Глава 13
6 июня 2025 г., 13:51
Япония
Алек никогда не думал, что увидит нечто подобное. А он мог сказать с уверенностью, что пережил парочку локальных апокалипсисов. Небоскребы отражали окнами алый цвет, словно кто-то вылил на крыши кровь, и сейчас она стекала по светоотражающим стеклам, норовя поглотить всех людей-букашек внизу. Алек задрал голову, ежась от того, насколько его сила нефилима покалывала изнутри. Она реагировала на сильную угрозу и даже то, что Алек сотворил со своим крылом, не притупляло эти ощущения. Алека чуть пошатывало от отголосков боли, но он успешно заглушил ее рунами в надежде, что сумеет продержаться до конца его во всех отношениях ебанутого плана. Если все сработает – Алек сможет умереть со спокойной совестью. Он вздрогнул от раскатов грома, которые оказались грохотом падающих камней. Скорее всего, рушилось что-то внутри – потому что небоскребы каким-то чудом еще стояли. Алек понимал, что это временно. Земля под ногами ходила ходуном, пока он бежал вперед, туда, где по его ощущениям был эпицентр. Спину жгло. Глаза забивала пыль, клубящаяся в воздухе. Воняло чем-то паленым и кровью. Слышались крики людей. Все это смешивалось, превращалось в ад. Алек бежал и бежал вперед, пытаясь сквозь грязное марево рассмотреть хотя бы что-то. Он выдохнул, увидев огонь. Внутри все встрепенулось – Алек узнал Эзуса. – Юри! – заорал Алек, видя знакомую фигуру, – Юри! Тот сразу же обернулся, махнув Алеку рукой. – Переговорник! Юри схватил Алека за лицо, бесцеремонно впихивая в ухо наушник. Алек шарил глазами вокруг, пытаясь понять, что вообще происходит перед ним. – Порт выводит людей из эпицентра, район оцеплен! – проорал Юри, махая рукой куда-то вбок. – Мы поднимем стену огня, чтобы монстр не смог выбраться. Алек бездумно кивал, давая понять, что слышит, но мыслями он был совершенно не здесь. Он знал, что Чуя наверняка на передовой, и ему было необходимо его видеть. Он должен его видеть. Иначе все будет напрасно. В переговорнике слышался гам, общие команды и что-то еще, но все это сливалось для Алека в белый шум. Взгляд был прикован к ужасу, который находился впереди. Энергия, которой становилось все больше, заставляла мурашки бежать по позвоночнику. Она резонировала с ангельской силой и Алеку было больно стоять рядом. Но выбора у него не было. – Я помогу выводить людей! – крикнул он Юри и побежал дальше. Стена огня, которую тот создал, пропустила Алека и сомкнулась за его спиной, отрезая от относительно безопасной зоны. Хотя сложно было ее так назвать. Когда небоскребы рухнут – заденет очень большую площадь. Алек несся вперед, огибая брошенные машины. Впереди все мелькало вспышками – видимо, Тимотео менял способности, пытаясь разрушить все вокруг. Алек ведь не знал его планов, смыслов… Но выглядело происходящее полным безумием. Летели камни, в воздухе стояла удушливая пыль и пепел. Алек то и дело пригибался, уходя от залпов энергии, которая вырывалась откуда-то сверху. Очередная вспышка и грохот падающих домов поглотили все вокруг, заставляя замереть и прокашляться. Алек моргнул и прикрыл собой гражданского, успевая активировать руну защиты. С шорохом камни скатились по его спине, а Алек поблагодарил за то, что это были всего лишь остатки бетона, а не расколовшиеся плиты. – Там оцепление! – проорал Алек мужчине, прижимающему к себе ребенка. – Бегите к стене из огня! Вас пропустят! Тот судорожно кивнул и побежал в противоположную от Алека сторону. Впереди уже виднелся монстр, в которого превратился Тимотео. Алек видел, как всполохи энергии щупальцами взмывают вверх, судорожно сокращаясь и втягиваясь в тело этого старого козла, который почему-то решил, что сможет стать Богом. Алек буквально ощущал, как все способности, которые тот поглотил, разрывают его на куски. Можно было бы отдать должное телу старика, которое каким-то образом еще не распалось на атомы, но Алек сейчас думал о другом. Арахабаки. Предсказание Анны. Его дурацкий план. Интуиция. Все вместе. Получится ли? Алек замер, видя монстра во всей красе. Ничего не осталось от Тимотео, которого он когда-то видел. Это был жуткий меняющийся облик, в котором не было ни капли человеческого. Алек выдохнул, когда одно лицо на Тимотео перетекло в другое. Создавалось ощущение, что кто-то протянул руку и, схватив за кожу, резко смял все лицо разом, а оно, как какая-то хренова детская игрушка, снова распрямилось, будто резиновое. Каждые пару секунд появлялось новое лицо и Алека замутило только от одного этого зрелища. Украденные способности бурлили внутри Тимотео. Его тело тоже менялось, то становясь больше, то меньше. И даже эта смена не была равномерной. Тимотео словно находился в расфокусе, постоянно меняясь. – Твою мать, – пробормотал Алек, инстинктивно делая шаг назад. Он мотнул головой, призывая себя собраться. Отскочил от падающих камней, которые летели с верхних этажей, откалываясь от бетона, и заозирался: ему нужно было найти Чую. – Помоги нам выводить людей! – раздался вдруг рядом крик Акутагавы. Алек увидел, как тот верхом на громадном белом тигре – свирепом и рычащем – пронесся мимо. А потом челюсти Расёмона молниеносно вспыхнули черно-красным сиянием, не давая вспышки способности монстра попасть в Алека. Акутагава даже благодарность не услышал, убегая дальше – ленты Расёмона перехватили угол падающего здания, из которого выбегали люди. – Все на выход! К огню! Алек, понимая, что нет времени наблюдать за творящимся вокруг безумием, прислушался к голосам в переговорнике. Анго нервно прокричал: – Накахара, где ты? От одного упоминания Чуи у Алека все обмерло внутри. Именно он и нужен был Алеку, чтобы успеть отследить момент. Чуя отозвался непривычно низким рычанием, что мурашками пробежалось по спине Алека. – Собираюсь навалять этой кудластой поеботе, которая пытается разрушить мой, блять, город. Рев монстра заставил заткнуть уши, а новая вспышка способности – убежать под козырек ближайшего кафе, где сидели, прячась, мирные граждане. Со стеклянным перезвоном на месте, куда попали искры, выросли кристаллы, похожие на самоцветы. И их красота завораживала бы, если бы Алек не видел, как точно такие же камни выросли прямо вокруг попавшего под них человека, заточая в плен. – Ты знаешь, что это такое? – прошептал Анго. Монстр менял маски и рос в размерах, искрился лентами разных способностей и уже совершенно не был похож на человека. Казалось, он может стать еще больше и раздавить весь город лишь одним взмахом руки. Чуя ответил: – Это сила Верлена… Тимотео его убил. Алек понял – вот, почему происходило безумие. Монстром был не Тимотео, монстром был Гивр, которого Тимотео не смог сдержать. Значит, вот оно как. Тимотео крал эсперов, чьи способности забирал себе. Чуя понятия не имел, как это возможно. Были ли причастны те эксперименты, документы о которых выкрал Альянс, или все дело было лишь в Тадао Йоши, который погиб первым… Это не имело никакого значения в тот самый момент, когда Минато Мирай был окрашен в ярко-красный цвет и кусок за куском покрывался пылью, пеплом, кровью и яркими кристаллами способности, падающими с неба. Тимотео, точнее монстр, что теперь был вместо него, казался в небе огромным. Он был высоко, а лицо его менялось раз от раза, словно плохая сбоящая картинка в телевизоре. Не имело никакого значения, как это произошло. Важным было лишь уничтожить его. – Его нужно нейтрализовать, – прокричал Анго в ухе. Чуя переглянулся с бежавшим рядом Дазаем. Они были в самом центре из небоскребов. И этот район, черт подери, кишел гражданскими, которые приехали сюда, чтобы поглядеть на зеркальные глади бизнес-центров, вздымающихся в самое небо, чтобы посидеть в ресторанах всей семьей и пройтись по магазинам… Чуе казалось, что еще немного и вся Йокогама начнет полыхать – так высоко поднялся огонь Хомры, держащей оцепление, чтобы Тимотео не смог добраться до других частей города. Дазай остановился, глядя вверх на то, как сияют способности монстра. Чуя собирался его уничтожить, пока весь город не осыпался осколками к его ногам. Он обещал Мори, что сможет всех защитить! Он нужен во главе Порта именно за этим! Чуя обернулся, хватая Дазая за воротник плаща, чтобы заглянуть в глаза. – Нам нужен план, – проговорил тот. Чуя по глазам видел, как шестеренки носятся в гениальной голове Дазая. Поэтому обхватил его за лицо, заставляя посмотреть на себя. Чуя уверен, Дазай видел, что ему страшно. Крики людей, полные ужаса, заставили на секунду обернуться, а потом Чуя вновь посмотрел на Дазая. – У меня есть план, Саму. Я ему наваляю. – Нет, Чуя, ты не понимаешь… Ты не можешь использовать силу против него, Михель сказал, что он ее забирает! У него способность Тадао! – Мне нужно спасти людей! Я использую силу для этого! Эй-эй, смотри на меня! Чуя вновь силой поймал взгляд темных глаз Дазая. Ему сейчас нужен был не боевой партнер. Не та гениальность Дазая, за которую боролись организации, Достоевский… Не тот Дазай, которого в тайне боялся весь мир. – Найди детей, – взмолился Чуя. – Они где-то здесь. – Нет, – отрезал Дазай, нервно вырвавшись из рук. – Нет! Я нужен тебе там! Он нервно дернул руками, указывая в небо. Чуя старался не слышать грохота обломков. – Ты призовешь Арахабаки, – прорычал Дазай, злясь, потому что, конечно, знал, о чем Чуя собирается попросить. Не мог не знать, они всегда понимали друг друга без