Лазарет VI: Кали-Юга

Япония

          Чуя припарковался на платной парковке, предварительно выглянув из окна. Очень не хотелось, чтобы на его внедорожник грохнулось что-нибудь со строительных лесов. Убедившись, что на стройке все спокойно, он откинулся на сидении, на мгновение прикрыв глаза и длинно выдохнув. Посещения кладбищ всегда давались ему очень тяжело.  Особенно, когда к веренице каменных плит из друзей добавляется еще одна…           Поля Верлена Чуя похоронил рядом с «Флагами», которые когда-то стали его же жертвами. Он не мог поверить, что Поль, желая помочь, впервые вышел из своих катакомб под офисами Порта и… погиб, охраняя его детей. Чуя надеялся больше никого и никогда не хоронить, но, увы, понимал, что у него не выйдет мирной жизни. Он был создан не для этого. И смириться с этой мыслью оказалось достаточно просто – знать, что ты просто забрал имя мальчика по имени Чуя Накахара. Его лицо и тело.           Чуя был спокоен, ведь знал – все остальное принадлежит лично ему и никому больше.           Он мог бы упасть в кризис на пару с Дазаем, но его не случилось. Хотя бы потому, что поспать в своей постели за последние пару недель у Чуи вышло лишь раза три. В один из таких вечеров, когда Акутагава отпустил его отдохнуть (он был весьма настойчив, выгоняя босса с завалов), Чуя встретился с Дазаем в ванной. Тот привычно сидел на полу, крутя в пальцах лезвие от бритвы, но ничего не делал. Чуя уселся напротив него, и услышал:           – Я теперь человек, – Дазай, кажется, только-только осознал эту мысль.           Чуя улыбнулся, осторожно забирая лезвие из его пальцев и откладывая в сторону подальше.           – А я, как оказалось, нет. Вот такая забавная штука жизнь.           И не было смысла об этом думать или заморачиваться. Потому что ничего от этих знаний не изменилось: Чуя продолжит вести человеческую жизнь, а Дазай делать вид, что он психопат, с осторожностью напуганной кошки ступая вокруг, чтобы понять собственные чувства. Благо, он уже сталкивался с потерей «Исповеди неполноценного человека» и примерно представляет, чего ему ждать.           Чуя вышел из машины, прихватив с собой мобильный и пачку сигарет. Прошедшие мимо строители низко поклонились – их нанимал Акутагава, взявший на себя на пару с Ацуши все заботы о найме компаний, которые помогали восстанавливать разрушенные части района. Анго же помог найти эсперов, чьи способности значительно ускоряли процесс.           Чуя закурил, остановившись у входа в небоскреб. А потом ловко поймал едва не упавшую рядом стопку отделочной плитки. Она зависла в воздухе, попав в поле гравитации. Сверху с лесов свесился один из строителей, обмерев от ужаса:           – Боже мой, извините! – он едва не упал на колени, но Чуя, хмыкнув, заставил стройматериалы воспарить и вернуться к хозяину.           Чуя же затянулся и проговорил вверх, когда строитель забрал плитку, подтянув к себе поближе:           – Запросите еще ограждений. Понимаю, что вы работаете в экстренных условиях.           Строитель тут же закивал, убегая выполнять распоряжение, а Чуя докурил и оглядел кишащий район. Строители, шум, рабочие автомобили. Мафия, МВД, ВДА и гражданские, которые в этот раз не смогли остаться в стороне. И как бы не хотел того специальный отдел, увы, такую катастрофу замять уже не получилось. Слишком много свидетелей, которые даже лишившись доказательств на своих телефонах и фотоаппаратах, никогда не забудут случившегося. Странно это было – то, как люди приняли знание об эсперах как что-то обыденное. Возможно, они просто были рады выжить.           Проходящая по улице пожилая пара вдруг остановились и низко поклонились Чуе, как делали бы это в святилищах, когда приходят к Богам с благодарностями.           Чуя смял бычок, шикнув, потому что пока не привык ходить без перчаток. И тоже слегка поклонился, чувствуя себя неловко. Ему казалось, что весь город знает, кто был в эпицентре того ужаса, что пришлось пережить жителям. Он поглядел уходящим старичкам вслед, думая, что пора примиряться с тем, что он стал Богом чуточку больше, чем человеком. Хотя бы в глазах других людей.           – Ты теперь популярнее Капитана Америки, а может и всей команды Мстителей, – со смехом раздалось сбоку. – Поздравляю, для жителей Йокогамы ты теперь супергерой.           Чуя фыркнул и, не сдержавшись, закатил глаза. А потом обернулся и уже приготовился отвесить какую-нибудь колкость, но…           – Ахренеть! А все стебались над моей прической!           И нет, Чуя не стал бы прикалываться.           Просто перед ним стоял Стайлз.           Стайлз с короткими белыми волосами и отменной щетиной подставного наркобарона. Стилински, поправив на шее жуткую золотую цепь, даже не разобиделся. А Чуя все-таки был рад встрече, ведь не видел Стайлза, кажется, больше года из-за собственной занятости. Тот притерся рядышком, подпихивая Чую локтем в бок.           – Немного приятно видеть тебя без твоей умопомрачительной каменной жопы.           – Не радуйся раньше времени, я новую накачаю.           Стайлз хохотнул:           – Ну, точно Капитан Америка. Мстители, общий сбор!           И подмигнул, становясь самим собой, несмотря на непривычный образ.           Чуя вздохнул.           – Судя по тем фильмам, что показывал мне Михель, разрушений я приношу даже больше, чем те бедовые супергерои… – сердце само собой сжалось.           Чуя-таки отправил бычок в полет, а сам сложил руки на груди. Скорее обнимая сам себя, чем собираясь закрыться.           Стайлз же его переживаний отчего-то не разделял.           Он пожал плечами.           – Существует термин, который никому из нас не нравится.           Чуя кивнул, поджав губы.           – Сопутствующий ущерб.           – Да, верно. Сопутствующий ущерб.           Они помолчали, стоя рядом. Гул строителей разбавлял повисшую тишину, а солнце сияло непривычно ярко. Такое чувство, что Сквало Супербиа умел не только призывать плохую погоду, но и избавляться от нее к чертовой матери.           Стайлз же сказал, вдруг хлопнув Чую по плечу:           – Знаешь, я прекрасно понимаю твое состояние.           – Ты в курсе, сколько людей погибло из-за того, что я не удержал небоскреб? – перебил его Чуя.           На Стайлза его грубый тон не подействовал.           Он ответил совершенно спокойно:           – Знаешь, сколько при этом выжили, потому что ты удержал его? Если верить новостям, то больше трех тысяч человек. Это единственная цифра, которую тебе нужно помнить. Я в курсе, в твоем мире габариты измеряются тем, с какой скоростью ты можешь швырнуть планетой во врага. Но ты пойми – для простых смертных ты совершил невозможное.           Стайлз сжал его плечо пальцами, а потом вошел в ремонтируемый небоскреб, где рабочие уже заканчивали с отделкой. Чуя, постояв еще какое-то время, поглядел в голубое небо.           А потом решил прислушаться к Стилински. Он достал мобильный и написал Дазаю, что они уже собираются, а потом увидел, как на парковке останавливается малиновый Порш Юри. Он улыбнулся и, забыв обо всем, приготовился к длинным пояснениям Алека Лайтвуда.           – Не делай вид, что тебя тошнит!           – Я не делаю вид, Алек! Меня действительно тошнит!           Алек тут же насупился.           – У тебя такое лицо, как будто я тебе отвар сварил из говна, а не из своих крыльев.           Стайлз тоже скорчил рожу.           – Представил, что жую голубя, – и даже из него непроизвольно вырвался рвотный рефлекс.           Алек взмахнул руками.           – Вот так и помогай друзьям, спасая их жизни!           Впрочем, Алек прекрасно понимал, что не обижается на все их подколки. Пожалуй, знание, что отвар, выпитый Чуей, сварен из части тела твоего друга, действительно шокирует.           – Короче, сам ты голубь, – Алек ткнул пальцем в Стилински.           Тот показал ему фак. Для начала Алеку не мешало бы привыкнуть к его новому образу – тот совершенно не был похож на себя прежнего, накинув себе этими выбеленными волосами, черно-белыми татуировками на руках и щетиной пару лет сверху. Впрочем, это не значило, что ему не шло. Стайлз чувствовал себя вполне комфортно и именно это шло ему на пользу. Он выглядел независимым.           – Давайте-ка ближе к делу, – Юри откинулся на спинку стула, помассировав висок. Он выглядел уставшим и не выспавшимся, поэтому притулился головой на плечо Отабека, сидящего рядом. Алек знал, что вся Хомра бросила силы на восстановление района и разбор завалов, как и все другие сотрудники Портовой мафии и местного специального отдела. А Юри на пару с Чуей пришлось отдуваться больше остальных из-за их чрезмерной физической силы и манипуляции гравитацией.           Они собрались в относительно уцелевшем и почти отремонтированном до конца кафе в одном из восстановленных небоскребов. Как оказалось, жена хозяина заведения вместе с детьми оказалась в списке тех, кто был спасен Портом. Акутагава лично вывел их из зоны бедствия, а потому хозяин с огромным радушием принял у себя Чую и его друзей. Вход в кафе украшал оберег – медная статуэтка сякоки-догу, на которой угадывались символы Арахабаки. Кажется, синтоизм в этой части Японии вновь наберет свою популярность.           Алек обернулся, глядя на Чую и Дазая, которые сидели, конечно же, рядом. Он постарался не задерживать взгляд на Дазае. Нет, Алек не злился за тот их небольшой конфликт по телефону. Просто сейчас Дазай выглядел холодным и равнодушным, как и раньше, а Алек представлял, сколько усилий для этого требовалось. Они не обсуждали то, что Дазай перестал быть психопатом. Алек решил, что не будет в это лезть – пусть сердце Дазая останется заботой Чуи. Тот всегда хорошо с ним справлялся. Вот и сейчас Чуя держал ладонь Дазая в своих, поглаживая кончиками пальцев.           Стайлз, угомонившись и сев за один из сдвинутых поближе к друг другу столов, принялся рассматривать меню просто из любопытства – кафе пока не работало, но хозяин принял у них заказ на кофе.           – В общем, – Алек снял куртку, откладывая ее в сторону, а потом повел плечами. Крылья распахнулись, занимая большую часть пространства. Одно сразу же красиво улеглось, сверкая переливами перьев, а огрызок второго неловко дернулся. Алек зашипел – боль проходила очень медленно. Казалось, что ему под лопатку втыкают десятки иголок.           – Ты реально ангел? – Стайлз приподнял бровь. – Дичь.           – Нефилим, – поправил Алек, – и не перебивайте. Я и так не могу нормально собрать мысли в кучу.           Стайлз с Юри одинаково скривились, будучи людьми, которые просто обожали перебивать всех окружающих тупыми шутками. Алек повел плечами второй раз и убрал крылья, благостно вздыхая. Боль моментально притупилась, а руна, полыхнувшая на коже, и вовсе снизила ее до просто нудящей под лопаткой.           – Нефилимы – это потомки падших ангелов, которые собрали в крыльях души, спизженные на небесах. А душа человека есть ничто иное как память.           Чуя открыл рот, но Алек взмахом ладони попросил его заткнуться.           – Все вопросы потом. Запомните эту мысль.           Алек прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Выстроить логическую цепочку всего, с чем столкнулся он сам и что параллельно происходило здесь, было не просто.           – Начну с начала. Я заметил неладное, когда встретил несколько совершенно одинаковых охранников семьи Вонгола в разных местах. При этом один из них был трупом в моем морге. Второй – абсолютно живым в особняке Тимотео на приеме, а третий потом обнаружился в Витербо. Это около Рима.           – Похуй на географию, – тут же встрял Юри.           – В общем, я начал копать. К тому же, Дино как-то притащил мне труп, попросив описать смерть от инсульта. Но мы с Беном по чистой случайности увидели этот труп накануне во время прогулки, и я заметил неточности. Не буду вдаваться в подробности, но во время вскрытия, которое я провел в тайне от Каваллоне, я понял, что тело на моем столе никогда не было живым. То есть, – Алек пощелкал пальцами, подбирая нужные слова, – это был клон.           – Такая же история была с Ятой, – сказал Отабек.           – Да, я так и понял, что у вас тут творилось тоже самое, особенно когда ты, – Алек глянул на Дазая, – позвонил мне с угрозами.           Все посмотрели на Дазая.           – Что? – тот равнодушно пожал плечами. – Даже если я перестал быть психопатом, это не значит, что я начал чувствовать вину за то, что я гений и раскусил Каваллоне и Алека, причастного ко всему, раньше всех вас.           – Речь о том, что ты мне нахамил, – напомнил Алек.           – За это извинений тоже не будет. Я расставил приоритеты, и они не изменились. Алек весело хохотнул, нисколько не обижаясь, и махнул на него рукой.           – Ладно, просто забей. Я сказал это как факт. В общем, я понял, что дело именно в Италии, в каких-то планах с нашей, если так можно сказать, стороны. Дино постоянно ездил к Тимотео в особняк, личный самолет был занят, даже Бена я отправлял в Японию регулярным рейсом. Было много нестыковок, которые чем дальше, тем больше бросались в глаза. А когда один из моих ребят увидел очередного клона в Витербо, я поехал туда. Я нашел лабораторию, в которой была куча записей про эксперименты. Информацию я оттуда забрал и начал переводить. Многое было на японском, причем таком устаревшем, что я продирался с трудом. Обратиться к кому-то не мог, потому что Каваллоне натыкал камеры везде, разве что не у меня в заднице. Руны справлялись с трудом, и я понимал, что любой звонок может выйти боком. Переведя часть, я понял, что это были эксперименты по подселению силы в человека. Твой звонок, опять же, – Алек снова глянул на Дазая, – натолкнул на мысль о Чуе. Я тогда понял, что он и был тем подопытным. То, что записи лежали на видном месте и клон был там, уже не просто намекало, а орало о том, что Тимотео задумал. Я был не уверен на сто процентов, но доверился интуиции.           – Но как ты понял, что нужно будет спасать Чую? – Отабек умел задавать нужные вопросы.           Алек посмотрел Чуе в глаза.           Как он вообще мог сомневаться в том, что Накахара считает его своим другом? Во взгляде голубых глаз было все, что Алеку нужно знать о себе.           – Когда мы отмечали Рождество в «Лазарете», ваша Анна предсказала смерть Чуи.           Алек посмотрел на ошарашенных Отабека и Юри.           – Она сказала это мне, а я пообещал спасти его. И попросил не говорить вам, не ругай ее только, – Алек умоляюще посмотрел на Юри.           Тот окрысился, дергаясь с дивана.           – Я тебе сейчас жопу подожгу.           – Эй!           – Так, все, собрались, – угомонил его Стайлз, – Алек явно еще не весь рассказ нам озвучил.           Алек был ему благодарен, потому что знал – Юри на него злится. Тот очень не любил находиться вне планов, особенно когда речь шла о членах его семьи.           – Итак, дальше будут мои выводы. Вы можете добавить что-то от себя, если посчитаете нужным. Весь план Тимотео, если верить Сквало, который получил информацию от консильери Вонголы Шниттена, состоял в том, чтобы удержать свою позицию во главе Альянса. Возраст рано или поздно начал бы брать свое, поэтому он решил стать сильнее, чем все молодые претенденты на его место.           – Шниттен? – протянул Чуя задумчиво, – понятно тогда, отчего он со мной загадками разговаривал.           – Сквало сказал, что он пытался вам намекать, чтобы хотя бы морально подготовить, – согласился Алек. – Но мы забежали вперед. План Тимотео заключался в том, чтобы добавить себе способность, которая сделает его сильным или продлит жизнь. А для того, чтобы ее подселить, ему требовались эксперименты класса «А». Видимо, он ожидал, что получит четкий план, как вытащить силу из одного человека и поместить в другого.           – Но вместо этого он получил документы нашего МВД об экспериментах над Арахабаки, – вздохнул Отабек.           Алек кивнул.           – Он не ошибся. В конце концов это был один и тот же эксперимент. Все те жертвы, что описывались в документах, и был Чуя Накахара. Их называли словом «испытуемый». Вот, почему долгое время никто не догадывался о возможности клонирования.           Чуя сделал вид, что все это его не волнует. Алеку очень хотелось бы его поддержать или успокоить, но тот не показывал собственных чувств касательно информации о том, что является лишь клоном. В конце концов, в таких вещах Чуе нужен был не Алек, увы, и не его поддержка. Для этого у него была семья.           Опомнившись, Алек продолжил:           – Тимотео решил начать с легкого – клонировать одного из охранников, чтобы поставить эксперимент на нем. Он думал сделать свой клон, может, считал, что они остаются молодыми, я не знаю… Но в чем была суть то? Не каждый человек мог пережить клонирование. Точнее, не так, – Алек собрался с мыслями и пояснил: – В исследованиях «А» было четко прописано, что все претенденты на клонирование проходили жесткие стресс-тесты, потому что не каждый человек мог быть успешно клонирован. Кто-то, вроде того охранника из Вонголы, которого размножили под копирку, оказался силен. И это сработало. Но проблема каждого нового клона была в том, что у него отсутствует память, – Алек вдруг подумал, что он вполне может сформулировать мысль так, чтобы заложить внутрь нужные для Чуи смыслы: – Биологически каждый клон – человек. Но клон не является тем, кто был первым, потому что у каждого отдельного организма есть то, что и делает его человеком. Это память. Тимотео его память была очень нужна, иначе весь эксперимент не имел бы смысла. Поэтому функции клонирования они решили использовать для подделки трупов эсперов, из которых потом и извлекали способности. С ними можно было вообще не париться – они даже не давали им ожить. Просто копировали оболочку и подбрасывали, не заморачиваясь.           – Поэтому мы с Рампо и не смогли найти улик, когда осматривали труп Тадао Йоши. Того эспера, который погиб первым. Именно его способность Тимотео и забрал, чтобы иметь возможность высасывать силы из других, – понятливо протянул Дазай. – Улик не было именно потому, что труп даже не являлся Тадао. Нам было попросту не с чем работать.           