться к старым экспериментам.           Каждый испытуемый будет подвергнут подселению…»           Алека передернуло. То, как в него влез демон, останется в памяти навсегда. Но вряд ли слово «подселение» было использовано именно в этом смысле. К тому же, нужно было делать скидку на то, что перевод был не совсем точным. Ведь Алек не настолько хорошо разбирался в старых медицинских терминах, к тому же на японском.           «…подселение отбросило результат назад.           Было выявлено, что несмотря на многочисленные стресс-тесты, данная сила все равно разрывает испытуемого на куски.           Первый подопытный разлетелся по лаборатории и замерить остатки плоти не представлялось возможным. После сбора всего материала и его утилизации при помощи универсального растворителя останки были помещены в вакуум размером двадцать на двадцать сун…»           Алек полез в поисковик. Получалось, что все останки целого человека влезли в контейнер размером как на кухне «Лазарета», куда Алек когда-то рвал заготовки салата романо на Цезарь.           Это вообще… как?           Алек знал, что при растворении человека в кислоте оставалось примерно столько же, но тут шло упоминание сборов останков, которые разметало по стенам лаборатории.           Это буквально взрыв гранаты изнутри.           «…следующие несколько десятков подопытных показали тот же результат. Была создана следующая фокус группа, в которой наблюдалась работа сознания, когда испытуемые пытались отказаться от подселения и противостоять этому.           Было зафиксировано, что продержавшийся дольше образец номер триста восемь разлетелся на куски, которые мы смогли измерить.           Вывод: наличие сознания у подопытного и его ощущения боли помогают подселению и способствуют более долгому удержанию данной силы…»           Дальше шли подробные описания размеров плоти. Фото рядом с линейкой нескольких кусков тканей и костей. Фото контейнеров, которыми был заполнен небольшой холодильник, и несколько похожих описаний, которые, как Алек успел перевести, заканчивались неудачей.           Алека тошнило. От всего увиденного, от того, что приходилось переживать этим людям. Каждая заметка вызывала все больше и больше отрицательных эмоций, от которых Алек злился, сам не понимая, на что.           Телефон уже тупил, видимо, от обилия открытых на нем вкладок. Ноутбук пестрел закладками с кучей открытых статей, а весь стол был завален записями вперемешку с жуткими распечатанными фото.           Мозг Алека отказывался воспринимать все это.           Он видел много жестокости, но это…           «…вывод номер пятьсот:           Подопытный должен находиться в полном сознании, без эмоционально притупленного препаратами состояния, полностью осознавая то, что происходит. Каждый следующий подопытный, выдерживающий стресс-тесты, умудряется продержаться дольше предыдущего на сорок восемь минут. Данные актуальны на момент прохождения испытания группой, порядковый номер которой начинается с одной тысячи сорок восемь…»           …сколько?           Алек тупо пялился на бумаги, когда у него зазвонил телефон. Он вздрогнул от неожиданности так, что выронил все из рук. Чертыхаясь, Алек ответил на звонок, даже не глянув на экран.           В конце концов, ему кроме Дино да его ребят звонить никто не мог. Бен уже отписался, что долетел и в норме.           – Да?           – Алек, мне нужна информация.           Неожиданно.           Алек отодвинул телефон от уха, чтобы убедиться в том, кто был по ту сторону трубки.           Дазай.           – Что? Ты о чем вообще? Привет, – как-то неловко проговорил Алек. – Дазай, я тебя не понимаю.           – Включи голову. Алек, я взломал архивы больницы Каваллоне и у меня есть охренеть сколько вопросов к тем документам, которые подписаны твоей рукой.           Алек распахнул глаза и в шоке уставился перед собой. Он машинально закрыл ноутбук, словно Дазай и туда мог проникнуть в эту самую секунду, и сглотнул, пытаясь сообразить, что вообще на это ответить.           – Ты мог просто попросить. Я бы не отказал, – наконец сформулировал он. – Дазай, ты можешь спросить у меня что угодно. Все, что я могу рассказать касательно моих документов, я расскажу.           – Нет, ублюдок. У тебя либо не хватило мозгов заметить неладное, либо ты, мать твою, с ними заодно.           Алек вздрогнул от холодного тона. За время общения с Чуей он привык к мягкому и спокойному Дазаю. Все-таки, они достаточно времени проводили вместе и, да, Алек совершал эту ошибку постоянно – он забывал. Дазай мог подколоть или даже посмеяться с шуток Алека. Он реагировал на детей и закатывал порой глаза от их тупости. Он был вовлечен в дела Чуи, в болтовню Алека, в общие перипетии отношений между их «лазаретовской» тусовкой. Все это позволило Алеку забыть, кто такой на самом деле Осаму Дазай.           – Да ты додумался тоже – взломать файлы больницы! – единственное, что смог выдать Алек, все еще находясь в шоке. Мало того, что это было попросту не этично по отношению к самому Алеку, так и могло иметь огромные последствия для взаимодействия между организациями. Альянс и Порт кое-где взаимодействовали вместе по рабочим вопросам, а Дазай мог разом все похерить!           – Алек, – непривычно жестко прервал его возмущение Дазай. – Мне глубоко насрать на все условности и договоры. Вы первые перешли черту.           – Тебе плевать, потому что ты психопат, а мы…           – Мне плевать, потому что речь идет о Чуе! – внезапно заорал он, заставив Алека дернуться. – И весь мир может гореть синим пламенем, когда речь идет о нем! Вонгола заполучил его досье, составленное Орденом часовой башни. Перевари и осмысли, чтобы дошло. ООН в мире эсперов слили или продали досье Чуи Тимотео Вонголе.           – Но…           Алек даже слов не мог подобрать, не понимая, видел ли он хотя бы раз, как с Дазая слетает его холоднокровие и спокойная уверенность.           – Заткнулся! Мы находим подозрительные трупы, у которых есть отличительная особенность в том, что на них нет ни следа жизни. И ты, блять, столкнулся с такими же. Какой-то эспер, судя по всему, делает поддельные трупы, меняя им лица. А сейчас я узнаю от нашего спецотдела, что были украдены какие-то документы, связанные с экспериментами над Чуей. И да, Алек, мне насрать на все правила, если итальянская мафия собирается причинить Чуе вред.           Алека будто ударило током.           Кажется, Дазай говорил что-то еще, но Алек прослушал.           У него в голове складывался паззл и Алек был уверен, что итоговая картинка ему совсем не понравится. События последних лет всплывали в памяти, будто специально подкидывая те, на которые следовало обратить внимание.           Вместе с тем, что Алек прочитал недавно… Он обернулся на документы, которые доводили его до бесконтрольного ужаса.           «А» значило Арахабаки.           – Это… Было до Чуи? – еле как выдавил он.           Или же?..           Дазай моментально замолчал. Наверное, если бы Алек был рядом, он бы ему голову отвернул.           – Алек, говори.           Алек уже открыл было рот, но внезапно раздался стук в дверь.           Стук.           В дверь.           Дино знал код, Бенни тоже. Люди Алека звонили предварительно, а то, что руна, нанесенная около двери, мигала, говорило о том, что снаружи стоит эспер. Алек сглотнул.           – Дазай, я перезвоню.           – Алек, сука, не смей бросать трубку!           – Дазай, ко мне кто-то пришел и это не Дино и не мои люди. Я тебе перезвоню!           Алек скинул вызов и отбросил телефон. Он принялся судорожно собирать бумаги по столу. Руки тряслись и от разговора с Дазаем, и от того, что он прочитал, и от того, что стук в дверь повторился, давая понять, что стоящему по ту сторону уже надоело ждать.           Алек скинул бумаги в ящик стола и распахнул дверь.           – Сеньор Супербиа?           Сквало, стоящий в дверном проеме, наводил ужас. Он не был страшным на лицо человеком. Пугала не его своеобразная внешность. Пугала его близость от того места, которое Алек всегда считал своей крепостью. Сами собой в голове начинали           формироваться вопросы, и главным был один: пришел ли Сквало его убить?           Алек не отошел от того, что прочитал, его трясло после разговора с Дазаем, Алек понимал, что в ящике его стола документы, которые вообще никто не должен видеть. И теперь Сквало, спокойно прошедший в его квартиру…           Он был один.           Да и в какой вселенной такому, как Супербиа, нужна подмога, чтобы попасть в квартиру друида и врача семьи Каваллоне?           Алек сглотнул и тихо прикрыл за Сквало входную дверь. Чего бы тот не хотел – никаких вариантов, кроме как выслушать его, у Алека не было.           – Доброго дня, док.           Алек даже растерялся. Они, вроде бы, уже начинали общаться на «ты», но сейчас он всем сердцем чувствовал, что между ними лежит огромная пропасть и соблюсти уважение лишним не будет.           Сквало остановился около стула, окинул взглядом стол и Алек мог поклясться всей своей силой друида, что тот моментально понял, чем Алек тут занимался. Просто на данный момент у Сквало не было интереса спрашивать.           Алек не мог не отметить взгляд, которым Сквало одарил камеры, висевшие в квартире. Сказать, что все скрыто рунами, Алек не мог. Он не знал, с какой целью ему нанесли визит и любое слово могло быть использовано против него.           – Здравствуйте. Можете присесть, – Алек кивнул на стул, где минутами ранее сидел сам, а к себе потянул табурет. – Чем обязан?           – Мне? Ничем. А вот другим людям многим, – спокойно и равнодушно протянул он. – Могу сказать одно. В том, что сейчас произойдет, нет никакого личного мотива. Это работа.           Алек нахмурился, все еще ничерта не понимая. Но кивнул, давая понять, что слушает. Сквало достал из кармана телефон и набрал на нем какой-то номер. Алек только сейчас обратил внимание на наушник, который был в ухе у Сквало. За выпавшими прядями из белого хвоста белого же наушника толком не было заметно.           Пока шел вызов, Сквало снова перевел на Алека взгляд.           – У тебя есть выбор, док. Ты можешь оставить то, чем занимаешься, и тогда по итогам этого разговора все останутся живы. Но ты должен будешь дать мне слово. А ты прекрасно знаешь, как семья казнит тех, кто это слово не держит.           Алек кивнул, прекрасно помня о зубах на поребрике и оказаться в этом положении ему совсем не хотелось. Передернуло, но он заставил себя снова посмотреть на Сквало.           – У тебя завидное положение в семье Каваллоне, – продолжил он. – С тобой считаются в Альянсе благодаря этому, но тем не менее, ты должен понимать, что у тебя нет права замахиваться выше, чем позволяет твое положение.           Алека осенило.           Сквало понял.           Он каким-то образом узнал о том, что Алек переводит документы. Значит, он причастен. Он тоже в курсе об этом ужасе и… что?           Хочет продолжить?           Заманить туда Чую?           Проводить опыты над ним?           Забрать Арахабаки?           Уничтожить его?           Каков бы ни был план, Алек не мог этого допустить. Даже если ему придется умереть. Даже если окажется, что это единственный способ спасти друга.           Чуя не должен снова оказаться там, на чертовых стресс-тестах и всем этом… кошмаре. Никогда.           Алек уже успел соотнести номер на шее Чуи под чокером, то, что он прочитал и количество испытуемых, переваливших за несколько тысяч. Все это еще не успело сформироваться в связные мысли, но уже имело под собой достаточное количество доказательств.           Алек даже головой помотал. Сквало прищурился и хмыкнул, поворачивая экран мобильного телефона к нему.           – Ты должен отказаться от своей затеи. У тебя есть последняя попытка.           