слов. Умоляю, Саму. – Найди их, – взмолился Чуя, хватая Дазая за шею, тяня к себе вниз и утыкаясь лбом в лоб. – Как глава Порта я обязан спасти город. Как отец я должен думать о детях! Нас двое, и мы сможем справиться со всем этим. Дазай замотал головой, не желая соглашаться. – Нет, я нужен тебе там… – Ты им нужнее. Мы обещали заботиться о них, – прошептал Чуя, целуя его. Дазай попытался вырваться, но Чуя держал крепко. Лишь бы не ушел, лишь бы понял, лишь бы дослушал. – Я постараюсь не звать Баки. Я попытаюсь просто вывести людей, а потом мы придумаем план. Я постараюсь, Саму! Лишь бы пообещал… – Если ты помнишь, что испытывал ко мне, когда мог чувствовать, – прошептал Чуя, прикрывая глаза, – если я тебе хоть немного тогда нравился, пообещай найти их и вывести отсюда. – Это нечестно. Последнее Чуя едва расслышал. И да, это было нечестно. Нечестно перекладывать ответственность. Нечестно рисковать своей жизнью, когда знаешь, что по тебе будут горевать. – Пап, – заорал Юри в переговорнике, – поторопитесь! Чуя прижался поцелуем к щеке Дазая – так мягко и нежно, как только мог. Он умел любить за двоих, и чувства его росли с каждым днем. Дазай прильнул к этой нежности, прикрывая глаза. – Позаботься о них, – Чуя провел ладонью по щеке Дазая. А потом сделал шаг назад. Дазай открыл глаза. И едва заметно дернул головой. Я тебя ненавижу. Чуя улыбнулся и отступил еще, шагая против бегущей прочь толпы. Он развернулся, больше не видя этого выражения лица. Он старался не думать о последствиях, потому что должен был уничтожить монстра. Когда-то у него получилось победить Гивра. Он просто должен был сделать это еще раз. Рядом начали сыпаться камни – кристаллы способности монстра выросли прямо из земли, опасно смотря вверх острыми кольями. А потом монстр развернулся в воздухе, задевая своей силой крышу торгового центра. Чуя присел и взметнулся вверх с молниеносной скоростью, оказываясь на самой верхушке здания, последние этажи которого начали осыпаться. – Сука! Он успел охватить способностью крышу, не давая ей рассыпаться на куски. Металлоконструкции и бетон – все замерло в невесомости, медленно и аккуратно оседая на землю. Люди внизу, уже закрывшиеся руками и готовящиеся к смерти, недоуменно взглянули вверх. А потом им преградил дорогу белый тигр, подгоняя в сторону оцепления. Дазай, оказавшийся рядом, указывал гражданским куда идти. Рев Гивра раздался совсем рядом, когда Чую снесло волной способности. Он даже не понял, обожгло его или ошпарило холодом – когда он опомнился, то уже влетел в бетонную обшивку парковки наверху одного из зданий. Он так пробороздил по ней, что все покрытие разлетелось на куски. Это было больно. Чуя помнил, в чем проблема – к Гивру было сложно подобраться. Его гравитационное поле отличалось от того, каким владел он сам. Как пули застревали в ауре его способности, так и сам Чуя не мог пробиться к Гивру. И у него, мать его, не было никакого плана! Он, простонав от боли, постарался игнорировать крики в переговорнике и приподнялся на локтях. А потом понял, что монстр, беснуясь, задел один из небоскребов Порта. Восемьдесят пять этажей отдались жутким скрипом, а потом последовал треск, похожий на раскат грома… Нет! – Накахара! – заорал Анго. О господи. Чуя оттолкнулся, оказываясь рядом с небоскребом, прямо над ним, когда от силы удара способности Гивра тот надломился. Черт, черт, черт! Чуя, не успев опомниться, схватился за крышу, активируя способность. Он едва успел увернуться от залпа кристаллов, матерясь в полный голос, когда гравитация начала охватывать весь небоскреб красным сиянием. Он заорал, потому что это было тяжело. – Там полные офисы! Накахара, он разломился неровно! Ты не сможешь его опустить! – Хватит орать под руку! – прорычал Чуя, сосредотачиваясь на том, чтобы ебаный, блять, небоскреб, не сорвался из захвата способности. Черт, Чуя понял, о чем говорил Анго! Надлом прошел по диагонали, он не сможет просто поставить кусок здания на свободное место. Новый залп силы монстра задел его, пролетая мимо. Чуя зашипел, едва не сбившись, но удержал громадину. Он снял отломанные этажи сверху, осторожно уводя в сторону. Как чертов хирург, боящийся сделать хоть одно неверное движение. Около сорока этажей висели в воздухе и жизни людей внутри зависели от того, справится ли Чуя. – Чиби, – услышал он, – наклоняй. Медленно и аккуратно. Чуя, сцепив зубы, кивнул. Понял, что Дазай никогда не смог бы увидеть его с такой высоты, а потом прошептал: – Право? Лево? Я не вижу Гивра. – Тридцать градусов. Там шоссе, положишь на него. Главное не дергай. …да, иначе все находящиеся внутри здания люди превратятся в фарш. Чуя чувствовал, как у него задрожали руки, как пот от напряжения стекал по спине. Он слышал разрушения, он слышал монстра где-то за своей спиной, но даже не мог обернуться, понимая, сколько людей он держит в небе в собственных руках. Внутри своей способности. Он длинно выдохнул, прося сердце успокоиться. А потом начал наклонять небоскреб на бок так медленно, чтобы никому не причинить вреда. – Освободить шоссе! – раздался голос Акутагавы в ухе. – Всем подразделениям Порта! Это приказ! Чуя дрожал. Его трясло от одной только мысли, что весь город может быть стерт с лица земли… Но он миллиметр за миллиметром поворачивал здание, чтобы положить его на бок. Он никогда такого не делал. Никогда не пытался так много охватить «Смутной печалью». Он должен был справиться! – Отлично, почти вышло. Еще немного, крошка, – прошептал Дазай. А должен был искать детей! Чуя, зажмурившись, едва сдержался, чтобы не зарыдать. Он не знал, что держать что-то в способности – это так тяжело. Он лишь однажды управлялся с целым небоскребом, но за него это делал Баки! – Ну! – рявкнул он. – Сколько еще? Дазай! – Еще градусов десять. Давай, немного осталось. И Чуя ему поверил. Потому что доверял Дазаю на все сто процентов. – Чуя, осторожно! А потом он почувствовал, как монстр вдруг врезался в него, сбивая с ног. – Нет! – заорал Чуя, пытаясь дотянуться до крыши, но способность уже разорвалась. А здание, не успев опуститься на землю, полетело вниз оставшиеся метры, с грохотом поднимая пыль и вспарывая асфальт. Чуя влетел в соседнее здание, разбивая собой окна, сшибая, кажется, стену и влетая в мебель чьего-то кабинета. Он слышал крики внизу, он слышал крики в наушнике, он слышал крики всех людей, которым не смог помочь. – Черт! Черт! Нет! – не сдержавшись, Чуя ударил кулаком по полу, чувствуя, как и это здание начинает трещать по швам. Ужас сковал все тело, болью отдавался каждый кусочек кожи, но он поднялся и выдохнул. Выбора у него все равно не было. Он не мог проиграть! Чуя вернулся к разбитому окну, в которое влетел, и поднял глаза на монстра в небе. А потом снял перчатки, выбрасывая к чертовой матери. Он знал, чем это кончится. Поэтому сказал: – Саму, я тебя люблю. И лишь одного взгляда на ад, творящийся внизу, хватило, чтобы руки обожгло черными полосами, а способность разорвала рубашку до локтей, когда Чуя начал проваливаться в помутнение. – Что ж, даровавшие мне темную немилость… Не стоило снова меня будить. Юри ошарашенно вцепился в переговорник в собственном ухе, когда услышал чертово заклинание призыва Арахабаки. А потом где-то в небе раздался хохот Бога предотвращения разрушений, который в повисшей после обвала небоскреба тишине показался до ужаса громким. – Пап, – прошептал в ужасе он, – ты же успеешь? – Делай свою работу! – прокричал Дазай в ответ. – Алек где-то здесь, пусть оказывает первую помощь! Да, окей. Это могло помочь не смотреть в небо. Это могло помочь не думать о том, что у Дазая есть всего около десяти минут до того, как Арахабаки вырвется на свободу окончательно. – Алек? – позвал Юри в переговорник. – Алек, черт подери, где ты?! – Пап! – Михель, успев прикрыть Анну, взвизгнул, когда кристаллы способности монстра выросли прямо рядом с ними, едва не беря в плен. Дазай, чертыхнувшись, дернул обоих в сторону, уводя от очередного залпа. Анна, сжавшись в комок, сидела на асфальте, закрыв голову руками. Она шептала: – Он умрет… Он умрет, я говорила! Я говорила Александру, что это случится. Он обещал спасти! Обещал! Михель – перепуганный и трясущийся – вцепился руками в плащ Дазая. А тому захотелось задушить чертову девицу. Она не смела так говорить! О ком бы ни шла речь! Земля под ними задрожала, когда Арахабаки свалился с неба где-то в центре района. А потом взметнулся снова вверх, нанося удар Гивру. – Почему папа не может воспользоваться черными дырами? – Михель, задрав голову, смотрел на битву, окрашенную в алый. Дазай шикнул. – Способность забирать способности. Арахабаки специально не использует силу, чтобы не лишиться ее. Михель в ужасе обернулся на отца. – Значит, он ничего не может сделать?! Но как тогда?.. Он не успел закончить, потому что рядом с ними начали валиться искры кристаллов. Дазай лишь в последний момент успел оттащить парализованную от ужаса Анну прочь. Девчонка вцепилась в него, не в силах шевелить конечностями. Дазаю хотелось туда, в небо. Ему нужно было находиться рядом с Чуей. Рядом с Арахабаки, чтобы дать ему заснуть. Дазай в голове считал минуты. И прошло уже две. – Где Ватт?! – рявкнул он, перекрикивая грохот. Но Михель не отреагировал, смотря вокруг. – Миха! – Дазай дернул его, чтобы пришел в себя. Он ожидал увидеть ступор, ужас, страх, но