Стайлз все-таки не сдержался:           – Ваш Тимотео – это тот самый случай, когда лучше было бы не глотать.           Все дружно закатили глаза, а Юри не сдержал гогот. Надо было отдать должное, шутки действительно помогали им расслабиться.           Хозяин кафе принес шесть чашек кофе, отдавая каждому индивидуальный заказ. Алек с удовольствием сделал глоток от своего американо, глядя на друзей. Те тоже отвлеклись на кофе, давая себе секунду перерыва.           Стайлз протянул:           – Да простит меня Тики, но у этого мужика тоже золотые руки! Мать вашу, я несколько месяцев не пил нормальный кофе.           Остальные рассмеялись.           Алек же потихоньку продолжил, потому что не было смысла утаивать хоть что-то:           – Я понял, что Дино, раз уж был в сговоре с Тимотео, направит все силы на то, чтобы отомстить Чуе за унижения.           Стайлз приподнял брови и поглядел на Чую.           – И чем же ты успел его обидеть?           Чуя сморщил нос, грея ладони о бока кружки. Непривычно было видеть его без перчаток, но Алек был рад, что теперь его друг в достаточной мере контролирует Арахабаки, чтобы не переживать о внезапном апокалипсисе собственными руками.           – Я его публично унизил.           Стайлз все еще не понял:           – Ты все время меня публично унижаешь, но я же не ною.           Алек расхохотался, потому что очень скучал по их шутливой ругани. Чуя тоже фыркнул в кружку, притершись к Дазаю поближе. Было похоже на то, что произошедшие события только прибавили нежности между ними. Наверное, смерть Чуи и то, что Дазай похерил способность, сделало их уязвимее, и теперь им очень требовалась поддержка друг друга.           Алеку пришлось объяснить, потому что лучше него никто не шарил за психологию Дино Каваллоне:           – Он хотел трахнуть Чую.           Чуя раскрыл рот, как, впрочем, и все остальные, но Алек успел опередить:           – Не в том смысле! – потом подумал: – Хотя нет, в том, конечно, тоже. Он как-то обмолвился, что поставил бы тебя на колени и выебал в…           – Алек, самое время заткнуться, – взмолился Чуя, – куда бы Каваллоне не хотел меня выебать.           Алек вдруг смутился и понял, что ляпнул лишнего.           Дазай тоже не выглядел особо довольным.           Он протянул:           – А если мы воскресим Каваллоне, чтобы еще раз убить? Медленно и беспощадно.           – Нет! – в один голос закричали все остальные.           Дазай шикнул и отвернулся, потому что, кажется, взревновал и разозлился. Ладонь Чуи тут же легла ему на спину, осторожно поглаживая, хотя сам он продолжил смотреть на Алека.           – В общем, – после недолгого молчания, Алек вернулся к теме рассказа, – я понял, что Порт так или иначе попадет под удар. Шниттен это подтвердил, Сквало тоже. Да и вы начали готовиться, как я понял.           – Да, Вонгола тянул с пролонгированием нашего договора. Уже тогда я понял, что это дело рук Каваллоне. У него самого очень неплохо получилось быть на подсосе у Тимотео.           Алеку очень даже понравилось это сравнение.           – Поняв, что Порт и ты лично под ударом, и помня предсказание Анны, я просто прислушался к интуиции и, изучая документы по исследованиям, понял, что нужно делать. Мне нужно было в Японию, чтобы найти лабораторию, где все и происходило больше тридцати лет назад. По записям я узнал, что никто не уничтожал оставшиеся клоны «А», лабораторию просто законсервировали, а документы укрыли в секретном месте агенты специального отдела МВД Японии, – он постарался сделать так, чтобы взгляд выглядел извиняющимся, но Чуя даже не изменился в лице. Лишь почесал шею, на которой, кстати, не было привычного чокера. – В итоге, мы даже не знаем, сливал ли Орден часовой башни досье Чуи или им хватило документов, вытащенных из тайника. Важно было лишь то, что план Тимотео и Дино сработал – Арахабаки не стал рисковать и использовать черные дыры, чтобы не лишиться силы. А по истечению времени, что смогло продержаться тело Чуи, Арахабаки… вырвался на свободу, чтобы переместиться в следующий клон. Это было описано в документах, что я перевел. То, как испытуемых разрывало на мелкие кусочки, а в себя приходил следующий сосуд для Бога. Я понял, что если клоны еще существуют, то Арахабаки переместится туда. Мне оставалось создать зелье, которое поможет восстановить память клону, которым станет Чуя после смерти. Точнее… чтобы клон, в котором проснется Бог, стал тем Чуей, которого мы знаем. Ведь все, что он есть – это его память.           – Вот, чем ты занимался в тот момент, когда я пришел в гости? – Чуя вдруг хмыкнул. – Ты очень усердно слал меня нахер.           Алек скривился.           – Это было сложно, – он вспомнил, чем тогда закончился их разговор в квартире и постарался выгнать мысли из головы.           Он все еще не смирился с… Изабель. Он не мог об этом говорить.           Чуя, судя по взгляду Алека, все понял.           – Это и заставило тебя прогнать Бенни? За тобой следили?           – Что-то еще, что нам нужно знать? – сразу же напрягся Юри.           Чуя поспешил его успокоить, чтобы не затрагивать тему погибшей Изабель:           – Ничего такого. Это касается именно Алека. Здесь все в порядке.           Алек благодарно кивнул.           – После твоего ухода я собрал все свои наработки и поехал в лабораторию. Нашел колбы, проверил жизнеспособность клонов, начал готовиться. А теперь вспомните то, что я говорил о нефилимах в самом начале.           – Перья – это души, души – это память, – тут же напомнил всем Дазай.           – Именно. А так как из одного пера получилось зелья на дне пробирки, я решил, что нужно больше. Я не знал точно, сколько. Но подумал, что больше, чем нужно, вспомнить невозможно. Поэтому я… ну… отпилил себе крыло, как вы уже поняли.           Все дружно выдохнули.           Чуя потер ладонью лоб.           – Мне и спасибо тебе сказать хочется, и прибить, – он посмотрел на Алека, – вот ты как додумываешься до такого? А если бы ты умер?           Алек повел плечом, чувствуя себя совершенно спокойно.           – Пойми меня правильно, я думал, что покойник и без этого. Я свалил из Италии во время того, как Тимотео начал претворять планы в жизнь. Это предательство, ведь война развязывалась именно с Портом. Так что зубами на поребрике должен был оказаться я, – Алек сглотнул, пытаясь не вспоминать, как нелицеприятно умер Дино. – Я связывался с Магнусом. По поводу нефилимов. Как только понял, что у меня странные сны, какие-то галлюцинации или что-то около того, я набрал ему.           – Хочется сказать вот это, – Стайлз хмыкнул, – «После стольких лет? Всегда!», но я промолчу.           Обсуждать их отношения с Магнусом Алек тоже не собирался.           – Вот и молчи, – он закатил глаза, – Магнус сказал, что сила ангелов, точнее нефилимов, практически безгранична. Она не является эсперной, она дается за чистоту души.           – То есть ты реально невинный ангелок или что? – Юри фыркнул, допивая свой кофе одним большим глотком.           – Да хрен бы знал, я тоже не уверен, что какой-то там избранный, блять, – Алек поморщился, – но имеем что имеем, как говорится. Так вот, Магнус сказал, что эта сила может взывать ко мне, чтобы я слился с миром или что-то такое. Полное растворение в силе. В человеческом понимании это смерть, конечно, но в ангельском что-то в стиле вознесения домой. Поэтому отсечение крыла – это, возможно, мой шанс обрубить себе доступ к силе такого рода. Не уверен, что хочу сливаться с бесконечно-вечным.           – Ты уж постарайся, – Чуя фыркнул и посмотрел по-доброму.           С благодарностью.           Ведь они и правда, мать его, были друзьями. Алек спустя столько лет наконец-то смог в это поверить.           Алек поспешил заверить:           – Но, если что, мы точно еще раз можем провернуть этот фокус. Клоны остались, перьев точно хватит на еще одно зелье.           Чуя в секунду обозлился и едва не швырнул в Алека пустой кружкой. Благо, Дазай успел ее перехватить.           – Ты совсем больной? – вкрадчиво поинтересовался Чуя у Алека, игнорируя его недоуменное хлопанье ресницами. – Прекращай с этой хуйней с самопожертвованием. Никаких больше переселений в следующий клон!           Нет, Алек понимал, что это своеобразное предложение, но все-таки…           Чуя не дал ему и рта раскрыть, серьезно добавив:           – Нет больше никаких клонов. Я последний.           Что?           Стайлз нахмурился, а Алек пораженно замер. Он поглядел на Чую, пытаясь понять, что тот имеет ввиду, но Чуя не стал пояснять, когда и зачем убил всех… оставшихся клонов и тем самым лишил себя возможности перерождения.           Чуя отрезал:           – Ты не единственный, кто не хочет бесконечно-вечного, Лайтвуд. Половина жителей этого города считает меня воплощением древнего божества и кланяются при встрече. Я хочу иметь шанс на нормальную жизнь. Я достаточно силен, чтобы быть почти Богом, но все еще имею шансы на смерть как простой человек. Мне не нужны твои крылья и твоя жертва. Я по гроб жизни буду благодарен тебе за то, что меня не окончательно разорвало на куски на глазах у моих детей. Но хватит этого. Тебе пора подумать о себе.           Между ними повисла тишина, которая, казалось, лишила их всех дружеского беззаботного настроя, а Алеку хотелось спорить. О том, что это его предназначение, о том, что ему не сложно…           Но он понял, что Чуя не позволит жертвовать собой ради него.           Ему это было не нужно.           И Алеку придется с этим просто смириться.           Возможно, думать о других людях Алеку было всего-навсего проще, чем размышлять о своей жизни: сложной, с вереницей неверных решений, с упущенными возможностями, временем и размытыми планами на будущее.           Стайлз громко хлопнул в ладоши, выведя всех из оцепенения и заставив посмотреть на себя.           – Вы вообще можете прожить хотя бы пару лет без апокалипсисов? Да, последний пиздец был аж десять лет назад, но это же не значит, что надо на кон ставить всю планету, чуваки! – мда, общение с быдлом из картелей не пошло Стайлзу на пользу.           Тем не менее его беспардонность и непривычный сленг заставили всех расслабиться.           Алек прищурился и задал самый главный вопрос:           – Какого хрена ты вообще тут делаешь?           Стайлз хмыкнул:           – С крысой в картеле справились, и меня вывели из уравнения. Через пару месяцев смогу вернуться к работе в отделе и снова ловить психопатов, маньяков и прочую маргинальную кодлу.           Юри зевнул, поворачивая к Стайлзу голову.           – Так здесь-то что забыл? Снова поныть?           – Судя по тому, что у вас тут треш, угар и содомия, могу предложить помощь. Как свою лично, так и ребят из ФБР. Там есть эсперы, которые могут помочь в разгребании завалов.           – Хватит тут официальных организаций, – тут же отказался Чуя. – А вот ты лично и правда можешь помочь. Как наш друг, – подчеркнул он.           – Базара ноль.           Чуя закатил глаза.           Стайлз довольно оскалился, будучи явно в восторге от своего новоприобретенного имиджа.           – А если серьезно? – Алек встал и потянулся, разминая поясницу.           После того, как он отправил Бенни в Италию, сам остался здесь, помогая уже непосредственно как врач. Спал Алек критично мало и в основном стоял, согнувшись над операционным столом. Спина попрощалась с ним, несмотря ни на какие руны.           Алек хотел массаж и чтобы от него все отъебались. Он так и остался стоять, пытаясь хоть как-то привести затекшие мышцы в рабочее состояние.           – Да по поводу Дерека хотел поговорить. Но чет обстановка у вас тут не располагает.           – Ты наш друг больше, чем Дерек, – тут же скривился Юри, – и, если пошлешь его нахуй, я тебя поддержу.           Алек согласно покивал.           – Оу-у-у, вы такие милые. Всегда знал, что в планах послать кого-то нахуй вы всегда самые первые, – хохотнул Стайлз, а потом пояснил уже серьезнее: – а вообще я по поводу того ребенка. Как его там зовут, кстати?           – Я не помню, – Алек поджал губы. – Серьезно. Дерек мне звонил тут не так давно, хотел что-то узнать, но я тогда думал, как мне отковырять с крыльев перья, и было совсем не до него.           