Город: Немертвые

      – Погоди, погоди, я правильно все понял, мой дерзкий друг? – замахали на Немо белые перчатки Ури. Сам фокусник в это время задумчиво пощипывал подбородок, сидя верхом на огромном разноцветном шаре. – Ты собрался использовать Тварь как универсальную отмычку?       – Скорее, как универсальный таран, – поправил тот, выразительно щелкнув пальцами в его сторону. – Мы же это уже обсуждали, помнишь? Что Тварь и Город плохо совместимы. Я потом много об этом думал и пришел к выводу, что их энергии и правда во многом противоположны. А произошедшее в Школе Чиок только подтвердило мои догадки – на Тварь законы Города действуют не так, как на остальных. Для нее не существует запертых дверей, даже если это двери зала, за которым вовсю идет поставленный нашим Создателем спектакль. Ты ведь сам знаешь, никому из нас не позволено уходить посреди представления – или вламываться после его начала. Да что там – даже чужаки не могут уйти с четко очерченной для них территории во время своего испытания. А Тварь смогла. А раз она может это, то стоит задуматься о том, что еще она умеет.       – Я согласен, – серьезно сдвинув брови, кивнул Ван.       Немо на его невероятно ценное замечание только фыркнул, на пару секунд закатив глаза. На его взгляд, парнишка потратил неприлично мало времени на осознание и принятие того факта, что его приняли в высшую лигу – он робел и стеснялся только первые минут десять. Да и то больше потому, что не мог перестать глазеть на Бину, которая, как обычно, парила на трапеции в паре метров над ареной. И, по ощущениям Немо, восхищался он далеко не ее грацией и способностью удерживать равновесие.       Что ж, может, ему и правда было не двенадцать, а чуть больше – и гормоны уже начинали давать о себе знать. Но даже если так, выглядел Ван все равно как ребенок, а значит, чего бы там ему самому ни хотелось, в его возрастной категории полагались в лучшем случае целомудренные поцелуи в лобик – особенно от таких женщин, как Бина.       Или таких, как Шай.       «Нет, ты не будешь ревновать ее еще и к пацану. Это уже за гранью разумного», – сам себе строго наказал парень, но, к счастью, в этот момент Ури наконец закончил обдумывать и переваривать полученную новую информацию, позволив им всем снова сосредоточиться на деле.       – Так что же вы все-таки предлагаете, мои оригинальные друзья? – поинтересовался он.       – Ну, для начала надо выманить ее из логова и поймать, – вполне буднично пожал плечами Немо.       После этих его слов на арене на несколько мгновений повисла неловкая пауза, во время которой Ури и его помощница обменялись долгими многозначительными взглядами.       – Да, я тоже думаю, что он спятил, – охотно подтвердил их неозвученное предположение Ван, сложив руки на груди и покачав головой.       Реагируя на его слова – или скорее на тот уверенный и уморительно взрослый тон, которым они были произнесены, – Бина прыснула со смеху, изящно прикрыв ладошкой полные губы, а фокусник принялся с преувеличенным старанием ковыряться в ушах, из которых тут же посыпались конфетти и даже брызнула пара струек серпантина:       – То есть я все-таки не ослышался? Мой безрассудный друг, ты и правда только что сказал, что собираешься поймать Тварь? Поймать? Тварь? – Последние слова он повторил дважды, словно надеясь, что так Немо быстрее сообразит, как абсурдно они звучат в одном предложении.       Но тот, как обычно, был совершенно непробиваем:       – Это была вторая часть плана, – бодро отозвался парень. – Ее я еще продумал не до конца, признаю, но вот насчет первой тут все почти на мази. Нашел вот себе местного эксперта, тот уже обещал помочь.       Трапеция с циркачкой опустилась ниже, и Бина, внезапно оказавшаяся совсем рядом с Ваном, заинтересованно уточнила:       – Ты это сможешь, малыш?       Лицо у того дрогнуло, а затем стремительно и блаженно поглупело. Он сбивчиво залепетал в ответ что-то маловразумительное о том, что постарается и у него есть пара идей, а Немо вдруг задался вопросом, не выглядит ли он сам так же, когда девушка обращается уже к нему. Как ни крути, устоять перед ее чарами было невероятно сложно. Бину будто окутывало сладковатое манящее облако, попадая в радиус действия которого абсолютно все мужчины теряли голову. Она словно обращалась непосредственно к их мужскому началу – каким-то их первородным инстинктам, развившимся задолго до того, как люди начали говорить друг с другом полноценными предложениями.       