тот… думал. – Твоя способность! – словно очнувшись, прокричал Михель. Дазай не понял, что он имеет ввиду, но оттащил их в сторону снова, едва не попав под удар силы. – Папа умеет переносить способность с предмета на предмет. И твоя имеет физическое проявление, ты ведь показывал, – затараторил Михель. Черт, он… Дазай просчитывал варианты. – Нет, ее не хватит далеко. Я не дотянусь до Гивра! – Но это поможет вывести людей! – Да меня волнуют не люди! – заорал в бешенстве Дазай. Михель ответил тем же не терпящим возражений тоном: – Но папа собирается пожертвовать собой именно ради них! Три минуты. Дазай увидел, как переливающиеся кристаллы летят прямо в сторону гражданских, что замерли в ужасе под козырьком кафе. И с криком присел, ударяя ладонями по земле. «Исповедь» заискрилась бирюзой, охватывая осколки асфальта и, стелясь, словно туман, по земле, закрыла собой людей. Кристаллы растворились, стоило коснуться сияния. Михель ошарашенно оглянулся на Дазая сверху вниз. – Сработало… – Звони брату! – скомандовал Дазай. А потом побежал вперед, успевая укрыть способностью и других людей. Он никогда не использовал ее так. Никогда не имел стимула к эволюции. Но Чуя взял с него обещание. Ода взял с него обещание. Дазай не может их подвести. Четыре минуты. Дазай выведет своих детей отсюда, чего бы ему это ни стоило. Алек смотрел на небо и видел всполохи силы. Он видел, как все вокруг разрушается, словно невесомый карточный домик, падая пылью и камнями на и без того вспоротую землю. Способности, беснующиеся внутри Тимотео, наводили ужас. Казалось, что такое скопление силы давит, прижимает к земле. Хотелось лечь и закрыть голову руками, лишь бы не слышать и не ощущать все это. Голову сдавливало, словно кто-то сжимал металлические тиски в желании размозжить череп. Во рту было сухо. Ощущался мерзкий привкус пепла. Алек выдохнул, пытаясь прийти в себя. Сейчас ему нужно было спокойствие. Где-то внутри себя собрать остатки смелости. Несколько рун пульсировали одновременно, сдерживая боль из-за крыла. Из-за того, что Алек сделал раньше. Он задрал голову, понимая, что времени все меньше. Потом перевел взгляд на часы, отсчитывая время. Если он был прав, то осталось буквально несколько минут. Стрелка на часах, подаренных когда-то Магнусом, безжалостно отсчитывала секунды. Казалось, все вокруг замерло. Алек проморгался, всматриваясь вверх. Туда, где был Чуя. Только так его план сможет исполниться. Так он сдержит обещание, данное Анне. Господи, если у Алека все получится, если только… Яркая, почти болезненная для глаз вспышка озарила небо, и Алек понял – пора. Он помчался в обратную сторону от эпицентра, пригибаясь от летящих камней. Алек перепрыгивал через тела гражданских, не успевших скрыться из зоны поражения, и старался не думать о том, что он делает. Не то, чтобы Алек не видел трупы раньше. Просто сейчас их было слишком много. Алек ускорился и едва не врезался в Яту. Тот остановился, хмурясь на него и явно не понимая, почему Алек несется в обратную от сражения сторону. – Эй! – Ята ухватил его за рукав куртки. Алек мимоходом отметил, что тот порван и в крови. Видимо, все-таки зацепило осколками, но действующие руны скрадывали все ощущения. Иначе Алек валялся бы в агонии от боли. – Мне надо идти, – Алек вырвал руку. – Ты куда?! Ята неверяще поглядел ему вслед. Они не то, чтобы были друзьями, но достаточно хорошо успели узнать друг друга, пока Алек жил в Японии. И Алек не зарекомендовал себя как тот, кто сваливает посреди жуткой драки. Но Алек, стиснув зубы, побежал дальше, оставляя ошарашенного Яту позади. – Это приказ Короля! Ты нужен здесь! – заорал Ята. Его было отлично слышно, потому что на Алеке все еще был наушник. Алек старался игнорировать злой оклик и выскочил за стену огня, которая расступилась перед ним как перед человеком, выбегающим из эпицентра. – Что происходит? – это был Юри. – Твой доктор свалил, блять! – Что?! – вскипел Юри. – Алек, какого хера? Йосано уже в пути, ты нужен здесь! – вместе с Юри закричал Отабек. Алек остановился, пытаясь отдышаться и опираясь руками на колени. Он поднял глаза, выискивая хотя бы какой-то транспорт. Машины, стоящие то тут, то там, отпадали. Застрянут в пыли и не смогут маневренно обойти камни. Да и не умел Алек взламывать тачки. Ничего больше не было… О. С этим он справится. – Лайтвуд, я тебя грохну, сука! – прошипел Юри. – Простите, ребят, – пробормотал Алек, вытаскивая наушник. Он успел услышать, как по связи прокричали что-то еще, а потом выбросил переговорник в пыль. У него оставалось очень мало времени. Шесть минут. Дазай не знал, сколько может продержаться Чуя. Они никогда не переходили этот рубеж. На пятой минуте у Чуи из носа, рта и ушей обычно шла кровь. И Дазай это прекращал. Сейчас он не мог видеть, как выглядит Чуя. Его наушник давно выпал из уха, но визг и смех Арахабаки был слышен даже с земли. – Вот они! – в тоне Михеля послышалось облегчение, когда из-за угла к ним выбежали Ватт и Хитоми. Дазай и сам выдохнул, словно поверил в надежду. Вдруг он успеет? Вдруг сможет и вывести детей, и прорваться к Чуе? Он бежал со всех ног, успевая активировать «Исповедь», чтобы закрыть Ватта и рыдающую Хитоми от смертельной способности. Кристаллы растворились в воздухе, а Дазай почувствовал, как дети, сорвавшись с места, влетели в его объятия – до смерти перепуганные. Все. Увести. Взять вертолет. Подлететь ближе к Чуе. И… Семь минут. – О, господи… – пролепетала Анна, рыдая и зажимая рот ладонями. Дазай вскинул взгляд в небо. И в алом мареве увидел хрупкую фигурку Чуи, покрытую кровью и символами Арахабаки на коже. Одежда была разорвана. Белая рубашка почернела от пыли и копоти, а, возможно, и от жутких ран. А потом Чую на глазах Дазая и их детей разорвала на мелкие клочки черная темнота, что должна была уничтожить весь мир. Но она растворилась, вырвавшись на свободу, а потом бесследно исчезла. Крики детей, охваченных горем, словно стрелы, пронзили бесчувственное сердце Дазая. Арахабаки не стал предотвращать катастрофу или поглощать планету в черную дыру. Он просто исчез. А Чуя погиб, не сумев спасти город. В этот раз Дазай не успел. Михель не слышал звуков, хотя видел, как ревет Гивр. Или монстр, в которого превратился тот старик. Это было не важно – давать ему имя… глупо. Михель замер, не понимая, может ли шевелиться. Был взрыв? Почему тогда его оглушило? Он заторможенно обернулся, видя сквозь оседающие пепел и пыль, что царапали горло и нос, своего второго отца. Дазай стоял посреди разрушенного района, прижимал к себе Хитоми и Ватта, а сам смотрел в небо. И глаза его были как никогда пустыми. Михель его понимал. Он знал, что Дазая в этом мире держал только Чуя. Звуки постепенно возвращались. Скрежетом, грохотом, ревом и разрушениями. Кристаллами, что прорастали вновь и вновь, падая с монстра вниз. Михель отмер только когда Анна вцепилась в его руку. Он обернулся, глядя на ее зареванное лицо и как-то машинально утер слезы с щеки, оставляя пальцами серый след от копоти и грязи. Она открыла красные глаза и, словно извиняясь, прошептала: – Твой второй отец тоже умрет… Михель это знал и без ее пророчеств. Он обернулся вновь на Дазая и увидел это. Человека, которому нужна смерть. Михель знал, как это выглядит – желание Дазая причинить себе вред. Он много раз становился свидетелем этих сцен: вот ему девять, а Чуя откачивает теряющего сознание Дазая в их ванной. Он рос, а эта часть его мира никогда не менялась, потому что, возможно, Осаму Дазай был слабее, чем многие думали. Михель знал, что он не станет жить. – Пап, – позвал он. Дазай обернулся и, на удивление, в его глазах мелькнула жизнь. Словно он слушал и слышал. – Мы сумеем выбраться, – заверил Михель. – С нами все будет в полном порядке, мы обещаем. И мы присмотрим за Юри, потому что ему будет сложнее, чем нам. Дазай отпустил Ватта и Хитоми, позволяя им подойти ближе к Михе, а сам запихал руки в карманы плаща и, опустив голову, вдруг засмеялся. Хитоми прижалась к Анне – напуганная и не понимающая, что происходит. Вокруг оседал пепел. Миха старался не думать, что где-то в воздухе все еще летят ошметки плоти Чуи Накахары. Дазай, отсмеявшись, пожал плечами. – Все, что может нам помочь, это сингулярность. Михель нахмурился. – А разве с монстром случилась не она? – Нет, – спокойно ответил Дазай. – Это просто обжорство. Жадность человека, который хотел взять свое, но не рассчитал силы. Сингулярность – это две способности, которые не могут сочетаться вместе. Как его и та, которой завладел монстр. Дазай выдохнул и вдруг сделался человеком, который многое для себя решил: спокойным, собранным и не жалеющим ни о чем на свете. Он глянул на детей с мягкой улыбкой. И сказал: – Эй, мне нравилось делать вид, что я вас люблю. Михель поджал губы и, чувствуя, как режет глаза от слез, ответил: – Мы, как и папа, давно научились любить и за тебя тоже. Иди. Дазай кивнул и, прикрыв глаза, выпустил «Исповедь» красивыми бирюзовыми лентами, позволяя им окутать себя. И в этой серости катастрофы он сиял, словно маяк. Единственная возможность к спасению. Дазай пошел в сторону эпицентра, из которого они так стремились убежать. Михель хотел бы его остановить, но только и смог, что сдержать Ватта, который понял, что происходит. – Он должен, – прошипел Михель, сдерживая брата. – Отпусти его, он все равно с нами не останется. Ватт