Юри просто повел плечами, давая понять, что в целом не пытался запомнить. Отабек был со своим Королем солидарен.           – Серьезно? – Чуя провел ладонями по лицу, словно не верил, что можно забыть рандомное имя рандомного ребенка, которого видел единственный раз в жизни.           Дазай тоже хмыкнул, а потом они в один голос сказали:           – Пацана зовут Дженим.           Легко выебываться, когда один из них гений с отличной памятью, который любую мелочь держит на карандаше, а второй хотел бы усыновить всех неприкаянных детей на планете.           Стайлз на это только зевнул.           – Что за имечко? У Дерека плохо с фантазией. В общем, у меня было время подумать обо всем, и я решил, что в целом этот мелкий волчонок в чем-то даже спас нас обоих.           – Каким образом? – Алек удивленно посмотрел на Стайлза.           Нельзя сказать, что он все еще сердился на Дерека. Алек просто не понимал мотивов его поступка, да и Стайлз, как правильно отметил Юри, был ближе. Дерек воспринимался как тот, кто шел со Стилински в комплекте, и, если бы тот надумал сменить мужа, Алек бы принял нового просто потому, что Стайлз был его другом.           Что заставило Стайлза поменять свое мнение?           – Я думаю, что Дженим, – Стайлз фыркнул, – ну что за имя, мать вашу! Этот ребенок стал для Дерека вторым якорем после меня. Благодаря ему он пережил разлуку. Потому что несмотря на все то, что Дерек там пытался объяснить по поводу моей свободы и его цивилизованности, он в первую очередь волк. Рожденный им. И инстинкты часто сильнее человеческих желаний. А Дерек все-таки хочет, чтобы я добился успехов в карьере, он знает, что для меня это важно.           – Я все равно буду его кошмарить, – уперся Юри.           – Да хоть до могильной плиты, – Стайлз улыбнулся, – я тоже буду Дерека кошмарить. Потому что поступил он неправильно. Но я понял, почему он так сделал. И постараюсь полюбить этого пацана хотя бы как его старший брат.           Что ж… Это было рискованное, но взрослое решение. В конце концов, волчонок с именем Дженим точно не был виноват в действиях Дерека и Стайлза. Каждый из них имел право на собственное мнение и решение как человек. Как замужняя пара они вынуждены были искать компромиссы.           – Звучит неплохо, – протянул Алек, поняв, что это может помочь им сохранить семью и наладить взаимоотношения.           Стайлз ему подмигнул.           – Твой пример с Бенни, который свалился тебе на голову не по твоей воле, только подтверждает то, что все возможно.           Чуя аж сел ровно, перестав растекаться по Дазаю.           – То есть мой пример тебе не помог с осознанием, что чужих детей не бывает?           Стайлз рассмеялся, а потом примирительно улыбнулся, чтобы не получить потом за слова:           – Да ты-то, будь женщиной, вообще не вылезал бы из декрета. Серьезно, ты все еще в моих глазах одухотворенная Мадонна с младенцем, которая готова плодиться безостановочно.           – Вернемся к старым добрым угрозам по отсечению второго пальца симметрии ради? – Чуя приподнял бровь.           – Извини? – Стайлз все еще смеялся, – ну правда, Чуя. Ты многодетная мамаша. А если серьезно, я тобой восхищаюсь и одновременно боюсь. Ты крут и все такое.           Чуя махнул на него рукой, не желая слушать все это лицемерие. К счастью, Чуя был из числа людей, что не навязывали свою семейную философию всем окружающим.           Юри все-таки вернулся к теме их разговора, потому что пиздеть ни о чем они могли безостановочно.           Он спросил у Алека:           – Почему Бен вдруг решил взять управление Семьей в свои руки? Не то, чтобы он был готов.           Тут Алек был вынужден с ним согласиться. Бенни всего шестнадцать лет. Да, были люди вроде Занзаса, которые и в этом возрасте умудрялись напортачить дел, но Бен был другого склада ума. Пацифистом, если быть честным.           Алек присел жопой на один из столиков, сказав:           – Вообще, это Сквало не дал Бенни возможности подумать, заверив, мол, это единственный шанс всех спасти. Он за этим и прилетел в Японию. Занзас со Шниттеном отправили его подстрекнуть Бена на переворот. Но, как я понял, ты тоже приложил к этому руку.           Юри вскинул ладони, словно говорил «хренушки».           – Бред. У нас был всего один разговор, где я его заслуженно отхуесосил. Извини, но нельзя в его возрасте быть таким наивным и верить, что ты с Каваллоне был по собственной воле.           – Да вы все в это верили! – возмутился Алек.           – Нихуя, – ответил Отабек. – Но мы не подростки, чтобы лезть в твою постель, когда ты уверяешь всех нас, что Дино – золотой парень с золотым хером, золотой гривой и такой же ложкой в жопе. Мне отец всю плешь проел, между прочим, потому что страшно за тебя волновался. Когда они с матерью вновь решили разойтись после рождения второй дочки, у него вообще крышак потек на эту тему.           Алек подвис.           Магнус?           Магнус?!           Погодите, они с Камалией расстались, несмотря на детей?           Он раскрыл рот, но Чуя его перебил:           – Так, я уже вижу твое одухотворенное ебало, Лайтвуд. Потом пофантазируешь и подрочишь. Про тебя и Каваллоне все твои друзья все прекрасно знали, но не лезли к тебе, потому что ты большой мальчик.           Дазай добавил:           – Скажи лучше, остается ли Ромарио и Хибари при новом боссе Каваллоне? Нам нужно понимать расстановку сил.           Алек, пришедший в себя, тут же серьезно кивнул.           – Да, Бенни как босс останется при прежнем составе. Поэтому я и не переживаю. Ромарио опытный консильери и его слово имеет вес для Альянса. Он сумеет справиться с ролью серого кардинала. По факту, он и будет управлять семьей до того момента, как Бен станет совершеннолетним.           – Ебучая монархия… – протянул Юри.           – Кто бы говорил, – фыркнул Стайлз, – Король.           За это он получил, конечно же, оттопыренный средний палец Юри.           