Лазарет VI: Кали-Юга

Япония

          Чуя помассировал виски, глядя на разношерстную компанию в зале совещаний. И нет, до головной боли его доводил вовсе не факт собрания между тремя сертифицированными организациями эсперов. Он просто ощущал себя нянькой, не понимая, как еще можно успокоить перебрасывающихся оскорблениями в красивой обертке из эвфемизмов Дазая и Верлена. Юри – злющий как хер – тоже делу не помогал. Как и ругающийся на Дазая Куникида – бубнящий и душный, как и всегда. Только Коё и Йосано были его отрадой. Они молча сидели рядом друг с другом, игнорируя мужланов. Неудивительно, что Акутагава пересел к ним поближе.           – Может хватит?! – рявкнул Чуя, стукнув ладонью по столу. Грохот получился отменный.         Благо, все собравшиеся в той или иной мере имели представление о последствиях ярости Чуи и Баки, сидящего внутри него, поэтому все-таки прекратили раздражающий галдеж.         Ему очень не хватало здесь Мори хотя бы просто в качестве моральной поддержки. Но тот свалил на Санторини полгода назад – наслаждаться законной пенсией вместе с Элис.         – Как школьники, ей богу, – проворчал Чуя и оглядел всех собравшихся.         Анго тактично кашлянул и поправил очки, видимо, сдерживаясь, чтобы не прокомментировать. Чуе захотелось швырнуть в него что потяжелее. Свой кулак, например.         – Вот только вякни про дисциплину и далее по списку, – предупредил Чуя. – Иначе я скажу Юри «фас», и он тебя закошмарит до смерти вместе со всем твоим специальным отделом.         – Можно подумать, вы еще не вытрясли из меня душу. На пару вон, – Анго указал на Дазая, – с предводителем вашей устрашающей семейки.         – Рот офф, – тут же окрысился Юри. Отабек даже глазом не повел, решив, что его Король может позволить себе бычить на специальный отдел.         – Какой кошмар, – вздохнул Куникида.         Акутагава закатил глаза, а потом челюсти Расёмона молниеносно сомкнулись на шкварниках всех нарушителей спокойствия и оттянули от общего стола подальше. Анго от неожиданности полетел со стула, а Юри просто взвизгнул, не ожидав подставы.         – Эй!         Акутагава кашлянул и глянул на Чую – тот мысленно сделал себе зарубку поднять заместителю зарплату. Когда в зале повисла тишина, Чуя еще раз оглядел присутствующих. Сажать Дазая рядом с Верленом было, конечно, очень своеобразной идеей, но им давно следовало засунуть свои разногласия в задницу. Они не один апокалипсис прошли бок о бок, да и о Чуе могли подумать. Верлен Чуе нравился. Дазай – все еще нет, но этого засранца он любил всем сердцем, а потому прощал. Могли бы и найти общий язык больше, чем за пятнадцать лет знакомства.         – Если вы закончили вести себя как группа умственно-отсталых детсадовцев, – начал Чуя, – то предлагаю все-таки обсудить обстановку, потому что у нас намечается очередной веселый пиздец с фанфарами и фейерверками, а мы, нахрен, вообще не в курсе, что происходит и чего ждать. Верно я понимаю, господин очкарик?         Анго, уже забравшийся обратно на стул и придвинувшийся к столу, вздохнул. Ему явно не хотелось выкладывать все карты, но, когда Чуя объявил общее собрание всех сертифицированных организаций эсперов в Йокогаме, идти пришлось именно ему. Потому что больше никто не горел желанием общаться со всем этим сбродом. Чуя не зря много лет запугивал сотрудников МВД.         – У нас украли некоторые секретные файлы, – расплывчато произнес он.         Это сразу же раздраконило Юри.         – Которые имели отношение к Чуе, на секундочку! – тут же заорал он.         Анго отсел подальше, но его телодвижения никто не заметил, потому что приосанился Верлен.         – Какие именно? – жестко начал он.         Чуя подпер щеку кулаком.         Детективы из ВДА же недоуменно переглянулись.         Анго поджал губы.         – Какие, я спросил? – рявкнул Верлен.         – Подозреваю, – спокойно перебил его Чуя, – что те самые, где я и еще немалая кучка беспризорных детей находились в качестве заложников у правительства, которые решили развернуть огромную кампанию по экспериментам, где хотели выяснить, реально ли создать искусственных эсперов.         