Город: Немертвые

      – А где твой сменщик?       Услышав этот вопрос, бармен на несколько секунд растерянно замер, будто Эрик обратился к нему на иностранном языке.       – Мой сменщик? – повторил он, напряженно хмурясь и словно пытаясь отыскать тайный смысл в этих словах.       – Да, тот парень, что был тут в прошлый раз, – рассеянно кивнул Сай. – Такой... странный тип с разноцветными глазами. Куда он делся?       – Не представляю, о чем вы говорите, господин, – отозвался тот, качая головой. – Вам обновить?       – Валяй, – пожал плечами мужчина, поняв, что ответа на свой вопрос он не получит.       Напиться в хлам звучало как отличная идея – пусть даже местный алкоголь вообще никак не действовал на его организм. Тот реагировал скорее на знакомый вкус, чем на градус, задействуя на полную катушку эффект плацебо – и все равно это было хоть что-то.       Эрик до сих пор не был уверен, что именно произошло, когда они с Немо покинули архив. Секунду назад он крепко держал вожделенную добычу в руках, а потом она просто исчезла. Без хлопка, вспышки или других спецэффектов – ему даже сперва показалось, что он просто ее уронил, хотя это было физически невозможно. И выглядело это как форменное издевательство – настолько откровенное и провокационное, что мужчина не смог сдержать эмоций. Он снова поддался ему – этому пульсирующему жару, растекающемуся по вискам, – и все пошло наперекосяк. Сколько раз он уже обещал держать себя в руках? А сколько раз нарушал это обещание, предсказуемо оказываясь после этого по уши в дерьме?       Эмоции были вредны. Более того – они были опасны, это он осознал, еще когда был мальчишкой. Его отец не любил, когда Эрик был эмоциональным. Он считал, что «нормальному парню» не полагается ни грустить, ни психовать. Любое отклонение от непроницаемо каменного выражения лица он называл девчачьей истерикой. А в тот день, когда застал десятилетнего сына плачущим над единственной оставшейся фотографией матери, впервые избил его до полусмерти. После этого Эрик твердо уяснил для себя – эмоции это удел слабых, а он должен быть тем, кто этой слабостью пользуется. Не наоборот. Никогда не наоборот.       Продолжая логическую цепочку, его мысли перекинулись к карманным часам, оставшимся в номере Отеля. Нельзя сказать, чтобы он удивился, увидев именно их на бархатной подушечке внутри открытой кем-то шкатулки. Может быть, только самую малость – просто потому что ожидал получить какую-нибудь другую вещицу Кайла. Табельное оружие или значок. Или ту мерзкую штуку, что была на нем в ночь его смерти – она, казалось, смотрелась бы там уместнее всего. Но часы тоже были достаточно символичны. В отличие от историй из кино, они не остановились, когда Кайл умер. Вполне себе продолжили тикать, и в этом Эрик видел какую-то особенно извращенную насмешку судьбы. Каким бы хорошим, выдающимся, даже в некотором роде великим ни был человек, после его смерти мир не остановится, а сам он через некоторое время будет забыт всеми, кроме самых близких, и последствия его поступков и решений останутся лишь следами на песке, которые постепенно смоет время.       Эрик ненавидел героев и тех, кто выбирал умереть за свои идеи вместо того, чтобы продолжать жить и бороться за них другими методами. Ведь всегда были другие методы, кроме очевидно самоубийственного решения идти напролом. Кайл мог сделать куда больше, если бы не оказался таким упрямцем и таким идеалистом. Его жертва ничего не стоила, она была совершенно бессмысленна, и единственное, что она изменила – притом изменила к худшему, – это жизни его семьи и тех, кому он был дорог.       «Ну вот разве стоило оно того? – промелькнуло у Эрика в голове, и он скривился, как от короткой вспышки боли. – Почему обязательно нужно было идти до конца и так все усложнять?»       