Чуя потянулся, пригревшись под боком Дазая и вытягиваясь, словно кошка. Алек отвернулся, потому что ему, вообще-то, было ахренительно стыдно за… ну, он не хотел вновь вдаваться в подробности собственных фантазий, которые помогли ему остаться в здравом уме. Мысли о той ночи прекрасно перебивались мыслями о Магнусе.           Нет, серьезно, они расстались??           Чуя фыркнул.           – У тебя сейчас ебальник порвется.           – Заткнись, – счастливо протянул Алек. – Иначе я полезу обниматься.           Чуя тут же скривился и вновь притиснулся к Дазаю, пряча лицо у него за плечом.           – Отъебись и не смей меня трогать.           Алек рассмеялся, понимая, что Чую не исправить. Тактильным и нежным он был только со своей семьей, а друзьям доставались все его иголки.           Стайлз зевнул.           – Так, а кто в итоге помогал этому припизднутому старику? – припомнил он. – Я так понимаю, это был не эспер, способный менять внешность?           – Нет, – ответил Дазай, – мы отмели эту идею, но оказалось, что он замешан.           Чуя вытащил лицо из-за спины Дазая и добавил:           – ...в том смысле, что Вонгола забрал его способность для себя. У меня состоялся разговор со Шниттеном, когда Занзас решил вопрос о репарациях. Он пообещал, что они сами разберутся, но все-таки сказал, что Тимотео помогал эспер, способный к иллюзиям.           – Как Тачихара? – припомнил Алек парнишку из ВДА.           Дазай хмыкнул.           – Тачихаре до этого эспера как до Китая. Пока Орден знает только одного иллюзиониста, способного на то, что провернул Тимотео. И эспер этот сидит в тюряге. В Мерсо. Шниттен сказал, что нужный нам иллюзионист был его учеником.           – Ни имен, ни досье? – удивился Стайлз.           Чуя кивнул.           – Он не попадал до этого на радары и не стоит на учете. И вряд ли попался бы, если бы не стал помогать Тимотео. Сквало попросил все решить самостоятельно, а я был рад не лезть в это. Казнят его или нет, мне все равно. Пусть итальяшки сами разбираются.           Учитывая, что Чуе и без этого хватало головняков, Алек его полностью поддерживал в этом решении. Все-таки Сквало несмотря на то, что именно из-за него Алек потерял сестру, был хорошим и честным мафиозо.           Алек, не давая себе упасть в мысли об Изабель, прокашлялся и сказал:           – Давайте, может, сделаем общий созвон с нашими? Думаю, они будут рады знать, что мы все в полном порядке.           Сквало допил эспрессо, поморщившись. Нет, японцы не были более шумными, чем итальянцы, просто непривычный язык резал по ушам. Он оглядел открытую веранду кофейни, привычно ориентируясь на местности на предмет опасных мест, возможности размещения снайперов и, убедившись, что никакой угрозы нет, откинулся на стуле, подставляя лицо прохладному еще, но яркому солнцу.           Когда рядом сел Бельфегор, Сквало сказал:           – Не советую брать здесь кофе. Отстой.           Бельфегор помотал в воздухе большим пестрым стаканом.           – Баббл ти с желейными фруктовыми шариками. Тренд сезона.           Сквало покосился на него с усмешкой.           – И как?           Бел шваркнул трубочкой.           Потом ответил:           – Мерзость.           Сквало расхохотался и достал пачку Джарума, закуривая. Бельфегора он смог выдернуть только когда разбор завалов в особняке Вонголы подошел к концу. Занзас понимал намерения Сквало, но поставил семью превыше интересов по поимке преступника. Самое главное, что он нашел время выслушать Сквало и обдумать его идею на счет репараций. Да, все произошедшее было лишь на совести Тимотео, но Чуя Накахара имел полное право посчитать всю семью Вонгола виновной в разрушениях и смертях своих гражданских. Все, что мог сделать Занзас как новый дон – это покрыть ущерб деньгами. Сквало не сомневался, что финансов Порта хватило бы на восстановление зданий, дорог и медицинские страховки, но со стороны Занзаса это было показателем надежды на крепкие договорные отношения.           – Ты сказал, что тебе нужна моя способность, кэп, – скучающе протянул Бельфегор, выдергивая Сквало из размышлений.           Проходящие мимо дамочки обернулись на них, тут же начав шептаться, и убежали, хихикая. Бел их даже взглядом не удостоил. Сквало всерьез считал, что его Высочество помрет фригидным девственником, потому что пока никто не удостоился интереса со стороны его царской персоны. Бельфегор, конечно, не был парнем, которому требовались семья и дети, его интересовала только возможность кого-нибудь выпотрошить, да поизощреннее, но Сквало на собственном примере мог сказать, что каждому человеку нужен преданный союзник. Сквало не представлял своих целей без Занзаса, а Занзас не представлял путей решений без Сквало.           – Ты прав, – ответил Сквало. – Мне нужна твоя сила.           Бельфегор, словно фокусник, тряхнул ладонью и из рукава его кителя в пальцах оказался веер из метательных ножей. При этом он продолжил издеваться над желейными шариками в своем напитке.           – Я говорил не про «Бумеранг».           Бельфегор замер.           А потом опасно скосил глаза, глядя из-под спадающей на них челки. Он протянул:           – Не понимаю, о чем идет речь, капитан.           Сквало кивнул.           Это он учил Бельфегора филигранно врать, когда тот попал к нему на попечение. Люди Сквало нашли Бельфегора в лесу неподалеку от их замка: тощего, злющего и опасного шестилетку, перепачканного в старой, засохшей уже крови. У него не было ничего: ни еды, ни воды. Единственное, что было в его руках – это украденная семейная реликвия после того, как он самолично убил старшего брата-близнеца, и острый, словно бритва, нож.           Пока Бельфегора вели в Варию, он успел убить троих, потому что с рождения был эспером. Любой предмет, что он бросал, возвращался к нему при желании самого принца. Сквало он сразу понравился.           Отбитый и чокнутый ребенок вырос в не менее отбитого и чокнутого молодого человека с садистскими замашками. Но Сквало продолжал ему импонировать. Бельфегор был отличным парнем, если знать к нему подход.           – Помнишь тот день, когда я впервые отобрал твою тиару, потому что ты продырявил диван в кабинете Занзаса?           