Верлен провел ладонью по лицу, пытаясь скрыть тревожность.         – О самих исследованиях не было документов, – заверил он. – Все, что было, я передал Мори-доно еще семнадцать лет назад. Когда вы вдвоем, – он поглядел и на Чую, и на Дазая, – остановили Гивра и убедили меня вступить в Портовую мафию.         – Тогда в чем паника? – уточнил Чуя у Анго.         Если в тех документах не было ничего сверхсекретного, то почему Анго ведет себя так, словно у него шило в заднице?         Не выдержал в итоге Юри:         – Верлен видел не все документы! Эти крысы утаили половину!         – Тон, – рявкнул Чуя на сына, и тот сразу пристыженно заткнулся, – или я тебя выгоню. Давайте начнем с самого начала. Когда-то наш общий мозговой штурм помог спасти Йокогаму, и нам нужно сделать это еще раз. Что случилось самым первым?         – Труп Тадао Йоши, – ответил Дазай, вызвав пару удивленных взглядов, учитывая, что не все были в курсе этого расследования. – Мы зашли в тупик. Мы с Рампо уверены, что труп, который был показательно оставлен в нашем порту, не имеет к Тадао никакого отношения.         – Скорее всего это другой человек, которому изменил внешность эспер, способный менять лица, – дополнил Отабек.         Анго кивнул.         – Такой эспер есть в Японии, Фушими проверил. Мы его допросили бы, если бы он уже несколько месяцев не был в другой стране. Он переехал в США и должен получать там гражданство. Гильдия его завербовала, а они не выдают своих людей.         – То есть он не мог быть к этому причастен… – протянул Акутагава. – А предположение было хорошим.         – Свяжитесь с Гильдией, пусть подтвердят его алиби, – добавил Чуя, отдав распоряжение Анго.         Тот кивнул.         – Передам Фушими.         Чуя не знал по имени никого из помощников Анго, поэтому решил не вникать. Но Юри так закатил глаза, словно знал, о ком идет речь. И это помогло логике найти свою цепочку – в специальном отделе работал мальчишка, когда-то принадлежавший Красному клану. Он был в Хомре при прежнем Короле, но потом сбежал.         Воспоминания о том, как сила Суо Микото вышла из-под контроля, окрасили мысли в ало-малиновый цвет. Чуя мотнул головой, сбрасывая флешбэки. Юри боялся такого же исхода, но Чуя верил в его контроль и в то, что у них с Эзусом все-таки более прочная связь.         – Следующим пунктом стали аналогичные трупы в Италии. Я поднял некоторые документы, – обтекаемо пояснил Дазай, что говорило о незаконности его действий, на что, впрочем, Чуя не планировал обращать внимания, – из которых ясно, что погибло уже пять человек. Все они эсперы.         – Что у них за сила? – Анго, поправив очки, вытащил свой планшет, поднимая архивы.         Дазай, поджав губы, перечислил:         – У Тадао была способность извлекать и присваивать себе чужие силы, – проигнорировав пораженный вздох с разных углов зала совещаний, Дазай продолжил: – у других было манипулирование металлом, возможность создавать минералы подкласса карбонатов, левитация и регенерация клеток. Но, – четко выделил он, – это точно не они.         – Не понял, – нахмурился Верлен, позабыв даже обо всех разногласиях с Дазаем.         Тот тоже сдержал шпильку, пояснив не только для Поля, но и для всех присутствующих:         – Я уверен, что, как и в случае с Тадао, у трупов, которые были найдены под видом этих эсперов, изменена внешность. Потому что все они умерли от инсульта и ни на одном из них не было… следов жизни. Мимических морщин, татуировок, пигментных пятен.         Алтын нахмурился и проговорил:         – Я допрашивал тех, кто похитил Яту. Они не знают заказчика. Каваллоне это был или Вонгола... Мы в тупике. Они работали через посредника, простые исполнители. И даже не знают имен соучастников… Снова тупик.         – Открытым остался вопрос с Британией, – протянул задумчиво Дазай. – Орден часовой башни слил досье Чуи или всех эсперов разом. Вонголе.         – Делаем подозреваемым его? – спросила Йосано.         Чуя кивнул.         – Пока все указывает на него. Не бывает таких выдающихся совпадений, – он был свято уверен, что все происходящее имело смысл, даже несмотря на то, что все они не в силах его разгадать.         