Алек смотрел на темный подвал, мутные силуэты, которые периодически смывались пикселями, и пытался понять, что этим хочет сказать Сквало.           – Что бы там ни было, я не могу.           – Уверен?           И холодный тон Сквало должен был бы навести Алека на мысли в нужном направлении, но вот только думать он мог лишь о Чуе. Лишь о том, что ему нельзя причинить таких мучений. Алек еще не был уверен в том, что все перевел правильно, но… Суть-то он уловил. И этого было более, чем достаточно.           – Я не буду спрашивать дважды.           Алек вздрогнул и всмотрелся в экран.           Там кого-то держали за руки, привязывая к стулу. Алек сразу узнал Бельфегора – угловатого и коронованного своим военным кителем. А потом он понял, кто был привязан к стулу.           – Иззи?           У Алека перехватило дыхание.           …как?           Это точно была Изабель. Напуганная, в слезах, со спутанными волосами, будто ее выдернули прямо из постели – в пижаме, босиком. Она судорожно осматривалась по сторонам, и Алек вздрогнул, когда она посмотрела прямо в камеру.           – Это Дино?.. – Алек перевел взгляд на Сквало.           Он не мог ничего сказать. Не мог сформулировать ни одной связной мысли. Его мелко трясло и Алек сжал кулаки, чтобы не выдать истерики, которая накатывала все сильнее с каждой минутой.           – Пони тут вообще ни к месту, – Сквало спокойно посмотрел на Алека. – И ты все еще можешь изменить ситуацию. У тебя пока что есть выбор.           А Сквало все еще просто работает, подумалось Алеку.           Затошнило.           Алек не мог открыть рот. Дино не в курсе, а значит… кто еще оставался? Кто мог настолько переживать за эксперименты, что пошел на такой шаг? Итальянцы ценили семьи, у многих они были, это были важные ниточки, которые позволяли…           Управлять своими людьми. Вот, что должен был уяснить Алек. Он не мог оставить Иззи в стороне. Она была частью его семьи и рано или поздно это бы произошло. Магнус защищен кланом Камалии и найти его, к тому же, обладающего силой демона, гораздо сложнее, чем схватить обычную девушку. Иззи была легкой мишенью и Алек мог спасти ее, если…           А мог ли?           Можно подумать, она останется в живых, если он сейчас покивает головой и скажет, что его поиски будут окончены. Можно подумать, Алеку дадут шанс выбраться из этой грязи, не оставив в ней свои отрубленные ноги.           Думать надо было до того, как он вообще выехал в Витербо.           А сейчас уже поздно.           Сейчас Алек не мог позволить Чуе попасть в лабораторию или оказаться под ударом Альянса из-за Арахабаки. Он помнил пророчество Анны. И теперь понимал, при каких обстоятельствах оно может быть исполнено.           Иронично – Алек ведь спас Бельфегору жизнь. А тот угрожал отнять ее у сестры Алека.           – Настоятельно советую подумать в следующий раз перед тем, как сделать шаг, – голос Сквало заставил вздрогнуть.           Алек перевел на него взгляд, наполненный слезами. И ему было бы стыдно реветь перед таким, как Сквало, но все происходило само собой.           – Я не могу, – просто сказал он.           Светлые брови Сквало слегка дернулись, выдавая его удивление. Которое, впрочем, быстро сменилось равнодушием.           – Дело твое.           Алек вдохнул и не смог выдохнуть. У него не было сил посмотреть на экран. В тот момент, когда через динамик наушника раздался выстрел, Алек всхлипнул и зажмурился.           Он не мог открыть глаза.           Он был на пределе.           – Я пришлю тебе урну с ее прахом. Чтобы ты мог похоронить сестру так, как захочешь.           Алек сосчитал до трех и поднял на Сквало взгляд. Тот убрал телефон в карман и встал.           – Ничего личного, док. Я выполняю свою работу. А ты впредь старайся выполнять только свою. Не бери на себя больше, чем нужно. Можешь не провожать.           Алек заставил себя выдохнуть.           Шаги Сквало отдавались болью где-то в затылке.           А потом входная дверь хлопнула, и Алек остался один – в полном ступоре.           Он схватился за часы, чтобы просто сосредоточиться и думать о чем угодно, кроме произошедшего, вот только они перестали успокаивать.           Алек вдруг понял, что у него стучат зубы.           Он длинно всхлипнул и схватил телефон, открывая контакты трясущейся рукой, но замер.           Слезы потекли по щекам.           Кому ему звонить?           Кто у него есть, чтобы сейчас помочь?           Да и чем ему можно помочь?           Алек сел прямо там, где стоял.           Взгляд упал на чертовы очертания перьев и это заставило его зарыдать в голос.           Он не помнил, когда вообще так плакал.           Он ненавидел и себя, и ебаные перья, и собственные решения, и всех, кто мог быть с этим связан. Алек понимал, что вот именно сейчас, в эту минуту, он остался совершенно один. То, что его сестра жила где-то счастливо, то, что он порой подкидывал ей денег, радуясь, что хотя бы Иззи может спокойно гулять, работать и просто быть счастливой, держало его на плаву.           Это была частичка той жизни, которую Алек всеми силами пытался оберегать от грязи. С одной стороны Магнус, с другой – Иззи.           И вот сейчас ее не стало.           Алек понял, что он всхлипывает в голос, но издаваемые даже им самим звуки доходили до него будто через туман. Он лег на пол, закусил губу и постарался сдерживаться, но смысла в этом не было. Его разрывало на куски от боли, и он не знал, как сможет это пережить.           Как?           Алек вздрогнул, когда раздался тихий шорох, а потом его накрыла увесистая теплая тяжесть. Моргнув, он посмотрел по сторонам, все еще трясясь от истерики. Все пространство комнаты вокруг него занимали огромные, светящиеся голубым, крылья.           Перья слегка подрагивали, будто от ветра, что делало их настолько же живыми, насколько мертвым был внутри Алек.

