Лазарет VI: Кали-Юга

Япония

          Чуя как приличный человек постучал.           А потом позвонил, подождав две минуты, чтобы у Алека была возможность подойти и открыть дверь. Когда тот проигнорировал повторный звонок, Чуя вынес дверь ударом ноги. Получилось так раздраженно, что бронированная махина пролетела через весь коридор, громогласно ударяясь о противоположную стену и оставляя существенную вмятину.           Алек, мимо которого и пронеслась дверь, едва его не зашибив, уставился на Чую непривычно мрачными глазами.           Чуя прошел в прихожую.           – О, чудно, ты дома.           Алек шутку не оценил, хотя мог бы. Чуя ее всю дорогу вынашивал.           – Как любезно с твоей стороны соблюдать личное пространство других людей.           О, сарказм? Серьезно?           Чуя кивнул.           – Ну, знаешь, по изначальному плану я хотел поднять всю многоэтажку в воздух и вытряхнуть тебя их окна. Я выбрал очень любезный вариант по отношению к твоему личному пространству, – он вздохнул, потому что не собирался ругаться. Чуя волновался за Алека после звонка Бенни.           Чуя волновался за Йокогаму, за себя и за планы Тимотео Вонголы.           Он огляделся, когда Алек сложил руки на груди и не предложил ему пройти внутрь.           – Что за бардак?           Алек, конечно, не был помешан на уборке, но все же предпочитал поддерживать хоть какой-то порядок. Сейчас его квартира напоминала ведьмину пещеру, в которой узнали о прелестях технологий: везде пучки трав, запах сена, какие-то цветы, пробирки, микроскоп… Смесь магии и медицины запахами забивалась в нос. Чуя едва сдержался от того, чтобы не чихнуть.           Между прочим, дверь, валяющаяся на полу около стены с приличной вмятиной на ней, смотрелась так, словно там ей самое место.           – Ты чего-то хотел? – Алек подошел ближе.           Чуя приподнял брови. Лайтвуд, и впрямь, не выглядел так, словно планировал пускать его дальше небольшой прихожей, переходящей в совмещенную кухню-гостиную. Сколько лет Алек прожил в этой квартире, а уюта совершенно не добавилось. Чуя, да и остальные, пытались порой что-то подарить Алеку, типа пледа или какой-то хрени для дома, но тот чаще даже не распаковывал пакеты, живя так, словно в квартире являлся гостем.           Чуя знал, что квартиру Алеку купил Дино. Номинально она все еще принадлежала Каваллоне. И, возможно, в этом была причина.           У Алека не все проходило гладко. Каваллоне не был таким любезным романтиком, каким хотел казаться окружающим. Чуя какое-то время, зная о Каваллоне только по досье и влюбленным речам Алека, думал, что тот неплохой человек или руководитель, но все ведь сводилось к тому, что Дино был просто-напросто тираном.           Чуя считал Алека хорошим другом, но каждый раз навязываться и уточнять, все ли в норме, когда сам Алек упорно твердил, что в порядке, было не в правилах Накахары. Сейчас же Алек превзошел сам себя, глядя на Чую так неприветливо, словно они были не друзьями, а незнакомцами.           – Чуя, – непривычно холодно позвал Алек. – Я повторяю вопрос. Чего ты хотел? Переговоры вместо дружеской беседы, да?           Чуя сощурился, пытаясь понять, что происходит. Но недопонимание ситуации заставляло его злиться. Баки, казалось, вот-вот встанет в полный рост – он взволнованно копошился почти в глотке – и предложит свернуть Алеку шею.           Что ж, переговоры – значит переговоры.           – Твой пацан, который зовет тебя отцом, позвонил мне в истерике со словами, что ты не пускаешь его домой.           Чуя сделал шаг вперед и усмехнулся, когда Алек не сдвинулся с места. Загонять жертву в угол Чуя умел и планировал провернуть такое снова, если потребуется. Алек и глазом не повел, зато одна из рун на его предплечье едва заметно осветилась голубым светом. Чуя сделал вид, что не заметил.           – Ну и послал бы его. За Беном таскается столько охраны, что переживать смысла нет. Да и денег достаточно, чтобы снять себе любой дом на пару лет.           Как грозно. Чуя начинал понимать, что закипает. Он сжал кулаки до скрипа кожи перчаток. Баки подпихивал его вперед, но Чуя сдерживался, считая, что запугивать друга – это последнее дело.           