отвернулся, чтобы не видеть, как Дазай запрыгивает на обломки здания, забираясь выше и всеми силами пытаясь привлечь внимание монстра. – Эй, старикашка! Говорят, ты любишь сильные способности? – Дазай свистнул, и ленты вокруг него засияли. Монстр, парящий в алом небе, обернулся к нему. Лица менялись, словно карусель, не давая понять, кем же было теперь это существо. Дазай усмехнулся. – Время ужина, тварь. И монстр, протянув гигантскую руку к Дазаю, схватил его, поднимая вверх. Хитоми взвизгнула, когда ленты способности Дазая, словно гонимые ветром, потянулись к монстру, который раскрыл свою пасть. Ладони со стальными когтями сжались на шее Дазая, а его слова больше не долетали до их слуха. Но Михель знал, что тот скажет. «Приятного аппетита, сука». А потом монстр поглотил способность Дазая также, как сделал это с Верленом. И труп отца, освобожденный от захвата когтей, камнем полетел вниз. Чуя подумал, что умирать все-таки не так уж и больно. Какая-то одна-единственная секунда и все. Больнее, пожалуй, тем, кто остается в живых. Он огляделся, но вокруг была лишь непроглядная космическая темнота. Словно его поглотила сама вселенная. И это было, возможно, логично, учитывая, кто лишил его жизни. Не было ничего, кроме мерцания далеких звезд и галактик. Чуя знал, чей это мир. И понял, что Арахабаки уничтожил планету. Он не справился. А потом сзади раздалось его же голосом: – Глупец. Чуя обернулся и увидел, собственно, себя самого. Свое лицо и свои рыжие локоны. Но стоящий перед ним Чуя Накахара не был человеком: голову украшали острые рога, а вместо классического костюма на нем был доспех и широкие черные хакама. Живот был открыт и, в отличие от живота Чуи, не имел шрамов от пыток. Левое плечо украшал золотого цвета доспех с древними письменами. Ладонь с длинными черными ногтями указала на самого Чую, отчего широкие браслеты на его запястьях и предплечьях зазвенели. И тот понял, кто стоит перед ним. – Арахабаки? – Что, уже без церемоний, говнюк? – усмехнулся Бог. – Мне казалось, что ты теперь зовешь меня Баки. Чуя пожал плечами, не чувствуя, в общем-то ничего. Смерть высасывает все эмоции. – Почему у тебя мое лицо? – лишь просил он, слыша, как космическая бесконечность позволяет эхо от его голоса разлететься вокруг. Арахабаки расплылся в улыбке, являя острые клыки. – У меня никогда не было другого лица. Я был ничем и всем, пока не выбрал тебя. – Да, – согласился Чуя. – Ты выбрал меня, потому что я был самым слабым. Смех – такой звонкий и скрипящий, привычный для Арахабаки – разнесся по черноте. Он проклокотал в ответ: – Смешно, что ты каждый раз говоришь одно и тоже. Каждый раз? Чуя взглянул на собственные ладони. Он тоже не был человеком – лишь тень, призрак, сияние останков и не более. – Ирония в том, глупый человек, – продолжил Арахабаки, оказываясь прямо перед ним. Глаза, захваченные в ярко-алый цвет под веками, словно у гейш Коё, полыхнули голубым цветом, – ирония в том, что я выбрал тебя среди остальных, потому что ты был сильнейшим. Все, что нам было нужно – слиться воедино. Много, много, чертовски много раз. Ничего не закончилось, глупец. Жаль лишь, что ты вновь ничего не вспомнишь. Но ты станешь еще сильнее, чем раньше. – Я не понимаю, о чем ты говоришь… – прошептал Чуя. Арахабаки усмехнулся. – Это я тоже слышал больше пяти тысяч раз. Пора просыпаться, Чуя. – Баки? – Чуя попытался ухватиться за его ладонь, но она прошла сквозь. Арахабаки молниеносно протянул руку и ухватил его когтями за лицо, погружая в темноту. – Вставай! Он распахнул глаза и попытался вдохнуть, но вода залилась в рот. Он захлебнулся, дернулся, но ладони уперлись в стекло. Мутная жидкость, в которой он находился, резала глаза. Он ударил по стеклу, потому что испугался – в голове была пустота. Волосы, плавая вокруг, мешали обзору. Он ударил по стеклу. Еще немного и он задохнется! Он ударил еще, еще и сильнее, пока стекло не поддалось, с дребезгом разламываясь. Он вывалился на пол вместе с жидкостью, закашливаясь и едва не задыхаясь. Горло першило, нос горел. Его едва не стошнило, но он заставил себя подняться, трясясь от внезапного холода. Зрение фокусировалось с трудом. Он не понимал, что происходит. Знал лишь одно: Я Бог предотвращения разрушений и проклятий Арахабаки. Страх от непонимания сковал тело. Он сделал шаг, пытаясь оглядеться в полумраке. Вокруг пахло чем-то… механическим. И спиртом. И немного кровью. Он опустил взгляд, оглядывая себя – это его ладонь кровоточила после разбитого стекла. Он сделал шаг, едва устояв на ногах, потому что увидел в пустоте помещения, гудящего резервным светом под потолком, стол прямо посередине. И по центру него стоял бутылек. Он подошел ближе, игнорируя хруст осколков под голыми ступнями и путаясь в длинных рыжих волосах, что тянулись до самого пола и ниже, вцепляясь пальцами в столешницу, чтобы не потерять равновесия. Его мутило, но он схватил записку, что лежала там, и прочел: – «Выпей меня, и ты все вспомнишь». Было похоже на ловушку или обман, но в голове была звенящая пустота и она пугала куда сильнее последствий. Он нервно открутил крышку, чувствуя вырвавшийся наружу удушливый запах трав, и сделал глоток. Его едва не стошнило, но он с усилием проглотил жидкость, чувствуя, как трясет обнаженное тело от прохлады. Внутри разлилось тепло. А голову вдруг разорвало от яркой картинки, похожей на видение: всполох ярко-рыжих волос и ослепительная улыбка с недостающими передними зубами. Ребенок совсем, который оборачивается и спрашивает: – Эй, ты человек-паук? Он, не давая себе времени перетерпеть боль, выпил содержимое до самого конца. Он осел на пол, едва не снося стол, а в голове одна за одной, словно вихрь, крутились воспоминания. – Я Чуя Накахара, и я убью всех, кто состоит в Портовой мафии. – Я в Портовой мафии, ты, уродский говнюк! Не подходи ко мне! – Просил же не подходить ко мне во время перестрелок! Я не стану тебя защищать, идиотский Дазай! – Эй, Дазай? Ты живой?! Это я, Чуя! – Я Чуя, не называй меня «чиби»! Это унизительно! – Не называй меня чиби, пока мы трахаемся, придурок… Это странно. – Это странно, что Дазай мне совершенно не нравится, но… Я его люблю? – Я тебя люблю, Саму. – Саму, позаботься о детях. Миллионы воспоминаний из жизни, которая началась в его тяжелые восемь лет. С тех пор, как пришел в себя в густом лесу на руках у человека по имени Поль Верлен. Осколок за осколком картинка складывалась воедино, пока калейдоскоп не прекратился. Чуя сдержал рвотный позыв, понимая, что лежит на бетонном полу. А потом услышал шаги, а свет ламп от включенного рубильника ударил по глазам. – Чуя! – заорал Алек. Чуя, пытаясь отдышаться, выставил руку, чтобы тот заткнулся. Он, пошатываясь, поднялся, когда Алек попытался подхватить его под локоть, но Чуя вырвался, потому что все еще был дезориентирован. Он точно помнил, что погиб. Баки разорвал его на куски прямо в небе, пока они сражались с монстром. Бой закончился? Еще идет? Почему Чуя жив? Он непроизвольно ощупал себя и понял, что его волосы слишком длинны, а ногти обломаны, словно… Никто и никогда не ухаживал за этим телом. А еще на нем не было шрамов. Оно было новым. – Чуя, послушай. – Захлопнись, – хрипло протянул тот, отпихивая Алека и устремляясь к старому, покрытому пятнами зеркалу на стене. С отражения на Чую смотрел он сам. Того же возраста, той же внешности. Он понял, что произошло. Но все равно собрал тяжеленные волосы, убирая с шеи, чтобы увидеть сзади метку: А5159. В отражении у него за спиной стоял Алек – прекрасно знающий все, что случилось и, кажется, принявший в этом активное участие. А еще дальше – колбы. Колбы, полные мутной зеленоватой воды с телами. Клонами, которыми и был Чуя Накахара. Потому что только А1 – это оригинальный образец. А он лишь его пять тысяч сто пятьдесят девятая копия. Чуя никогда не был человеком. Он усмехнулся, проводя ладонями по лицу. Вот, о чем говорил Баки. Все, кто шли после оригинального образца – лишь копии, которые умирали, умирали и умирали, становясь с каждым разом чуточку сильнее. Арахабаки не выбрал того Чую, которым был А5158. Он просто пришел в него после смерти предыдущего клона. Чуя перестал быть слабым, потому что каждый новый контакт – это апгрейд в силе и их взаимодействии. Алек попытался позвать еще раз: – Ты как? Чуя вздохнул. Что ж, жизнь продолжала его удивлять. – Нож дай. Алек пораженно замер, но все же протянул вытащенный из кармана нож. – Что ты собрался делать? Чуя забрал лезвие и пожал плечами. – Все еще планирую навалять Тимотео Вонголе на стероидах. Как я понимаю, могу позволить себе сдохнуть еще пару раз, верно? Алек обернулся, глядя на вереницу колб за своей спиной. Пожалуй, Чуя мог позволить себе сдохнуть еще пару сотен раз. Он прислонил лезвие к волосам, перехватывая гриву до пола, чтобы резануть у линии скул. А потом вдруг усмехнулся. – Ладно, хуй с вами, заебали смеяться над моим каре. И опустил нож ниже, отрезая локоны на уровне лопаток. Лицо Алека озарила такая сверкающая улыбка, словно он понял, что Чуя все-таки вернулся. Таким, какой был. – Я все объясню! – тут же залепетал он, счастливо улыбаясь. – О, несомненно, – саркастично ответил Чуя. – Только сначала найди мне одежду, чтобы я не смущал нашего монструозного пенсионера своими причиндалами! Алек тут же сорвался с места, вскрывая старые металлические шкафы и