Сквозь негромкую музыку, звучавшую в баре, донесся звук открывшейся двери, и мужчина невольно обернулся – до этого почти час никто не входил и не выходил, так что это маленькое событие не могло не привлечь его внимания. И хотя Эрик и ожидал увидеть знакомое лицо, но, прямо скажем, не совсем то, которое в итоге предстало его глазами.       – Что ты здесь делаешь? – негромко поинтересовался он, когда Мари опустилась на барный стульчик рядом с ним. Она была все в том же белом платье, но сегодня держала в руках дамскую сумочку – бледно-сиреневую с дурацким цветком поверх магнитной застежки.       Знаком подозвав бармена, чем-то занятого у другого конца стойки, девушка ответила:       – Управляющий сказал мне, что ты здесь. Я пришла увидеть тебя, Эрик. После того, что случилось вчера, я… переживала.       – Не стоило, – сдержанно отозвался тот, снова вернувшись взглядом к изучению собственного стакана.       – Вы… нашли то, что искали?       Разговаривать с Мари и тем более раскрывать перед ней душу мужчине совсем не хотелось, но перспектива встать и вернуться в свой пустой номер с улыбающейся ему со стены дважды мертвой Вероникой Данс прельщала еще меньше. Поэтому, сделав еще один глоток, он все же ответил:       – И да и нет. Мы нашли то, что могло бы помочь, но вот вынести это не смогли.       – Ты… поэтому сорвался? – осторожно предположила девушка. Ее постоянные паузы во фразах звучали так, будто ей приходилось набираться смелости буквально перед каждой следующей репликой. – Я… тоже хотела извиниться за свое поведение. Это было так по-детски, я знаю.       – Ага, – пожал плечами Эрик, давая ей право самой решить, с чем он согласился: с ее предположением о его нервном срыве или с извинениями. Или с этим недвусмысленным «‎тоже».       – Мне жаль, что… так вышло. Правда. Может быть, в следующий раз получится. – Ему показалось, что она хочет положить ладонь ему на плечо, но ее едва заметно дернувшаяся рука почти сразу расслабилась. – «Городской закат», пожалуйста. – Последнее было адресовано наконец подошедшему к ним бармену, и у Сая промелькнуло в голове, что такого названия коктейля он никогда раньше не слышал.       – Не уверен, что будет какой-то следующий раз, – заметил он. – Город стер архив с карты, так что… Сама понимаешь.       – Не стер, – возразила ему Мари. – Просто переместил. Спрятал от вас, чтобы вы… не смогли найти его обычными способами.       Бокал с виски на секунду замер в дюйме от губ Эрика.       – Вот как? – ничего не выражающим голосом поинтересовался он, а потом отпил.       – Да, – охотно подтвердила девушка. Голос ее стал смелее и тверже. – Город не может просто… стереть что-то настолько важное. Да, для Него не составляет труда менять обычные декорации, не связанные с полигонами для испытаний, но всегда есть константы, которые трогать нельзя. Он не может уничтожить Отель или Школу, например – только переместить. Спрятать среди других зданий, сменить фасад и вывеску, если понадобится, но не более того. То же касается и архива. Я это точно знаю, потому что, что бы ни происходило снаружи, сеть изнанки всегда остается прежней. Количество проходов неизменно, как и точки выхода из них, а значит, архив все еще где-то в Городе.       Эрик снова повернулся к ней лицом и окинул девушку куда более пристальным и внимательным взглядом. Всматриваясь в ее аккуратный профиль, подчеркнутый бликами ярко-розового неонового света, он настойчиво гнал от себя все прочие воспоминания и ассоциации. Ему нужно было видеть и воспринимать Мари такой, какой она была сейчас. Нужно было вытравить все иные воспоминания и ассоциации, потому что иначе никакого разговора у них не получится.       