Алек совершенно не умел врать Чуе. То ли потому, что (Чуя прекрасно знал это) безумно дорожил их дружбой, то ли все же не проебал инстинкт самосохранения и не рисковал остаться без зубов с легкой руки Чуи.           Этот момент стал исключением.           – Не в моей привычке посылать нахер сирых и убогих, Алек. Не забыл? Мы по этой причине подружились.           Алек отвернулся, дернув плечом, потому что его задело.           Чуя видел, как его мелко потряхивает.           Алек был одним из тех немногих, кто мог поныть Чуе по поводу своих проблем и получить совет. Алек мог остаться на ночь в его доме, мог гулять с его детьми, Алек… вообще многое мог.           Потому что Чуя ему доверял. И знал, как облупленного.           Что успело произойти в хреновой Италии, что так его сломило?           Это Каваллоне выстроил между ними стену или виноват сам Алек?           – Лайтвуд, – твердо позвал Чуя. – Либо ты выдаешь сейчас оправдание своему поведению, которое меня устроит, либо я вытряхиваю тебя из окна этой квартиры и допрашиваю в своем офисе. Как того, кто тайно проник на территорию Японии.           Алек вытаращился на Чую. Еще бы. Они всегда умели делить личное и работу. Никогда не позволяли сталкиваться в сферах, которыми занимались, и если и пили вино вечерами, то никогда не задевали рабочие дела.           Происходило какое-то дерьмо, вся Йокогама готовилась к войне с Италией, а поведение Алека совершенно не оставляло ему выбора.           Вот у Алека был выбор: открыть рот и прямо сказать, что происходит. Если Алек замешан в планах Каваллоне и Вонголы, то Чуя поймет и поможет вылезти из этого дерьма. Прикроет, заберет из мафии, в конце концов, подстроит его смерть… У Алека есть выбор: попросить помощи или нет.           Алек свой выбор сделал.           – Выйди нахуй из моей квартиры, Накахара.           Чуя распахнул глаза.           Алек? Алек, который трясся над их общением?           Чуя подался вперед, ведомый Баки, но уперся… в ничто. В реальную невидимую стену между ними. И, опустив взгляд, понял, что на полу полосой под его ногами начерчены руны.           Алек защитился от эсперов любого толка.           Чуя был в их числе.           Вот же дрянь.           Чуя дернул головой, чувствуя гнев такого толка, что мог бы выпустить Арахабаки. Они бы показали пацану, что никакие руны не могут их остановить. Ничто, блять, не может остановить босса Портовой мафии и Арахабаки.           И все-таки у Чуи тоже был некоторый выбор: задавить Алека силой и авторитетом или же позволить ему принимать решения самостоятельно. Только мысль о том, что Чуя не хотел поступать как Каваллоне, заставила его сделать шаг назад, чувствуя, как грудная клетка изнутри распарывается когтями Бога. И это было больно – Арахабаки ненавидел, когда Чуя проявлял слабости.           – Алек, да что, черт возьми, случилось?           Алек отошел в сторону и вернулся с небольшой коробочкой. Он держал ее так крепко, что побелели кончики пальцев. Чуя присмотрелся и ошарашенно замер: по щекам Алека текли слезы.           Он не всхлипывал, не пытался рыдать в голос. Это были слезы человека, который с чем-то смирился. Чуя никогда у Алека таких не видел.           – Это урна. С прахом, – взяв себя в руки, тихо сказал Алек.           Он не смотрел на Чую. Он смотрел только на урну в своих руках.           – Это Изабель.           Чуя вздрогнул. Какого… черта успело произойти?..           Алек быстро взял себя в руки, словно и не заметил, что плакал секунду назад. Его лицо снова стало жестким, а руна продолжала светиться, видимо, отвечая за барьер, который не давал Чуе пройти внутрь квартиры.           – Алек, не знаю, что случилось, но ты можешь прийти ко мне за помощью, – в последний раз попытался Чуя.           Алек хмыкнул и забыл про урну.           – Смешно. Дазай вот послал меня почти нахуй, ты в курсе?           Нет, Чуя не в курсе. И он, между прочим, не отвечал за действия Дазая.           – Ну пошли его нахуй в ответ. Я вам мамка, блять, что ли? У меня даже дети с такими претензиями не приходят.           – Дети?! – заорал Алек, заставив Чую сцепить зубы, чтобы не сорваться с цепи. – Ты сам принежил Бенни когда-то, вот он и таскается к тебе и твоему сыну!           Эта чушь совершенно вывела Чую из себя.           Он заорал в ответ:           – Ему было, блять, шесть лет, когда я с ним возился! Ты мне что предлагаешь?! В клетке его тогда надо было запереть, чтобы он не привязывался?! Ты тоже самое сделал! Привязался ко мне! А тебе было за двадцать! Я не виноват, что вы все таскаетесь за мной! – Чуя, поняв, что его трясет от злости, провел ладонью по лицу, но это не помогло успокоиться. Поэтому он сменил тему: – Что за конфликт с Дазаем?           Алек усмехнулся – жестко и зло.           – А что, у Дазая от тебя секретики?           Сука нарывалась и очень сильно. Если Чуя проломит пол посреди квартиры, то цепочка рун пойдет нахуй, верно?           – А что, хочешь поговорить о том, что ты для Каваллоне отмываешь трупы, которые представляют из себя цепочку загадочных смертей эсперов? Давай обсудим, я не против. В конце концов, если будет война, то мы окажемся по разные стороны баррикад.           Алек тяжело дышал, но даже это не вывело его из себя.           Чуя ждал бума.           Но Алек процедил сквозь зубы:           – Уходи, Чуя. И больше не позволяй Бенни оставаться у тебя. Я позвоню ему и скажу, где он может пожить.           Что ж… Чуя больше ничего не мог сделать, не прибегая к насилию. Его трясло, очень хотелось разбить Алеку лицо просто для того, чтобы не творил хуйню. Но он сдержался.           Чуя резко развернулся в сторону выхода.           – Надеюсь, твой выбор, каким бы он ни был, того стоит, Алек. И извини за дверь. Я вызову ремонтников.           – Уж будь добр, – саркастично раздалось в ответ.           И это стало последней каплей. Чуя спустился на первый этаж, вышел на улицу из многоэтажки, огляделся по сторонам, а потом, позволив ярости взять верх, топнул ногой.           – Мудак ты ебаный!           Алек не успел сойти с места, к которому прирос, когда внезапно землетрясение заставило здание так содрогнуться, что все, лежащее на полках и горизонтальных поверхностях, полетело на пол. Шкаф с грохотом перевернулся, едва не задевая Алека. Все бумаги и документы, словно перья, замерли в воздухе, медленно опускаясь на пол.           Алек едва удержался на ногах, а потом вдруг фыркнул.           – Вот несдержанный ублюдок…           Вздохнув, Алек принялся собирать бумаги. Он пытался не обращать внимание на собственные дрожащие пальцы. Внутри все болело, Алек старался не разрыдаться, потому что несмотря ни на что понимал – его решение было верным. Ему потребовалось три дня, чтобы провернуть побег и перевести остатки текстов, и Алек уже примерно понимал весь расклад. Детали мозаики кое-где выпадали, но общая картинка в голове все-таки сложилась.           Да, после той ночи с Каваллоне Алеку хотелось сбежать сразу же, как только он покинул квартиру, но понимал, что должен подчистить концы и пути отхода. Должен осушить болото – иметь возможность провернуть маневр и уйти, оставшись незамеченным. Алек знал, что он должен сделать. И пусть лучше все друзья верят в то, что он решил занять сторону Италии в надвигающейся войне, а сам Каваллоне считает, что Алек кинул его и переметнулся на сторону врага, чем кто-то из них успеет влезть в его дела до тех пор, пока Алек не окажется в лаборатории.           От звонка мобильника Алек вздрогнул.           Он заблокировал все номера Дино, своих людей, Бену отправил инструкции, что делать, и потому потянулся к телефону, надеясь только, что это не Юри, например, который решил додать ему пиздюлей за Чую.           – …Дерек? – ответил Алек, поняв, что совершенно позабыл о Хейле. – Что случилось? Если у вас там какой-то конец света, звони Магнусу. Или Аллену. Они ведь еще в стае. Я занят.           – Эм… Алек, я по другому поводу. Никаких концов света. Привет, – голос Дерека звучал и правда спокойно.           Они не виделись с прошедшего Рождества, где собралась вся их компания, и не сказать, что Дерек оставил после этой встречи особо приятные впечатления. Алек все еще немного дулся на него за выходку с ребенком. Правда, вот прямо сейчас, ему было наплевать на все сложности в отношениях Дерека, Стайлза и их… Боже, как они там вообще назвали щенка? Белый Бим Черное Ухо? Алек не помнил, черт возьми.           – М-м, – Алек включил громкую связь и положил телефон на чудом устоявший на месте небольшой столик. Икея даже гнев Арахабаки могла вынести. – Что такое?           – Вопрос по поводу моего сына.           Алек покосился на айфон.           – Я не то, чтобы сильно разбираюсь в волчьих детях. Да и вообще в детях. Обратись к ветеринару?           Пробирок рассыпалась куча. Какой же Чуя все-таки мудак, а. Алек составлял их в контейнер, радуясь, что сразу все закрывал пробками, иначе после гнева Чуи тут все реактивы смешались бы и квартира точно взлетела на воздух.           Нет, серьезно, Алек не понимал, как Дазай порой терпел Чую. Алек был искренне рад, что Чуя встретил его не нежной нимфой как в его собственных ужасных фантазиях. На недовольный ебальник Чуи хотя бы не стояло. Алек ведь переживал по этому поводу… То, как он спасал сам себя от изнасилования этими фантазиями. Он не имел права думать так о друзьях. Он не был влюблен ни в Чую, ни в Дазая, просто… Ему было нужно их присутствие тогда, чтобы не сойти с ума. Но он боялся, что будет испытывать невыносимый стыд рядом с Чуей. Что ж, он был рад, что разговор с ним пошел в ином направлении. Дерек прервал его мысли рыком.           – Я спущу тебе шутку про собак, но в последний раз. Тут скорее вопрос про оборот, который сопровождается всплеском магии. Так как ребенок волк, он принадлежит лесу, а ты друид и я подумал, что можешь знать что-то об этом.           Да боже мой! Дерек не мог попросить Магнуса поднять его мертвую маму из могилы, чтобы та дала все ответы?           Алек как раз нашел на полу свое перо, которое успел вырезать из крыла до отъезда в Японию. Заставить крылья появиться было не так сложно, но вот боль от удаленного пера – это, конечно, небольшой ад. Магнус упоминал, что перья есть души, но… Алек забил хер разбираться еще и с этим. Вряд ли парочка перьев его убьют, и потому он просто срезал с себя необходимый для экспериментов материал.           – Алек? Ты слушаешь?           – Ага, – рассеянно поддакнул Алек. Потом решил ответить на последнее, что услышал: – Стайлз так-то Искра. И знает о силах волков побольше моего.           – Он в Мексике.           – А его отдел из ФБР нет. И его коллеги с некоторых пор в курсе твоей альфа-натуры и того, кем является Стайлз. Они смогут помочь.           Дерек продолжил говорить что-то еще, а Алек поднял с пола одну из распечаток, на которой он обвел то, что заставило кровь стынуть в жилах. Там было черно-белое фото, на котором запечатлен кусок кожи, отделенный от тела после попытки подселения силы, и метка «А4298».           Один из тысяч, эксперименты над которым завершились уже более удачно.           Насколько это слово вообще применимо к тому, что происходило в лабораториях. Алек провел пальцем по фото и стиснул зубы.           Он был рад, что на фото был только кусок кожи и больше ничего.           Видеть лицо этого человека, мертвого, разорванного на куски, он не хотел.           Главное было успеть вовремя.           Алек был уверен, когда все это закончится, Каваллоне найдет его и участью Алека будет смерть зубами на поребрике.           И казнит его, наверное, Хибари.           Ну, хоть кто-то порадуется, в целом.           – …Алек? Алек!           Голос Дерека заставил вздрогнуть.           – Да, господи, что?           – Я говорю о том, что мы со Стайлзом еще не решили все вопросы и звонить его коллегам будет глупо.           – А звонить члену итальянской мафии нормально? – съязвил Алек. – Дерек, ты прости, конечно, но мне вот вообще не до тебя. И даже не начинай эту стайную речь, иначе я сварю отвар и выйду из нее через пять минут.           – Что случилось? У тебя все в порядке?           Алек закатил глаза, радуясь, что Дерек его не видит. Слишком уж выражение лица Алека сейчас было похоже на Чую.           – Дерек, у меня полная жопа. И нет, ты не можешь мне помочь. И тебе я тоже помочь не могу. Если тебе интересно мое мнение – я все еще в ахуе из-за того, что ты оставил ребенка, не решив этот вопрос со Стайлзом. Меня это бесит. Поэтому давай ты сейчас положишь трубку, и мы с тобой закончим разговор, зарубив ссору на корню.           Дерек молчал.           Алек покосился в телефон и облегченно прикрыл глаза, когда тот сбросил звонок. Алек внезапно понял Дазая, который наорал на него в момент, когда срочно нужна была информация. Как бы Алек хорошо не относился к Хейлу в принципе, в данный момент его вопросы о ребенке и чем бы то ни было другом ему были не интересны.           Отложив документы, Алек взял одну из пробирок с заранее заготовленным отваром и, достав пробку, погрузил туда перо, придержав его пинцетом. По мере того, как светящиеся голубым стержень и опушенная часть погружались в отвар, они растворялись, а сама жидкость превращалась в вязкий пар. Алек закрыл пробку и покатал эту смесь по стенкам пробирки, наблюдая за странным, будто замедленным во времени танцем голубых искр.           – В целом, – задумчиво пробормотал Алек, – вероятность того, что ничего не сработает, очень велика. Но, опять же, хуже будет только мне.           У Алека не было четкого плана.           У него были только переведенные документы почти тридцатилетней давности, собственная интуиция, предсказание Анны о смерти Чуи и напутственные слова Магнуса, который все еще верил в него.           Алек мог зря оттолкнуть всех друзей и сделать только хуже, проводя последние минуты в глупых попытках что-то изменить.           Одной пробирки будет не то, что мало – это капля в море.           С другой стороны, Магнус говорил, что в его крыльях очень много душ.           Алек примерно прикинул, сколько перьев будет нужно для…           Что же.           Он еще раз взял в руки распечатку с фотографией, где был порядковый номер. Алек знал, что варианта всего два: либо он сам пострадает зря, либо каждая из его догадок верна и тогда он обязан поторопиться.           Алек собрал распечатки, кинул ноут в сумку, подхватил телефон и аккуратно поставил контейнер с пробирками в специальный переносной охлаждающий ящик, на котором был удобный ремень, позволяющий надеть его через плечо. Он окинул все еще чужую для себя квартиру взглядом и, обновив руны, отводящие внимание, быстро вышел прочь, не давая себе времени передумать.           Дети (не считая Юри) в полном составе разместились в гостиной. Ватт с Хитоми выглядели одинаково-недоуменными – Чуя не то, чтоб часто проводил подросткам брифинги или пытал нравоучениями, но этот случай был исключением. Анна тоже сидела, как мышка, не отсвечивая. Зато Михель – шило в жопе – тут же соскочил со своего кресла, стоило Чуе войти.           – Пап, что происходит? Бенни сначала приходит в соплях и слезах, ничего толком не объясняет, а потом уходит в еще больших соплях и слезах!           Чуя хмыкнул, стягивая пиджак и устало отбрасывая на журнальный столик, забив на церемонии. Он упал в свободное кресло и помассировал висок, глянув снизу вверх на сына.           – Ну, что я тебе скажу? Твой друг соплежуй.           Михель закатил глаза.           – Очень смешно, пап! – видимо, слова его отчасти задели, потому что он как гнойный подросток тут же окрысился: – У тебя тоже есть друг-соплежуй.           Чуя кинул, потому что намек на Алека был более, чем прозрачен.           – Вот такая они семейка. Предлагаю перестать с ними общаться.           Михель простонал и, поняв, что ничего не добьется, вернулся обратно на диван к своим подругам и брату. Он насупился, но тут же перестал играть в паяца, когда зашел Дазай, ведя за собой…           – Верлен-сан? – удивленно протянул Михель, тут же становясь серьезным.           – Здравствуйте, – поздоровался Верлен, оглядывая гостиную до тех пор, пока его взгляд не остановился на почти лежащем в кресле Чуе. – Рад всех видеть. В особенности юных леди, с которыми еще не знаком.           – Кто это? – спросил Ватт, а взгляд его даже сфокусировался на отце.           Дазай встал позади Чуи, складывая ладони ему на плечи. Пальцы принялись разминать затекшие мышцы, но Чуя повел плечами.           Не надо.           