Город: Немертвые

      Немо проснулся к ночи. Долго лежал в постепенно сгущающемся полумраке и прислушивался к дыханию Города за окнами. Интересно, наблюдали ли за ним прямо сейчас? Случалось ли вообще такое, чтобы Город о чем-то не знал? Смотрел только в одну сторону, пока в другой происходило что-то ему неподконтрольное?       Взгляд парня продолжал как по накатанной скользить по коричнево-розовым розочкам на выцветших обоях. Сначала по тем, что были над уродливым пейзажем с перепуганными оленями, потом вниз и вправо, к верхней части выключенного пыльного торшера, а от него резко вверх к углу шкафа, монолитного, тяжелого, словно вросшего в угол комнаты. Потом по другой стене поверх окна и к изголовью его кровати. Дальше он сразу перепрыгивал к вылинявшему, как полудохлый пес, ковру на стене, чтобы не вертеть головой, огибал этажерку с книгами, каждая из которых годилась ему в бабушки, синусоидой скакал от розочки к розочке над дверью и наконец упирался в черно-белые фотографии улыбающихся мертвых людей. В том, что они мертвы, сомневаться не приходилось – такие фото уже не делали даже во времена его юности.       Как далеко распространялся Его контроль? Был ли Он всеведущим и всесильным, как утверждал Аполло? Как бы не так, ведь иначе Его верному псу не пришлось бы бегать с протянутой рукой и поджатым хвостом в ожидании, что кто-то из друзей Немо переметнется на сторону Города и, когда придет время, сыграет роль троянского коня. В этом не было совершенно никакого смысла, если предположить, что все шло исключительно по плану и что каждый поступок и каждое желание, появляющиеся на этих улицах, были предрешены заранее.       От розочки к розочке, от оленей к шкафу, от окна к ковру, от двери к фотографиям мертвецов. Он проложит свой путь так же – от одной маленькой цели к другой, от точки А к точке Б. Просчитает все наперед и придумает с десяток вариантов на случай непредвиденных обстоятельств, потому что права на ошибку, как ему не уставали тактично и прямо намекать, у него не было.       Но прежде чем приступать к следующей части плана, следовало убедиться, что последствия предыдущей были не настолько скверными, как ему показалось вчера.       Немо со вздохом откинул одеяло в сторону и выбрался из постели. Поежившись от залетевшего в комнату сквозняка, поспешно натянул поверх заношенной почти до дыр футболки темную толстовку. Интересно, найдется ли в проклятом Городе хотя бы один приличный магазин со шмотьем? Или придется щеголять в той красной футболке с идиотским смайликом, если его собственная окончательно придет в негодность? Парень на мгновение замер, пытаясь припомнить, менял ли он эту футболку хотя бы раз за все эти годы. Снимал ее – да, конечно. Поверх иногда надевал куртку, иногда, как в последнюю пару дней, толстовку с капюшоном. Бывало, чтобы припугнуть чужаков или просто развлечься, наряжался во что-нибудь эдакое, но потом всегда возвращался к этой темно-серой футболке. Кажется, на ней когда-то давным-давно был отпечатан рисунок, но сейчас на поистрепавшейся ткани едва проглядывали его контуры. Целенаправленно и с усилием напрягая память, Немо постарался разыскать в ней образ этого рисунка, но не смог. И в общем-то черт бы с ним, но вот ощутимо проглядывающие прорехи на швах ему совсем не нравились. Город всегда выглядел так, будто не сегодня завтра рассыплется от ржавчины и гнили, но это была только видимость. Потому что начни он гнить всерьез, у них всех будут большие проблемы.       Продолжая размышлять об этом, Немо дотащил себя до ванной и ополоснул лицо едва теплой мутной водой, пахнущей старым металлом и тиной. Сестры дома не было – это он мог сказать, даже не проверяя оставшиеся комнаты. Но она почти наверняка торчала где-то с Ваном, так что переживать не стоило. Он повторил это про себя несколько раз, упрямо отказываясь поддаваться иным мыслям и сомнениям.       В конце концов, она даже оставила ему булочки. Тарелку с оными и записку рядом он заметил сразу, как зашел на кухню.       «Почти наверняка поднималась на лифте, – мелькнуло у Немо в голове, когда он с неожиданным аппетитом прожевал похрустывающую булочку-улитку, сладко пахнущую корицей. – Моя бесстрашная дурочка».       