Отабек поднял руку и проговорил:         – Я к чему вел-то… Пока мы не свернули с диалога. У трупа «Яты», который нам подбросили, волосы были крашенные. Они хотели сделать образ. Сняли с нашего Яты одежду, повторили прическу. Не знали про метки нашего Клана или не стали заморачиваться.         Вот оно как.         Значит, все трупы были подделками, а единственная информация та, что Дазай откуда-то вытащил.         Чуя протянул:         – Твоя версия подтверждается, Дазай.         Тот ответил долгим взглядом. Он нервничал, Чуя знал. Дазаю нравились сложные задачки, но не в том случае, когда под прицел попадали близкие. Юри и его Клан так или иначе были в числе людей, о которых он был вынужден заботиться. А еще он отчего-то переживал за Чую, словно ему хоть что-то угрожало. Да, документы по исследованиям, в которых Чуя был подопытным. Но что они давали? Ровным счетом ничего.         – Что тебя смущает? – прямо спросил Чуя.         Дазай длинно выдохнул – видимо, степень его раздражения превышала ту, что ожидал Чуя. Дазай был в бешенстве.         – Я прикасался к трупу Тадао. И к трупу того человека, которого планировали выдать за Яту. И ни у одного из них не проявилось истинное лицо.         – Бред. Что это, если не способность? – фыркнула Коё и выглядела она такой же настороженной, как и все остальные. – Сила-то на месте или ты ее проебал где-то?         Дазай раскрыл ладонь, давая голубому свечению в виде лент окутать пальцы. Не позволяя всем завороженно смотреть на «Исповедь», он убрал ее, гася.         – То есть, – в повисшей тишине уточнил Верлен, – ты только что разбил собственную же догадку в пух и прах?         Дазай на него окрысился.         – Я не говорил, что внешность была изменена эспером. Да, тот, кто меняет лица, существует. Да, он есть в досье специального отдела. Но это не он изменил лица подставных трупов. Его нахождение за пределами страны это доказывает.         – У меня голова начинает кипеть, – вздохнул Юри, укладываясь лбом на стол. В его светлых волосах тут же появились смуглые пальцы Отабека.         – А если у него все-таки не будет алиби? – спросила Йосано. – Он же меняет себе лица. Вдруг прилетел, а мы знать не знаем.         Акутагава, сидящий рядом с ней, пожал плечами:         – Может, он не причастен к смене лиц на трупах, но помогал злоумышленнику? Например, менял внешность самому себе. Попади он на камеры, и никто не узнает, он это был или кто-то другой.         Что ж, притянуто за уши, но как рабочая версия для проверки пойдет… Чуя приосанился. Он слегка улыбнулся, чтобы подбодрить Рюноске, но тому, кажется, ни чье одобрение давно не требовалось.         – В таком случае следующее, с чем мы столкнулись, это все-таки кража архивных документов касательно исследований «А». Что там было, Накахара? – Анго был настойчив в своем вопросе.         Юри отнял лицо от стола, готовый драться, если придется. Чуя же считал, что кошмарить ботаников физической силой – как-то недостойно в их возрасте. Если Анго ждал, что Чуя смутится или впадет в коматозное состояние от вопроса, то этого не будет. Верлен тоже косился странно, но Чуя не собирался оправдывать их ожидания.         – Все, что я знаю об этих исследованиях, есть в открытых документах нашего архива, – ответил он Анго. – Пытки подопытных, попытки отобрать самых сильных детей. Я был в числе тех, кому пытались привить способность. Обычную способность.         – Но… – начал Анго, – что на счет Арахабаки?         – Над силой Арахабаки проводили исследования на других подопытных, насколько я знаю, – вставил Верлен. – Когда сила Арахабаки вырвалась из-под контроля эсперов, что его сдерживали, он сам выбрал Чую в качестве сосуда.         Мда уж. Чуя фыркнул. Арахабаки, по мнению Чуи, сделал выбор в пользу носителя, который, как считал сам Бог, не сможет выдержать его силы. Тот кошмар – единственный в своей жизни сон, что он увидел, работая в «Лазарете» – дал понять, что этот страх Чуя не поборол. Да, Чуя считал себя сильным человеком. Но мог ли он равняться на сильнейшего в мире Бога?         Чуе было жаль, что у него, в отличие от Юри, никогда не было возможности с Арахабаки просто поговорить.         