Дазай, поняв намек, перестал и просто оставил ладони греть Чуе кожу через ткань рубашки, а сам ответил сыну:           – Один французский козел. Можешь слать его нахер.           – Саму! – цокнул Чуя, запрокинув голову.           Верлен же, пихнув Дазая, уселся на подлокотник кресла Чуи и хлопнул его по острому колену.           – Не ты в этом доме решаешь, кому быть гостем, клошар.           Чуя закинул ногу на ногу и взмолился. Не дав Дазаю ввернуть ни слова, Чуя взмахнул ладонью, призывая обоих ревнивых идиотов к спокойствию. В конце концов, подраться они могли и попозже.           Дазай в итоге фыркнул, убрал руки в карманы и уселся на диван к детям.           Хитоми прервала повисшую тишину:           – Накахара-сан, вы хотели с нами поговорить?           Чуя все-таки собрался с силами и сел ровно, представляя Поля:           – Это мой хороший друг и сотрудник Портгрупп, – он глянул на Анну, – некоторые из вас уже знакомы с ним. Я попрошу вас в ближайшие дни все время находиться рядом друг с другом. Я не хочу ограничивать вас в перемещениях по городу, но должен предупредить, что обстановка здесь немного накаляется и я, к сожалению, пока не знаю, куда нас все это приведет. У вас есть выбор – вы можете уехать сейчас в Киото в загородный дом Юри, но там вы останетесь без моего присмотра, а я обещаю, что предоставлю вам защиту. Скажите, что думаете на этот счет? – спросил он, оглядывая детей.           Михель первым ответил:           – Не думаю, что есть резон ехать в Киото. В случае экстренной ситуации у нас не будет времени на маневр, мы даже не успеем с тобой связаться.           Хитоми тоже кивнула. Она чуть сжала руку Ватта, выводя из оцепенения, и тот ответил:           – Остаемся.           Чуя глянул на Анну. Впрочем, ее ответ знал заранее:           – Я останусь здесь. Тут мой Король.           – Единогласно, – хмыкнул Дазай. – У Юри спрашивать не будем. Он останется на передовой.           – Нет, – Чуя задумчиво мотнул головой. – В зависимости от ситуации, он может уйти из авангарда в тыл. Сам знаешь, мы в тупике с расчетами.           Дазай кивнул, нахмурившись.           Ненавижу быть в неведении.           Дазай не мог помочь. Есть большая разница между тем, чтобы самому продумывать хитроумные планы, и тем, чтобы разгадывать чужие. Тут даже Рампо не мог помочь, потому что загвоздка была в отсутствии улик при трупах эсперах и их похищении. Чуя понятия не имел, как такое возможно.           Дазай, увы, тоже.           Чуя бы с удовольствием его поддержал, но за всеми событиями, увы, у него не хватало времени на то, чтобы выхаживать вставшее дыбом эго Осаму.           – В связи с этим, – Чуя покрутил шеей, – Верлен будет за вами присматривать.           Михель поднял ладонь, прося слово. Верлен кивнул, ответив теплой улыбкой.           – Не мое дело, конечно, но почему именно вы?           – Гравитация, – ответили они хором с Чуей.           Верлен от этого только шире улыбнулся, глянув на Чую, словно такое единодушие делало его счастливым. На это у Чуи тоже совершенно не было времени. Он лишь пояснил:           – Я единственный, кто всегда может останавливать пули. Наша с Верленом сила очень похожа. Главное, – он глянул на Поля, – никакого Гивра. Слышишь меня? Иначе я убью тебя раньше, чем итальянцы успеют напасть на город.           Верлен серьезно ответил:           – Обижаешь, братишка. Я никогда не дам ему вырваться на свободу.           Анна вдруг подняла на него взгляд красных глаз.           – А если не вы?           Чуя нахмурился.           – Знаешь что-то, чего не знаем мы?           На него Анна побоялась смотреть прямо. Ее непропорционально длинные пальцы сжались в замок. Она нервничала, но это можно было списать на нервы самого Юри, который после нападения на Яту как с цепи сорвался.           Анна вздохнула и сказала в итоге:           – Ничего из того, о чем вам нужно знать. Я вижу лишь образы и иногда они играют со мной. Гивр может менять лица?           Верлен фыркнул и отрицательно мотнул головой.           – Нет, душа моя, не может. Как я и сказал – я никогда не дам ему выйти на свободу.           