В записке, оставленной сестрой, было всего несколько слов – о том, что она нашла им новую квартиру и что хочет попытаться забрать туда кое-что из вещей. Прочитав это, парень окинул кухню долгим вдумчивым взглядом. Попытался представить, что бы он хотел взять с собой отсюда, но так и не смог. Ни тяжелый абажур с бахромой, делавший электрический свет темно-оранжевым, ни внезапно начинавший тарахтеть посреди ночи холодильник, ни даже эти вечные хлопья из шкафчика, ко вкусу которых он так привык за последние годы. Все, что ему было нужно, заключалось в человеке, а не в вещах. И пока этот человек переезжал с ним, Город мог оставить себе все остальное – включая его драную футболку.       Когда он покинул квартиру, уже совсем стемнело, но Немо не нужно было зрение, чтобы повторить сто раз исхоженный путь. Вывеска студии тайского массажа, затем в открытое окно соседнего здания, по коридору вдоль приоткрытых дверей, за которыми привычно что-то мелькало и перемигивалось, сдернуть со стены огнетушитель, швырнуть его в…       Тяжелый предмет инерцией вырвало у него из рук, прежде чем он успел в полной мере осознать происходящее. Огнетушитель вылетел в разбитое окно и через пару секунд с грохотом приложился о крышку мусорного бака. Да, все верно – окно уже было разбито, и Немо слишком хорошо знал эту дыру, в которую нырял сотни раз, чтобы усомниться в том, что она появилась именно от его броска. Как давно это было? Когда он проходил тут в последний раз? Совершенно точно не в эти сутки, а значит…       Значит, ее тут быть не должно было. Точно так же, как не должно было быть дырок на его футболке. Как давно он их заметил? Как будто бы буквально на днях, но точнее вспомнить не получалось.       А ведь это был уже не первый звоночек. Подобного рода мелочей накапливалось все больше, и они постепенно даже переставали казаться чем-то ненормальным, хотя по сути своей именно таковыми и являлись. Город будто бы дряхлел. Покрывался сеткой трещин и пятнами ржавчины – причем не теми, что изначально были задуманы как часть пейзажа, а теми, которые, кажется, сам он контролировать не мог.       Неожиданно Немо осознал, что вот уже, наверное, с полгода их Создатель не устраивал большую перестройку. Никаких новых улиц и зданий, никаких перемен в интерьере и городской инфраструктуре. Раньше парень никогда не мог быть уверен, куда попадет и что увидит, если свернет на следующем перекрестке, а теперь наизусть знал все основные маршруты, которыми передвигался каждый день. Выучил их настолько хорошо, что даже одно разбитое окно уже бросалось в глаза и вызывало ступор.       Город не менялся. Не залечивал собственные мелкие раны. Был вынужден вступать в переговоры, используя свою марионетку. Он слабел и постепенно терял власть – над ним, всеми остальными и тем, что происходило на Его улицах.       – Ты ведь и сам понимаешь, что Тебе меня не остановить, – произнес Немо вслух, подняв глаза к потолку. – Но лучше так, чем долго и мучительно гнить на смертном одре, поверь мне, старик. Я все сделаю быстро.       Город безмолвствовал, но парень готов был поклясться, что кожей ощущал пристальный и в то же время словно растерянный взгляд на всем пути до Отеля.       Казалось бы, с учетом этих ощущений какая-нибудь очередная лекция Карла на тему его внешности, поведения или манер могла бы оказаться очень кстати, но управляющий даже не взглянул в его сторону, словно Немо стал уже таким же привычным элементом общего интерьера, как и рассредоточенные по лобби призраки, неустанно повторявшие одни и те же бессмысленные действия, пока вредный старик не дергал их к себе для других нужд.       Дверь в комнату Эрика он, как и в прошлый раз, открыл с помощью копии мастер-ключа, однако, судя по всему, его внезапные вторжения уже перестали пугать – или хотя бы просто удивлять – чужака, потому что тот даже не сразу обернулся на звук его шагов. А когда все же сделал это, Немо увидел в его руках открытую шкатулку – ту самую, которую по просьбе Аполло парень лично доставил в Отель три дня назад.       