Мириам

      Лошади нетерпеливо ворошили снег, переминаясь с ноги на ногу, когда после завтрака мужчины собирали остатки вещей. Солнце было уже высоко, и они изрядно отставали от графика – для тех, кто спешил, господа несвоевременно разнежились, и теперь им придется нагонять время.       Тео напоследок проверил все двери и то, что осталось от защитных амулетов, легко запрыгнул на спину Августа, и тот тут же быстрым шагом пустился в чащу. Проложенная дорога закончилась, и это значительно осложняло их продвижение, к тому же через пару часов несдержанность животных усилилась и вовсе сменилась волнением – они ржали, трясли гривами и периодически срывались на бег.       – Да что происходит! – первый не выдержал маг, в чьих неумелых руках лошадь не слушалась больше всего, и Ллойду пришлось перехватывать уздечку.       Сразу же где-то в лесу послышался протяжный вой.       Тео натянул поводья и развернулся по направлению к звуку, но заметил, что и Иара, и Ллойд лишь неотрывно смотрели на эрцгерцога в ожидании его приказа.       Стеклянными глазами мужчина долго вглядывался в лес, прежде чем, тенью юркнув между стволами, оттуда не выбежала одна из гончих. Она, словно стрела, влетела между ног лошадей, выгнулась в спине и выблевала на снег целую – от плеча до кончиков ногтей – человеческую руку синевато-серого оттенка.       – Ну нет, на это я не соглашался, – подал голос маг, пока Тео пытался понять, что вообще происходит и как относиться к подобному повороту событий. – Либо поднимай жалованье, либо я возвращаюсь в Виуну первым же экипажем.       – Нам не получится их обойти – эти твари растянулись вдоль всех подъездов к Баду. Они знают, где мы. Они стягиваются сюда.       – Почему гончие их еще ночью не учуяли?       – Гончие ночью были заняты, – эрцгерцог бросил неоднозначный взгляд на Тео и направил лошадь в сторону, откуда явилось его странное существо. Нельзя, чтобы битва застала их среди деревьев. – Всем приготовиться.       Сначала они услышали их.       Первыми были звуки ломающихся веток и кустов, и уже следом вступили хриплое бульканье неизвестных жидкостей в глотках и бессвязное мычание: как если бы они в агонии понимали, что произошло с их телами, но уже ничего не могли с этим поделать.       – Останьтесь, пожалуйста, позади.       – В отличие от тебя, я знаю, сколько их там, – отмахнулся его высочество. Поляна была достаточно просторной для боя. Высоко, как будто по самому небу, голые ветви рисовали причудливые витражи, смыкаясь – и что-то нерукотворно мрачное в этом было. – Они не смогут ко мне даже подойти.       Группа оживших трупов, спотыкаясь, с натугой пробиралась через валежник. Их разлагающиеся тела были одеты в изодранную, запачканную кровью одежду, похожую на одежду жителей Лиузе и Бада. Холодный свет отражался от гнойных выделений на коже, а пустые, немигающие глаза зияли черным на серых лицах. И по мере того, как они продолжали приближаться, их число только увеличивалось.       Этот лес сделал ровно то же самое, что делал с умирающими животными: он заключал с обреченными самую коварную сделку — дарил призрачное бессмертие плоти, но обрекал на вечную ночь разума. Тео видел это уже много раз: и агрессию, и безумие, и отчаянный порыв прекратить страдания, но от того ли становилось жутко, что они совсем недавно были людьми? Услужливое воображение легко ставило его на их место.       Нескончаемый поток мертвецов, казалось, стекался со всего леса.       И он невыносимо смердел.       Зловоние тухлой плоти, смешанное с металлическим запахом крови, наполнило все вокруг – Тео чувствовал этот привкус у себя на языке. Пронизывающее предзнаменование смерти витало в воздухе.       Трое спешились, не проронив и слова. На их лицах застыла мрачная решимость, когда мужчины обнажили мечи и двинулись в сторону толпы, и та, словно чувствуя скорую кончину, с ревом подалась навстречу. Проводник кинул в руки Иары, оставшегося все же на окраине поляны, заряженный пистоль, и магу не понадобились объяснения.       