Анго, сглотнув, проговорил, не смотря Чуе в глаза:         – В том архиве были описания исследований. Самих. С подробностями.         Встревоженные и сочувствующие взгляды Чую начали потихоньку раздражать. Он откинулся в кресле, спокойно отвечая:         – Мои личные подробности заключаются в том, что меня как подопытного держали вовсе не на цепи, а на шпиле. Меня приковали к стене, чтобы не мог убежать, с помощью двух штырей, которыми какой-то эспер с ювелирной точностью проколол мне живот так, чтобы не задеть внутренних органов. Возможно, попытки подселения способностей были болезненными. Я не помню ничего после того, как в меня вселился Арахабаки. Мудак забрал мою память, как и любой другой Бог.         Баки на это так скрутил ему внутренности, что Чуя только усилием не изменился в лице. Ему хотелось дать самому себе кулаком в живот, чтобы тот заткнулся. Арахабаки не выносил Чую, и это было взаимным, раз уж их жизненные пути не предполагали перемирия.         Чуя хотел жить.         А Арахабаки – вырваться на свободу.         Одно исключало другое.         – Да, а что насчет исследований касательно Арахабаки? Пока тебя держали на одних опытах, параллельно были те, что связаны с подселением Бога, – возразил Анго. – Именно эти документы были в нашем архиве. Ты уверен, что не был связан с этими испытаниями?         – Мы не можем этого выяснить, – ответил ему Верлен вместо Чуи, вступившись. – Я когда-то, будучи шпионом Ордена, должен был выкрасть именно эти документы вместе с заточенным в пробирку Арахабаки. Орден хотел Арахабаки себе. Но мне пришлось сменить приоритеты, потому что я опоздал. Когда Арахабаки выбрал носителя, его сила произвела взрыв такого масштаба, что все исследования, как мне казалось, были потеряны. Много чего пострадало. Я не выполнил задачу Ордена и отказался от нее. Нельзя извлечь Арахабаки обратно из тела человека, не убив его. Насколько я помню, до этого у Арахабаки никогда не было сосуда. Он всегда был всего лишь неистовой силой, не имеющей физического обличия. И вот впервые он сам выбрал носителя. И я тоже выбрал Чую вместо Родины, вытащив его из-под обломков лаборатории после взрыва. Я хотел помочь ребенку скрыться от вашего правительства.         Анго, с усилием переваривая новую информацию, спросил:         – Почему не помог?         Чуя махнул ладонью.         – Я пришел в себя без памяти и был напуган. Так что, не зная даже своей силы, едва не убил Верлена и сбежал. Меня нашли «Агнцы», ну, а дальше вы знаете. Я управлял гравитацией и сам искал информацию об Арахабаки. Потом встретил Дазая, вступил в Порт, вновь пересекся с Верленом и отпиздил Гивра с помощью первого появления Арахабаки.         Все замолчали, обдумывая информацию, которой требовалось время, чтобы нормально уложиться в голове.         – Зачем эти документы Вонголе, если вы подозреваете его? – спросил, наконец, Анго. И это был самый животрепещущий вопрос.         Чуя против воли переглянулся с Дазаем, понимая, что у того тоже не было ответа.         Они были в полном тупике.           Пять украденных эсперов, без учета Яты, которого удалось спасти.           Документы об исследованиях о подселении силы и, возможно, о поиске сосуда для Арахабаки.           Вонгола, который тянет время с пролонгированием договора.           Как бы Чуя ни старался, он не понимал, что, черт возьми, происходит.           – Я планирую выйти наружу.         Чуя обернулся от окна, глядя до этого на красивый закат над Йокогамой. Он выдохнул дым и затушил сигарету в пепельнице на журнальном столике. Верлен чуть поклонился, пусть они и виделись днем на совещании. В полумраке кабинета Верлен выглядел на свой возраст, хотя всегда отличался некоторой моложавостью. Возможно, возраста ему прибавляла короткая стрижка. Забавно, с Чуей и его каре это сработало наоборот.         – Почему ты так решил? – Чуя указал кивком головы на свободное кресло. От кофе или вина Верлен отказался, и это выдало его нервозность. Чуя честно пытался каждому из сотрудников уделить время и подбодрить, потому что это была его работа. Он как лидер должен был поддерживать спокойную атмосферу в Порту, не давая распространиться панике.         