И единственным, на кого ее магия не действовала ни в каком виде, был Ури. Немо видел в этом какую-то горькую злую иронию, ведь во всем Городе – а, может, статься и во всем мире, если учитывать приходивших все эти годы чужаков – Бину по-настоящему интересовал только ее драгоценный фокусник. Парень никогда себя в этом смысле не обманывал – да, хорошенькая циркачка была щедра на любовь и беззаботно дарила ее всем желающим, в том числе и ему. И да, они провели вместе немало весьма приятных ночей, но между ними никогда не было и намека на чувства.       Например, прямо сейчас она вообще не смотрела в его сторону – более того, подчеркнуто игнорировала его с того самого момента, как он вошел в цирковой шатер. Реагировала только на реплики Вана или Ури, как если бы на самого Немо за что-то дулась. Но у парня не было ни времени, ни желания выяснять, в чем там он опять был не прав, а потому просто делал вид, что ничего не происходит – так было проще.       В конце концов, в объятиях друг друга они всегда находили лишь замену тому, кого хотели на самом деле. Они были любовниками, но никогда – возлюбленными. А Ури… Что ж, Ури всегда был настолько далек от любых человеческих эмоций и привязанностей, что ожидать от него соответствующих слов, действий или признаний было бы все равно что ждать подобного от госпожи Чиок или Карла.       Так что им обоим просто очень не повезло. Но, с другой стороны, кого из них здесь вообще можно было назвать везучим? Любовь на этих улицах несла лишь угрозу и никогда – покой.       – Ладно, предположим. – Ури снова обратил разноцветные глаза к своему другу. – Предположим, что наш смелый маленький следопыт сдернет Тварь с пуховой кроватки, где она отсыпается после своих ночных гульбищ. А дальше-то что? По твоим же собственным словам, ее даже Город контролировать не может, и она проходит через все Его барьеры. Немо, друг мой, подумай: у нее даже шеи нет, на которую можно было бы надеть ошейник с поводком. Она же буквально воплощение тьмы Города – всего худшего, что в нем когда-либо побывало. Пытаться ее ловить – это все равно что… не знаю, гоняться с сачком за облаком. И не говори, что этого не понимаешь, иначе я окончательно потеряю веру в твою адекватность.       – Смотря что за сачок, – упрямо возразил тот. – Лучше задайся вот каким вопросом: будь Тварь всемогущей в абсолютном смысле, стала бы она тут оставаться? А я тебе и так скажу: нет, она бы наверняка ушла за границу Города – вслед за поющими мальчиками.       – Может, она и уходит, – усомнился Ури, тоже не собираясь отступать так просто. – В конце концов, откуда ты знаешь? Ее не бывает в Городе целыми неделями.       – Ван? – Парень бросил выразительный взгляд в сторону паренька, и тот с видимой неохотой, но все же покачал головой:       – Нет, я не думаю, что Тварь покидает Город. Я… несколько раз следил за ней, и она всегда возвращается в одно и то же место. Конечно, это не значит, что она не может уйти. Может быть, просто… не хочет. В конце концов, тут ее дом.       – А еще охотничьи угодья, – выразительно добавил Немо. – Вы никогда об этом не задумывались? Почему мы все до сих пор живы и здоровы, если уж, опускаясь до метафор, заперты в клетке с голодным тигром, против которого у нас в лучшем случае палки и камни? Она неоднократно доказывала, что с удовольствием зажевала бы любого из нас, вне зависимости от позиции в общей иерархии, но до конца дело так ни разу и не довела.       – Тварь в основном убивает ходящих, – добавил Ван. – Остальных… только если у нее не будет выбора.       – Звучит так, будто ты ее оправдываешь, – промурлыкала Бина, все еще покачиваясь туда-сюда рядом с парнишкой и, очевидно, сильно его этой непрошеной близостью нервируя.       – Иногда мне кажется, что она знает, что я за ней слежу, – пробормотал тот, честно пытаясь смотреть куда угодно, но только не на обтянутое тонким трико женское тело. – Я… стараюсь пробираться в ее логово, только когда ее там нет, но все равно… Мне кажется, она знает. И если бы хотела… если бы…       – Ну, некоторым нравится, когда за ними наблюдают, – ухмыльнувшись, поиграл бровями Немо.       – Погодите-ка, – снова перебил их Ури, который, кажется, только сейчас понял, что именно обсуждали его товарищи. – Вы что, хотите сказать, что Тварь… разумна?       – Нет, ну конкретно этого я не утверждаю, – поднял руки парень. – Или точнее не в таких формулировках, но…       – Папочка, ну что за глупости ты говоришь? – нахмурила брови Бина, наконец оставив Вана в покое и переместившись поближе к хозяину цирка. В этот момент в голову Немо закралось подозрение, что ее трапеция не была даже закреплена под потолком – и просто плавала в пространстве, как надувной круг на волнах, управляемый волей той, кто на нем сидит. – Нет, быть такого не может. Она чудовище. Она… Оно не может быть разумно. Это просто бессмыслица какая-то. Сколько лет мы вообще живем с ней бок о бок? Думаешь, понимай она, что здесь происходит, не подала бы… знак? Не попыталась бы с нами поговорить?       – А что, если ей это не нужно? – возразил Немо, качая головой, пусть даже девушка по-прежнему явно обращалась не к нему. – Она сверххищник, и все мы здесь для нее просто корм. Кто вообще в здравом уме будет разговаривать со своей едой? Но… – Тут он замолк и нахмурился, словно готовясь опровергнуть сам себя. – Тогда в Школе… Мне показалось, что у меня это почти вышло. Что она… ответила. Или, по крайней мере, попыталась вступить в контакт.       Краем глаза он отметил, как помрачнело лицо Вана – пацан явно рассчитывал, что если с кем эта мадам когда-нибудь и вступит в контакт, то именно с ним. Однако вслух тот так ничего и не сказал.       Об их с Тварью истории и о том, как у парнишки в принципе зародился этот нездоровый интерес, Немо знал не так много. Вроде бы у них водились какие-то старые счеты – может, она съела кого-то, кто был ему дорог. Или в свое время гонялась лично за ним, развив у Вана манию преследования – и стокгольмский синдром заодно, – с которыми тот решил бороться вот таким радикальным образом. Признаться честно, его причины Немо не особо интересовали, а вот результат – и то, как он может этот результат использовать – очень даже.       Поэтому уговорить Вана с ним сотрудничать было для него приоритетной задачей, для которой парень собирался использовать весь свой арсенал красноречия и даже готов был скрепя сердце попросить о помощи Шай, которая вроде как нашла с пацаном общий язык, но тот, к его удивлению, сдался быстро. Да, назвал его план кретинским – со всем своим мальчишеским снобизмом, – но помочь согласился. Может, потому что в успех не верил и просто хотел после снисходительно заявить, что он же говорил и что Тварь так просто не одолеть.       А может, наоборот. Может, он надеялся, что Немо найдет способ ‎поймать это черное облако сачком, и тогда он, Ван, сможет подойти к предмету своей одержимости так близко, как никогда прежде. Признаться в любви – или потыкать острыми предметами, смотря, чего там ему хочется больше.       Оставалась буквально одна небольшая проблема – раздобыть этой самый пресловутый сачок.       Немо долго размышлял об этом, снова и снова ходя по кругу в своих предположениях и допущениях, но в итоге неуклонно возвращался к одному и тому же: искать разгадку следовало где-то в самом центре, потому что именно там Город был сильнее всего.       Стоило, наверное, вернуться в Школу и порыться в той части записей Великолепной Пятерки, что хранилась там. Может быть, ему удастся найти нечто полезное, на что он раньше не обращал внимания. Какой-то способ концентрировать энергию – или какие-то артефакты, которые были напрямую с ней связаны. Работка намечалась исключительно долгая и нудная, но надо же было с чего-то начинать.       – Когда вам в последний раз попадались на глаза записи Пятерки? – поинтересовался он, прерывая завязавшееся к тому времени между оставшимися членами команды обсуждение возможности того, что Тварь в самом деле разумна. Не дождавшись ответа и получив вместо него только весьма сложные выражения лиц своих товарищей, он вздохнул: – Кажется, давненько.       – Мы не так часто уходим из цирка, – заметил Ури, и тон его был почти извиняющимся.       – Мне тоже сто лет они не попадались, – признал Ван. – Как будто с тех пор, как в Городе был последний чужак. Или даже еще раньше… Может, Город убрал их, потому что они стали не нужны? Ну, без новеньких.       – Почему именно их? – возразил Немо. – Если Он и правда экономит ресурсы и оперативку, мог бы убрать лишние кварталы – это очевидно куда полезнее, чем выцеплять по одному листочку из разных локаций.       – Думаешь, Он убрал их специально, мой подозрительный друг? – задумчиво протянул Ури, постукивая себя указательным пальцем по подбородку. – Потому что там было что-то важное?       – Что-то важное – определенно. Но для кого – тут вопрос уже другой.       Никто на это ничего не сказал, но парень знал наверняка, что все они в тот момент подумали про Эрика Сая. Существовала ли вероятность того, что Город заранее знал, что он будет особенным чужаком? Чужаком, которому не полагались подсказки, но которому зато полагался пистолет, способный убить буквально что и кого угодно в этом месте?        – Ладно, – резюмировал Ури, хлопнув себя по колену и спрыгнул наконец со своего неустойчивого круглого трона. – Все это звучит как форменное безумие, а потому я с удовольствием впишусь. Бина, ты же со мной, моя драгоценная грация?       Он поднял к ней глаза, но девушка, к его удивлению, ответила не сразу.       – А если я откажусь, ты…       Договорить у нее не вышло, как если бы она еще в самом начале своей тирады устыдилась того, что хотела сказать – и о чем попросить.       – Я его не оставлю, ты же знаешь. – Голос фокусника стал ниже и мягче, словно он разговаривал с ребенком. – Он мой глупый безбашенный друг и точно попадет в неприятности. Ты посмотри на него, у него даже толком плана нет, один сплошной энтузиазм и горы самоуверенности.       – И вовсе неправда! – искренне возмутился тот. – План у меня есть. Просто он… в процессе доработки.       – Немо, ты его угробишь, – тихо, но отчетливо проговорила Бина, впервые с момента его прихода наконец посмотрев парню прямо в глаза. – Я сердцем это чувствую.       – Пф-ф, – закатил глаза он. – Как мелко ты меряешь. Вообще-то, я собираюсь угробить не только его, но, по меньшей мере, основную часть местного контингента, учитывая, что она идет в непосредственной связке с Городом. Помрет Создатель, рассыплются в прах и Его куклы. – Он щелкнул пальцами в воздухе, и отчего-то этот звук прозвучал неприятно громко, словно усиленный невидимыми динамиками.       Лицо Бины болезненно дернулось, а маленькие ладони сжались в кулаки – кажется, его неуклюжую попытку перевести все в шутку она не оценила.       – А думаешь, мы… не куклы? – меж тем с сомнением спросил Ван.       – Думаю, даже у кукол должны быть в кармане ножницы, чтобы обрезать собственные нитки, когда они им надоедят, – пожал плечами парень.       – Даже у твоей сестры? – вдруг отрывисто спросила Бина, глядя на него со все более ощутимо нарастающей неприязнью во взгляде. Словно до этого ей каким-то образом удавалось сдерживать все те чувства, что бурлили в ее душе еще с прошлой их встречи, а теперь, выведенная из себя очевидным нежеланием Немо брать на себя ответственность за жизни тех, кого он втягивает в свою авантюру, она больше не могла держать их под контролем. – Что, если Город обрушится и ей на голову? Шай ты тоже готов пожертвовать, чтобы выбраться?       – Так, стоп. – Ури оказался между ними в мгновение ока, расставив руки в разные стороны. Ван, тоже живо почувствовавший разлившиеся в воздухе горелые нотки, отступил на пару шагов назад от греха подальше. – Не нужно драм. Моя дорогая девочка, я понимаю твое беспокойство, но Немо не принимает за меня решения. Так что если хочешь что-то обсудить, обсуждай это со мной, а не с ним. – Вытянутая в ее сторону ладонь повернулась кверху, из запретительного жеста превратившись в просительный. – Пожалуйста, моя драгоценная грация, я прошу тебя.       Через его плечо Немо видел, как у девушки мгновенно увлажнился взгляд и задрожали губы. Но в отличие от Шай, Бина готова была расплакаться не от страха – а от любви. Мучительной, невзаимной любви, способной пролиться медовым дождем на того, к кому была обращена – и обрушиться ядовитыми жалами на того, кто посмел на него покуситься.       На мгновение в голове Немо возникла быстрая, но болезненно остро резанувшая мысль: его никто и никогда так не любил. Все, чего он мог добиться, это виноватые глаза, невнятные отговорки и невозможность просто вытерпеть его объятия дольше нескольких секунд. И при этом даже такую безыскусную и вымученную ласку ему приходилось выпрашивать – а иногда буквально получать силой.       