Но стоило Тео подойти вплотную к неупокоившимся, всего его передернуло – и он больше не смог заставить себя пошевелиться. Клинки эрцгерцога и его стража со свистом мелькали в воздухе, рассекая разлагающуюся плоть и кости, охотник видел приближение разъяренных существ, но сам поднять оружие решимости не находил.       – Проводник, соберись! – еле различал он крик его высочества сквозь скрежет и хрипы мертвецов. Ходячие его словно не видели, обходя и двигаясь к Ллойду и Тео, и в каком-то смысле эрцгерцогу приходилось буквально догонять тех для расправы. – Они уже мертвы!       Та же одежда, что носят в Лиузе.       Те же лица, хоть и искаженные мукой.       Все черты были характерны для этого региона: в них он видел тех, с кем последние пять лет делил быт, досуг, маленькие ничего не значащие разговоры и честные улыбки. Людям с такими же лицами он день ото дня помогал в крепости, а сейчас они, обезображенные болью, явились лишь с одним намерением – убить, и Тео предстояло сделать это раньше них…       Прямо перед глазами мелькнуло блестящее лезвие и разрубило пополам движущегося на него мальчишку, который так и не успел вырасти из своего несуразного возраста – и вот уже лежал навзничь, заливая белый снег тем, что когда-то было кровью.       Тео осмотрелся – добрая часть ходячей нежити была детьми и подростками, которые и до плеча не доставала мужчинам.       Но… как?       – Отличный план, Юберн, – процедил сквозь зубы эрцгерцог и тряхнул Тео за плечо. – Мы здесь все ляжем, а эти бедолаги пойдут дальше, в Лиузе, и ни один из этих – и тех – не найдет упокоения, застряв в вечной агонии.       Его высочество со всей силы толкнул проводника вперед, и его меч мягко, как в масло, вошел в живот мертвеца. С терзающим уши воплем ведомое магией тело продолжало насаживаться до самой рукояти, пока Тео, отпустив, не выхватил кинжал и одним быстрым движением не снял голову несчастного с плеч.       Хотелось бы добавить драматизма и отметить, что нечто, когда-то бывшее жителем Бада, тут же плюхнулось навзничь, как набитый тряпками мешок, но у Тео не было времени на лирику. Его руки и ноги, почувствовав знакомый ритм битвы, уже двигались сами. Сильными ударами он сбивал тварей на колени, хватал за волосы и, отвернувшись, делал одно четкое движение по горлу.       Сколько их было? Для деревушки в человек сто – немного, но для полчища туш, питающихся чужим желанием убивать – непосильно много для трех мужчин. Был ли это первый раз, когда мертвецы выходили наперерез случайным путникам? И что бы с ними сталось, не будь у них нужной подготовки и опыта реальных сражений?       Обезглавленные, они больше не поднимались, и охотник двигался дальше. В зимнем пейзаже не осталось ничего белого, кроме затянутого облаками неба: среди черных нагих деревьев все окрасилось багровым.       Крови было так много, что действия очищающего камня не хватало, и она не успевала вовремя скатываться, накладываясь слой за слоем. Кровь была на мече, кровь забрызгала одежду и лицо, и если бы Тео не упал на колени прямо на груду тел, он бы оказался прямо в луже той же крови.       На поляну обрушилась долгожданная тишина. Тео смутно мог различить две возвышающиеся фигуры рядом – сфокусироваться не получалось.       – Ну ничего себе, во что его превратил лес за эти годы.       Лес ли? Или он всегда таким был? Теодор Юберн, профессиональный убийца: его десять лет учили делать это и хитрыми, и варварскими методами, он отслужил на передовых все пять лет войны, и от его рук пало столько людей, что и не счесть. Было что-то невероятное в том, что сегодня он замялся – он думал, он давно запретил себе пропускать такие вещи через душу и сердце.       