Ей принесли бокал с чем-то сахарно-коричневым внутри, и, наклонившись, девушка поймала губами торчавшую из него трубочку, одной рукой придерживая при этом боковые пряди коротких черных волос. Выглядело как давняя привычка, в которой она даже не отдавала себе отчета в полной мере.       – Первая хорошая новость за сегодня. И первая приятная встреча, раз уж на то пошло, – наконец произнес Сай и опрокинул в себя остатки своего виски.       Их глаза встретились, и Мари улыбнулась в ответ на его слова – робко, трогательно, так, словно ей уже сто лет никто не делал комплиментов. Даже вот таких завуалированных.       В музыкальном автомате закончилась одна песня и автоматически включилась следующая. Музыка здесь, конечно, была так себе – какая-то заунывная, монотонная, как будто перекатывающаяся туда-сюда по кругу. Прислушавшись, мужчина смог разобрать несколько слов – женщина в автомате пела что-то о возвращении домой, но будто бы постоянно сбивалась с мысли и возвращалась к самому началу. То «И вот я уже почти дома», то снова «И нет конца моему пути, и нет у него начала».       Сегодня возле бильярда никого не было, да и в целом остальные посетители бара, едва угадывающиеся в привычном уже полумраке, теперь не с таким хищным интересом таращились на Эрика. Мысль эта отчего-то ему не понравилась – с каких это пор он стал тут своим? Он вовсе не собирался вписываться в местное сообщество и становиться его полноценным членом. Так, глядишь, незаметно для самого себя и правда начнет привыкать к нормальности такого положения, а вот этого допустить было никак нельзя.       – Знаешь, в чем главная проблема Города? – негромко спросила Мари, трубочкой помешивая свой коктейль. Тот из насыщенно-коричневого стал каким-то грязно-бурым, максимально далеким от того, что можно было бы назвать аппетитным.       – На ум приходит слишком много вариантов, честно говоря.       – Одиночество, – почти по слогам выговорила девушка, словно пробуя это слово на вкус. – Каждый здесь сам по себе, и у нас никак не получается... преодолеть это. Мы отчаянно хотим и пытаемся создать какое-то подобие связи, но это все равно что искать друзей на вокзале – даже если найдешь кого-то, кто ждет тот же поезд, что и ты, вам почти наверняка придется сойти в разное время.       Эрик подумал о Немо. Тот говорил, что все жители Города питаются энергией чужаков – то есть людей, что приходят извне. Мари была не исключением – она тоже тянулась к мужчине всем своим естеством. Только вот ее голод был совсем иного толка. Может быть, только его он мог бы утолить, не отдавая что-то свое, а, наоборот, согласившись принять это что-то от другого.       – Как давно ты здесь? – спросил Сай.       – Не знаю, – честно ответила девушка, едва заметно поведя плечом. – После того, как я… не справилась, время перестало иметь значение. Я давно не считаю ни дни, ни месяцы, ни годы. Просто… жду.       – Чего?       – Окончательного распада. – Мари произнесла это таким тоном, что не осталось никаких сомнений, о чем именно шла речь. Кажется, Немо говорил и об этом – что чем больше силы Город дает своим миньонам, тем больше забирает у них взамен, в конце концов полностью лишая их воспоминаний и собственной личности.       – Говоришь так, будто ты уже смирилась с этим, – отметил мужчина, чуть качнув головой.       – Раньше казалось, что да, – кивнула она, снова переводя взгляд на свой коктейль и ненадолго обхватывая губами трубочку. – Со всем рано или поздно смиряешься. Я даже не переживала из-за… – Она не договорила и отмахнулась. – В общем раньше я часто ходила через зеркала. Подглядывала за тем, что происходит в Городе – просто от скуки. Понимала, что так только ускоряю процесс, но мне было все равно.       – А теперь что-то изменилось?       – Да, теперь я… – Мари нахмурилась, подбирая слова, – теперь все не так просто. Зеркала отнимают слишком много того, что вдруг стало казаться по-настоящему драгоценным. Я… не хочу забывать. Не хочу терять себя. Я не знаю, что будет, когда это случится. Какой я буду. Буду ли по-прежнему собой, просто… другой, или же меня не останется вовсе. Мне страшно, Эрик. Я не хочу становиться одним из этих монстров.       Она улыбнулась ему – грустно и беспомощно, и мужчина позволил себе накрыть ее правую руку, что лежала на стойке, своей ладонью. Кожа девушки на ощупь была мягкой, но как будто бы слишком холодной для температуры окружающего помещения. И все же это определенно была человеческая рука. Почему-то это придало ему уверенности.       – Просто хотел сказать: то, что ты согласилась нам помочь несмотря ни на что, яснее всего говорит о том, кем ты осталась внутри, – с тщательно выверенным чувством проговорил он, глядя ей в глаза. – В душе ты все еще человек. Хороший человек. Не знаю, как для других, но для меня это самое важное. Я видел много монстров в своей жизни, и их не спасали даже их абсолютно человеческие лица.       Ее ресницы дрогнули, зрачки расширились, щеки опалило румянцем.       – Спасибо, – едва слышно прошептала Мари, и ее сжатый кулачок расслабился под его пальцами.       – Вот и молодец, – ободряюще улыбнулся ей мужчина. – Держи нос по ветру. Может быть, наш общий знакомый найдет способ со всем разобраться и… Черт, зная этого прохвоста, я почти готов поверить, что у него получится.       Она коротко рассмеялась, отражая его улыбку, и Эрик добавил:       – А теперь мне пора. Нужно выспаться. Раз у Немо есть какой-то план, лучше быть готовым ко всему, сама понимаешь.       Он встал с барного стульчика, собираясь уходить, и в этот момент девушка перехватила его за локоть – той самой рукой, которую он только что отпустил.       – Постой. Те данные, которые ты… не смог вынести, – Мари выпалила это почти на одном дыхании, словно боясь, что он не дослушает и уйдет. – Мы ведь можем… нет, только если ты хочешь… Мы можем попробовать вернуться в архив. Сейчас, я имею в виду. Если они действительно там, ты найдешь их снова.       Выражение лица Эрика неуловимо изменилось: в нем как будто проступила улыбка, не коснувшаяся, однако, губ.       – Я не могу просить тебя о таком одолжении, зная цену, – мягко проговорил он, ладонью накрыв пальцы Мари на своем локте, чтобы та вдруг не прервала контакт. – Не после того, о чем ты мне только что рассказала.       – Но я хочу, – воспротивилась девушка. – Я хочу помочь тебе. Если только… Если ты позволишь. Это… ничего. Не так страшно. Один раз погоды не сделает, я уверена. Мне кажется, благодаря тебе, я могу… лучше сопротивляться. Ты… даешь мне силы.       Последнее предложение она проговорила едва слышно, кажется, уже пожалев, что так разоткровенничалась.       – Это действительно важно для меня, – с сомнением проговорил мужчина. – Но я вовсе не хочу… Мари, ты уверена?       – Да, да, я уверена, – поспешно закивала она. – В конце концов, в том, что мы не смогли вернуться прямо вчера, есть и моя вина. Так что…       – Ну хорошо, – со вздохом сдался он. – Нам нужно вернуться в твой магазин?       – Нет-нет, подойдет любое зеркало. Можем… можем просто подняться к тебе и…       Мари смущенно замолчала, словно речь шла о чем-то неприличном, и Эрик ее подбодрил:       – Да, конечно. У меня есть зеркало в номере. И это будет намного проще и ближе. Пойдем.       Мужчина потянул ее к себе, позволяя поудобнее перехватить его под руку, и девушка с ощутимым удовольствием подчинилась и поднялась на ноги. Она старалась не прижиматься к Эрику слишком сильно, но держала его так крепко, словно он был последней соломинкой в ее постепенно угасающем мире.       