Япония

          – Господи, как хорошо…           Бенни растекся по барной стойке «Хомры», блаженно прикрывая глаза. Здесь совершенно ничего не изменилось за время его недолгого отсутствия. Это заставляло представлять, что он никуда и не уезжал. Тишина бара в середине дня, парни из Хомры, помогающие бармену Кусанаги по хозяйству, Анна, вокруг которой все хлопотали.           Миха часто писал о ней, но Бенни не придавал этому особого значения. Ему было по-детски эгоистично обидно, что кто-то сумел так глубоко проникнуть в мысли человека, в которого Бенни был влюблен. Да, чувства отступали, растворялись, уступая место той приятной пустоте, которую можно заполнить чем-то (кем-то) новым.           Все это тепло деревянных столешниц, словно они были не в Японии, а где-то в английском пабе с вековой историей. Ярче всего здесь выделялся бильярдный стол в углу, вместо зеленого покрытия у которого была яркая леопардовая расцветка. Это было настолько в стиле Юри, что даже смотрелось не так уж всрато.           Бенни всегда казалось, что леопардовые шмотки носят только карикатурные дамочки из таких же карикатурных сериалов про любовь, но почему-то именно вокруг Юри этот принт становился невероятно уместным.           Охрана, которая, увы, все еще следовала за ним по пятам, осталась за пределами бара. Наученные опытом предыдущих смертников, да и следуя приказам Алека, на подходе к бару его оставляли одного, держа нужную дистанцию.           Бенни чувствовал, наконец, отголоски свободы, которую так долго выбивал у Дино. Чем дальше он находился от Италии, тем легче ему становилось. Он предпочитал не думать о том, что это временно. Бенни пытался жить сейчас и по совету Алека старался абстрагироваться.           – Жрите, не подавитесь, – Юри придвинул к нему тарелку с обедом, появившись внезапно, как и сама смерть.           Миха и Ватт должны были подойти в скором времени. Скорее всего, вместе с Хитоми. Бенни даже успел соскучиться по этой девчонке. Все-таки, Ватту здорово с ней повезло. Если бы Бенни был чуть меньше геем он бы хотел себе примерно такую же девушку. Боевую, умную, с чувством юмора, ухоженную и умеющую дать пиздюлей, когда это требуется.           Но у Бенни был Алан, который ответил даже спустя время, которое они не общались, и согласился увидеться, пообещав свидание и фильм. От того, что подразумевалось под фильмом у Бенни в предвкушении бежали мурашки по позвоночнику.           Кажется, ему все-таки нравилась эта самостоятельность. Он не думал о том, что живет на деньги Алека и частично семьи, не думал о том, что приехал, в общем-то, на все готовое. Это омрачало радость свободы, и Бенни задвигал ощущение подальше.           Он подумает об этом попозже.           Бенни отписался Алеку о том, что все хорошо, и перевел взгляд на Юри. Тот как раз отвлекся от разговора со своим парнем. Бенни с Отабеком, кажется, за все время их знакомства всего парой фраз перебросился. Он видел, как Отабек общается с Алеком, и точно знал, что тот способен выдавать длинные предложения, но ему доставался лишь кивок в качестве приветствия. Это не обижало, скорее было забавно, что, пожалуй, весь свой словарный запас Отабек тратил лишь на ближний круг самого Юри.           Бенни хотелось думать, что когда-нибудь и он станет центром чьей-то вселенной. Бенни глянул на время последнего сообщения от Михи, в котором тот писал, что будет минут через пятнадцать. Бенни покосился на тарелку с чертовски ароматным раменом, думая, совершить сделку с совестью или как хороший друг дождаться Михеля, чтобы пообедать вместе.           Пришло еще одно сообщение           От кого: Миха           «Ешь давай, остынет»           Бенни фыркнул, зная, что никогда не привыкнет к внимательности Михеля и тому, как хорошо он знает всех близких людей. Потом провел пальцем по экрану телефона.           – Соскучился.           – М-м? – Юри, забравшийся на барный стул рядом и оглядывающий владения как лидер прайда, перевел на него взгляд.           – По друзьям соскучился, – поправился Бенни. – Наконец-то все налаживается.           Юри приподнял светлые брови в удивлении. Бенни, в свою очередь, уставился на него. Что он такого сказал?           – У кого что налаживается?           – Например, у отца.           Бенни покрутил в руках ложку и отложил ее, чуть отодвигая тарелку. Почему-то есть в баре Юри без друзей рядом не получалось. Его никто не выгонял, но он вдруг понял, что чувствует себя тут лишним.           – У которого из?           – Алека, – Бенни поднял на Юри взгляд. – Он сказал, что у них с Дино все хорошо. Мы даже ужинали пару раз вместе. Кажется, все правда налаживается.           Юри фыркнул.           Бенни от этого надменного звука закаменел плечами – Юри был тем еще хамелеоном, рядом с которым было сложно расслабиться. Он перескакивал с «я твой лучший друг» до «мне на тебя кристаллически похуй» за пару секунд, и это пугало. Странно было думать об этом, но в рамках того, что Юри был старшим братом его друзей, ему казалось, что у них с Юри по-настоящему абьюзивные отношения.           Бенни никогда не знал, чего ему ждать, и это заставляло уставать.           – Что?           – Ты идиот? – Юри прищурился. – Не разочаровывай меня. Не заставляй верить, что у Каваллоне настолько тупорылый наследник. Даже Алек не так тормозил в свое время.           Бенни непонимающе вперился в Юри взглядом.           