Сидя среди тех, кого ему пришлось убить, со звоном в ушах и тишиной в голове, Тео наконец-то ощутил долгожданное расслабление.       В то мгновение ему было до ломоты в мышцах хорошо.       Эрцгерцог уже видел подобную картину и выражение лица: чужими глазами, но в отличие от владельца тех воспоминаний чувство страха, граничащее с восхищением, не испытал. Восторг? Азарт? Что это было?       Что-то кольнуло в груди эрцгерцога – так же, как когда читал письма от незнакомой женщины; как когда проводник утешал чужого ребенка; как когда увидел рядом с ним Аарона. Он не знал названия для этого чувства, но периодичность игнорировать больше не получалось.       Надо полагать, Тео неестественно долго не поднимался, потому что в какой-то момент обнаружил, что все собрались вокруг него.       – Эй, проводник, сколько пальцев показываю.       Он не успел сосредоточиться на маге, как чувство умиротворения испарилось, взор вновь прояснился и восприятие, подернутое до этого легкой дымкой возбуждения, стало острее обычного.       – Слишком концентрированная магия, не удержал его, – пояснил Иара своим спутникам, и звуки перестали пробиваться как сквозь густой сироп.       – Как вы смогли меня исцелить?       – Ты просто камень не заметил. – Отмахнулся Иара, и уже направился к ближайшей падшей нежити, чтобы отследить остатки магии в ней, когда Тео схватил мужчину за руку. Маг скривился и, позвенивая подвесками, резко развернулся, вырываясь. Что-то вроде симпатии и снисхождения к Тео Орше Эскаретту он испытывал, пока тот оставался несчастным деревенским охотником, которого подгребла под себя императорская прихоть, но теперь, когда обнаружилось его дворянское происхождение, он был не лучше любой другой белой кости.       – Полегче! – словно пощечина прозвучало всего одно слово, и сразу же у Тео закружилась голова и сдавило переносицу. Он еле сдержал рвотный позыв. Иара смерил охотника предупреждающим взглядом, и вернулся к делу.       Только когда Тео, оперевшись на меч, поднялся и – несмотря на противный характер мага – обнаружил свою одежду вновь чистой, заговорил эрцгерцог, по виду которого, впрочем, нельзя было сказать, отдыхал он или еще пять минут назад размахивал оружием.       – Иара специализируется на преобразованиях тела и использует, например, твое как сосуд для своей магии. Так он контролирует ее течение и лечение.       И это значило лишь одно: если Иара использовал как сосуд тела, он вполне мог как исцелять их, так и мучить до смерти, как поступил с градоначальником несколько дней назад. Какой же тогда статус был у этого мага, если эрцгерцог безоговорочно доверял ему свою жизнь?       – Убить тебя существует много способов, и ради этого магию свою тратить я не собираюсь. – Бросил Иара через плечо, что-то рассеивая над останками и с интересом наблюдая за результатами. – С тобой и твоим молочным благословением мне и так тяжело, так что получше береги себя.       – Получается отследить мага, который все это сделал?       – Если честно, я чувствую только самую заурядную магию врачевания. Но, видимо, она действительно чудовищно сильная – поднять из мертвых целую деревню и заставить двигаться.       – И все же это никакое не чудо, – разочарованно констатировал эрцгерог, осматривая устланную трупами поляну. Посыпал легкий снег, одеялом укрывая последнее пристанище жителей Бада. – Вернуть рассудок, “душу”, магия не способна – всего лишь безвольные марионетки в чьих-то руках.       – Нам надо немедленно выдвигаться по их следу, пока его не занесло – возможно, у нас получится застать виновника. Никаких ночевок и привалов.       – Подведем краткие итоги. Как только мы вошли в лес – или даже в саму крепость – кто-то вырезал всех сельчан, те каким-то образом ожили и по-чьему-то велению были отправленный преградить нам путь.       – Выходит, мы точно на правильном пути.