Они поднялись на лифте на шестьдесят второй этаж, и все это время Мари не поднимала взгляда, но Сай готов был поспорить, что девушка счастливо улыбается от уха до уха и ужасно стесняется этого факта, но ничего не может с собой поделать.       – Заходи. – Он пропустил ее вперед, открыв дверь своего номера. – Тут немного не прибрано, я вроде как не ждал гостей.       – Ничего, тут очень… славно, – произнесла она, с любопытством оглядывая его комнату. – Честно говоря, я первый раз в комнате чуж… в смысле кого-то из внешнего мира. Говорят, Отель подстраивается под посетителей. И номер становится именно таким, каким ты ожидаешь его увидеть.       – Да уж, к люксам я не приучен, – усмехнулся Эрик, качнув головой.       Несколько секунд после этого они оба молчали, неловко переминаясь с ноги на ногу, словно школьники, которые договорились вдвоем посмотреть «‎Нетфликс», а теперь не знали, можно ли начать раздевать друг друга прямо с порога или полагается все-таки сперва включить телевизор.‎       – Мне… снова надеть повязку? – наконец прервал затянувшуюся паузу Сай.       – Да, если тебе несложно. – Мари смущенно отвела взгляд. – Я просто…       – Я вижу тебя, Мари, – негромко, но твердо произнес он, поймав ее за подбородок и заставив посмотреть ему в глаза. – Я вижу настоящую тебя. Тебе не нужно меня стесняться. Но если хочешь, я сделаю так, как ты просишь.       Прикасаться к ней с каждым разом становилось все менее психологически сложно. Может быть, если бы они провели больше времени вместе, Эрик бы в самом деле привык. И ему больше не нужно было бы притворяться, тщательно подбирая каждое следующее слово и интонацию, чтобы не оттолкнуть от себя пугливую и мнительную девушку.       Изображать из себя галантного кавалера ему было не впервой – образ этот был отточен почти до идеала, потому что не раз выручал его как на службе, так и в личной жизни, где девушкам, как правило, требовались ритуальные фразы и расшаркивания, прежде чем они позволяли себе сделать то, чего хотели с того самого момента, как видели его в первый раз.       Правда вот обхаживать покойницу ему еще никогда не доводилось, и оттого каждая реплика, взгляд и прикосновение давались с двойным трудом.       «‎Только бы не пришлось ее целовать», ‎– мелькнуло у мужчины в голове, когда его взгляд почти против его воли опустился к ее полуоткрытым влажным губам.       Мари, однако, восприняла движение его глаз совсем иначе, потому что тут же слегка подалась ему навстречу.       – Хорошо, – на выдохе шепнула она. – Хорошо, пусть так. Я доверяю тебе.       – Умничка, – похвалил ее мужчина, усилием воли сдержав инстинктивный порыв отшатнуться.       К счастью, обошлось все же без поцелуев. Мари просто ласково потерлась щекой о руку, которой он все еще прикасался к ее лицу, а потом отступила на пару шагов назад и повернулась к нему спиной. Расслабилась, опустила руки и голову, и Эрик неосознанно задержал дыхание, готовясь к тому, что будет дальше – даже несмотря на то, что в прошлый раз никакого трупного запаха он не чувствовал.       Девушка протяжно и шумно выдохнула и будто бы высохла на его глазах – ее кожа истончилась, местами исчезнув вовсе и обнажив темное гнилое мясо под ней. В голову Эрика в тот момент пришли навязчивые ассоциации с каким-то дешевым фильмом ужасов про зомби: его мозг отказывался воспринимать реальность происходящего. Просто куча грима и спецэффектов – не более того.       