Тот приподнялся, пытаясь нашарить рукой что-то под баром, но Кусанаги свистнул, кидая ему пачку сигарет. Юри вытащил одну и прикурил с пальцев.           Он спросил:           – В чем смысл твоей жизни, Бен?           Тот настолько растерялся, что не нашелся с ответом сразу. И Бенни не был глупым, просто Юри умел говорить загадками и быстро менять темы, как и его отец Дазай. Бенни захотелось доказать, что он тоже начитанный и образованный парень, в чем касательно Юри он, кстати, сомневался.           Поэтому уверенно ответил:           – В гедонизме.           Он, честно, надеялся ввести Юри в ступор этим словом. Ну, потому что, не смотря на воспитание Чуи, он был больше похож на гопника.           – М-м, – протянул Юри равнодушно, даже не глядя в его сторону. Пока Бенни не успел обрадоваться, что его план мести сработал, Юри вдруг выдохнул дым и сказал: – Гедонизм пообещал тебе счастье через наслаждение, но забыл предупредить, что у любого удовольствия есть свой срок годности.           От фразы «срок годности» Бенни едва не подавился воздухом на вдохе. Он нахмурился, приготовился уйти в оборону, но Юри не закончил, продолжив:           – Гедонизм обманул тебя своей простотой. Что он тебе сказал, салага? «Наслаждайся, ты создан только для этого»? Поверь мне, в итоге окажется, что слишком много наслаждений сделает тебя ленивым, пассивным и, что самое парадоксальное, в итоге несчастным, – он говорил холодно и не церемонясь. А потом обернулся, поглядев прямо на Бенни, и глаза его в свете ламп мерцали малиновым огнем. – Тебе не интересны вызовы, которые требуют усилий. Да, это не так приятно, как валяться под солнцем, но именно такие моменты делают жизнь настоящей, а ты о ней ничерта не знаешь. Ты закрылся в собственном пузыре, свято веря, что создан жить ради удовольствий, а не собственного имени, фамилии и работы отца. Но, знаешь, что я тебе скажу? Гедонизм не учитывает главного: удовольствия работают только на фоне контраста. Без боли нет радости. Без борьбы нет ощущения победы. Без «Боже, какой же я тупой» не получится «Боже, все оказалось так просто».           – Я не понимаю, к чему ты ведешь, – резко перебил его Бенни, чувствуя, что сердце против воли начинает колотиться быстрее. Ему не нравилась близость Юри, не нравилось не понимать, о чем идет речь, он ненавидел секреты, намеки и недомолвки.           Он хотел, чтобы с ним общались, как с равным!           – К тому, что ты полный, – Юри сжег сигарету в пальцах, не оставляя даже пепла, – беспросветный идиот. Алек продал себя как портовую шлюху. Лег под Дино лишь бы ты, недомерок, побыл счастливым пару лет и упивался собственным гедонизмом как самый эгоистичный ублюдок на свете. Ты стоишь своего папаши, Бен. Тебе кажется, что ты не такой, но ты ошибаешься.           – Заткнись!           – Эй, – прикрикнул Ята с другого конца бара, но Юри взмахнул ладонью.           Он смотрел на Бенни как на человека, с которым больше никогда не планирует вести задушевных разговоров.           – Ты прилетел сюда делать вид, что войны между твоей и моей семьей не назревает, верно? Потому что упиваешься свободой, забывая об ответственности, которую не имел права снимать с себя не потому, что ты Каваллоне, а потому что ты человек.           О какой войне он говорил?           Бенни совершено запутался. Он выдавил из себя единственное, что застряло в его горле и просилось наружу:           – Я. Не похож. На Дино.           Юри спрыгнул со стула, а Бенни прирос к своему так, что было не пошевелиться. Ему казалось, что единственное движение может выдать его с потрохами. Весь мандраж, что он старательно прятал внутри, чтобы не показать, как слова Юри его задевали.           – Странно, – в итоге пожал плечами тот и в последний раз глянул на Бенни прежде, чем вернуться к своим делам, – а на Алека ты наплевал точно также, как он. Знай, Каваллоне, я не подозреваю тебя в шпионаже на Альянс лишь по той причине, что ты малолетний глупый кретин. У тебя бы мозгов не хватило.           Это стало последней каплей.           Бенни вылетел из бара, врезаясь в Михеля на самом пороге.           – Что такое? – тот попытался ухватить его за рукав куртки, придерживая.           – Мих, я… – Бенни пытался сдержать слезы от обиды. – Я… наберу тебе позже. Все в порядке, правда. Семейные дела.           Миха нахмурился, но отпустил рукав Бенни, кивая и давая понять, что подождет. Ватт, глянув куда-то мимо Бенни, как всегда, прошел в бар, скрываясь в дверях. Бенни добежал до машины и плюхнулся на заднее сиденье, рявкая водителю везти его домой. Слезы душили все сильнее. Было до ужаса обидно и стыдно, злость плескалась внутри и Бенни понимал, что выплеснуть ее просто некуда. Он вдруг оказался один там, куда так сильно стремился.           Вдруг понял, что у него никого нет.           И единственного человека, который был рядом, он оставил там, в Италии, в зубах чудовища под именем Дино Каваллоне.           Бенни нагнулся и уткнулся лицом в колени, закрывая руками голову. Его чуть мотало по заднему сиденью машины на поворотах, но Бенни было плевать, даже если он влепится башкой в дверь машины.           В данную минуту он ненавидел все вокруг и в первую очередь себя за слепоту и нежелание принимать то, что сделал ради него Алек. Бенни не знал, как все исправить и не знал, как ему быть дальше. Что делать.           Он наконец понял, что никогда не будет свободен и все, что он делал до сих пор, стоило Алеку его собственной жизни.           Как же Бенни ненавидел все это.