От его поступков и решений теперь зависело очень многое.         Верлен промолчал, а потому Чуя достал вторую сигарету и закурил.         – Боишься за меня?         Ему не нужно было смотреть на Верлена, чтобы знать, какое лицо тот сделает. Чуя позволил ему некоторую уединенность, когда он ответил:         – Ты мне дорог, братишка. Я… Я ведь даже не знал тебя или других подопытных. Лаборатории хорошо охранялись, и я старался держаться на расстоянии. У меня не было плана, как добыть Арахабаки, но я ждал момента, когда смогу подойти ближе. И опоздал. Когда я вытащил тебя из-под обломков лаборатории, я бежал так быстро, словно за мной гнались сотни адских гончих. Ма шери, я должен был привезли тебя в Британию и вручить Ордену, чтобы они достали Арахабаки из тебя. Но я не смог. Ты был таким хрупким и маленьким… Прости, если оскорблю этим, но во мне словно проснулся отцовский инстинкт. Мне хотелось защитить тебя. Я просто не знал тогда, что тебе не нужна моя защита.         Чуе были понятны его чувства. Юри ведь тоже мог отказаться когда-то от его протекции. Чуе просто повезло, что ребенок, которого он хотел окружить заботой, ответил взаимностью. Верлену – нет. И он остался один. Предатель для Родины, преступник для Японии. Гивр.         – Я знал бы, что в тех украденных документах, если бы сумел взять себя в руки. Если бы не бросился бежать с тобой, а искал их.         Чуя его не винил. Он тоже был из тех людей, что руководствуются по большей степени сердцем, а не холодной головой.         Верлен закончил:         – Я выйду на поверхность. Тоже стану приглядываться к обстановке. Меня мало кто знает в лицо, это может сыграть на руку.         Чуя наконец обернулся к Верлену, склонив голову и разглядывая. Как же все-таки они изменились со времен первой встречи… Иногда Чуе не верилось, что ему уже за тридцать. В подростковом возрасте эта цифра казалась чем-то очень большим. И старым. Но нет, пожалуй, от себя пятнадцатилетнего его отличали только трое детей и размер заработной платы.         Верлен, не дождавшись ответа, поднялся и направился к выходу.         – Будь осторожен, ладно? – попросил Чуя, заметив, как замер Верлен. Прежде, чем тот вышел, Чуя добавил по-французски: – Ты тоже мне дорог, старикан, поэтому мне очень не хотелось бы тебя потерять.         Чуя остался один после того, как Верлен отвесил положенный поклон. То, как он звал Чую «Накахара-доно», немного веселило. Старый пердун, а так расшаркивается. Это подняло Чуе настроение, поэтому он выкинул бычок, иногда завидуя Юри и его способности уничтожать мусор одним щелчком пальцев. Он забрался в кресло с ногами, словно ребенок, и продолжил обдумывать ситуацию. Голова после совещания кипела, но он отбросил переживания касательно тех вещей, на которые не мог повлиять. В частности, тех документов, что проворонил специальный отдел.         Вопросов оставалось миллион.         Больше всего Чую настораживали трупы. Они были не способностью по заверениям Дазая, а чем-то вроде кукол. Чуя понятия не имел, как такое возможно.         Он поднял глаза на панорамные окна, желая полюбоваться городом, но солнце уже село, обволакивая Йокогаму последним темно-сиреневым сиянием. Поэтому вместо красивого вида Чуя увидел лишь свое отражение. Из-за пуленепробиваемого двойного стекла оно раздваивалось, создавая дурацкую фантасмагорию.         Бессвязные размышления прервал звонок телефона. Чуя вытащил его из кармана и удивленно уставился на контакт Бенвенуто, который был у него только для экстренных ситуаций. Посредником в общении с этим пацаном был Михель. Чуя перестал опекать Бенни с тех пор, как тому было шесть, а сам он резвился в «Лазарете» в качестве повара. К сожалению, для Чуи огромное значение имело, кто отец этого сопляка.         – Да? – быстро ответил он.         – Чуя? – голос у пацана был звенящим от страха и слез.         Чуя тут же поднялся, не понимая, что делать и куда бежать. Да, он не церемонился с младшим Каваллоне, но тот все еще был подростком, и охрана, таскающаяся за ним по пятам, Чую вовсе не впечатляла.         – Эй, что случилось?         