вытаскивая оттуда потасканного серого цвета комбинезон. Кажется, именно в них и щеголяли те люди, что работали в этой подземной лаборатории. Чуя приподнял бровь. Так выразительно, как только мог. Алек замер и натянуто улыбнулся, попытавшись: – Эм… Я не подумал об одежде, пока выстраивал план? Чуя закатил глаза и, подойдя к нему, выхватил комбинезон, чтобы натянуть на себя. И проворчал: – Когда все закончится, напомни мне перестать с тобой общаться, идиот. – Эй, – возмутился Алек, – это благодаря мне ты все вспомнил! Если бы не мое зелье, которое я сварил из… – Не-не-не, стоп, – прервал его Чуя в спешке, застегивая комбинезон и подкатывая длинные ему рукава, – знать не хочу, из какой дряни ты сварил это дерьмо. Потом проведешь мне ликбез с объяснениями. Сейчас, как я понимаю, один пердун все еще разносит Йокогаму, и нам не мешает поторопиться. Алек, тут же посерьезнев и собравшись, кивнул. – Да. Идем, я покажу выход. Алеку казалось, что все это его долгий-долгий кошмар. Он до конца не верил в то, что все получилось. Каждый пункт его плана был основан наполовину на том, что он нашел и перевел, а оставшаяся часть – на интуиции. Возможно, как ему объяснял тогда Магнус, нефилимы как потомки ангелов обладали очень тонким предчувствием, но Алек все еще не мог осознать то, что сделал. Он вывел Чую из лаборатории и повел плечами от озноба. Вечер сгущался морозными сумерками. Они бросились через перелесок в сторону дороги, чтобы успеть. Руны жгли кожу. Все еще. Но это было лучше, чем боль. По пустующему шоссе машины ехали только в одну сторону – прочь от эпицентра катастрофы. Алек остановился, когда услышал сзади: – Ты, блять, серьезно сейчас? Алек обернулся к Чуе, не понимая, о чем идет речь. – А что не так? Чуя скрестил руки на груди и мотнул головой в сторону транспорта, на котором Алек приехал сюда. – Это, блять, мопед? О, ну подумайте только! Алек всплеснул руками. – Да блин, не умею я тачки вскрывать! – Чему тебя там только учат, в твоей итальянской мафии? – Позе наездника, – мрачно пошутил Алек. Чуя обогнул мопед так, будто тот одним своим существованием наносил ему личное оскорбление, и уверенно пошел к дороге. Алек закатил глаза и помчался за ним. – Ну что? Что ты психуешь? Чуя обернулся на него, не сбавляя шага. – Алек, если я ускорю эту игрушечную машинку, она развалится к чертовой матери! Чуя опять превращался в ворчливого жопошника. И да, ладно, Алек успел по нему соскучиться. – Мне тебя может на крыльях донести? – Алек ткнул пальцем в алое марево неба впереди. – Нам же только этого не хватает, да? Впрочем, он бы все равно не смог уже. Чуя резко замер посреди шоссе, ткнув в Алека пальцем. – Так, блять. Сейчас я угоняю тачку, мы заканчиваем это сражение, а потом ты должен будешь мне гребаную тонну объяснений, понял? – Да-да, – Алек вздохнул. – Стоп, что ты делаешь? Чуя! Алек не успел и глазом моргнуть, как Накахара тормознул машину, в которой кто-то испуганный давал по съебам из города, вытряхнул его за шкварник на асфальт, проорав что-то про мопед в кустах, и сел за руль. – Ну? Алек рысью поскакал к тачке. – Извините, – пробормотал он, оббегая охреневшего мужчину, который пытался подняться с асфальта. – Чуя, так нельзя! Алек плюхнулся на пассажирское сиденье. – Пристегнись, – скомандовал Чуя. – Я собираюсь провертеть гравитацию на хую. Алек судорожно вцепился в ремень, понимая, что тот нихуя не шутил. Наверное, прошло всего одно мгновение, но для Михеля оно было похоже на вечность. Они стояли посреди апокалипсиса: четверо детей, для которых Осаму Дазай не был пустым звуком. И видели, как монстр в небе сначала поглощает его способность, а потом огромными руками с металлическими костями переламывает ему шею. Даже если бы после потери способности Дазай выжил, даже если бы ему не свернули шею… Он бы не пережил падения с такой высоты. – Пап! – лишь прокричал Ватт, сдерживаемый Хитоми, когда Дазай повалился на обломки здания недалеко от них, а потом кубарем покатился через всю пыль по асфальту, замирая недвижимой тушей посреди раскуроченной дороги. А потом Михель обернулся, потому что услышал звук мотоцикла. Отабек затормозил, а позади него спрыгнула Йосано-сан, едва не запинаясь о камни и трещины своими каблуками. Она прокричала: – Что мы говорим твоей смерти, говнюк?! Не сегодня! – и золотое сияние осветило все вокруг, когда ленты ее воскрешающей способности окружили Дазая. А потом он распахнул глаза. – Пап! Михель не успел даже поверить в то, что видел, потому что все произошло слишком быстро. И следом за этим новая вспышка света озарила небо. Голубой. Тот самый оттенок, который принадлежал «Исповеди» Дазая… Дазай, странно ощупывая собственную грудь, пришел в себя, когда Отабек и Йосано помогли ему подняться. – Обожаю твои расчеты, – хмыкнула Йосано. – Я не знал, что ты будешь через минуту, – растерянно прошептал Дазай, глянув на нее. – Я потерял наушник минут десять назад. – Ты!.. Михель едва сдержался от мата. Но вот облегченный вздох себе все-таки позволил. Рев монстра заставил пригнуться и заткнуть уши, а потом Дазай, посерьезнев, скомандовал: – А вот теперь точно уходим! И одно из лиц монстра взорвалось, переливаясь сиянием. Кристаллы, что врастали в землю, начали осыпаться, исчезая, потому что поглощенная «Исповедь» уничтожила эту силу. – Сработало? – прошептал Михель, хватая Анну. Дазай, поторопив Хитоми и Ватта, пожал плечами. – Скоро узнаем. Они бросились бежать, а Йосано запрыгнула на мотоцикл к Отабеку, чтобы успеть спасти еще очень многих. Земля задрожала. Небоскребы, казалось, заходили ходуном, словно вот-вот начнут обрушаться. Камни полетели им на головы. Дазай успел прикрыть Михеля, но ни один обломок их не достал. Расёмон пронесся мимо, сметая осколки над их головами прочь и успевая перехватить расколотую крышу ближайшего здания. Акутагава верхом на Ацуши, обращенном в тигра, скомандовал: – Мы прикроем! Уходите, пока есть такая возможность! Дазай не нашелся с ответом. Он странно посмотрел на возвышающегося над ними Акутагаву, и Михель понял: Дазай больше не психопат. – Уходи, – настоял Рюноске. И только после этого Дазай, приобнимая детей, кивнул, продолжив путь к оцеплению. Михель не знал, о чем думал Дазай. Испытывал хоть что-то или у него не было времени на осознание собственных чувств. Вспышки в небе меняли цвета, словно волшебный диско-шар. И одна за другой цвета тухли. Дазай оказался прав. Началась сингулярность. Юри горел. Он не видел ничего, кроме ало-малинового пламени. Не слышал голосов и криков. Не видел монстра. За пеленой слез вообще мало чего можно увидеть. Он их потерял. Он потерял Чую и Дазая. Юри знал, чем это кончится. Хомре придется смириться с потерей еще одного Короля, потому что он не справится. Он не сможет это пережить. Юри прикрыл глаза и, мысленно поблагодарив Эзуса за все, приготовился к тому, что сила вырвется из-под контроля, сметая все на своем пути. А потом раздался звук грома. И холодный, мощный, словно стена, ливень начал падать с неба. Юри ошарашенно распахнул глаза, не веря в то, что видит: крупные капли били его по лицу, приводя в чувство. Вода стекала по волосам, а его огонь, вырвавшийся на свободу… начинал угасать. – …Король?! Король, вы слышите нас? – Юри узнал голос Яты и, глотая капли дождя, попытался восстановить дыхание. Он не понимал, что произошло и как такое возможно, но дождь его успокаивал. – Что происходит? – вдруг раздался голос Дазая. – У кого ты отобрал гарнитуру? – тут же запаниковал Анго. – Мы думали, Йосано-сан не успеет! Юри не мог поверить своим ушам. Он провел ладонью по лицу, оглядываясь. Ливень не прекращался, прибивая пыль к земле. Огонь его парней тоже тух, оставляя лишь легкие всполохи в виде красных огоньков. – Пап?.. – еле выдавил он. – Ты жив? – Да, – ответил Дазай. – И надаю тебе по жопе за то, что чуть не повторил судьбу Суо Микото! Дождь засиял, когда одна из сил парящего в небе монстра, вырвалась на свободу. Черт. Юри понял. Дазай скормил ему свою способность! – Отключилось три силы, – отчитался в спешке Анго. – Осталось еще пять, если я правильно посчитал. Дазай шикнул. – Да, но мы не знаем, он все еще может поглощать силы или нет! «Исповеди» оказалось недостаточно, чтобы отключить все разом! Чуя поэтому не пустил Юри в авангард. Из-за того, что монстр мог поглотить его силу. Забрать огонь. Забрать клан. Забрать Эзуса. Чуя спас Юри, а тот даже не догадывался об этом. Поэтому пошел сам. Поэтому Арахабаки не стал рисковать и использовать черные дыры. Юри смотрел в небо на переливы способностей. Сингулярность выглядела как волшебство. А потом на связи появился Фушими. И протянул совершенно ошарашенным голосом: – А кто из наших эсперов может разгонять спортивный автомобиль до четырехсот миль в час?.. Что? На связи повисла ошарашенная тишина. А потом Дазай прошептал: – Только посмей сказать, что это шутка… Дазай больше ничего не успел осмыслить. Сингулярность дошла до кульминации. Яркие вспышки света начали разрывать монстра. Гивр то появлялся, то вновь исчезал. Да, Дазай надеялся, что сможет за раз справиться со всеми силами!.. А потом он увидел ярко-красный всполох в небе – небольшая, до боли знакомая фигура, взвилась ввысь, тяня за собой обломки камней, зданий, асфальта, заставляя их осыпаться, словно метеоритный дождь, на монстра. Чуя. Чуя был жив. Дазай узнал бы его из