Италия

          – Привет, ангелок.           Алек покосился на довольного Дино, который, как обычно, не утруждая себя предварительным звонком, прошел в его квартиру.           – Не называй меня так, – Алек залпом опрокинул в себя отвар.           – Что-то случилось?           Алек перевел на Дино взгляд. Он уже достаточно хорошо знал Каваллоне, чтобы понимать, когда тот врет, а когда нет. И сейчас Дино действительно не понимал, почему Алек заливает в себя не первый, судя по пустым баночкам вокруг, отвар трав. Может, он и был в курсе о том, что на Алека могли надавить посредством Изабель, а может и нет, но Дино не мог не знать об угрозах Алеку.           Или мог?           Если честно, на это не осталось сил.           Ни на что не осталось сил.           У Алека в голове гудело. Руна, отвечающая за то, чтобы он всегда оставался трезв и в адеквате, накалилась. Алек шикнул, потерев бок. Налил себе еще отвара и снова выпил, понимая, что даже руна не способна постоянно снижать действие настойки, тем более такого концентрата, который сделал себе Алек.           – Я спросил, в чем дело.           Алек перевел взгляд на свое запястье. Хватка пальцев Дино на нем ощущалась чем-то инородным. Будто впервые смотря на его руку, Алек поднял на Дино взгляд.           – Устал.           – Запах трав настолько удушливый, что твое «устал» больше похоже на попытку суицида отварами, – нахмурился Дино. – Что-то идет не так?           Алек рассмеялся, запрокидывая голову.           Хватка на запястье стала болезненной.           Дино не нравилось пренебрежение к своей персоне.           – Все в порядке. Все в норме. Я в норме. Ты что-то хотел?           У Алека правда не осталось больше сил на лесть. Наверное, Сквало стал его пределом. Нет, смерть Иззи стала его пределом. Сейчас было плевать на Дино и на то, что он может с ним сделать. Даже на боль плевать.           Точнее наоборот – это было нужно Алеку.           Хоть что-то, чтобы ощутить себя живым.           – …совсем?           Что? Алек сфокусировался на Дино, лицо которого было злым. А еще Алек понял, что Дино держит его ладонью за затылок, больно прихватив пальцами волосы.           – Ты сдурел совсем? – повторил Дино. – Ты как со мной разговариваешь?           А ведь когда-то Алек искренне считал его красивым. Солнечным, улыбчивым, как вся гребаная Италия.           – Прости, – Алек облизнул пересохшие губы, – милый. Так?           Танцы на лезвии стали казаться не такой уж плохой идеей.           Алек увидел, как темнеет взгляд Дино. Как он превращается в того, кем был на самом деле – жестоким садистом, который тащится от причинения боли другим. Метаморфоза Каваллоне. Как ебаный оборотень, хуже альфы-Дерека, который изначально был зверем пострашнее многих.           – В кровать, – Дино толкнул Алека.           Споткнувшись, Алек сделал несколько шагов, путаясь в ногах. Руна перестала пульсировать, и отвар, его десятая, кажется, доза, наконец подействовала, давая, наконец, ощутить себя в достаточном вакууме, чтобы не сорваться окончательно.           Алек плюхнулся на спину, пытаясь проморгаться. Он дернулся и только потом ощутил боль. Щеку обожгло и Алек, распахнув глаза, смотрел на Дино, который сидел на его бедрах и небрежно расстегивал рубашку.           – Тебя еще раз ударить? – он чуть наклонил голову. – Или ты соберешься? Мне не нужно в постели бревно.           Алек поднял руку и коснулся кончиками пальцев щеки. Кажется, кожу немного снесло от кольца на пальце Дино. Тот явно не собирался сдерживаться и был сильно зол. Еще бы, Алек сроду не смел даже голос на него повышать.           Дино повел плечами, откидывая рубашку окончательно. Потом чуть мотнул головой, давая понять, чего хочет. Алек протянул руки и принялся расстегивать его брюки.           – Быстрее.           Очередная пощечина обожгла вторую щеку.           Алек вздрогнул.           – Ну?           Ремень поддался не сразу, и Алек заслужил еще пару ударов. Чем же он так выбесил Дино? Или тот все-таки знал о его передвижениях больше, чем пытался показать? В любом случае, Алеку было насрать сейчас, у него кружилась голова и все внимание было сосредоточено на том, чтобы расстегнуть чертов ремень.           Когда он стянул с Дино штаны и трусы, тот сразу же подался вперед, касаясь вставшим членом щеки Алека. Схватив его за волосы, Дино держал голову, не давая отвернуться и просто водя членом по лицу, то ли возбуждая себя еще больше, то ли пытаясь сильнее унизить Алека.           Ему, в принципе, было наплевать.           Перед глазами стояла странная муть.           Рука Дино в волосах была чужой.           – Рот открой.           Алек послушно разомкнул пересохшие губы и чуть не задохнулся, потому что Дино вставил ему в рот так резко, что член сразу уперся головкой в глотку, вызывая дрожь от рвотного рефлекса, который лишь силой удалось подавить. Алек выдохнул носом и прикрыл глаза. Как там ему когда-то говорил Чуя?           