Город: Немертвые

      После того как тело Немо, оставлявшее за собой длинный кровавый след, выволокли из зала, Крисси распорядилась выделить для Эрика отдельное помещение, где бы он смог провести остаток ночи. Мужчина попытался было снова заговорить с ней, но охотница все его попытки нарочно проигнорировала, и мужчине не оставалось ничего, кроме как подчиниться и проследовать туда, куда его недвусмысленным тычком в спину направил тип в японской маске.       Судя по обилию пустых вешалок и полок, его новая спальня – или тюремная камера, если уж называть вещи своими именами – когда-то была магазином одежды. Впрочем, последний покупатель – как и последний уборщик – явно заходил сюда очень давно: весь оставшийся в целости интерьер был покрыт толстым слоем пыли, грязи и чего-то еще, что в лучшем случае могло оказаться ржавчиной или плесенью.       В худшем – тем, что осталось от тех, кто был заперт здесь до него.       – Ты же не надеялся, что тебе будет позволено свободно передвигаться по нашей территории, чужак? – сдержанно уточнил его спутник, когда Эрик замер на пороге торгового павильона, с очевидной брезгливостью осматривая окружающее пространство.       Звучало это, конечно, логично. Если бы Сай сам взял в плен своего потенциального врага, который только под давлением согласился на сотрудничество, он бы тоже не позволил ему мотаться где попало. Предавший один раз запросто предаст снова.       Отсюда напрашивался закономерный вывод: доверие, как и апартаменты классом повыше, ему только предстояло заслужить.       – Пока ты здесь, – добавил охотник, когда Эрик, покорившись судьбе, все же вошел внутрь, – тебя никто не тронет. Но если надумаешь действовать не по плану, всякое может случиться. Большинство местных послушны и не нарушают прямого приказа, но мы… долго голодали. – Последнее слово он произнес с особым нажимом. – Ни я, ни даже Крисси не можем гарантировать тебе безопасность за пределами этого помещения.       – Я понял, – кивнул мужчина, не оборачиваясь и отгоняя от себя неприятно кольнувшее чувство дежавю.       Его собеседник опустил мерзко проскрежетавшие рольставни на дверях, оставляя Эрика в одиночестве – и почти полной темноте. Несколько секунд мужчина стоял неподвижно, позволяя глазам привыкнуть, а потом направился к блеклому пятну света на полу, пробивавшегося, надо полагать, сквозь прохудившуюся крышу. Сай не был уверен, сколько времени осталось до рассвета, но ему хотелось верить, что с наступлением утра он сможет здесь сориентироваться. А пока что следовало оградить себя от случайных столкновений и занять относительно стабильное положение в пространстве.       Стабильное положение, да уж. Сказал бы ему кто сутки назад, что эту ночь он проведет не в своей постели – и даже не на очередной вылазке с Немо, – а в «‎гостях» у охотников, причем по своей воле, у Эрика точно не вышло бы выстроить логическую цепочку событий, которая могла бы к этому привести.       Все случилось слишком быстро, практически не оставив ему времени на размышления. В ту секунду было совершенно ясно, что либо стреляет он, либо кто-то, у кого, вероятно, сейчас на руках было его оружие. Конечно, оставался определенный шанс на то, что Крисси блефует и при прочих равных она все-таки пожалеет тратить один из оставшихся трех патронов на кого-то вроде Немо, но рисковать было опасно.       Эрик не мог так рисковать.       Но сама Крисси… Черт побери. Ее имя до сих пор приятной терпкостью каталось у мужчины по языку. А еще он по-прежнему чувствовал ее запах – или ему просто так казалось. Все в ней, такое противоестественное, сюрреалистическое, почти гротескное, отзывалось яростными спазмами предвкушения в его душе. И это была совсем не та реакция, которой он мог от себя ожидать.       Эрик никогда не влюблялся по-настоящему. По крайней мере, ему нравилось себя в этом убеждать. Единственной девушкой, с которой его связывали настолько особенные отношения, что даже годы спустя он не мог выбросить ее из головы, была одна из пострадавших в деле о серийном маньяке.       Ее звали Элизабет, но все называли ее просто Лиззи – и он тоже. Лиззи было двадцать три года, и даже до той ночи, когда ее, пьяную и едва стоявшую на ногах, предложил подвезти до дома случайный водитель, в ее жизни все было не слишком гладко. Большая семья, сложные отношения с родителями, непрекращающаяся бедность, сомнительная компания, два аборта в анамнезе и несколько приводов за хранение и употребление запрещенных веществ.       