миллиона. – Пап?! – закричал Михель. – Пап, что это значит?! Дазай не мог дать ответа. Он лишь во все глаза смотрел, как за спиной Чуи всего на мгновение прорываются черные-черные крылья. Способность. Первый призыв Арахабаки, когда вся тьма, что таит в себе Бог, вырывается на свободу. Дазай едва не осел. – Я не смогу… Его обнулить… Потому что променял способность на жизни детей и гражданских. – Чуя, нет! – заорал он, но было уже поздно. В его ладонях засияли непроглядной тьмой черные дыры, а потом он, словно шторм, обрушился на монстра, чтобы поглотить его в ничто одним ударом. Дазай закрыл глаза, потому что в груди стало больно от одной единственной мысли, что Чуя смог спастись, но Дазай больше не поможет ему с Арахабаки. – Это сработало! – Анго, оказавшийся рядом вместе с хомравцами, которые перестали держать оцепление, смотрел в небо. Он снял очки, потому что их залило ливнем. Раздался последний оглушительный рев. И все огни пропали, поглощенные тьмой. Над Йокогамой нависла тишина. Словно выключили звук и свет. Лишь ярко-алый всполох способности Арахабаки понесся вниз, к земле. Грязь скользила под ногами, когда Дазай пошел туда, уже ничего не боясь. Гивр был мертв, Тимотео тоже. От монстра, что мог разрушить всю страну, не осталось даже кусочка. Как и от способности Дазая. Дазай был готов упасть на колени. Готов был преклонить голову перед Богом предотвращения разрушений и проклятий, чтобы тот вернул ему Чую. Он видел, как тот спускается по воздуху вниз, словно по лестнице. И замирает совсем рядом. Дазай никогда такого не ощущал – такой душераздирающей боли от мысли, что ему придется потерять Чую дважды. Он ошарашенно провел ладонью по лицу, стирая влагу. А потом понял, что дождь уже не шел. Он просто не смог сдержать слез. – Ты бы хоть сначала взглянул на меня, Саму. Дазай распахнул глаза, вскидывая взгляд вверх. И Чуя, все еще покрытый узорами Арахабаки по рукам и лицу, перевернулся в воздухе вверх ногами, смеясь. И глаза его не были покрыты белой пленкой. Чуя был в сознании. – Как?.. – прошептал Дазай, протягивая ладонь. Чуя ухватил его за палец и ничего не произошло. Он не упал. Способность не развеялась. Как и Арахабаки не ушел. Чуя лишь развернулся ровно, все еще, впрочем, находясь в воздухе и глядя на Дазая сверху вниз. Дазай понял. – Тебе больше не нужна моя способность, чтобы держать Арахабаки в узде, верно? И одна эта мысль вгоняла его в отвратительный ступор. Он не нужен Чуе. Больше нет. Чуя, оглядев его, убрал полосы с рук, усыпляя Арахабаки самостоятельно. А потом широко и ласково усмехнулся, прихватывая Дазая за щеки. – Повезло тебе, придурок, что я тебя люблю. А то пришлось бы расставаться. Дазай, почувствовав облегчение, рванулся вперед и, обхватив Чую руками, притиснул к себе, крепко обнимая. Тот рассмеялся, зарываясь пальцами в его волосы. И прижался губами к виску, обдавая горячим живым дыханием. – Эй, не бойся, – прошептал Чуя, словно почувствовав, как Дазая трясет, – я с тобой. Быть человеком не страшно. – Мне плохо, – едва сумел выдавить из себя Дазай. Ему казалось, что он задыхается. – Я рядом, – Чуя чуть отстранился, обхватывая его лицо ладонями и заставляя посмотреть на себя. – Я тебя не брошу. Я все объясню. Я помогу тебе, слышишь? Я буду рядом. Ода так тобой гордился бы, Саму! И я тобой горжусь. А Дазаю не нравилось чувствовать страх. Поэтому он вновь прикрылся за плутовством: – То есть теперь я тоже смогу посидеть на потолке, да? Чуя рассмеялся, кивая. – И ощущать мыльные пузырики. Дазай не знал, что почувствовал в это мгновение, но не смог сдержать улыбки. Чуя наконец опустился на землю, вновь становясь привычных ста шестидесяти сантиметров ростом. И молча, ничего не объясняя, отвел с шеи вновь отчего-то длинные волосы, чтобы показать клеймо. Дазай понял, что произошло. И ему стало жаль. Он этого не знал. Он ухватился за сердце, растирая это место, потому что оно саднило. Ментально. Это было ужасное ощущение. Дазай пытался дышать. Чуя уже открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но услышал крики: – Пап! Чуя-сан! Папа! И в его объятия влетели Михель, Ватт и девчонки. Чуя охнул, едва удержав эту ораву, но каждому досталось по чмоку в макушку. Потому что Чуя мог быть каким угодно по счету. Он все равно оставался самым человечным из всех людей, что встречались Дазаю на пути. И его любви могло хватить каждому. Анна лепетала слова прощения, Михель тараторил, а Дазай увидел, как неподалеку от них, прямо рядом с обрушенным небоскребом, остановился мотоцикл. Отабек привез Юри – мокрого, перепуганного и как никогда похожего на ребенка. – Чиби, – позвал Дазай. Чуя тут же, погладив детей по плечам, вышел вперед. И Юри заторможенно, словно в ступоре, глядел на него. А потом понял, что Чуя все-таки жив, и сорвался с места, едва не сбивая его с ног. Чуя зашептал, пытаясь успокоить за секунду поднявшуюся истерику. Юри разрыдался, едва стоя на ногах, но Чуя всегда знал, как его успокоить. Он покачивал сына из стороны в сторону и шептал о том, что больше никогда их не бросит. Дазай же так и держал ладонь у груди, пытаясь понять, забилось ли его сердце иначе. Кажется, стучало, как и раньше. Разве что ускорилось, когда Михель и Ватт обняли его с двух сторон, а Чуя, обернувшись через плечо, ослепительно улыбнулся. И даже среди серых грязных обломков района он все еще был похож на яркое солнце. Алек наконец смог выдохнуть. Он стоял в стороне, глядя на то, как семья Накахара воссоединилась. Видеть их всех живыми было приятно, и Алек позволил себе насладиться этим зрелищем несколько секунд. Рукой Алек нашарил в кармане телефон. Достал его, радуясь тому, что тот включился, хоть экран и пошел мелкими трещинами. Ему нужно было все закончить и первое в его плане – найти Бенни. У Алека ведь даже не было времени, чтобы объяснить ему, что происходит. Алек нагрубил, выгнал, абстрагировался и до смерти напугал Бена. Единственное, что он мог сделать на тот момент – это выслать ему предупреждение, и надеялся, что пацан послушался. Бен должен находиться далеко от города и сидеть, не высовываясь. Алек обернулся и замер. Впереди, переступая через обломки, шли люди в привычных уже темных костюмах. Он похолодел. Дино, Хибари и их люди шли в направлении Алека. Алек буквально загривком ощутил взгляд Чуи, направленный на него. А еще Алек знал, что никто из стоящих за его спиной не вмешается в разборки между ним и Дино, потому что это может привести к очередной войне. Алек на мгновение прикрыл глаза. Господи, как же его все это заебало. Он даже успел примириться с тем, что умрет. Жалко было не попрощаться нормально с друзьями. Да и Бенни. Как ни крути, Алек привязался к нему. – Александр, – холодно окликнул его Дино, проходя мимо. Алек вдруг понял, что Каваллоне тут не из-за него. Он, возможно, был удивлен Алеку, но явно не искал его со всей этой толпой охраны. Зато Хибари, подошедший следом, не отказал себе в удовольствии, и с силой подсек ноги Алека, ставя его на колени и хватая за плечи. Алек попытался пошевелиться, но ему в затылок тут же уперлось дуло пистолета. – Только попробуй, – припечатал Хибари. Алек замер. Он стоял на коленях так, что Дино и всю семью Чуи было видно лишь боком. Но слышно было хорошо, и потому Алек едва сдержал шок, когда Дино заговорил. – Где мой сын, Накахара? Я отправил его в Японию, зная, что ты защищаешь детей вне зависимости от их принадлежности к какой-либо семье, и что я вижу? Мой сын мертв и находится где-то под этими завалами? Может, ты сделал это специально? Что? Алек осел бы на землю, если бы Хибари не держал его. То есть Ромарио был прав?! В этом и состоял план Дино? – Прости, что без расшаркиваний, – Чуя нахмурился, отступая на пару шагов от детей для их же безопасности, – но что за херь ты несешь? Алек видел, как Дазай и Юра встают так, чтобы Ватт, Хитоми и Миха спрятались за их спинами. – Мой сын, Бенвенуто, если ты его еще не забыл, мертв по твоей вине, – припечатал Дино. – Я могу увидеть тело, чтобы удостовериться в том, что ты не пиздишь? – Чуя держался отлично. – Если я правильно понимаю, то война, которая может разразиться по причине смерти твоего сына, стоит того, чтобы ты предъявил доказательства. Анго, стоящий неподалеку, поджал губы так, словно тоже собирался вставить пару слов. В конце концов, помимо Портовой мафии за развернувшейся сценой наблюдали ВДА и МВД. Если бы Алек знал Чую чуть меньше, подумал бы, что ему вообще насрать на Бенни. Но Алек умел считывать Чую по жестам и понимал, что тот замер, услышав это. У него была одна черта – каменели плечи, когда он слышал то, что выбивало его из колеи. Бенни не мог быть мертв. Алек не верил. – Его тут не было! Дазай шикнул на Миху, придержав его рукой. – Босс, – Алек рискнул открыть рот, не смотря на пистолет у затылка, – Бенни тут не было. Я сказал ему держаться подальше. Алек понимал, что будет дальше. Если Дино нужна была смерть сына для того, чтобы утереть нос Чуе, то Алек своими словами навлекал на себя верную смерть. Но, в целом, нельзя умереть дважды в его случае, верно? Ему и без того грозила казнь за побег. Дино, обернувшись к нему, лишь подтверждал его мысли. Такой злости и ненависти в его взгляде Алеку еще не доставалось. Мелькнула дурацкая мысль «а нравился ли он вообще Дино?», потому что тот псих, с которым Алек провел последнее время рядом, вообще