Тот, задыхаясь от слез, проговорил обрывисто:         – Алек… Прилетел… Он меня не пускает домой. Я не… Что делать.         Чуя длинно выдохнул.         Загорелась, сука, в жопе береста.         Только Алека ему тут и не хватало!         Он постарался спокойно ответить:         – Иди к Михелю.         – Я… я уже.         – Отлично. Разрешаю Ватту расчехлить свой тайник с выпивкой и травкой. Припей и успокойся. С Алеком я сам разберусь.         Бенни прорыдал что-то нечленораздельное, но Чуе хватило услышанного «спасибо». Он сбросил звонок, не удивившись последовавшему сразу после стуку в дверь.         – Войдите! – прокричал он, прекрасно понимая, что увидит Гин.         Та сняла темные очки, поклонившись и отчитавшись:         – Мои люди зафиксировали человека, прилетевшего в Йокогаму. Информация поступила от специального отдела. Они усилили контроль за следами чужих сил. Человек скрыл себя от камер, поэтому мы не можем считать его лицо.         Чуя кивнул и поспешил ее успокоить:         – Дай отбой. Я знаю, кто у нас такой тихушник.         Сам же он намеревался навестить старого друга и очень надеялся на теплый прием.         – Привет.         Алек моргнул и глянул на экран. Магнус ответил даже раньше, чем мелодия соединения в скайпе успела хотя бы пиликнуть.         – Камалия сказала, что ты позвонишь, – Магнус подпер ладонью подбородок и улыбнулся. – Ведьмины штучки.         Алек тихо рассмеялся. Магнус действовал на него как лучшее в мире успокоительное. Стоило увидеть его красивое, все еще такое молодое лицо, как все тревоги уходили на задний план. Алек прикрыл на мгновение глаза.         Нужно было сосредоточиться.         – Как ты?         Магнус, казалось, сканирует его золотыми глазами даже через монитор. И прекрасно понимает все вранье Алека, его попытки найти пятый угол в собственной жизни, где квадратом стала работа-Дино-Бенни-собственная сила.         – В порядке.         Магнус хмыкнул и отвлекся на мгновение: за его спиной, весело хохоча, в воздухе проплыла Амелия, попытавшись ухватить отца за аккуратную укладку.         – Засранка, – пробормотал Магнус. – Подожди секунду, Александр.         Алек кивнул. Магнус поднялся, ловко подхватывая дочь и утихомиривая ее парочкой движений. Он поднял вверх игрушки, а Амелия, заинтересовавшись, тут же потеряла интерес к отцу и экрану ноута.         Алек смотрел на это и пытался напитаться теплом чужой семьи. Это уже входило у него в привычку. Жить где-то рядом с теми, кто счастлив, и пытаться ухватить хотя бы немного для себя, чтобы не сойти с ума в той черноте, которая заполняла его целиком.         Смерть Изабель пока не получалось осознать. Сквало не обманул (еще бы) и выслал то, что пообещал. Алек, едва успев собрать все документы, которые нашел, сбежал из Италии, стоило только Дино переступить порог его квартиры, в очередной раз уезжая то ли к Вонголе, то ли просто в свой особняк. Алек не вдавался в подробности.         Он скрыл себя всеми рунами, которые только знал. Засечь его могли лишь в том случае, если целенаправленно искали скрытое. Но в Италии не было режима повышенной готовности и потому Алеку удалось улететь незамеченным.         Он сбрасывал звонки Каваллоне.         Не открывал смс, которые пестрили угрозами и описаниями пыток, которые светят Алеку. Хватало только того, что было видно в первых строчках всплывающих уведомлений, чтобы начинало тошнить.         Он послал Бенни. Сказал не приходить домой. Это нужно было для того, чтобы Каваллоне не вышел на него через сына. Хотя бы позвонив ему, Дино поймет, что они точно не вместе.         Возможно, это ненадолго спасет.         Алеку нельзя было видеться в Японии ни с кем.         Но не прилететь сюда он не мог.         Кое-что в документах его настораживало, а сам факт, что Чуя точно был в числе подопытных, говорило о том, что тут Алек сможет найти следующие подсказки.         Алек знал, что ему нужно будет послать всех друзей так, чтобы на него злились, возможно, посчитали окончательно поехавшим – плевать. Важным было остаться одному.         Чтобы продолжить поиски.         Чтобы понять, как обезопасить Чую.         Но перед этим…         Да, ему нужен был Магнус.         