Город: Немертвые

      Прошло много лет с тех пор, как Немо в последний раз был в зеркальном лабиринте. Тогда и проводник был другой – молчаливый, серолицый, с кожей, вспоротой трещинами, как иссохшая земля. Парень так и не узнал его историю – кем тот был до того, как стать заблудшей душой, что именно привело его в Город и с чем он не смог в нем справиться.       Мари же появилась… относительно недавно. Лет шесть назад, может быть. Она погибла почти сразу, не продержалась и двух дней. Забилась в чулан с зеркалами, спасаясь от своей тени – и именно там девушку потом и нашли. Туда же ее потянуло, когда она переродилась и вернулась уже в новом качестве. Чулан постепенно разросся до целого магазинчика, и то, что Мари заменила собой серолицего, можно было, наверное, назвать естественным ходом вещей. Тот невероятно долго цеплялся за свою человеческую сущность, но конец у этой упрямой безмолвной борьбы был предрешен.       Рано или поздно Город всегда перемалывал заблудших, подчиняя их себе, выхолащивая, превращая в безвольных марионеток, единственной целью и развлечением которых была охота. Эта свора бешеных гончих сейчас еще только принюхивалась, языками пробовала воздух на вкус – судя по тому, что сказал Эрик, когда они шли в архив. Скоро мрачных фигур наподобие той, что ему привиделась в переулке, станет так много, что невозможно будет нигде укрыться от их голодных, жадных глаз. Стоит Городу чуть ослабить поводок – стая кинется в атаку, захлебываясь визгом и слюной. Оставалось надеяться, что Эрик Сай еще не был безнадежным пациентом в глазах Создателя. И то, что они видели сегодня, это просто предупреждение, а не прямая угроза.       – Долго еще? – Мужчина словно почувствовал, что его спутник сейчас думает о нем, и подал голос.       Немо не ответил, переведя вопросительный взгляд на Мари. Девушка шагала впереди, освещая им путь керосиновой лампой, в которой вместо пламени сновали туда-сюда крупные мотыльки, чьи мохнатые крылья вместе с тревожным, рваным шелестом источали бледно-голубой свет. Ему пришлось позвать ее по имени, чтобы она поняла, что вопрос был адресован ей.       – Скоро, – неопределенно отозвалась Мари. Она по-прежнему не оборачивалась, словно опасаясь, что Эрик не сдержит обещания и снимет повязку.       Они шли по тянувшемуся в необозримую даль черному коридору, по обеим сторонам которого в разные стороны растекались тоннели-ответвления. Словно кто-то поставил друг напротив друга тысячу зеркал, поймав их в бесконечную сеть отражений. Только вот стекла здесь не было – и потому ничто не мешало Мари, подчиняясь своему внутреннему компасу, иногда сворачивать прямо в эти мнимые зеркала. О том, чтобы найти нужный путь без ее помощи, не могло быть и речи, даже если бы каким-то чудом Немо удалось выкрасть ее фонарь и самому открыть проход на ту сторону.       – Мне всегда было интересно, откуда тут берется ветер, – негромко произнес он, заметив, как округло всколыхнулись и опали истлевшие одежды Мари, когда она в очередной раз свернула в один из проходов. – Сквозняк между мирами?       Девушка ему не ответила, но он на самом деле и не ждал ответа. Зеркальный лабиринт, снова и снова повторяющий сам себя, нервировал парня, да и мертвая хватка, которой в него вцепился бравый полицейский, тоже не особо успокаивала. Это место напоминало ему закулисье, где были свалены еще не доделанные или уже сломанные декорации. Некое техническое помещение, случайно застряв в котором, ты обречен был на долгую и мучительную смерть, потому что никому бы и в голову не пришло искать тебя именно тут.       Потому, когда Мари наконец остановилась и подняла фонарь выше, освещая внезапно выросшее перед ними словно из ниоткуда черное зеркало, Немо с трудом сдержал вздох облегчения.       – Проходите, – произнесла девушка, и когда он двинулся вперед, увлекая за собой Эрика, отвернулась, пряча обезображенное смертью лицо в тени. – Ты знаешь, что нужно делать, когда я снова понадоблюсь.       – А с нами не хочешь? – предложил Немо, переполненный внезапным великодушием от перспективы скорого возвращения в привычный мир.       – Я не лезу туда, куда не стоит, – коротко возразила Мари. – Больше не лезу.       Сложно было сказать, сделала ли она это нарочно, чтобы придать веса своим словам, или так получилось случайно, но в тот момент молочно-лунный свет кружащихся за стеклом мотыльков полностью выхватил из темноты ее лицо – изъеденное червями, наполовину сгнившее и кусками отстающее от черепа. И хотя Немо уже не раз видел ее такой, у него все равно на мгновение перехватило дыхание. Может, именно поэтому выходящие по ночам охотники и носили маски: чтобы случайно не встретиться глазами с собственным отражением в чудом уцелевшей пыльной витрине.       От человеческого здесь тоже мало что осталось. Единственными островками жизни в этой застывшей массе разлагающейся плоти были глаза – печальные женские глаза, смотревшие в спину мужчине, который, как Немо готов был побиться об заклад, прикладывал недюжинные усилия, чтобы сохранять самообладание и не выдать своих истинных эмоций по отношению к их проводнику.       Немо показалось, что он все еще видел эти глаза в зеркале, обернувшись после того, как они с Эриком наконец выбрались из него наружу, чудом не своротив оказавшуюся под ногами раковину.       Сай, как выяснилось, действительно был на пределе – его знатно штормило, и если бы ему было чем блевать, он бы почти наверняка исполнил этот номер. А так просто привалился всем весом к одному из стеллажей с архивными коробками, содрав повязку с глаз и с присвистом хватая воздух ртом.       – Живой? – поинтересовался Немо, искоса глянув в его сторону.       – Что это… было за место? – с трудом ворочая языком, спросил Эрик.       – Мир отражений. Можно сказать, своего рода катакомбы Города. Я знаю, о чем ты думаешь, но нет, я уже пытался провернуть этот трюк. И судя по всему в Обелиске зеркал нет.       – Я… Я даже еще не… В Обелиске? То есть туда никак не… Хорошо, я понял. Дай… дай мне минутку, ладно? – Мужчину все еще покачивало, и он не решался отцепиться от своей опоры.       – Могу выдать целых две, – расщедрился Немо. – Найду чем себя занять, не переживай.       Заняться и вправду было чем. Продышавшись и стряхнув с себя остатки зазеркальной пыли, парень с энтузиазмом принялся обследовать ближайшую полку. Сдернул наугад одну из коробок, при этом чудом не уронив ее себе на ногу, потому что та внезапно оказалась на порядок тяжелее, чем он себе воображал. От громкого звука падения Сай вздрогнул и перевел на своего напарника слегка одуревший взгляд. Чувствовалось, что возвращение в мир живых – ну или хотя бы частично живых – давалось ему очень непросто.       – Ты же говорил, что Мари – это заблудшая душа, – проговорил он. – Что она раньше была такой же, как я, но не справилась и погибла. Откуда у нее тогда… В смысле как она… – Он махнул рукой в сторону зеркала.       – Равноценный обмен, – ответил Немо, не отрываясь от своей добычи. – Чем больше ты отдаешь своего, тем больше Город дает взамен. Охотники способны на такие фокусы, какие даже твоей Веронике Данс не снились. Их бы силушку да в нужное русло…       – Отдаешь своего?       – Себя, своей личности, своих воспоминаний, – пояснил парень. – Чтобы владеть силой и пользоваться ею, нужно платить. Город соблазняет встать на кривую дорожку и подчиниться ему, суля за это власть и безопасность. Охотники заблудших, как правило, не трогают, но и не жалуют. Но вечно жить, балансируя на тонкой грани, мало кому под силу. Да и смысл? Конец-то все равно один.       Уже договаривая и ощущая, как по всему телу прокатываются волнующие всполохи предвкушения, Немо сорвал крышку с коробки. Он не особо представлял, что именно там обнаружит, но, признаться, испытал некоторое разочарование, увидев внутри всего лишь корешки старомодных картонных папок. Вытащив первую попавшуюся наугад, парень развернул ее к себе передней стороной и прочел вслух:       – Личное дело № 583, Бернард Ковальски.       – Кто это? – снова подал голос Эрик.       – В душе не представляю, – пожал плечами Немо, а потом открыл папку.       