никак не вязался с тем человеком, которого он встретил впервые. Вокруг царила звенящая тишина. Никто не двигался, все ждали. Лишь врачи, наплевав на перипетии начавшегося конфликта, делали свою работу. И Алеку стоило быть в их числе. Алек глянул на Чую. Тот стоял, сжав кулаки, и, кажется, только силой воли заставлял себя не двигаться. На других Алек не смотрел. Он бы просто не смог. – Я найду труп сына под завалами, а потом ты пожалеешь, что вообще родился на этот свет. После я тебя казню по нашим законам, Александр. Так его называть мог только, мать твою, Магнус Бейн. – Не слышу ответа. Алек приготовился высказать все, что у него накопилось. Если его ждет смерть, то какой смысл держать нелицеприятные мысли при себе? Дино, все еще злой, как черт, подошел вплотную и замахнулся для удара, как вдруг его движение прервал резкий громкий хлопок. Алек даже не понял, что случилось, пока Дино не пошатнулся и не схватился за плечо. Он ошарашенно обернулся, а Алек только в этот момент осознал, что это был выстрел. Охрана Дино повыхватывала оружие, но все замерли, увидев, кто его сделал. – Бенни? – прохрипел Алек. Дуло пистолета Хибари нервно дернулось. – Живой, значит… – Дино прижав рукой рану на плече, которое пуля задела лишь по касательной, глянул на распоротую рубашку и выступившие капли крови. Такое ранение больше обжигает, чем травмирует. – И что это за выступление? За Бенни стоял Сквало. Так, словно был на его стороне. – Оставь в покое Алека и всех в Японии. Ты уже проиграл, Дино, – Бенни целился в родного отца не дрогнувшей рукой. – Тимотео мертв, ты проиграл, что бы там ни задумал. Дино насмешливо оглядел сына и хохотнул. – Не смеши меня. Ты даже выстрелить нормально не можешь. Каваллоне могут занять место во главе Альянса и ты, мелкий ублюдок, ничерта в этом не понимаешь! – Это ты не понимаешь! – заорал Бенни в ответ. – Борьба за власть имеет смысл тогда, когда за тобой стоит твоя Семья. Дино шикнул, начиная злиться. – Какими словами мы заговорили… А раньше делал вид, что ничерта не понимаешь в работе Семьи. Опусти пистолет. Он сделал опасный шаг в сторону сына. Алек дернулся, но Хибари придержал его за плечо, заставляя остаться на месте. Дино прошипел: – Решил взять яйца в руки? Что ж, неплохо. Только не думай, что лучше меня знаешь, что нужно нашей Семье. Каваллоне заслужили свое место во главе Альянса, и я сделал все, чтобы заполучить себе трон. Из-за смерти Тимотео Вонгола падет. Опусти пистолет. Не советую мне мешать, Бенвенуто. В повисшей напряженной тишине раздался легкий свист. Сквало, почесав голову, глянул на Дино. – Маленькое уточнение, Пони. Ты немного опоздал с претензией на трон. Он еще остыть после Тимотео не успел. Потому что его уже греет задница Занзаса, – Сквало по-акульи улыбнулся и добавил совершенно серьезно: – Даже рыпаться на Альянс не смей. Дино фыркнул, не желая принимать поражение. Алек вдруг заметил, что хватка на его плече ослабла. Хибари внимательно следил за разговором, все еще готовый защищать своего Босса. Насколько можно быть преданным тому, из-за кого ты буквально в ловушке? Алек не знал ответа на вопрос. – И что ты мне сделаешь, наследничек? – Дино пристально смотрел на Бенни. – Перекуплю союзника, – вдруг зло выплюнул Бенни и выстрелил еще раз, заставляя всех вздрогнуть. Бенни и оружие смотрелись в связке очень странно. Алек ощущал вину за то, что происходило с пацаном сейчас. Дино упал на колено, потому что вторая пуля попала в бедро. – На колени перед юным боссом, мусор! – заорал Сквало охранникам Каваллоне. – Или я каждого поставлю на них лично! Дино не двигался с места. Он только и мог, что зло смотреть на сына, не веря в происходящее. Сквало же оглядел охранников. И те убрали оружие, опустившись на колено. Сквало же подошел к Дино и заломил руки ему за спину. Хибари отпустил Алека и дернулся вперед, как вдруг вокруг него на секунду вспыхнула стена огня. – Не лезь, – припечатал Юри. Хибари замер. Алек кое-как поднялся на ноги, вдруг ощущая всю усталость мира, свалившуюся на него. Он натолкнулся на взгляд Юри, который опасно прищурился. Алек поднял вверх ладони и вздохнул. – Не надо меня поджигать, я не лезу. Тот хмыкнул. – Какую сделку ты хочешь, юный Каваллоне? Приказывай, – Сквало прищурился, глядя на Бенни. Тот ответил, не дрогнув голосом: – На правах нового босса семьи Каваллоне – второй семьи Альянса, я, Бенвенуто Энцо Каваллоне приказываю казнить Альфредино Энцо Каваллоне по законам Омерты. Приговор немедленно привести в исполнение. Сквало молча ухватил Дино за шкварник и, не слушая его шипение, потащил к ближайшему поребрику. А мог бы воспользоваться развороченными обломками асфальта. Что ж, Алек знал, как трепетно итальянцы относятся к своим законам. Дино не сопротивлялся, истекая кровью и видя, что все его люди ждут, пока разберутся главы семьи. Так и должно было быть, но Алек почему-то ожидал драки, проклятий и прочего. Но Дино, видимо, решил принять казнь достойно и даже не посмотрел на него, когда Сквало уложил его на чудом уцелевший кусок поребрика зубами. Алек боялся даже моргнуть. На секунду ему захотелось отвернуться. Но нет, он уже пропустил смерть сестры. Пусть хотя бы смерть Дино преследует его ночами. Это хотя бы будет доказательством того, что все закончилось. Сквало проговорил: – Школьником ты был поприятнее в общении. Надеюсь, в аду мы не встретимся. А потом поднял ногу и резко ударил Дино в затылок, разламывая ему челюсть. Крика Дино так никто и не услышал. Сквало распрямился и, достав пистолет, выпустил три пули ему в затылок. Спустя мгновение все было кончено. Сквало повернулся к Бенни, бросая: – Я же говорил тебе, что от судьбы не уйдешь, юный Каваллоне. – Вышли мне счет, – Бенни, наконец, убрал пистолет за пояс джинсов и скрестил руки на груди. Алек подумал о том, что такой – взъерошенный, в пыли и грязи, но пока еще не испорченный окончательно мафией – Бенни как никогда был похож на того Дино, которого он встретил впервые. С той лишь разницей, что рядом с ним сейчас может быть Алек, не давая ему стать копией родного отца. Сбоку раздался судорожный вздох, и Алек обернулся к Хибари. Бенни что-то говорил уже своим людям, Сквало направился в сторону Чуи и его семьи, а он смотрел на Хибари, который не мог отвести застекленевшего взгляда от трупа Дино. – Ты в порядке? – Алек осторожно потянулся к Хибари и коснулся его плеча. Тот вздрогнул, но уже через секунду расслабился. Он пожал плечами. Господи, сколько же боли ему причинил Дино… И удивительным было то, что Алек его прекрасно понимал. Къёя выглядел растерянным и не понимающим, что делать. Забывшим даже, что Алек все еще прикасался к нему. А ведь раньше он бы не стал медлить, чтобы ударить за такое панибратство. – Я… – Хибари отмер и обернулся. – Да? Он помолчал, а потом повторил снова, будто убеждая самого себя: – Да. Все хорошо. Словно дышать стало легче. Алек нашел в себе силы улыбнуться. – Да. Мне тоже. Хибари сглотнул, а Алек убрал ладонь с его плеча. Это был странный момент, почти неловкий, если учесть, сколько боли Хибари ему причинил. Но подошедший Бенни прервал странную тишину. – Вы же оба останетесь со мной? Алек удивленно приподнял брови. Он ждал, что Бенни бросится к нему в объятия, но тот лишь продолжал держать спину ровно и говорить серьезным голосом. Бенни, на секунду обернувшись на оставшихся позади охранников, прошептал: – Я не готов к смене кадров! А, ну вот. Теперь Алек его узнавал. Бенни всеми силами старался держать лицо, но юношеская паника все равно себя выдала. Хибари фыркнул, тоже это заметив, а потом поклонился. – К вашим услугам, юный босс. Алек тоже поклонился, продолжив этот спектакль, хотя очень хотелось ухватить пацана за ухо, чтобы хорошенько оттаскать за то, что не посвятил в свои планы. То, что они с Алеком стоили друг друга… Ну, Алек об этом не думал. – С удовольствием побуду вашим врачом, юный босс. – Я думал, ты будешь моим консильери, – Бенни моментально надулся, и вся серьезность окончательно стерлась. Охранники продолжили стоять мрачной тенью позади, не обращая на них никакого внимания. Поэтому Алек с удовольствием отвесил Бенни подзатыльник. – Эй, Ромарио еще жив и вообще-то классный мужик! Отвали от меня с этим своим всем! Бенни улыбнулся, а потом все-таки влетел к Алеку в объятия, крепко притискивая к себе. Хибари, еще раз поклонившись, отправился к своим людям, оставляя их вдвоем. Алек вздохнул и обнял Бенни в ответ, утыкаясь носом пацану в макушку. Бенни пах шампунем, который постоянно покупал ему Алек, и пеплом. Алек не обманывал себя, считая, что Бенни сверг отца лишь ради себя. Он прекрасно понимал, чтобы его личная история стала причиной в большей степени. Он не знал, кто раскрыл его перед Бенни – Сквало, Чуя, Юри?.. Это не имело никакого значения. Может, Алеку с самого начала не стоило делать вид, что он в полном порядке. Бенни заслужил, чтобы с ним говорили на равных. И только правду. – Теперь все будет хорошо, пап. Алек выдохнул и позволил себе немного расслабиться. Он глянул на Дино. Точнее на то, что от него осталось. В памяти всплывали вспышками моменты, которые забыть не получилось бы, как ни старайся. Алек помнил, как Дино стал его спасением. Как он вытаскивал его из накатившей из-за Магнуса депрессии, как прилетал, чтобы подарить цветы, и улыбался, крепко держа Алека за руку. Алек не