Потому что покоя не давала собственная сила и то, как ей пользоваться.         – Александр?         Алек моргнул, выплывая из собственных мыслей. Судя по обеспокоенному лицу Магнуса, звал он не в первый раз.         – Связь зависла.         Магнус вздохнул и повел шеей, разминая ее, а затем снова сел ровно.         – Ты же понимаешь, что я ничего не буду из тебя тянуть до тех пор, пока ты не расскажешь сам? Ты взрослый мальчик и, если говоришь, что все в порядке, значит так и есть.         Алек закивал головой.         Меньше всего ему нужно было, чтобы каждое его слово переспрашивали и уточняли. Столько врать он просто не сможет, да и толку даже в том, если он расскажет Магнусу все правду?         – Кажется, я нефилим, – наконец выдал он то, о чем и хотел поговорить.         Магнус моргнул, затем нахмурился, переваривая информацию, а потом вдруг рассмеялся.         – Ну, если кто-то и мог им стать, то это только ты.         – В смысле?         – Я так понимаю, это связано с потомственной передачей силы и твоим собственным стремлением стать лучше.         – Мне даже обидно, – Алек улыбнулся и сжал пальцами переносицу. Потом посмотрел на Магнуса: – мне понадобилось несколько часов, чтобы найти всю информацию и понять, кто я такой.         – Опыт не пропьешь, Александр, – Магнус повел пальцами, зажигая на них золотые искры. – Видел? Моя сила обретает форму.         – Круто, – восхитился Алек. – Это к нашему разговору или ты просто хвастаешься?         – Хвастаюсь.         Алек напитывался теплом. Будто не было всех этих лет порознь, и они общались буквально вчера. Продолжают разговор на том, на чем остановились.         – А касаемо тебя, Александр, – продолжил Магнус, – что такое ангельская сила, если в сухом остатке?         – М-м-м… магия?         – Два, студент, – Магнус фыркнул. – Это сила души. Восхваление, поклонение, все это – часть той дани Всеотцу, которую платили ангелы за то, чтобы войти в армию.         – Армию?         – Божественную армию. Или ты думал, что ангелы сидят на облаках и жуют виноград? Алек пожал плечами. Он, если честно, про ангелов вовсе никогда не думал.         – Ангелы – это армия, которая исполняла божественную волю. И, как всегда, нашлись те, кто не был согласен с отцом. Классика жанра: ссоры, изгнание, падение. И если брата изгнали прямиком в ад, то солдаты просто пали на землю, разбредаясь по ней и производя на свет потомков.         – Кошмар, – Алек тяжело вздохнул. – А нельзя было без потомков?         Магнус рассмеялся.         – На земле ангелы стали чувствовать, испытывать эмоции, а сам знаешь, какие являются самыми сильными.         – Ненависть или любовь.         – Вот именно, – Магнус потянулся куда-то в сторону от экрана, а затем Алек увидел стакан с чем-то явно алкогольным. – Что? – Магнус хмыкнул на его приподнятую бровь. – Имею право.         Алек только рукой махнул.         Он бы тоже с радостью напился до беспамятства.         – В общем, потомки стали пользоваться силой, и, как любит сказать Юри, въехали в пня.         Алек только глаза закатил, ведь острые фразочки Плисецкого-Накахары подхватывали все, кто с ним общался хоть раз.         – Потому что сила стала искушением, которому они не могли воспротивиться, – тем временем продолжал Магнус. – И  использовали они ее совсем не по ангельски. Поэтому первые падшие забрали силу и наложили печать, снять которую может только тот, чья душа и помыслы настолько чистые, что сила выберет его сама.         – Не могу сказать, что моя жизнь и работа предполагают под собой чистоту помыслов, – пробормотал Алек.         – Слушай, это же не значит, что ты должен трижды в день молиться. Тут вопрос в жертвенности, желании помогать, твоих в целом мыслях о том, почему ты пытаешься стать сильнее.         – Окей, – протянул Алек. – Но в чем суть силы?         Магнус пристально посмотрел на него.         – Крылья уже появлялись?         Алек кивнул.         – Хотел бы я посмотреть, – как-то слишком ласково сказал Магнус, заставляя Алека покраснеть. – Но нет! Даже если ты умеешь их контролировать, не показывай. Мой демон и без того уже копытом бьет. Не нужно.         Магнус даже ладонь вперед выставил.         – Да я пока не сильно понимаю, как их заставить появиться просто так, – признался Алек.         –  В общем, сила – это твои перья. Это то, что ангелы забрали с небес перед тем, как пасть. То, что они спрятали от потомков, разрешив печати разбиваться только тогда, когда появляется кто-то достойный.         – То есть мои перья могут… эм, – Алек пытался сформулировать, – что-то мне дать? Не понимаю… Сила должна являться чем-то осязаемым. Например, вот наши Боги. Эзус – огонь и так далее. А перья? Что они могут?         – Перья – это души, Александр. Каждое перо – душа, которая была похищена с небес. Это и есть сила. Они появились именно у тебя не просто так. Помнишь наш давний разговор о рунах? Они слушаются тебя, потому что уже тогда скорее всего ты шел по этому пути.         – Допустим, – Алек пытался уложить все в голове. – Но просто души…         – Что вообще такое душа, давай начнем с этого?         Алек моргнул и уставился на Магнуса.         – Эм… сила? Энергия? Это что-то не материальное.         – Именно, не материальное, – повторил Магнус. – Душа – это то, из чего и состоит человек. Все то, что остается после человека, сосредоточение всей его жизни. Я имею ввиду память.         Это было… очень логично. Ведь, лишись человек памяти, может ли он считаться тем же, кем был раньше? Память дает опыт, а опыт закладывает характер и отношение к социуму: семье, друзьям, окружающим… Тот же Юри или Чуя, когда лишились памяти, став сосудами Богов… Разве они остались теми же людьми? Нет.         – То есть, – Алек выстраивал все в голове, – я могу при помощи рун, зелья, собственных перьев, собрать такой отвар, который способен вернуть память-душу в тело? Если все сделаю правильно, – добавил он.         – Александр, я уверен в том, что ты уже давно все делаешь правильно.         Стало тепло.         Алек улыбнулся.         Он уже давно не помнил, когда улыбался так: спокойно, ласково.         Возможно, дело было в том, кому предназначалась эта улыбка.         – Сила крыльев практически безгранична, – вдруг серьезно сказал Магнус. – Никто не знает, сколько в них перьев. И я бы настоятельно рекомендовал тебе дозировать ту силу, которую ты будешь черпать оттуда. Погружение в сознание нефилима может быть опасным, ты сможешь и не вернуться.         – А что тогда будет?         – Ну, – Магнус задумался, – возможно, просто растворишься. Что-то типа слияния с миром, все же сила ангельская и стремится к тому, чтобы присоединиться к чему-то вечно-бесконечному. Возможно, души тебя поглотят, и ты забудешь сам себя, захочешь вознестись.         – Но никакого апокалипсиса я не устрою? – уточнил Алек.         Потому что серьезно, хватит с него.         – Этого точно нет. Сила-то ангельская, так что тут скорее будут последствия для тебя, чем для всего мира в плохом смысле.         – Ну, хоть где-то повезло.         – Александр, – серьезно позвал Магнус.         Дождавшись, пока Алек на него посмотрит, он продолжил:         – Никакого падения в силу. Если тебе покажется, что тебя зовут – не слушай. Если ты почувствуешь, что тебе перестает хотеться есть, пить, спать, что угодно из этого – прекращай изучать крылья. Если какой-то отвар потребует от тебя больше, чем ты сможешь вынести – не вздумай его варить. Сила перьев опасна также, как и любая другая, потому что при неверном ее использовании ты схватишь откат, который тебе не понравится. Шутки с душами могут аукнуться.         Алек кивнул.         Все он понимал.         И мог пообещать, что будет стараться следовать советам Магнуса.         Только вот получится ли…         – Ладно. Я попробую, – Алек покусал нижнюю губу, – хоть что-нибудь. Дальше будет видно. Я пока не уложил в голове все про память и крылья.         Магнус сделал глоток из стакана.         – Знаешь, – задумчиво сказал он, – не думай о том, почему ты стал нефилимом. Думай, как вписать эту силу в то, что уже имеешь.         – Спасибо, – тихо сказал Алек. – За все.         Магнус подмигнул и первым сбросил вызов.         Алек еще несколько минут сидел, пялясь в темный экран монитора и пытаясь отойти от разговора, который оказался куда тяжелее, чем он мог представить.