***

      Бад был оставлен в спешке.       Блажью его высочества надобность скрывать тип магии отпала, и Иара мог на полную мощность использовать свои способности. Воздействие было похоже на камень бодрости, только ощущалось больше как невидимый купол, широко развернутый над ними: пропал голод, усталость и даже не подкатывала сонливость от однообразных скучных пейзажей.       Магии хватало и на бесконечные камни, и на поддержание восьми сосудов одновременно. Тео знал, что титул Великого мага получают не так просто, но своим мирским пониманием все равно не мог охватить масштаб таких сил.       День сменился сумерками, следом упала ночь, и они даже проехали то самое озеро, что вызывало столько трудностей при планировании, а лошади так и не переходили с рыси на шаг, даже оказавшись в кромешной темноте из-за облаков, закрывших луну. Они спотыкались, чуть не падали, не увидев вовремя поваленные бревна, но с летевшей из пасти пеной сохраняли темп.       Тео видел, чем заканчивалось бесконтрольное использование придающей сил магии: она бесконечно черпала энергию у тебя-будущего, угрожая по итогу оставить на грани жизни и смерти. Как только Иара снимет свой купол, животные вновь почувствуют и голод, и усталость и будет вопрос лишь в том, убьет их внезапный спазм всех мышц или все же обезвоживание.       По дороге в лесную деревню его не столько занимало, что – и кого – они там найдут, сколько то, что придется проститься с Августом, с которым провел последние пять лет в Лиузе.       К полудню следующего дня они были на месте.       Все двери были нараспашку, и в прихожие уже намело небольшие сугробы. Замерзшее белье истуканами замерло между домами. То там, то здесь были брошены повседневные дела: какие-то инструменты, ведра, посуда.       Игрушки.       Украдкой Тео бросил взгляд на его высочество.       Мужчина смотрел поверх этих мелких ужасных деталей. Возможно, это то, что отличало обычного солдата от главнокомандующего: он отточил навык наблюдать сквозь ужасы куда-то вперед, не накапливая в себе отголоски каждой потери, и принимать решения куда масштабнее, чем одна человеческая жизнь – станется, даже будь то его собственная.       Они вышли на площадь, и как на ладони стало видно, где все случилось. Притоптанный снег. Пятна крови то там, то здесь. Лоскуты ткани, если бы они цеплялись друг за друга и отрывали их от одежды ближних своих.       Здесь их убили.       И здесь им вернули “жизни” обратно.       – Придется разделиться, – со знанием дела сразу же включился Иара, словно проделывал такое сотню раз. – Я проверю деревню на наличие следов нашего убийцы. Кому-то надо наведаться в резиденцию Волард – среди тех мертвецов были только простолюдины, а встречать нас никто так и не вышел.       Эрцгерцог развернулся и зашагал в сторону знатного дома, выделяющегося на возвышенности, поодаль от лачуг, но никто не поспешил за ним. Иара направился ко въезду в Бад, решив начать оттуда, и Ллойд без объяснений последовал за ним.       Тео замешкался.       С магом Тео испытывали взаимную неприязнь, да и втроем обход было делать абсурдно. Присоединиться к его высочеству? Помощь тому вряд ли нужна, но и оставаться без дела и затягивать их путешествие – бессмысленно, хоть мужчина и назначался исключительно проводником.       Чудесный выбор.       Подстать столичной застройке фасад поместья был неуместно вычурным для лесного захолустья, коим был Бад: лепнина, колонны и бортики, да к тому же цвет стен был выкрашен дорогой синей краской. Огромная прилегающая территория, если бы не снег, была заметно ухожена и грамотно спланирована: с ровными дорожками, скамейками, беседками и целыми ансамблями с фонтанчиками. Вдоль кованого высокого забора шла аккуратная кустовая изгородь.       Тео давно не видел чего-то даже близко такого же богатого, но пока оставалось неизвестным, как Волард смогли себе позволить привезти материалы в объезд Лиузе. Поставить деревянные дома для крестьян и слуг было не проблемой, да даже расчистить под возделывание землю – легко, но каменную резиденцию с таким убранством было возможно возвести лишь с помощью магов и дорогих кристаллов сжатия.       Охотник боялся представить, что их ждало внутри.       