Почему так? Неужели он не заслуживал любви? Чем они с Ури так уж отличаются друг от друга? И почему его друг получал с избытком того, что ему было даже не нужно, а сам Немо перебивался какими-то крошками, которые разве что не давали умереть с голоду – но никак не насыщали. Более того, растравляли аппетит сильнее.       Все эти размышления кипящим черным мазутом разлились по его венам, но парень усилием воли постарался подавить охватившую его злость. Нельзя было поддаваться эмоциям – иначе они закончат так же, как Пятерка. Пусть записи Полин и пропали, но самый главный ее урок он уяснил хорошо: если смешивать чувства с работой и позволять первым затмевать собой важность второго, все кончится очень плохо.       Вдох-выдох. Вот так. К черту Бину и ее заскоки. Если понадобится, они управятся и втроем – без нее.       – Держись подальше от моей сестры, – наконец выронил Немо, заставив себя сделать шаг назад. – Я не хочу, чтобы ты с ней виделась, ясно?       – Сдалась она мне, – буркнула циркачка, обвиваясь золотистой змейкой вокруг бока Ури, к которому тот ее прижал. – Я даже не помню, когда мы с ней вообще встречались в последний раз.       – Серьезно? – язвительно изогнул бровь парень. – Не знал, что у тебя настолько все плохо с памятью. Но я напомню, без проблем. Это было пару дней назад. В ту ночь, когда мы с чужаком были в Школе, а по Городу звучали выстрелы. Шай говорила, их везде было слышно. Ты тогда отнесла ей эту… надувную фигню по просьбе Ури, помнишь?       Бина нахмурилась, припоминая. Рядом со своим фокусником, который продолжал нежно гладить ее по спине, она относительно успокоилась и, по крайней мере, перестала шипеть.       – Ее не было дома, когда я пришла, – наконец проговорила она, видимо мысленно все же восстановив цепочку событий той ночи. – Я просто оставила послание на ручке и ушла. А она тебе сказала иначе? – Кажется, эта мысль отчего-то вызвала у нее легкое злорадство.       – Она… – Внезапно Немо растерялся. Дословно он их разговор с Шай не помнил и дураком выглядеть не хотел. Однако все же решил уточнить: – А с чего ты взяла, что ее не было? Может, она просто решила тебе не открывать. Незваных гостей никто не любит.       – Я бы почувствовала, будь она в квартире, – пожала плечами циркачка, пропустив его последнюю фразу мимо ушей.       – А когда именно ты была у нас? – Пазл у парня в голове упрямо отказывался складываться, и он отчаянно пытался обнаружить, куда же делась та самая недостающая деталь.       – Я отправил ее сразу, как прозвучал третий выстрел, – ответил за свою подопечную Ури. – В чем дело, мой друг? Ты будто побледнел.       – Нет, я… – Немо нахмурился. – Просто… просто, видимо, что-то перепутал.       Только вот это была неправда. Потому что парень отлично помнил, что, когда он вернулся той ночью, все выглядело так, будто сестра ждала его уже несколько часов. А теперь получается, что она сама попала в квартиру буквально за несколько минут до него? Тогда что это было за представление, что за нападки и обиды на пустом месте? И где, черт побери, ее опять носило?       Рот наполнился горечью, едкой и холодной, и Немо показалось, что он не сможет от нее избавиться, даже если вымоет рот с мылом.       Шай врала ему. Врала давно и с каким-то явным умыслом. Пропадала по ночам, где-то – с кем-то? – шлялась и придумывала оправдания одно неправдоподобнее другого. Но раньше он закрывал на это глаза. Потому что просто не хотел знать. Не хотел услышать, что так она отдыхает от него и восстанавливает силы. Не хотел в очередной раз осознать, что без него ей лучше, чем рядом с ним.       Однако время тишины и замалчиваний прошло. Уж точно не с такими ставками на кону.       Выйдя из цирка, Немо поднял глаза к небу, по привычке ища взглядом знакомую прореху в облаках, пусть даже прекрасно знал, что солнце не взойдет еще несколько часов. Нет, они ни за что не станут такими, как Пятерка, и не повторят их ошибок. Он больше не будет игнорировать очевидно существующую проблему и свое самое слабое место, которое Город обязательно рано или поздно использует против него.       Хватит бегать, прятаться и врать. Пришло время поговорить.