Бельфегор скучающе подпер подбородок ладонью и убрал ножи в рукава.           – Нет, не помню.           Сквало ему не поверил.           – Ты закатил мне скандал и убил пару человек.           – Нечего трогать королевские вещи.           – Ты никогда не был жадным, – протянул Сквало, – а вот хитрым – да.           Бельфегор отставил стакан в сторону и попросил:           – Говори прямо, капитан, мне наскучили игры.           Сквало отвесил глумливый поклон и выкинул бычок в мусорку.           – Как скажешь, Вашество. Когда я попросил, чтобы ты прилетел сюда и взял с собой силу, я имел в виду не «Бумеранг», а твою корону. Семейная реликвия семьи Каваллини, которую создал эспер-ювелир, не так ли? Ходили легенды о вашей семье, что никто не может обвести вас вокруг пальца. Все дело в коронах. Реликвия, созданная эспером, начинает иметь силу. И твоя, стоит надеть корону, заключается в том, что ты можешь рассеивать чужие иллюзии.           Бельфегор молчал, глядя нечитаемым взглядом.           А потом обиженно фыркнул и откинулся на стуле, протянув, словно ребенок:           – Нехорошо обманывать принцев, капитан. Мог бы давно сказать, что в курсе.           Сквало улыбнулся.           Ему просто нравилось подыгрывать этому несносному ребенку.           Он допил стакан воды, поданный к эспрессо, и поднялся на ноги, приказывая:           – Подъем, Вашество. Пора ловить того, кто все это время помогал Тимотео.           Бельфегор удивленно огляделся, когда Сквало направился не к выходу с веранды, а внутрь кофейни. И, поняв, что их жертва уже здесь, широко и опасно улыбнулся.           Бел поднялся и театрально запустил руку в широкие карманы кителя, чтобы достать свою детскую тиару.           Он проговорил:           – Корона на своем законном носителе, – и водрузил ее на голову, сияя улыбкой.           Сквало открыл перед ним дверь, пропуская внутрь, потому что специальный отдел в лице Анго Сакагучи сумел-таки определить отпечатки силы эспера, что помогал Тимотео. Внутри почти не было посетителей, зато стоял удушливый запах еды. Сквало привык к ароматам пицц, базилика, свежих томатов, а не к таким. От японской еды горел язык и хотелось пить.           Недавняя катастрофа заставила людей отменить праздности и погрузиться в недели долгого печального траура, оставляя кофейню без внимания. Словно простой поход за кофе мог обесценить все жертвы.           Бельфегор же уверенно прошел внутрь и двинулся в сторону дальнего столика, за которым сидела одинокая старушка-японка. Сквало остался подпирать входную дверь. Старуха недоуменно вскинула взгляд, когда Бельфегор остановился прямо перед ее столиком. Она подслеповато моргнула, а потом проскрипела:           – Вы что-то хотели, юноша?           Бельфегор хотел.           Он вытащил руку из кармана и, сложив пальцы пистолетом, направил на нее. А потом сказал:           – Бум.           И иллюзия развеялась, давая маске сползти с лица старухи, являя вместо нее юного парня с крашенными в малахитовый цвет волосами и зелеными глазами без зрачков. Сквало непроизвольно передернул плечами – настолько нервирующими и обманчиво-безжизненными были эти глаза.           Бельфегор же счастливо улыбнулся.           – Принц нашел лягушку.           Парень хмыкнул и равнодушно продолжил есть свой омлет. Судя по его хладнокровию, он и не планировал остаться в живых.           Закинув кусок в рот и прожевав, он произнес с французским акцентом:           – А вы с какого карнавала пришли? Красивая безделушка, – говоря, он раздражающе растягивал гласные, – прямо как у маленькой девочки.           Бельфегор аж рот приоткрыл и оглянулся на Сквало. Тот развел руками, едва не хохотнув, мол, сам разбирайся.           Бел сощурился.           – Лягушка не хочет рассказать, какое наказание следует к ней применить за то, что помогала стареющему уебану в его планах?           Пацан продолжил жевать, словно все это его вообще не касалось.           А потом глянул на Сквало.           – Вы самая уродливая женщина, которую я встречал.           Вот теперь рот раскрыл уже Сквало. А принц разразился хохотом, плюхаясь на стул напротив равнодушного парня, сверкая белозубой и не обещающей ничего хорошего улыбкой.           Сквало жопой чуял, чем все это закончится.           – Советую быть посговорчивее, парень.           – Стану, – согласился тот, – когда люди Тимотео Вонголы, которые стоят с оружием в больничной палате моей бабули, уйдут. Ей нужна операция, а эти увальни совершенно ни на что не годятся.           Чего? Сквало нахмурился. Так Тимотео нашел этого уникума и шантажом заставил сотрудничать? Что ж, очень похоже на старикана.           Бельфегор, постучав пальцами по столешнице, сказал:           – И ты сумел обвести вокруг пальца своими иллюзиями не только Портовую мафию, но и специальный отдел, пока они не поняли, как искать след твоей силы на радарах.           Это было неплохо.           Бельфегор закончил:           – Вот противная жаба.           Парень пожал плечами, продолжив свою трапезу как ни в чем не бывало, а Сквало подошел ближе.           – Как тебя зовут?           Иллюзионист ответил, подняв свои пугающие глаза:           – Меня зовут Фран.           Что ж, Сквало мог дать гарантии этому парню, что людей Тимотео, которые до сих пор караулили беспомощную старушку, лишь бы пацан выполнял условия, он лично казнит. Вопрос оставался в другом.           – Портовая мафия открутит тебе голову. Или вышлет на родину во Францию, где тебя найдет Орден часовой башни. Они отправят тебя в Мерсо – в лучшую тюрягу для самых опасных эсперов, и ты уже никогда не увидишь свою бабушку. Будешь сидеть в соседней банке с формалином на пару со своим учителем, я тебе гарантирую.           Фран подпер подбородок кулаком, совершенно не испугавшись. Он лишь спросил:           – Вы меня запугивать пытаетесь?           Бел перевел взгляд на Сквало.           А тот усмехнулся.           – Нет, пацан, я тебя вербую в один из лучших отрядов наемников на планете.