Взгляду его предстало что-то вроде анкеты – распечатанный лист А4 с разного рода заполненными графами. Некоторые из них были вполне стандартными для любых опросников и включали, в том числе, полное имя, дату и место рождения анкетируемого, оконченные им учебные заведения и все места работы в хронологическом порядке. Но помимо этого там также были пункты, обозначенные не словесно, а графически. Так, на нижней половине листа появились две маленькие иконки человечков – черного, полностью закрашенного, и белого, обозначенного лишь контуром. Напротив первого стояло имя Освальда Ковальски, напротив второго – прочерк.       В самом низу анкеты была графа «‎Причина». Там значилось всего одно предложение, которое Немо прочел вслух:       – ‎Он должен ответить за то, что сделал с ней.       – С кем? – нахмурился Сай, подходя ближе и заглядывая парню через плечо. – Ты вообще знаешь этого Бернарда Ковальски? Он кто-то из местных?       – Что-то смутно знакомое, но… не уверен, – покачал головой тот.       Эрик еще некоторое время дышал ему в ухо, вызывая у Немо навязчивое желание хлопнуть того папкой по голове, как надоедливо звенящего комара, но потом все же отошел и тоже вытащил из открытой коробки одно из личных дел. Раскрыл его, пробежал глазами открывшиеся строчки, а потом, зацепившись за одну из них, резко помрачнел.       – Кто бы они ни были, сейчас мы уже вряд ли сможем их найти, – заметил он. – Здесь указана дата смерти – 16 марта 2016-го года.       – Смерти? – озадаченно переспросил парень, снова возвращаясь взглядом к началу анкеты. – Где?       – Да вот же, не видишь? – Мужчина вернулся к своему спутнику, и они, встав плечом к плечу, принялись сличать их содержимое своих папок. Какое-то время сопоставляли его построчно, после чего Эрик сделал очевидный, но мало что проясняющий вывод: – Странно, у тебя этой графы нет.       – Ну, не у меня, а у господина Ковальски, но… – Не закончив мысль, Немо наконец перевернул страницу.       После анкеты в личном деле № 583 были сложены копии разнообразных личных документов, включая свидетельство о рождении, какие-то медицинские справки и выписки, пару неоплаченных квитанций со штрафами за неправильную парковку, а потом…       – А где голова? – выдержав выразительную паузу, поинтересовался парень, после чего достал фотографию из папки и принялся вертеть ее в руке, тщетно пытаясь определить, где у запечатленного на ней изуродованного мужского тела верх, а где низ.       – Он должен ответить за то, что сделал с ней, – произнес Эрик.       – Да, я это уже читал, – рассеянно подтвердил парень.       – Нет, я не о том. Присмотрись – на заднем плане на стене написано. – Он ткнул пальцем в верхний угол фото, и, приглядевшись, Немо действительно увидел там кривую кровавую надпись, часть которой уезжала за границу кадра.       – Судя по отсутствующей дате смерти, вряд ли это господин Ковальски, но…       – Это его брат, – перебил его мужчина, а потом взял в руки отсканированную, распечатанную и вложенную в личное дело газетную статью, которая открылась его глазам после того, как парень убрал из папки фотографию. – Бернард Ковальски, обвиненный в убийстве собственного брата, все еще не найден. Гленстед, штат Миссури, до сих пор не отправился от кровавого шока, потрясшего город месяц назад, когда… Так вообще говорят? Кровавый шок?       – Я откуда знаю? – пожал плечами Немо, тоже заглядывая в текст статьи. Пробежав его глазами, он резюмировал: – Получается, Ковальски-старший заподозрил, что его брат Освальд изнасиловал его жену, однако доказательств у него не было, и он решил взять все в свои руки. А ну-ка погоди. – Он снова уткнулся носом во все еще открытую у него на руках папку, отлистнув ее в самое начало. – Да, так и думал.       – О чем ты? – не уловил хода его мысли мужчина.       – Пока рано делиться выводами, – отмахнулся тот. – Давай других посмотрим. Кто там был у тебя?       И хотя по лицу Эрика было видно, что ему очень хочется надавить и получить все ответы здесь и сейчас, спорить он все же не стал и вернулся к содержимому того личного дела, что было в руках у него самого.       – Личное дело № 126. Мартин Фицрой. Не закончил среднюю школу, ушел бродяжничать. – Мужчина наскоро просмотрел оставшиеся листы, задержавшись взглядом на знакомой форме полицейского отчета. – Погиб во время драки: предположительно напал на своего дилера, когда тот отказался облегчить его ломку.       – Имя дилера указано?       – Да, вот. Зачем тебе?       Немо бросил короткий взгляд на указанную мужчиной строчку, и мотнул головой:        – Не он. Погоди, дай сам посмотрю.       Отобрав у Эрика папку, он сел на стоящий у стены пыльный стол, даже не удосужившись перед этим отряхнуть его. Его спутник, не став возражать, просто сложил руки на груди и принялся ждать вердикта.       Немо же с головой ушел в изучение документов. То и дело перелистывая к самому началу и сверяясь с нужной графой, он водил пальцем по строчкам, иногда разочарованно хмурясь, а иногда приглушенно хмыкая.       – Судя по всему, жизнь у парня была не сахар, – сообщил он наконец. – Сменил три приемных семьи, и в том числе с четырнадцати до шестнадцати лет был на попечении у супружеской пары Ратмор. Папаша там явно был на всю голову долбанутый и бил пацана смертным боем за каждый маломальский косяк. Тут куча справок из больницы, куда они обращались то с ушибами, то с переломами. Один раз вот даже с сотрясением мозга.       – И? – Мужчина выразительно поднял бровь, ожидая продолжения.       – И ничего, – пожал плечами он. – И Мартин, и все домочадцы в один голос твердили, что все это случайность и, конечно, не имеет никакого отношения к папаше Ратмору и его тяжелым кулакам и нежной любви к дешевому пойлу.       Немо заметил, как на этих словах по лицу Эрика метнулась тень – бледная, призрачная, едва уловимая, но слишком хорошо парню знакомая, чтобы он мог упустить ее из вида. Отцы и дети явно были для Сая болезненной темой. Стоило учесть это на будущее.       – Но почему мальчик ничего не сказал полиции? Его запугали? – Голос мужчины тоже стал глубже и резче.       – Не уверен, – покачал головой Немо, а потом вытащил из папки одну из находившихся там цветных фотографий: полароидный снимок светловолосой девочки-подростка, которая смотрела на снимающего ее через кокетливо разведенные почти у самого объектива пальцы. – Знакомься. Бетти Ратмор. Она же – отблеск нашего Мартина.       – Отблеск? Это еще кто? – непонимающе нахмурил брови тот.       – Это… скажем так, своего рода разновидность тени, – чуть помолчав, чтобы подобрать слова, ответил парень. – Очень редкий экземпляр на самом деле, потому что у большинства чужаков никогда в жизни не было человека, который бы… безоговорочно в них верил. А вот у Мартина он был. По крайней мере, судя по его анкете. – Он снова вернулся к началу и показал Эрику две графы с черным и белым человечками. У Мартина Фицроя в первой значился Петер Ратмор, во второй – Бетти Ратмор.       – Погоди, – остановил его Эрик, только сейчас, кажется, в полной мере осознав предмет их разговора. – Если это тени, то... Значит, эти люди все-таки из Города?       – А откуда же им еще быть? – Немо бросил на него такой удивленный взгляд, будто тот сморозил невесть какую глупость. Мужчина раздраженно цыкнул, но комментировать это никак не стал. – Неужели до сих пор не догадался, умник? Это не просто архив, это буквально картотека местной миграционной службы. Все эти люди в разное время были в Городе, а в этих папках написано почему. А раз так…       – Значит, тут есть и я. – Взгляд Сая вспыхнул озарением.       Его спутник выразительно закатил глаза и вздохнул:       – Вообще я имел в виду, что в таком случае здесь есть и тот, с кого все началось много лет назад. Нулевой пациент. Личное дело № 1 – если, конечно, я прав и все они разложены именно в хронологическом порядке. Так что если мы с тобой найдем его, то, возможно, сможем узнать больше о Городе и о том, как и почему он появился. Но да, безусловно, невероятно ценная и важная папка с твоим именем тоже валяется где-то… здесь. – Немо выразительно обвел рукой окружающее пространство, заставленное однотипными стеллажами, и оба они почти синхронно вздохнули.       – Было бы проще, будь они разложены по порядку, – заметил Эрик. – Но судя по тому, что номера 583 и 126 оказались в одной коробке, куда, очевидно, не могло влезть больше десяти папок…       – Облегчать нам задачу никто не собирается, – закончил его мысль парень. – В таком случае не будем тянуть кота за яйца. – И он, отложив в сторону папку с делом Бернарда, скопом вытащил из коробки оставшиеся.       