А еще, на свою беду, она была достаточно красива, чтобы привлекать к себе ненужное внимание – особенно внимание плохих парней. Такие, как она, провоцировали их самим своим существованием: одной этой самодовольной и гордой усмешкой на сочных пухлых губах, которые куда лучше смотрелись бы на чьем-нибудь члене. Или под чьим-нибудь кулаком.       Он хорошо помнил, как много противоречивых и ослепительно ярких эмоций вызвало в нем ее избитое лицо с кровоподтеком под глазом и размазанной под носом кровью, когда он увидел его впервые.       В ту ночь они с бывшим напарником приехали по вызову на место преступления, где и застали Лиззи, ожесточенно спорившую с врачами «‎скорой», запрещавшими ей курить.       – Скажи им, что мне можно, офицер! Скажи, что мне нужно! – Вот какими были ее первые слова, брошенные ему в лицо.       Потом она долго сидела на подножке врачебной машины, дымила, держа подрагивающую сигарету в тонких пальцах, и смотрела на него, не отрываясь. Ее глаза были темными и влажными, как глаза животного, и, иногда сталкиваясь с девушкой взглядами, Эрик думал о том, осталась ли сперма насильника на ее половых органах. И если да, чувствует ли Лиззи, как та стекает по ее бедрам, едва прикрытых одеялом, выданным медиками.       Несколько дней спустя они встретились в участке, где он взял ее показания по делу. Это оказалось… нелегко. Куда сложнее, чем он мог себе вообразить. Слушая о том, как неизвестный водитель, в машину которого она имела глупость сесть, сперва избил, а потом изнасиловал ее, он с большим трудом заставлял себя концентрироваться на фактах и задавать уточняющие вопросы. Его постоянно сносило куда-то в сторону, и Сай оказывался в плену собственного воображения. Если бы не отцовская выучка, если бы не годами отрабатывавшийся навык скрывать свои эмоции, он бы мог вылететь из полиции в тот же самый день за свой чудовищный непрофессионализм.       Но кто бы знал, каких трудов ему стоило сохранять бесстрастное выражение лица и не просить пострадавшую дважды повторить то, что он хотел услышать произнесенным вслух еще раз. В тот вечер, после опроса, он впервые в жизни снял проститутку – нашел ее номер в личном деле, хранящемся в участке. Она пыталась отказаться, говорила, что сейчас не в состоянии работать после того, как сожитель едва не отправил ее на больничную койку, но Сай заплатил ей вдвое именно для того, чтобы она пришла к нему такой. Он смотрел на ее синяки и кровоподтеки, сжимал их пальцами и дурел от того, как она шипит, стонет и извивается под ним.       С Лиззи они виделись еще несколько раз, и каждый из них был для него мучительным испытанием. Но хуже всего было то, что она чувствовала это. Не понимала разумом, потому что вряд ли ее затуманенный веществами, вечным недосыпом и жалостью к себе разум способен был строить такие изощренные логические цепочки, но чувствовала – своим темным звериным существом. И не стеснялась провоцировать его. Однажды заявилась для уточнения показаний с разбитой и плохо зажившей губой. Прямо в середине их разговора содрала зубами корочку с ранки, а потом слизывала выступавшие капельки крови. Она знала, что он смотрит, а он не мог не смотреть и не думать о том, кто и почему сделал это с ней. Ему хотелось спросить, он почти спросил, но что-то удержало его. Быть может, инстинкт самосохранения. Ведь если бы Лиззи рассказала – а она бы рассказала, сомневаться не приходилось, – он мог бы наброситься на нее прямо в комнате для допросов.       Именно тогда Эрик необыкновенно отчетливо понял, что больше не может оставаться в убойном отделе, потому что это становится опасным для его карьеры. В следующий раз он не будет скрупулезно выискивать нужный номер телефона в их огромной базе данных, чтобы донести сжирающий его изнутри пожар для номера заштатного мотеля. Он просто догонит кого-то вроде Лиззи на парковке, заломает ей руку за спину и затем в точности повторит все то, что только что услышал и записал с ее слов. И это станет концом всего – всего, ради чего он зашел так далеко, используя все возможные способы достижения поставленной цели.       Тогда все обошлось. Эрик подал запрос на перевод, а дело Лиззи передали другому. В последний раз они виделись, когда полиции удалось найти подозреваемого и ей нужно было опознать его.       – Вы уверены, что это он? – спросил тогда Сай, когда она указала на одну из нескольких разложенных перед ней фотографий.       – Да, офицер, я совершенно уверена, – подтвердила девушка. – Я до сих пор помню его в себе.       Он ей не поверил. Хотя бы потому что с тех пор внутри Лиззи совершенно точно побывало еще с десяток других членов – отчего-то он был почти в этом уверен. Она была насквозь порочна, а еще живуча и непробиваема, как и положено любому паразиту. Но урода, на которого она указала, арестовали, и дело было официально передано в суд.       Тогда Эрик так и не смог для себя ответить на вопрос, чем же Лиззи была такой особенной. Не захотел копаться в той роящейся в его душе тьме, которую она пробудила. В этой девушке было слишком много того, с чем он не мог справиться, и Сая это категорически не устраивало. Он как будто подошел вплотную к бездне, из которой на него смотрело чудовище. И если бы он тоже на него посмотрел, дороги назад бы просто не было.       Но потом его перевели в наркоконтроль, где он встретил Кайла, и все изменилось. Новый напарник, сам того не осознавая, оттащил Эрика от его бездны и заглушил вой чудовищ в его душе. Лиззи превратилась в невнятного призрака прошлого, исчезла, стерлась, как стерлось до нее лицо Вероники Данс. Благодаря Кайлу, он понял, что можно жить иначе – можно думать иначе. И на какое-то время позволил себе с головой уйти в эту сладкую иллюзию, поверить, что мир, в котором все они жили, еще не прогнил до основания и в нем осталось место для надежды.       Но прямо сейчас, сидя на холодном полу полуразвалившегося торгового центра и со сладостно скребущей вдоль хребта дрожью вспоминая голос и запах Крисси, Эрик приходил к неумолимо напрашивающемуся выводу, что затишье это было временным. И что на самом деле ему ни хера не удалось излечиться от этого дерьма: извращенной, отвратительной ему самому тяги к чужой боли. Боли, причиной которой был не он.       Может быть, все началось с гребаной Вероники и того, что произошло той злосчастной ночью. А может, Вероника просто раскрыла то, что и прежде дремало в нем в ожидании своего часа. Так или иначе, прямо сейчас Сай едва мог сосредоточиться на чем-то еще, кроме изуродованного кем-то тела Крисси. И мыслей о том, будет ли она так же сладко стонать от боли, как та проститутка, если он сожмет пальцы на ее изувеченном горле, заклеенном черной изолентой.       Кажется, погрузившись во все эти невероятно будоражащие фантазии, мужчина ненароком задремал, потому что пришел в себя, только когда несколько раз подряд услышал собственное имя.       – Что? Где? – Он заторможенно двинул головой, пытаясь отыскать источник звука.       – Я здесь, в зеркале. Позади тебя! Эрик!       Он обернулся, сощурившись от внезапно появившегося перед глазами света – наполненного мерцающими мотыльками фонаря Мари, который она держала перед собой по ту сторону зеркала в примерочной. Из-за теней ее лица было почти не видно, только кусок белого платья и торчащие над ним костлявые ключицы с облезающей кожей.       «‎Это все из-за нее, – вдруг необыкновенно отчетливо прозвучало у мужчины в голове. – Ты бы не смотрел так на Крисси, если бы не она».       И в самом деле. Это Мари была виновата в том, что у него так резко сместилось восприятие нормы. Он слишком долго заставлял себя видеть в живом трупе личность, чтобы просто не свихнуться от необходимости на полном серьезе общаться – и, о господи, флиртовать – с ней. И вот поглядите, до чего все дошло: когда он встретил королеву местных зомби, его уже вообще не смутило то, как она выглядела.       К горлу мужчины подкатило отвращение – и злоба, знакомо запульсировавшая в левом виске. Если бы не Мари, его голова сейчас была бы чистой и ясной. И ему бы не приходилось усилием воли прогонять оттуда все эти образы, кислотой разъедающие его самообладание и здравый смысл.       Но вот только девушка все еще была ему нужна. Ему нужно было, чтобы она ему доверяла – и слушалась. Значит, прямо сейчас он должен был в очередной раз наступить себе на горло и сделать все правильно, а не так, как хотелось на самом деле.       Эрик осторожно поднялся на ноги, ощущая, как ноют затекшие суставы, и приблизился к нараспашку открытой кабинке примерочной.       – Я так рада, что ты в порядке, – с чувством проговорила Мари. – Я видела, что произошло. Это все так ужасно! Но главное, что ты цел. Я ужасно волновалась.       – Тебе не стоило, – покачал головой он. – И я тоже… переживал, когда ты тогда так внезапно пропала. – Мужчина мог только надеяться, что она не заметила паузы, которая ему потребовалась, чтобы сказать это хоть сколько-нибудь эмоционально.       – Прости. – Ее голос дрогнул, девушка сделала полшага назад, почти совсем растворившись в темноте. – Я знаю, что не должна была бросать тебя там с ним, но Аполло… Он тут большая шишка и… Я совсем не ожидала его там увидеть.       – Ладно, дело прошлое, – прервал ее мужчина. – Скажи лучше, ты сможешь забрать меня отсюда?       – Нет, я… – Мари порывисто втянула воздух – будто бы ее мертвому телу вообще было это нужно. – Я не могу выйти из зеркала, а значит, не могу взять тебя за руку. Аполло… он решил, что будет лучше, если я пока побуду здесь. Но не переживай, я все равно могу передвигаться по закулисью. Я уже рассказала друзьям Немо о том, что здесь случилось. Они заберут его, так что все в порядке.       – Друзьям Немо? – Одно звучание этих слов что-то неприятно скрутило у Эрика внутри.       Да, сам парень часто упоминал про каких-то своих загадочных «друзей», но почему-то до этого самого момента Сай на полном серьезе считал, что они у него воображаемые – или, как минимум, не способные к вербальной коммуникации. В конце концов, кто вообще захочет проводить время и общаться с таким навязчивым и сумасбродным типом, как Немо, если только это не единственный шанс спастись из натурального ада на земле?       – Да, – кивнула Мари, которая, судя по всему, не уловила нюансов в интонации своего собеседника. – Они обязательно что-нибудь придумают. И тебя тоже вытащат, так что ни о чем не волнуйся. Я… собственно, об этом и хотела тебе сказать. Ты не один, так что не отчаивайся, ладно? И если нужно что-то передать…       – Немо… будет в порядке? – через силу заставил себя спросить мужчина.       – Я думаю, что да, – подтвердила она, но в ее голосе не почувствовалось уверенности. – Такого с ним еще не случалось, но… Город не даст ему умереть так просто. Он же не такой, как ты. И не такой, как я. Немо… особенный.       – Я это уже и так понял, – сухо подтвердил Эрик. – В Городе есть такие, как мы с тобой, а есть… другие. Такие, как Аполло или Немо. Они играют по другим правилам, верно? Используют нас для достижения собственных целей, заранее зная, что не пострадают там, где мы с тобой можем погибнуть. Как-то… несправедливо, нет?       – Город вообще несправедлив, – с горечью покачала головой Мари, которую, кажется, смутили его слова. – Ты разве еще этого не понял?       – Почему ты попала сюда? – вдруг спросил мужчина, сделав еще один шаг ближе и почти упершись носом в холодное зеркальное стекло. – За что Он забрал тебя?       Кажется, она совсем не ожидала такого вопроса. Смутилась, но как будто не из стыда, а от радости и приятного волнения, что он захотел узнать ее получше.       – Я не прошла свое испытание до конца, так что… не могу быть уверена, – негромко проговорила девушка.       – А что ты помнишь… из своей жизни до Города?       – Какие-то… обрывки. Их все меньше с каждым днем, но… – Словно устав стоять, она опустилась на пол, поставив свой фонарь рядом с собой и все еще предусмотрительно пряча лицо в тенях. Эрик последовал ее примеру, благо что большое зеркало примерочной позволяло им видеть друг друга даже в таком положении. – Я помню, что была очень счастлива. И влюблена. У меня в памяти не сохранилось почти никаких подробностей, но… осталось ощущение, что я была очень нужна кому-то и что кто-то постоянно заботился обо мне. Мне… очень не хватало этого чувства, когда я попала сюда. Может быть, поэтому я не смогла защитить себя. Слишком привыкла, что меня защищает кто-то другой. Понимаешь?       – Посмотри на меня, – негромко попросил Эрик.       – Нет, я…       – Пожалуйста, Мари.       – Зачем?       – Для меня это важно. Ты одна из немногих здесь, кому я могу доверять. И мне нужно, чтобы ты знала, что тоже можешь мне довериться. Пожалуйста. Я уже говорил тебе: я знаю, какая ты внутри, и не боюсь того, что у тебя снаружи. Пора и тебе… перестать бояться.       Она сомневалась еще несколько секунд, но потом все же приблизилась, позволив призрачному свету мотыльков окутать свое лицо. Эрик впервые вгляделся в него со всем вниманием, на которое был способен – и вдруг с некоторым удивлением осознал, что ее глаза все еще оставались человеческими. И вокруг одного из них даже сохранилось немного живой кожи, словно все остальное было просто талантливо нанесенным макияжем для костюма на Хэллоуин.       