Черт, даже не верилось, что с тех пор прошло всего каких-то три долбаных дня.       – Так, значит, ларчик наконец открылся? – лениво поинтересовался Немо, привалившись плечом к углу крохотного коридора, ведущего от двери к основному пространству номера. Бегло осмотрев комнату, заодно убедился, что за ночь здесь не произошло никаких драматических изменений – не считая разве что того факта, что отмеченный ими вчера городской архив пропал с карты. И хотя этот ход со стороны Города был вполне ожидаемым, парень все равно ощутил покалывающую где-то в груди досаду.       Нужно было прочитать папку Полин от корки до корки, едва она попала ему в руки, и прямо на месте составить план дальнейших действий. Плевать, что чужак оказался бы в курсе – так план у них хотя бы был. А теперь Немо опять стоял перед не слишком обнадеживающей необходимостью импровизации и сводящим все внутри до бешенства чувством, что, поторопившись с принятием решения и не предусмотрев всех возможных его последствий, он растерял всю ту фору, которую получил благодаря неосмотрительной откровенности госпожи директрисы.       – Шкатулка была открыта, когда я проснулся, – меж тем произнес Сай, прерывая его мрачные размышления. – Ты знал о ее содержимом?       Отметив, что чужак решил пропустить эпизод с выяснением отношений и праведным гневом по поводу вчерашнего, Немо мысленно похвалил его за мудрое решение. А потом ответил:       – В некотором роде. Я знал о том, что тебе полагается свой артефакт, но символика и смысл каждого обычного индивидуальны, так что…       – Артефакт – это тоже что-то из терминологии Полин и остальных? – отстраненно уточнил Эрик, не отрывая взгляда от мягко мерцающей позолоты часов.       – Так и есть. Тени – это особо важные люди. Артефакты – особо важные предметы. Ребята из Пятерки не особо заморачивались по поводу названий: брали то, что лежит на поверхности. Артефактом Полин был детский велосипед, например. На нем ехал ее брат, когда его сбила машина. А что за история связана с часами?       Парню показалось, что Сай не хочет отвечать – взгляд его знакомо поблек, а губы недовольно поджались. Каждый раз, когда они так или иначе касались в своих разговорах чувствительных для мужчины тем, он реагировал примерно одинаково – словно резко задергивал штору в попытках спрятать то, что они пробуждали у него внутри.       – Они принадлежали моему напарнику, – все же ответил он, а потом едва заметно встряхнул головой, будто отгоняя какие-то мысли или образы, и решительно закрыл шкатулку. Немо про себя отметил, что мужчина так и не коснулся того, что лежало внутри. – Кайл все хотел начать что-нибудь эдакое коллекционировать, и карманные часы показались ему оригинальным вариантом. Эти были самыми первыми. Ему… сын их подарил, кажется.       – Тот самый, который любил ужастики? – припоминая их разговор в Школе, предположил Немо.       – Да, он самый.       Эрик вернул резной деревянный ящичек на тумбу и с тяжелым вздохом опустился на кровать, не глядя на своего собеседника.       – Я догадывался, что иначе и быть не могло. Вероника была… только первой костяшкой домино в этой истории – ведь это из-за нее я и решил стать полицейским. Поняв, что больше не хочу повторения подобных… инцидентов, я встал на тот путь, который в итоге привел меня к Кайлу. И всему, что случилось.       – А что именно случилось? – Чувствуя, что Эрик впервые готов заговорить на очевидно очень морально сложную для него тему, Немо изо всех сил старался не давить и быть деликатным. Просто чтобы не спугнуть намечающееся откровение. Но, кажется, совсем вытравить из голоса неуемное любопытство у него так и не вышло.       Сай поднял лицо, вглядываясь в белесую муть за окном. Взгляд его был расфокусированным и подернутым пеленой воспоминаний, и парень благоразумно решил выждать немного, прежде чем повторять нетерпеливо дергающий его за язык вопрос.       – Если… опустить все детали, он влез в драку, из которой ему было никак не выйти победителем, – аккуратно и медленно, будто боясь напороться на острое, проговорил Эрик. – Накинулся на того, кто был ему не по зубам, и предсказуемо потерпел поражение. А я… ничем не смог помочь.       – Знаешь, что-то мне это напоминает, – хмыкнул Немо. – Заведомо проигрышные драки с тем, кто никогда и никому не проигрывал, это…       – Твоя тема? – предположил мужчина, коротко улыбнувшись. Улыбка, впрочем, вышла кривая и неуверенная – скорее нервная, чем одобрительная или насмешливая.       – Скажем так, мы бы с твоим напарником нашли пару общих точек соприкосновения, – многозначительно подмигнул ему парень. – Но по твоей драматичной складке между бровями я предполагаю, что Кайлу еще было чему поучиться на этом поприще. А еще – что заняться этим самым обучением у него уже физически не получится.       – Да, он… умер, – сделав над собой усилие, произнес Эрик. – Погиб буквально на моих глазах, а мне пришлось просто… наблюдать за этим и знать, что я ничего не могу изменить. Что это его выбор, и я должен его принять, потому что… так будет правильно.       – И как успехи с принятием?       – А сам как думаешь? – полыхнул взглядом мужчина. – Я торчу в этой гребаной дыре с часами мертвого напарника на прикроватной тумбочке и вынужден кооперироваться с еще одним таким же самоуверенным придурком, убежденным, что ему море по колено. – Кажется, он разозлился вполне искренне, но его слова Немо скорее повеселили.       – Беспокоишься за меня, Эрик Сай? – Голос его стал почти томным и откровенно самодовольным.       Его собеседник же только досадливо цыкнул и мотнул головой, как если бы сама возможность такого поворота событий казалась ему оскорбительной.       – Нет, – поморщился он. – Мне откровенно наплевать, что с тобой будет, Немо. И со всем этим местом. Я просто хочу отсюда выбраться – и точка.       – Да ладно тебе, – отмахнулся тот. – Это ты сейчас так говоришь, а потом оглянуться не успеешь, как уже бросаешься за меня под пулю. И вот я в предфинальной сцене рыдаю над твоим телом и умоляю не оставлять меня тут одного. А ты говоришь, что так было нужно: одного напарника ты не уберег, но готов отдать жизнь за второго. Черт, если Город и правда задумал что-то такое, я почти готов ему подыграть.       Парень развел руками в пространстве, почти вживую видя эту сцену прямо сейчас, а потом шумно выдохнул, будто с трудом подавляя рвущийся наружу всхлип.       – Ты идиот, Немо, – сухо констатировал Эрик. – И именно поэтому бросаться за тебя под пулю звучит не просто глупо, но и почти унизительно.       Тот в ответ неодобрительно поджал губы, досадуя, что мужчина не оценил яркий и драматичный полет его фантазии, и резюмировал:       – Да уж, герой из тебя явно не вышел. – И добавил через короткую паузу: – Впрочем, Вероника Данс тому свидетель.       Мужчина снова посмотрел на него с плохо скрываемым раздражением, однако комментировать прозвучавшее имя никак не стал. Вместо этого спросил:       – Кого вообще можно назвать героем? Того, кто готов отдать собственную жизнь – свою величайшую драгоценность – непонятно кому и ради… чего? Ради того, чтобы его подарок все равно не оценили и в конечном итоге проебали? Окей, предположим, что они не обязаны в честь такого априори становиться праведниками, но… думаешь, они будут тебе хотя бы благодарны? Думаешь, через пару недель не начнут ныть, что сериал закончился не так, как они хотели, в комплексном обеде сегодня брокколи вместо пюре, а зарплату выдали на пару дней позднее? Никому не нужны твои жертвы, никто их не оценит и не поймет. И если кто и будет жаловаться на брокколи, то это ты сам, потому что имеешь на это точно такое же право.       Он злился. Заметно и ярко, с трудом себя сдерживая. И злила его однозначно не сама тема их беседы, а то, что крылось за ней. Что-то личное.       – Значит, он был таким, да? – негромко поинтересовался Немо. – Твой напарник? Из тех, что жертвуют собой, а потом оказываются всеми забыты?       