Девушка так и не обернулась к нему снова, только протянула мужчине свою иссохшую руку, оканчивавшуюся обломанными бурыми ногтями, и Сай мысленно поблагодарил ее за это. Он из последних сил удерживался за ее человеческий образ в своей голове, но отчетливо понимал – стоит ему увидеть то, что скрывалось за слипшимися черными волосами, он уже никогда не сможет смотреть девушке в глаза без подкатывающей под горло тошноты.       Теперь ее кожа на ощупь была сухой и тонкой, как папиросная бумага, и Эрик вдруг подумал, что если сожмет пальцы чуть сильнее, она порвется и он провалится в рыхлое мясо, стянутое сухожилиями.       Стараясь дышать через раз, чтобы не спровоцировать рвотный позыв, он сосредоточился на ее платье и волосах – том, что хотя бы отчасти напоминало человеческое. А когда они вошли в зеркало, мужчина смотрел только на фонарь со светящимися бабочками внутри, пока их силуэты не отпечатались на внутренней части его век так отчетливо, что он мог разглядеть их во всех подробностях даже с закрытыми глазами.       – Я подожду тебя здесь. Постучи по зеркалу, как закончишь, – тихо проговорила Мари, когда они наконец оказались на месте.       – Да… да, спасибо, – выдохнул он, благодаря богов за то, что она сама попросила его не смотреть на нее. Зеркальная поверхность за его спиной всколыхнулась, как живая, и снова застыла, вернув себе прежний вид и предназначение – отражать находящиеся перед ней предметы.       В помещении архива было темно, но в этот раз у Эрика был при себе фонарик, который он сегодня обнаружил в собственной прикроватной тумбочке вместе с солидным запасом батареек. Свет был яркий и ровный: его вполне хватало, чтобы осветить целый шкаф, если положить фонарик повыше.       Теперь действовать нужно было быстро. Он отлично помнил номер и даже расположение того дела, ради которого вернулся сюда. Пятый стеллаж слева, третья полка, вторая коробка. Дело номер девятнадцать. То самое, которое он обнаружил совершенно случайно уже в самом конце своих поисков. То, о котором не счел нужным говорить Немо и в котором скрывалось куда больше, чем Эрику виделось даже в самых смелых его фантазиях. Если он разыщет эту папку, если убедится, что все запомнил верно и не пропустил ничего важного, то сможет перевернуть игру.       Если только…       Его прошибло холодным потом. Дела № 19 здесь больше не было. Мужчина дважды все проверил, трясущимися пальцами перебрав все корешки и на всякий случай посмотрев содержимое соседних коробок. Все на месте, все ровно в том же порядке, как и тогда, но одной папки не хватало.       С трудом сдержав подкатившую панику – а вместе с ней и бессильную ярость, – Эрик обвел взглядом окружающее его пространство комнаты. Существовала ли вероятность, что Город просто «перепрятал» это драгоценное дело? Точно так же, как, по словам Мари, перепрятал само здание архива.       Он не хотел терять надежду. Должен был убедиться на сто процентов, даже если придется провести в этом помещении ближайшую неделю. Он должен был…       – Его здесь больше нет.       Незнакомый мужской голос, произнесший эту фразу, был негромким и вежливым, но Эрик все равно вздрогнул всем телом и рефлекторно дернулся рукой за оружием. Он мог поклясться, что еще несколько секунд назад в помещении, кроме них с Мари, так и не вышедшей из зеркала, больше никого не было. А сейчас в проходе между стеллажами стоял молодой темноволосый мужчина в белой рубашке и жилетке, чьи черные вьющиеся волосы в свете фонарика отсвечивали прогорклым золотом. В руках он держал раскрытую папку с номером 1224 на обложке.       Его папку.       – Ты кто нахрен такой? – на выдохе поинтересовался Эрик, беря его на прицел и снимая оружие с предохранителя. Пусть незнакомец и не выглядел опасным в отличие от многих других обитателей Города, с которыми он встречался прежде, было в нем что-то такое, из-за чего нутро мужчины словно прихватило морозной сталью.       – Я тот, кто не одобряет посещение муниципальных учреждений в нерабочее время, – вполне миролюбиво отозвался незнакомец. – Вам нечего здесь делать, господин Сай. Будь это не так, разве пришлось бы вам забираться через черный ход?       Он наконец оторвал взгляд от страниц его дела и едва заметно приподнял левую бровь. Эрик услышал, как Мари в зеркале за его спиной захлебнулась воздухом и захрипела, словно кто-то схватил ее за горло. Однако оборачиваться, чтобы проверить, все ли с ней в порядке, мужчина не стал. Нельзя было спускать с незваного гостя глаз.       – На твоем месте я бы начал отвечать на вопросы, – посоветовал мужчина, выразительно кивнув на свое оружие. – Если, конечно, не хочешь познакомиться с содержимым собственного черепа.       – Ваша игрушка действительно может доставить мне некоторые неприятности, – со вздохом согласился незнакомец, аккуратно закрывая папку с его делом. – Хотя предназначение ее, как вы понимаете, совсем не в этом.       В голове Эрика царил сущий разброд. Идея пристрелить жутковатого типа казалась невероятно соблазнительной, но, с другой стороны, имело ли смысл тратить на него один из оставшихся драгоценных патронов? Вдруг он просто местный сторож, на замену которому тут же нарисуется другой, не успеет он отправить следующий патрон в ствол? Будь здесь Немо, все было бы куда проще – хотя бы потому что мелкий засранец знал каждого местного фрика в лицо и по имени. И, что куда важнее, по должности и положению в пищевой цепочке. Без этого знания Эрик чувствовал себя слепым котенком, наугад тыкающимся в темноте. Он даже не понимал, была ли текущая ситуация опасной – интуиция вопила, что да, но можно ли было сопоставить эту опасность и цену одного патрона?       Приходилось двигаться на ощупь.       – А ты, значит, знаешь, в чем предназначение моего оружия? – поинтересовался он.       – Знаю, – подтвердил его собеседник, и уголок его губ дернуло одобрительной улыбкой. – И вы рано или поздно узнаете. Если, конечно, будете готовы слушать не только одну сторону.       Эрику всегда удавалось быстро соображать в экстремальных ситуациях – в его работе это иногда означало единственную возможность выжить. Вот и сейчас вопрос с его губ сорвался быстрее, чем он успел осознанно его сформулировать:       – Ты говоришь о Немо? Мне не стоит его слушать?       – Немо много болтает, это верно. Но о самом главном он вам никогда не скажет. На этом перекрестке не две дороги, господин Сай. Есть третья. – Незнакомец улыбался ему почти доброжелательно, но расслабиться все равно не выходило.       – Я могу пройти свое испытание. Могу пойти за Немо. А какой третий вариант?       – Можете сделать то, за чем вас сюда привели, – охотно ответил ему собеседник. – Немо убедил вас в том, что у вас нет выбора и нет других союзников. Что вы здесь крыса в лабиринте, которую сожрут, если она останется одна. Но это не так. Ваше прошлое неважно. Неважно даже ваше настоящее. Имеет смысл только будущее. Вы нужны Немо, но он вам – нет. И это то, о чем он ни за что вам не скажет.       – Надо полагать, ты скажешь? – Эрик наконец опустил оружие.       – Скажу, – подтвердил незнакомец. – Скажу даже больше, чем вы в принципе могли бы узнать, даже перерыв все эти папки до одной. Но предлагаю продолжить этот разговор в другом месте, если вы не против.       Мужчина ничего не сказал – только кивнул. И убрал пистолет обратно в кобуру.       Нет, этот франт определенно не был «простым сторожем»: даже по его размытым и обрывочным формулировкам становилось ясно, что он знал намного больше, чем мог бы знать случайный наблюдатель, коими полнились эти улицы.       А значит, им в самом деле было о чем поговорить.