Чуя смотрел на его лицо, находящееся так близко, на морщины в углах глаз. Он сразу подумал о Поле, когда встал вопрос, кого поставить на защиту своих детей. Чуя не мог пускать в расход силы Портовой мафии и лишать защиты гражданских. Акутагава будет нужен в городе, Ацуши тоже. Юри мог бы их защитить, но Дазай прав – Юри может оказаться в авангарде войны, если она начнется. А Верлен впервые решил выйти на поверхность. И ему Чуя мог доверить самых близких.           Чувствуя переполняющую его благодарность, Чуя дотянулся до ладони Верлена, лежащей на подлокотнике, и сжал.           Поль ответил ему легкой улыбкой.           Дазай же поднялся и сказал:           – Пора вспомнить план действий на случай опасности.           Дети кивнули и, усевшись поудобнее, стали слушать.           Ночь окутывала Йокогаму туманом, стелящимся с береговой линии. Чуя, стоя на балконе третьего этажа особняка, смотрел на воду и думал, что, пожалуй, стоило остаться ночевать в Минато Мирай. Сейчас ему хотелось видеть город целиком – каждый его край из панорамных окон кабинета. Словно это могло помочь защитить всех гражданских от возможной угрозы. Чуя выдохнул и помотал головой, упираясь ладонями в кованные перила.           Черт.           Он прикрыл глаза и прислушался к себе.           Баки шевелился, двигался, нервничал и словно пытался что-то сказать.           Но Чуя не слышал его, не мог понять мотивов.           Он лишь приложил ладонь к груди, чувствуя собственное сердцебиение.           А что, если он просто параноик?           Когда раздался звонок мобильного, Чуя, не открывая глаз, ответил:           – Накахара. Слушаю.           Заговорили с ним по-итальянски.           – Добрый, кажется, у вас вечер?.. – голос у Шниттена Брабантерса оставался все таким же сдержанным.           Чуя хмыкнул.           – Он не вашими стараниями добрый, – ответил он.           К черту церемонии, помпезные речи, все это лицемерие. Ему надоело играть с итальянской мафией в поддавки.           Шниттен слегка рассмеялся, словно Чуя с ним шутил.           Чуя так сжал мобильный, что услышал легкий треск пластика.           – Подскажите мне, Накахара-доно, – протянул спокойно Шниттен, – не у вас ли случайно сейчас в гостях один из сотрудников Альфредино Каваллоне?           – Вы про Александра Лайтвуда? – перебил Чуя, почти зарычав. – Хватит играть в игры, сеньор Брабантерс. Даже если у Каваллоне сбежит все стойло его табора, каким образом это касается вас? Мне казалось, что вы отвечаете только за Вонголу. Казнить Лайтвуда за побег все равно придет кто-то из семейки Каваллоне или вон, – он хмыкнул, – строптивая белобрысая сучка босса Варии.           – Ох, – рассмеялся Шниттен, не разделяя злости Чуи, – ваши слова, да в уши бы Сквало. Ему бы понравилось.           – Что, мать вашу, – прорычал Чуя, – вам нужно?           – Александр Лайтвуд сбежал, как вы и сказали. И мне хотелось бы владеть информацией, находится ли он в Японии, потому что это может стать причиной, по которой итальянская нога ступит на вашу землю.           Чуя распахнул глаза, теряясь в ночной темноте.           Баки в груди стучался вместе с его собственным сердцем прямо по ребрам. Словно барабанный бой перед началом войны. Звук этот отдавался у Чуи в ушах и заставлял волоски на загривке вставать дыбом.           Все эти формальности, лесть…           Чуя слышал лишь набат.           – Повторяю вопрос, – прошептал Чуя, – с каких пор вы осведомляете меня о действиях Каваллоне?           Шниттен промолчал.           Потом сказал:           – Я не работаю на Каваллоне.           А это значит, что в Японию собирался вовсе не Дино, а босс Шниттена.           Тимотео Вонгола.           Чуя отстранил телефон от уха и попрощался:           – До встречи, сеньор Брабантерс. Обещаю вам и вашему боссу очень теплый прием.           А потом отключился и сжал мобильный в руке. Тот разлетелся осколками, словно самый тонкий китайских фарфор. Чуя вздохнул и вернулся в дом, чтобы попросить Дазая найти ему новый телефон и перенести все данные с остатков старого.           Он понятия не имел, с чего бы Шниттену Брабантерсу раскрывать планы своего босса, но собирался прислушаться и ждать старика во всеоружии.