Хотя, мог бы и не травить себя любопытством.       В самой деревне было множество признаков, хоть и замершей, но жизни, когда как все окна резиденции оставались слепыми, плотно завешенными изнутри – никого из хозяев не было ни до массового убийства, ни сейчас.       С виду внушительная входная дверь легко поддалась и открылась внутрь. Тео покопался в небольшом мешочке и выудил магический камень, который, как только проводник подбросил его в воздух, осветил все ярким светом, выпустив само солнце.       Претензионное с виду поместье оказалось обычной кирпичной коробкой без какой-либо отделки       – Зачем им делать муляж, когда кроме местных никого никогда не заезжало в Бад?       – Так бывает, когда нищие люди добираются до золота или власти, – пожал плечами эрцгерцог, проходя вперед к единственной двери внутри. И она распахнулась с такой стремительностью, словно сама спешила уступить дорогу высокородной особе: створка отлетела в сторону, повинуясь воле его высочества, и звук удара эхом прокатился по пустой "резиденции" — не грубо и резко, но торжественно, возвещая о появлении августейшего гостя.       – Смотри, о чем я и говорил.       Спальня.       Нет, пожалуй, к ней больше подходило определение вроде “хором”: позолоченная мебель, позолоченные светильники, хрусталь на столе, бархатные занавески, обитый вельветом красных и пурпурных оттенков диван. Расшитые обои. Несметное богатство, но до безобразия безвкусное, если не сказать, что уродливое. Лиузе не могла похвастаться таким, хоть и тоже была имением барона, но выглядела много приятнее, чем это месиво.       Оставалось только догадываться, что испытывал хозяин, когда ложился в кровать и спал в окружении своего имущества.       Кроме внешней безвкусицы, все тумбочки, комоды и ящики оказались набиты различными украшениями и оправами для магических камней. С каждым новым закутком становилось все яснее: жилой комнатой эта спальня никогда не была и элементарно служила семейным сейфом.       Весь север, лес и мертвецы в нем были огромным, безопасным хранилищем Волард, границы которого не мог нарушить никто последние полвека. Здесь и нигде-либо еще в Баде должны были храниться украденные карты, но сложно было определить, где именно.       – Будь здоров, – задумчиво сказал эрцгерцог, когда Тео чихнул, дойдя до проверки кровати. Спрятать карты в шелковом белье? Под матрасом? Укромные места заканчивались быстрее, чем появлялись идеи, где искать еще. Может, разломать мебель? Поискать полости в стенах? Поджечь, в конце концов?       – Стоит позвать господина Иару?       – Здесь он бесполезен – во всем, что не касается телесности, ему приходится полагаться на купленные у других магов кристаллы – и это в достаточной мере он считает унижением.       Охотник глянул на мужчину: его откровенность казалась подозрительной, как будто этими секретами эрцгерцог привязывал проводника к себе. Откуда была такая уверенность, что тот, если не останется рядом, не разболтает?       – Спрашивай. – Ведь он же все равно расскажет, да? Тео продолжил поиски, как если бы его совершенно не интересовала правда:       – Со своей жизнью вы вручаете судьбу целой империи в руки мага. Неужели, это так просто?       – Хорошее замечание, но понимаешь ли: слабых тщеславных магов бояться не стоит, а Великих магов не волнует борьба за власть. – И что-то логичное было в его словах: ведь наверняка с такими талантами любой маг мог уже давно захватить престол. Очевидно, в их возвышенных поисках не было времени заниматься административной работой, и эту грязную бытность они оставили королям и императорам. – Мы даже не хорошие приятели, и даже больше – я надеюсь не упустить момент, когда его благосклонность сменит курс. Мы два паразита, которые присосались друг к другу: я получаю всестороннюю поддержку, Иара пользуется моим статусом для продолжения своих исследований.       – Многое болтают про ваши связи с магией.       – И что болтают?       – Отец-император избавился от придворных магов – но ваше высочество, как только появился во дворце, не брезговал никакими методами.       – А еще наверняка болтают про то, как с появлением меня во дворце зачахло уже два императора. – Усмехнулся его высочество, похоже, зная все сплетни про себя. – И как я так быстро завершил войну. Не без Иары, этого я никогда и не скрывал. Возможности магии уносят тебя на совсем другие уровни власти, старик и брат этим опрометчиво пренебрегали.       Уже какое-то время Тео не выпускал огромный начищенный поднос из рук, обдумывая сказанное, когда его высочество заговорил снова, но звучали его слова с ноткой удивления, как если бы он оглашал только-только пришедшую ему в голову идею:       – Чего ты хочешь?       Чего?       – Я могу распоряжаться недвижимостью, казной да хоть всей Эстеш по своему усмотрению.       – Прошу прощения? – растерялся проводник и в недоумении посмотрел на эрцгерцога, но насмешки в его выражении лица не было, как если бы тот говорил на полном серьезе.       – Или могу пожаловать тебе земли и титул, скажем, графа? – Он не глумился. – Что думаешь насчет карьеры в корпусе обороны при дворце? – Их непродолжительное знакомство уже было наполнено двусмысленными эпизодами, и в контексте их последней ночи в крепости все предложения мужчины выглядели унизительными подачками. – Не делай вид, что не понимаешь, о чем я.       – Ваше высочество пытается прельстить меня статусом и золотом, – как можно более вежливо отвечал охотник, в неравномерном свете магических камней пристально следя за изменениями в лице мужчины: тот вряд ли легко принимает отказы. – Но они уже у меня были и не так соблазнительны.       – Терять что-то кратно тяжелее, чем не иметь вовсе. Ты правда смирился или искусно выучился себя убеждать? – все говорят о младшем Барне в контексте его жестоких радикальных решений, но каждый раз забывают, какая у того проворная риторика: Тео практически поддался.       – Я уже однажды доверился, и ваше высочество видит, где я оказался, – мягко напомнил охотник, возвращаясь к их делу. – Да и не понимаю, с чего бы вашему высочеству мне делать такие предложения – я всего лишь проводник.       Тео двинулся обратно к уже перевернутым ящикам, подумывая проверить те по второму кругу – на наличие двойного дна, когда половица под ним скрипнула подозрительно громче обычного.       Мужчины замерли и переглянулись.       Барне хотел еще что-то сказать, но это было точно оно.       Острым кинжалом проводник легко вырезал кусок ковра, подцепил хлипкую дощечку, и та без усилий поддалась. Тайник продуманно не был защищен магией, чтобы по ней нельзя было отследить его местоположение.       В самом невзрачном месте и было спрятано самое большое сокровище Волард.       Карты.       Из углубления в полу Тео вытащил с десяток пожелтевших, трухлявых карт, все как одна пропахших сыростью и пылью. Еле дыша, он разложил одну из них и повернул содержимым в сторону его высочества так, чтобы им обоим было видно.       На севере, немного восточнее от Бада, была поляна – та самая, которой недоставало всем крепостным версиям. И, возможно – и только “возможно”! – та самая, что была в детской книжке. К ней вела всего одна извилистая дорога, зажатая между горной породой и небольшой речушкой, давая ясно понять – наугад в этой местности ничего не отыскать.       Мужчины были слишком увлечены своей находкой, чтобы что-то обсуждать. Тео передавал эрцгерцогу половину, и они раскрывали карту за картой – ведь была же причина, зачем их все украли и до сих пор хранили – в поисках каких-нибудь подсказок.       – Ваше высочество, – позвал охотник, когда обнаружил карту с относительно свежими отметками на ней. Какие-то неряшливые крестики, стрелки и подписи поверх чистой отпечатки вызывали подозрение, как если бы кто-то в спешке отмечал ловушки или что-то в этом роде. С ними путь было прикинуть проще простого.       Но мужчина не откликнулся.       Нахмурив брови, он рассматривал уже не карту, а распправленный холст. Картина была старая: изрядно потрескавшаяся и потускневшая от времени краска, вышедший из моды фасон платьев дам, потертости то там, то тут…       Это были поколения – очевидно – одной семьи, от стариков до младенцев. Как на подбор они были низкие и круглые, с крохотными ручками и ножками, сытыми румяными лицами и маленькими неприятными глазками.       Они были в париках, но Тео мог поклясться, что под ними прятались жиденькие светлые волосы.