мог понять, когда он ошибся? В какой момент от сделал то, из-за чего Дино стал вести себя так? Бенни крепко обнимал Алека, а он все не мог отвести взгляда от трупа его отца. Неужели Дино всегда был таким? От которого тошнит, несмотря на всю его красоту, несмотря ни на какие деньги или красивые жесты. У Алека до сих пор пылилась в гараже особняка Дино подаренная им Феррари. Когда была та точка невозврата? А если бы Алек не пробовал ничего с Магнусом, сразу отпустил бы его, еще при переезде, и просто был рядом с Дино? Быть может, он надоел бы ему, как Хибари, и со временем остался бы на своей должности, не ложась при этом в постель Босса. Алеку было… жаль? Жаль всего того, что он потерял, пока пытался выбраться из ямы, в которую сам себя и загнал. Алек считал себя виноватым в том, что Дино так вел себя с ним. Алек считал себя виноватым в том, что Бенни застрелил собственного отца. Алек многое хотел бы изменить. Но еще больше он хотел бы понять. Он бы задал Дино один вопрос: «почему?» и добился бы ответа несмотря ни на что. Алек понимал, что когда-то давно он действительно влюбился в Дино. Что бы там он сам не пытался отрицать. Влюбился без памяти, как какая-то сопливая девчонка, и Магнус вместе с воссоединением выдернул его из ненужных отношений, которые могли начаться с Дино. Правильно ли было пойти к нему же не работу? Почему Алек тогда даже не подумал спросить у Чуи, можно ли работать у него? Учиться и остаться там же, в госпитале. Почему? Может, всего этого можно было избежать? Но тогда… Алек сильнее стиснул Бенни в объятиях. Где гарантия, что Дино все равно не сделал бы того, что сделал сейчас? Алек зажмурился, пытаясь прогнать подальше чувство вины. – Папуль? – Бенни чуть отстранился, – ты в порядке? Господи, ну почему у него появился ребенок, которого он никогда не хотел? – Все хорошо, – Алек провел рукой Бенни по волосам, приглаживая лохматые пряди, – тебе нужно вернуться в Италию. Я останусь помогать тут. Потом прилечу тоже. Бенни спокойно кивнул, даже не пытаясь спорить. Алек поклялся себе в том, что сделает все возможное, лишь бы из Бенни не вырос… Чтобы Бенни остался самим собой. Алек сделал глубокий вдох и постарался прогнать изнутри разъедающее чувство вины. В сторону трупа Дино Каваллоне он больше не смотрел. Чуя дотянулся до Михеля, крепко обняв и поцеловав в рыжие кудри. Тот, поджав губы, решил не комментировать все, что увидел. Его друг, который так старался избежать участи стать наследником семьи мафиози, самолично принял правление. Чуя не брался рассуждать о том, справится ли Бенвенуто. Когда-то он и о себе думал, что из работы на Портовую мафию ничего не выйдет. Люди умели удивлять. Как и судьба. Михель, улыбнувшись, отстранился. – Я в порядке. Обидно, что он не догулял оставшиеся два года. Чуя, проведя ладонью по волосам Михи, ответил: – Дино явно хотел смерти сына, поняв, что они никогда не будут на одной стороне. Это хороший выбор. К тому же, как я понимаю, даже главный капо решил остаться на его стороне. Думаю, консильери тоже не станет уходить. У Бенни будет хорошая поддержка опытных людей и время, чтобы научиться управлять делами нормально. Считай, теперь у вас есть бесконечная нычка кокаина, если вы с Ваттом решите сторчаться. А потом вдруг оттянул кудрю сына и понял, что смотрит на него снизу вверх. – Ты когда успел вырасти выше меня на полголовы? Михель ослепительно улыбнулся и вдруг зажал Чую в крепкие объятия. – Мы все будем выше тебя, потому что ты крохотный. Чуя тут же принялся отбиваться. – Все, отвали, а то останешься без наследства! Но перед тем, как отпустить его, Михель шепнул незаметно: – Папа будет в порядке? Чуя замер, поняв, о чем тот говорит. И ответил также тихонько: – Проконтролируй, чтобы вы все смогли дать ему время. Он не полюбит вас мгновенно, как и меня. Будьте собой и не требуйте от него невозможного. Хорошо? Михель отстранился и подмигнул, дав понять, что принял к сведению. За здоровую атмосферу в их семье во многом отвечал младший из сыновей, поэтому Чуя знал, что Михелю можно довериться на все сто. Ватту может быть трудновато, но благодаря Хитоми и Михелю он тоже справится. Анна, стоящая неподалеку, притерлась поближе к Королю. Юри, обняв Отабека, протянул ей ладонь, беря за руку. Чуя вдруг подумал: а ведь он тоже успел найти ребенка, за которым присматривал. Юри, несмотря на заплаканный вид, приободряюще ей улыбнулся, и Анна засияла улыбкой в ответ. Когда краем глаза Чуя увидел приближающегося к ним Сквало Супербию, то вышел вперед вместе с Дазаем, оставляя детей позади. Впрочем, учитывая контракт, который тот успел заключить с Бенвенуто, ждать угрозы от капитана Варии не следовало. – Приятно познакомиться с вами вживую, Накахара-доно, – остановившись напротив, весьма галантно представился тот по-итальянски. – Мое имя Сквало Супербиа, и я босс военного отряда при семье Вонгола, Вария. Вот оно как. Значит, Вария усела провернуть переворот? Раз Сквало стал новым боссом Варии и уже говорит о том, что они не работают больше на весь Альянс, значит, на троне Вонголы действительно сидел Занзас. Чуя тоже склонил голову в знак приветствия. – Приятно познакомиться. И с вами, и в дальнейшем с вашим начальником. Не хотелось бы сейчас говорить о рабочих делах, но у меня все еще есть вопросы к нашему контракту с Вонголой. – Приношу за это извинения от своего лица и лица Шниттена Брабантерса, – спокойно ответил Сквало. – Мы решим вопрос в ближайшее время. И в качестве извинения хотел бы пригласить вас в особняк Вонголы на инаугурацию моего босса, чтобы вы смогли познакомиться лично. Не только вас, но и вашу семью, если пожелаете. Мой босс будет рад встрече с вами. Что ж… Вот теперь это было похоже на нормальные рабочие взаимоотношения. Но, если быть честным, Чуя чертовски устал. Он провел ладонью по лицу и перестал играть во все эти любезности. – Ты понимаешь, что Шниттен и Занзас… Все вы, черт возьми, замешаны в том, что произошло? Оглянись вокруг, целый район моего города почти превратился в руины! Я не стану делать вид, что ничего не произошло. Сквало кивнул, действительно оглянувшись. И ответил уже нормальным голосом: – Слушай, мне жаль. Этим утром Тимотео попытался убить нас с Занзасом. Меня в последний момент выдернули с того света. И я тоже хочу просто поспать. Его лицо, ставшее лицом не самого опасного наемника в Европе, а лицом уставшего человека, говорило о том, что Сквало не врет. И да, теперь Чуя заметил его порванный в районе живота китель. Значит, Сквало и Занзас так или иначе помогли устранить войну, хоть и преследовали свои интересы. Чуя почувствовал, как любимые руки Дазая приобняли его за талию, и прижался в ответ, потому что понимал – отдохнуть им не светит еще очень долго. Он сказал: – Передай Занзасу, что я с удовольствием приеду. Вышлите потом дату и приглашения. Сквало кивнул, предложив: – Я переговорю с ним по поводу репараций. Уверен, Занзас осознает ущерб, который нанесла твоей стране Вонгола, а он теперь несет за это ответственность. Такой вариант Чую устраивал. Он бы и сам, конечно же, справился. Но если Занзас финансово поучаствует в восстановлении Минато Мирай, все пойдет гораздо проще и только поможет установлению крепких отношений между их организациями. Из Сквало вышел хороший парламентер. – Спасибо, что помог моему сыну, – вдруг сказал Чуя. Сквало удивленно поглядел на него, не понимая, о чем идет речь. Чуя едва заметно указал в сторону Юри, и до Сквало дошло. Он усмехнулся, широко улыбнувшись. – Не стоит благодарностей, я прекрасно умею обращаться с Богами и огнем, – ответил он. И добавил: – Мне необходимо задержаться в Японии на некоторое время. Остался еще один нерешенный вопрос – человек, который помогал Тимотео красть эсперов. А ведь Чуя успел об этом позабыть. – Ты знаешь, кто это? – опередив, спросил Дазай. Ведь сам он не смог разгадать эту загадку. Сквало уклончиво повел в воздухе ладонью, облаченной в перчатку. – Скажем так, Тимотео успел намекнуть, что к этому причастен сильный иллюзионист. – Которого нет в базах МВД, конечно же, – шикнул Чуя. Черт, ему не хотелось разбираться еще и с этим. Он не успел недовольно вздохнуть, потому что Сквало загадочно протянул: – У меня есть идея, как его найти. Разреши мне взять решение этого вопроса на себя? Но при условии, что я буду действовать на свое усмотрение от начала до конца. Сквало просил выдать ему преступника вне зависимости от гражданства, так? Что ж… Чуя понимал, что его первостепенная задача – это помощь гражданским, которые все еще находились под завалами, и восстановление разрушенной части города. Поэтому просто кивнул: – Делай с ним все, что посчитаешь нужным. И познакомься с Анго Сакагучи, – Чуя кивнул на нужного агента, – пусть специальный отдел знает о твоем присутствии. Сквало поклонился и развернулся, чтобы пойти в указанную сторону. А Чуя привалился к Дазаю, позволяя ему себя обнять. Впереди их ждала долгая работа, трата огромного количества времени, привлечение всех сил Порта для восстановления всего, что пострадало… Он будет тут столько времени, сколько нужно. – Пусть Аку вызовет все службы спасения сюда, – прошептал Чуя Дазаю, – я помогу им поднять все обломки, чтобы спасение проходило быстрее. – Я все сделаю, чиби, – ответил тот. А пока у них была пара минут, чтобы постоять в объятиях друг друга и просто выдохнуть.