Он бы точно не задыхался от члена в горле, он бы ловил кайф. Хотя бы потому, что делал бы минет любимому человеку. Алек выдохнул, ощущая, как из уголка рта потекла слюна. Дино резко трахал его рот, не заботясь о том, успеет ли Алек подстроиться.           А если бы вместо него был кто-то любимый?           Перед глазами всплыл Магнус, но мысли о нем пришлось сразу отмести. Нет. Так не пойдет.           Магнус не создан для этой грязи. Каким бы он ни был во времена их отношений, он никогда не делал Алеку больно. Магнус для Алека давно был святым. Недоступным, неприкосновенным. Женатым человеком с двумя маленькими дочерьми.           Иронично, что это у Алека были крылья. Но ангелом, по мнению Алека, был вовсе не он.           Хлюпающий звук от члена в глотке, то, как Алек давился слюной и задыхался, словно разучился сосать в целом… Он не мог думать о Магнусе.           «Дыши носом», – всплыло в его голове. Воспоминание голосом Чуи, который когда-то делился тем, как делал минет Дазаю.           И представить Дазая, держащего его за волосы прямо сейчас, было куда легче. Он бы тоже сжимал уверенно и сильно, но не больно. Так, чтобы помогать партнеру, а не унизить, не порвать рот и не заставить задыхаться. Алек интуитивно втянул воздух через ноздри и чуть сильнее открыл рот, расслабляя челюсть, за что заслужил гортанный стон. Он открыл слезящиеся глаза и увидел, как Дино запрокидывает голову назад, ловя кайф от податливой глотки Алека. Его светлые волосы мазнули по сильным плечам, одно из которых украшал неприятный рубец. У Дазая на плече тоже есть шрам от пули.           Слюни текли по подбородку, засыхая где-то в районе ключиц.           Алек подумал – его тошнит не от члена в глотке.           Его до невозможности мутит от самого Дино Каваллоне.           Взгляд скользил по его торсу и на нем – почти гладком, едва заметно покрытом светлыми волосками, стали, словно змеи, появляться длинные импульсивные полосы шрамов от лезвия. Поперек груди неприятным бугром лег шрам от тесака.           Алеку стало легче дышать.           Дино резко дернул его за волосы, снимая со своего члена, и перевернул на живот. Алек пытался перестать кашлять, потому что неудачно вдохнул и слюни с воздухом вперемешку застряли в глотке.           Видение Дазая пропало, в нос забился запах трав с его собственной подушки.           Алек сцепил зубы.           – Хватит издавать такие звуки, – Дино навалился на спину Алека, – возбуждение сбиваешь.           Алек послушно прикрыл глаза на мгновение, считая пару раз и пытаясь переждать спазм. Волосы склонившегося над ним Дино попадали на лицо, щекоча. Из-за включенного около кровати ночника золотой блонд отдавал рыжим, и Алек сквозь полуприкрытые веки не смог оторвать взгляда от волос.           Рыжий.           До невозможности красивый.           Он вздрогнул, когда Дино, особо не утруждая себя растяжкой, просто вставил кончик от тюбика со смазкой ему в задницу и выдавил ее внутрь. По комнате поплыл химический запах клубники. Алек еле успел вдохнуть и хоть немного расслабиться, ощутив, как член Дино раздвигает мышцы. Стало больно, но из-за отваров ощущения притуплялись и Алек смог постепенно расслабиться, пока Дино мелкими, но сильными толчками проникал ему в задницу.           Алек боковым зрением смотрел на волосы, которые отливали рыжим и думал о том, что если бы Дазай разрешил себе отсосать, то Чуя тоже был бы рядом. Алек никогда не сделал бы ему больно, потому что знает, что нравится Чуе. Алек знал, как сделать Чуе приятно.           У них было достаточно откровенных разговоров.           И Алек умел смотреть.           Много лет он видел это: то, как Дазай делает Чуе приятно. Как умеет правильно прикоснуться ладонью к нежной коже под острым подбородком. Как впивается зубами в его плечо. Как сам тащится и сходит с ума от близости Чуи, утыкаясь носом в локоны его волос и вдыхая аромат, чем распаляет и самого Чую.           Алек никогда не был сверху на постоянной основе. Он не был активом или доминантом. Но, если бы у него когда-то был такой секс, то…           Наверное, Алек сейчас не пытался бы ублажать Дино в акте, больше похожим на изнасилование, чем на что-либо по согласию с обеих сторон.           – Подними задницу, – сильные руки подхватили под бедра, заставляя согнуть ноги в коленях.           Алек послушно прогнул спину и стиснул зубы, потому что Дино толкнулся особенно глубоко и при этом выпрямился, сжимая его бедра. Член сразу же стал тверже и Алек ощутил, кажется, каждую вену на нем, потому что острая боль пронзила буквально до желудка. Он сжался инстинктивно, но Дино стало только приятнее, и Алека от следующих фрикций протащило по подушке вперед.           Пришлось поднять одну руку и упереться в изголовье кровати, чтобы не влепиться в нее башкой.           – Побольше активности, – Дино царапнул его за бок. – М-м-м, не верится, что ебу ангела.           Алек поморщился и опустил голову, бездумно смотря на помятую наволочку. Ночник все еще отбрасывал теплые полоски света на мятую подушку. Очертания, мягкие тени.           Алек представлял, как на этой наволочке смотрелись бы рыжие кудри. Наверное, Чуя не привык спать на таких. И все же представить его было проще простого. Мелкие пряди, прилипшие от пота ко лбу. Расфокусированный от удовольствия взгляд, влюбленный, довольный, жаждущий.           Алек почти ощутил, как Чуя притягивает его к себе, шепчет на ухо что-то о том, какой Алек замечательный и молодец. Как он должен расслабиться и сделать хорошо не только ему, но и Дазаю.           Который сжимал бы Алека за бедра своими сильными пальцами.           Он не был бы жестоким, ведь Дазаю нет нужды показывать свое превосходство через боль. Особенно в постели. Алек подался назад, будто наяву ощущая, что должен, и заслужил шлепок по заднице вместе с довольным стоном.           – Ангелок показывает свои навыки, да? – Дино наклонился и укусил Алека за плечо, заставляя дернуться.           Алек пытался не дать боли выдернуть себя из марева, в котором находился.           – Ну-ка, давай иначе.           Дино вышел из Алека и лег на спину, потянув его за руку. Алек мотнул головой, пытаясь перестроиться, и перекинул дрожащую от напряжения ногу через бедра Дино. Он уперся ладонями о вздымающуюся от дыхания грудь и опустился на член, закусив губу. Все еще было больно, но уже не так сильно, как поначалу. Алек надеялся, что Дино ему ничего не порвал, все же он чаще просто ему отсасывал, чем они трахались так.           Может, поэтому Алек еще не совсем поехал крышей.           Только то, что, открыв глаза, Алек снова увидел перед собой Дазая, заставило сомневаться в последнем утверждении. Алек даже провел ладонями по коже будто в попытке нащупать шрамы. Дино с силой потянул его на себя, заставляя выгнуться на его члене.           – У тебя не стоит даже толком, каких трав ты там напился?           Алек дернулся, когда рука Дино накрыла его член.           – Пока не кончишь, с меня не слезешь, – усмехнулся он. – В следующий раз чтобы никаких отваров.           Алек напряг ноги и сделал первое движение, опираясь руками на грудь Дино. Он закрыл глаза и повел головой. Поцелуи на коже шеи были почти как настоящие: ведь если бы Чуя позволил ему оседлать Дазая, сам бы остался рядом, помогая сделать так, чтобы его парень был доволен. Чуя бы ласкал Алека, его руки, которые могут убить любого, дарили бы тепло, гладили и награждали за хороший секс, за доставленное всем удовольствие.           Алека прошило горячей волной. Он поймал движение, при котором член попадал по его простате, и возбудиться стало еще легче. Он снова и снова опускался вниз, затем двигаясь вверх. Касания Чуи были почти как настоящие, а руки, крепко держащие его бедра, уже казались руками Дазая. Алек начал дрочить себе, понимая, что у него уже стоит. Дино, кажется, говорил ему какие-то мерзкие пошлости, но Алек сосредоточился на мимолетных ощущениях, которые придумал себе сам: поцелуи Чуи, его ласку, Дазая, его твердость, возможную резкость, и всего этого стало так много, что Алек кончил, сжимая Дино в себе так, что тот почти сразу же последовал за ним.           Тяжело дыша, Алек слез с члена и вытянулся вдоль влажного от пота Дино. Из задницы медленно вытекала сперма, ему нужно было в душ, но оргазм вытянул последние силы. Руна пульсировала в попытке снизить действие лошадиной дозы отвара, и Алек прикрыл глаза.           Ему показалась, что было бы здорово почувствовать поцелуй в висок.           Он бы услышал голосом Дазая саркастичное, но совсем не обидное:           – Доволен, щеночек?           Дино притянул его к себе, больно хватая за подбородок. Он укусил Алека за нижнюю губу и чуть засосал ее в рот, играясь.           – Моя замечательная шлюшка. Ты умничка, – Дино погладил Алека по плечу. – Всегда бы так себя вел, цены бы тебе не было. Пару минут перекурю и продолжим.           Он поднялся с кровати и наклонился к скинутым на пол брюкам, ища, видимо, сигареты. Алек сглотнул, прикрывая глаза.           Перед ним был Чуя. Он лежал рядом, голый, теплый и непозволительно красивый, словно Алек его выдумал. Он, пряча солнечную улыбку за локонами рыжих волос, растянулся на кровати, потягиваясь. Идеальный, словно таких не могло существовать.           Чуя перевернулся на живот и, глядя на Алека, протянул ладонь, чтобы коснуться его щеки. Алек подумал, что не знает, мягкие ли у Чуи ладони, поэтому на щеке ощутил гладкую холодную кожу его перчаток.           Чуя сказал:           – Ты справишься. Помнишь? Первым делом тебе нужно осушить болото.           Алек открыл глаза. В комнате он, конечно же, был совершенно один.