Те оказались неприятно тяжелыми, но зато теплыми, словно все это время лежали на батарее. У Немо мелькнула мысль, что если свалить их все в одну кучу, то почти наверняка можно почувствовать исходящую от той легкую вибрацию – каждое личное дело все еще хранило в себе пусть и незначительный, но все же ощутимый заряд энергии чужаков. Конечно, он был слабее, чем то, что оставалось в комнатах Отеля, однако теперь становилось понятно, почему Город предусмотрительно запер все двери и окна, ведущие в это место – не из-за хранящихся тут секретов, а потому что иначе оголодавшие местные жители давно бы выжрали тут все подчистую.       – Значит, ищем номер один? – снова вторгся в его мысли голос Эрика.       – И все остальное, что покажется любопытным, – подтвердил Немо. – Почти уверен, что мы с тобой сковырнули только верхушку айсберга, и из этой макулатуры можно выжать куда больше полезной информации.       Сай кивнул, кажется, невольно заражаясь энтузиазмом своего спутника, и они в четыре руки принялись за работу. От поднятой в воздух пыли скоро стало сложно дышать, и то один, то другой внезапно нарушали тишину архивной комнаты громогласным чиханием. Количество папок, разложенных на единственном имеющемся в комнате столе, постепенно росло, и скоро сложенные из них стопки стали напоминать башенки – притом довольно неустойчивые, и Немо с его напарником, не сговариваясь, в какой-то момент стали складировать оставшиеся прямо на полу.       Поначалу парень открывал каждое новое дело, пытливо и с жадным интересом вчитываясь в выцветшие от времени строки, но спустя пару десятков непростых чужих судеб его энтузиазм поугас, и теперь он сразу пролистывал до последней страницы, но там его раз за разом встречала одна и та же сухая, лаконичная запись: «Остался в Городе».       Кто вообще писал все это? У Города есть свой личный секретарь, от которого утаили существование компьютеров и электронного документооборота? Или все эти папки появлялись здесь каким-то магическим образом – навроде того, как появлялись хлопья в их с сестрой шкафчике?       Зачем Город вообще хранил их здесь? Из ностальгии? Из страсти к порядку? Как подсказку для того, кто сумеет ее тут отыскать? Но если чужаков никогда сюда не посылали, для кого тогда предназначалась эта подсказка?       – Как, ты говорил, звали ту женщину? – вдруг поинтересовался Эрик, снова обращая на себя его внимание. – Ту, которая добралась до Обелиска?       – Елена, – поднял голову Немо. – Фамилию не помню, она, как у всех русских, была какая-то жутко длинная.       – Елена Белоградская, – прочитал Эрик то, что было написано на обложке. – Личное дело № 865.       – Серьезно? – В пару шагов преодолев разделяющее их расстояние, парень забрал папку у него из рук. – Ну-ка, дай глянем, что тут у нас. Родилась в Санкт-Петербурге в 1979-м... отец, мать… так, это все херня. – Он перевернул первую страницу с анкетой и углубился в документы, газетные вывески и фотографии. Пару минут молчал, изучая и листая их туда-сюда, потом заговорил снова: – Судя по всему, она эмигрировала во Францию в середине нулевых, вышла там замуж, и потом в этом браке родилась дочь Мия. Девочка пропала из двора, в котором гуляла со своими друзьями, и полиция так и не смогла найти ее.       – Это она, да? – спросил мужчина. – Твоя Елена? Здесь нет фото, но ведь по описанию-то она?       – Она, – согласился тот. – В газетной статье о ней написано, что Елена сама искала дочку по всей стране, потому что разуверилась в полиции и… подозревала, что Мию могли похитить торговцы людьми, которые в те годы действовали в Европе. Вроде бы даже вышла на след, а потом… просто исчезла.       – В смысле? – нахмурился Эрик.       – В смысле оказалась здесь, – пояснил Немо, достав один из листов и сунув мужчине под нос. – Знакомый бланк? Это местный. И в нем написано, что Елена Белоградская заселилась в Отель 27-го мая 2018-го года.       – И даты смерти в анкете нет, – добавил Сай. – Значит, она была еще жива, когда попала сюда. И… вполне возможно, что, выбравшись, вернулась в реальный мир. Получается, это действительно возможно. – В голосе его отчетливо зазвучали нотки воодушевления. – Что там еще?       – Ничего интересного, – покачал головой парень. – После бланка из Отеля еще несколько… выписок о посещении. Она побывала в Школе, в полицейском участке и еще в паре мест. Я уже говорил: Елена шла четко по проложенной для нее тропе и… по итогу получила приз за свою настойчивость. Это просто хронологический порядок ее испытаний, ничего больше. И… – Он долистал до конца папки, где обнаружил яркий флаер с уезжающей в закат машиной и большой надписью сверху: «‎Спасибо за то, что выбрали наш Город! Счастливого пути!».       ‎– И его закономерный финал, – закончил за него Эрик, взяв флаер в руки и медленно проведя подушечками пальцев по гладкой, почти лоснящейся бумаге. – Она выбралась.       Некоторое время они молчали, каждый переваривая внутри неконтролируемое чувство зависти к женщине, которая сумела не только одолеть всех своих демонов и примириться с ужасающей утратой, но и вернуться в мир живых. Пусть даже ради этого ей пришлось пройти через ад и лишиться ноги.       – Нам нужно найти дела Полин и ее команды, – наконец нарушил затянувшуюся паузу Немо. – Елена играла по правилам, но это уже, очевидно, не наш вариант. А вот Великолепная Пятерка ближе всего подошла к разгадке тайны Обелиска без всех этих расшаркиваний. Если мы сможем хотя бы понять, по какой траектории они двигались – возможно, повторить ее, – то тогда…       – У нас появится шанс, – поддержал его Эрик, ловя взгляд парня. Пару секунд они смотрели друг на друга, а потом Немо расплылся в неконтролируемой сардонической ухмылке:       – Сейчас по сценарию мы должны броситься друг на друга и страстно засосаться, да?       Сай только тяжело вздохнул, как если бы прямо сейчас внутренне убеждая самого себя, что пользы от его болтливого напарника все же больше, чем вреда, потом сухо уточнил:       – Как их звали? Кого именно мне искать?       – Полин Шелли, Шон Дэвидсон, Камилла ДеВаскес, Эд Уайт и Керри Саммерс, – без запинки перечислил Немо. – Они, наверное, должны идти плюс-минус по порядку в общем списке. Ну или хотя бы быть из одной десятки. А значит, мы навряд ли найдем их всех в одной коробке. Но главное, разыскать Полин. Остальные… это как рама для картины, не более того.       – Файнал гёрл? – уточнил Сай, отчего-то усмехнувшись себе под нос.       – Вроде того, – поразмыслив, согласился парень. – Она была умница, но… только не в том, что касалось выбора мужчин. Елене в этом плане повезло больше: она в свое время умудрилась по широкой дуге обойти всех остальных, кто здесь был помимо нее. Никаких связей, никаких привязанностей, никаких сюрпризов. Моя бравая коммунистка твердо знала, зачем она здесь и что является ее главной целью. И шла к ней напролом. Полин же пыталась помочь не только себе, но и всем окружающим, а потому собрала вокруг себя группу страждущих, не все из которых, на мой личный взгляд, вообще заслуживали помощи. Ну и ожидаемо поплатилась за свою… излишнюю доброту.       – Что тогда произошло? – затаив дыхание, поинтересовался Эрик. – Расскажешь?       Немо долгое время не отвечал, продолжая механически перебирать папки с личными делами. История Великолепной Пятерки в целом и история самой Полин в частности всегда как-то по-особенному трогали его. Может, потому что им почти удалось сделать то, что прямо сейчас пытался сделать он сам. А может, потому что парень с самого начала – с того самого дня, когда Полин впустила Шона в свой номер – прекрасно знал, чем все закончится. И тем не менее не вмешался.       Возможно, поступи он тогда иначе, история Города закончилась бы на пару десятилетий раньше.       – Что именно тебя интересует? – спросил Немо наконец, стряхнув с себя тягостные размышления.       – Все, – пожал плечами Эрик. – Кто знает, что нам может пригодиться, так что… начни с самого начала.       Дав себе еще пару секунд, чтобы передумать, парень шумно выдохнул, а потом, отставив на подоконник коробку, которую только что снял с полки, сам сел рядом с ней и заговорил.