Глаза Эрика против его воли снова обратились к закрытой шкатулке, словно ее содержимое притягивало его как магнит – и в той же степени пугало и отталкивало. По лицу мужчины пробежала тень, кулаки сжались, и на мгновение Немо вдруг почудилось, что тот сейчас его ударит, но когда Сай вновь заговорил, голос его был неожиданно глухим и тихим:       – Кайл был… не таким, как все. Он принадлежал к тому сорту людей, рядом с которыми чужие пороки проступают куда отчетливее и становятся еще более отвратительными. Некоторые ненавидели это в нем, а меня это… влекло.       Было видно, что говорить о погибшем напарнике для него в равной степени мучительно и приятно. Словно чесать зудящую, но толком не зажившую рану, безжалостно срывая ногтями только-только наросшие корочки.       В своей жизни Немо видел много типов одержимости, но такая – темная, едва себя контролирующая и мечущаяся от ненависти к почти подобострастию – всегда особенно его интриговала. Фигура Кайла вызывала в Эрике такую богатую россыпь эмоций и чувств, что тот очевидно сам не понимал, какие из них были определяющими. Попроси обозначить свое отношение одним словом – точно бы не смог.       И словно подтверждая этот нехитрый и довольно очевидно напрашивающийся вывод, мужчина добавил – ощутимо тише, чем говорил до этого:       – Он был моей… радужной призмой. Я через него видел то совершенство мира, которое никогда не могло существовать в реальности. Но как ни пытался, не мог до него дотянуться. Кайл жил в том мире, куда мне путь был закрыт. И… не только мне. Думаю, остальные это понимали тоже. Поэтому… – Эрик сделал паузу, а потом вдруг быстро и сухо закончил: – Поэтому его и убрали. Так что не надо мне рассказывать о героях и прыжках под пули. Лучше расскажи, как мы попадем в Обелиск, чтобы я мог пристрелить того гада, который всем этим заправляет. Вот это задача по мне.       – Идет, – легко согласился Немо. – А насчет Обелиска не переживай – это я беру на себя. Как раз сегодня вот планировал заняться разработкой тактики.       – Отлично, – кивнул Эрик и развернулся корпусом в сторону карты над своей кроватью. – Куда отправимся дальше?       Парень выдержал небольшую паузу, а потом произнес:       – Я… ценю твой порыв и готовность работать в команде, умник, но сегодня тебе придется посидеть дома. Тут должны быть неплохие кабельные каналы, и я уверен, что Город легко подберет тебе порнушку по вкусу. Очень… удобно, когда у поставщика такого рода услуг есть прямой доступ к содержимому твоей головы. – Он развязно поиграл бровями.       – Это из-за того, что было вчера? – нахмурившись, уточнил мужчина. – Слушай, я знаю, что сорвался, но…       – И слышать ничего не хочу, – категорично мотнул головой Немо, жестом останавливая его назревающую тираду. – Ты вчера обосрался, Эрик Сай. Вот если по простому и по фактам. Я и раньше догадывался, что терпение не твоя добродетель, но вчера имел возможность лично убедиться, что бывает, когда у тебя рвет башню. А эта часть плана слишком деликатная, чтобы мы могли себе такое позволить. Так что будь хорошим мальчиком и прижми свою жопу к кровати, пока взрослые сами разбираются.       К его удивлению, Сай довольно быстро и легко сдался. Поворчал еще совсем немного, а потом вдруг приобрел необычайно задумчивый и глубокомысленный вид – из чего Немо сделал логичный вывод, что Эрик уже придумал, как обратить ситуацию себе на пользу. И почти наверняка замыслил какую-то очередную глупость.       Поразмышляв с минуту о том, удастся ли ему договориться с Карлом, чтобы тот запер в Отеле все двери и окна и никуда чужака не выпускал, и придя к выводу, что это абсолютно дохлый номер, парень обреченно цыкнул и добавил:       – Если надумаешь в одиночку высунуться из теплой норки, берегись охотников. Я, честно, не думаю, что Город их на тебя спустит, потому что, очевидно, – он кивнул на шкатулку на прикроватной тумбочке, – Он еще не окончательно в тебе разочаровался. Но зная твою привычку лезть куда не надо…       – Я никуда не собираюсь, успокойся, – прохладно отметил Эрик. – Мне не тринадцать лет, и идея болтаться по темным раздолбанным улицам без причины и сопровождения вовсе не кажется мне такой уж удачной и многообещающей.       Звучало не слишком убедительно, но с другой стороны – что Немо еще оставалось в этой ситуации? Не привязывать же его к батарее в самом деле. Вдруг еще обидится.       – Ты на мамку в детстве так же гавкал, когда она тебе все пуговицы на куртке перед выходом на улицу застегивала и просила надеть шапку? – со вздохом уточнил парень. – Не надо, я сам все знаю и умею? Вроде к твоему возрасту эта ерунда уже должна была пройти.       Шутка была достаточно безобидной, но отчего-то Сай бросил на него такой злой, почти ненавидящий взгляд, что парню даже сделалось не по себе. Впрочем, разбираться еще и в этих сортах тараканов чужака у него уже не было никакого желания, так что еще раз кратко повторив инструктаж по базовой технике безопасности и наказав держаться подальше от фигур в масках, Немо предоставил мужчину самому себе.       – Береги жопу и пули, Эрик Сай. Сказал бы, что мне потом понадобится и то, и другое, но…       Он не договорил, едва успев отдернуться назад, чтобы не получить по лицу захлопнувшейся дверью.       – Да боже ты мой, какие мы нервные, – закатил глаза парень, а потом, развернувшись на пятках, направился к лифтам.       До Шестой улицы он добрался, как обычно, поверху, передвигаясь длинными выверенными прыжками по крышам. В сложившихся обстоятельствах идея обратиться за помощью к Вану казалась вполне логичной – его ненадуманная одержимость Тварью и всем, что было с ней связано, играла Немо на руку. Тот уже проболтался, что знает, где находится ее логово, и, возможно, этим его знания не ограничивались.       Немо обнаружил паренька на строительных лесах снаружи здания. Тот снова работал над своим масштабным живописным творением, прямо сейчас дорисовывая небольшой круглый объект в углу стены – то ли луну, то ли астероид, то ли крохотную планету. Одно можно было сказать наверняка – именно этот крошечный мирок был целью путешествия держащейся за руки парочки.       – Я думал, что эти двое летали на волшебный остров, а не на другую планету, – заметил Немо, задрав голову и рассматривая красочную настенную роспись, залитую желтым электрическим светом нескольких кривоногих ламп. – Или я читал не ту книжку?       – Да, ты прав, – подтвердил Ван, не оборачиваясь на него. – Но она сюда как будто сама просилась.       – Нарисуй на ней розу и лиса, и будет тебе кроссовер года, – предложил парень, качнув головой. А потом, не дав собеседнику среагировать, сменил тему: – Где Шай? Она ведь где-то рядом, да? Я чувствую.       – Наверху, – махнул рукой мальчик, – прибирается в квартире. Не уверен, правда, что от этого будет толк и завтра все не вернется, как было, но лучше ведь, если она чем-то себя займет, правда?       – Смотри-ка, какая умная двенадцатилетка, – цыкнул Немо, однако не мог мысленно с ним не согласиться.       – И вовсе мне не двенадцать, – недовольно буркнул Ван, мотнув головой.       – Да ну разве? А сколько? Десять?       – Мне… – Он вдруг будто завис и так и не смог закончить фразу, но парня, по большому счету, совершенно не интересовал его ответ. В конце концов, он пришел сюда за другим.       – Если у тебя на сегодня нет других дел, кроме как портить своей мазней казенное имущество, то пошли со мной. Ты мне пригодишься.       Вот теперь он наконец-то соизволил оглянуться.       – Зачем я тебе? – спросил Ван, не скрывая охватившего его недоброго предчувствия.       – Потому что так вышло, что именно ты знаешь больше всего о том, что мне по-настоящему интересно. Да-да, я и сам не в восторге. Шевели булками, пацан, время не ждет.       Тот еще несколько секунд стоял неподвижно, словно ожидая, что Немо рассмеется, покачает головой и скажет, что, естественно, он пошутил, но поскольку ничего такого не произошло, мальчик все-таки спрыгнул со строительных лесов, предусмотрительно держась от своего непрошеного гостя подальше. Когда того захватывала очередная грандиозная идея, ожидать можно было чего угодно, но окружающим и участвующим доставалось на орехи почти без вариантов.       – А… куда мы? – немного неуверенно уточнил Ван, вытирая руки о все равно уже безнадежно заляпанные краской джинсы.       – В нашу штаб-квартиру, пропахшую конским дерьмом и сахарной ватой, – торжественно произнес Немо. – Пришло время устроить мозговой штурм.