Почти против своей воли он вдруг задался вопросом, а были ли у Крисси под маской такие же живые глаза.       – Я вижу тебя, – произнес Эрик, решительно выбросив из головы все лишнее, и прижал ладонь к зеркалу. – Я вижу тебя, Мари.       Она беззвучно всхлипнула, вздрогнув всем телом, и проделала то же самое со своей стороны. Рука ее была слишком худой, иссохшей и костлявой, но на фоне его собственной все еще казалась по-женски хрупкой и даже трогательной.       – Все будет хорошо, – с уверенностью проговорил мужчина, глядя ей в глаза. – Я выберусь отсюда, извинюсь перед Немо, и мы найдем способ остановить то, что происходит с тобой. Со всеми в этом Городе. Ты мне веришь?       Мари рвано кивнула, кажется, из-за эмоций не совладав с голосом, и прижала другую ладонь к тому, что осталось от ее губ.       – А теперь иди, – мягко скомандовал Эрик. – Не попадайся охотникам на глаза и сообщи мне, когда Немо… вернется в строй, хорошо? И не переживай за меня. Я со всем справлюсь, Мари. Обещаю тебе.       Девушка еще раз кивнула.       – Я буду приглядывать за тобой, – пообещала она. – И обо всем тебе расскажу, как только что-то узнаю. Спасибо… Спасибо, что не злишься на меня. Спасибо, что… позволяешь быть рядом с тобой. Это… это так важно для меня. – Ее голос снова сорвался.       – Все будет хорошо. Иди. Иди, Мари.       Мужчина видел, что ей было тяжело оставить его, но спорить она не решилась, а потому очень скоро свет призрачного фонаря растаял где-то в глубинах зеркала, и Эрик вновь остался совершенно один.       В этот раз говорить с ней ему было даже сложнее, чем в предыдущий. И дело было уже совсем не в том, как она выглядела – а в том, что скрывалось за этой иссыхающей плотью. Эти ее огромные умоляющие глаза и подрагивающий голос, эти неумелые попытки давить на жалость, эта ее неприкрытая, воинствующая слабость, которая вставала ему поперек горла.       Да, Мари была слабой. Такой же слабой, как Вероника Данс, которая не сумела справиться с тем, что обрушилось на нее, и позволила этому себя сломать. Как будто все это время они обе просто искали себе оправдание, чтобы быть несчастными – и рассчитывать, что кто-то другой в связи с этим решит все их проблемы. Эрик таким человеком быть не собирался: ни тогда, ни сейчас.       Просто пока что у него не было другого выбора, поэтому приходилось подыгрывать. И надеяться, что оно по итогу будет того стоить.       Охотники пришли за ним спустя еще несколько часов. Сай не был уверен насчет точного времени, поскольку иногда снова проваливался в подобие забытья, да и непреходящая темнота за окнами не могла помочь ему сориентироваться. В сопровождении двух конвоиров он поднялся на крышу, откуда, как выяснилось, открывался неплохой вид – в том числе и на Отель, возвышавшийся в нескольких кварталах от них. Отсюда он, разукрашенный яркими электрическими огнями, и правда выглядел манящим трофеем. На его фоне даже призрачно-лунное сияние Обелиска казалось не таким величественным и завораживающим.       – У тебя есть план? – поинтересовался Эрик, вставая рядом с Крисси, но стараясь лишний раз не смотреть в ее сторону. Просто на всякий случай. – Какие у Отеля слабые места?       – Главная проблема заключается в том, что, находясь внутри, Карл может за секунду переместиться на любой этаж и в любую комнату, – отозвалась охотница. – Пока Отель признает его хозяином, он ему это позволяет.       – И надо полагать, наружу он в таком случае выходит нечасто?       Краем глаза мужчина заметил, как Крисси кивнула, и шелестящие магнитные ленты черным шелком мазнули по ее плечам.       – Мои ребята всегда дежурят там неподалеку – даже днем, хотя для нас это непросто. И да, за последние лет двадцать Карл ни разу не покидал своей резиденции. Думаю, догадывается, что стоит ему разок показать брюшко, его тут же выпотрошат. Идем, я покажу тебе остальное.       Женщина отвернулась от парапета и сделала несколько шагов назад, к выходу с крыши, грациозно балансируя на своей остро заточенной металлической ноге, а Эрик вдруг подумал, что обязан ее остановить. Здесь, наверху, не было чужих глаз и ушей – по крайней мере, тех, что бросались бы в глаза. Не факт, что ему выпадет другой шанс пообщаться с ней наедине.       А личное общение было принципиально важно для налаживания полезных деловых связей.       «‎Да-да, конечно, их самых». – Как бы нелепо это ни было, но в тот момент его внутренний голос прозвучал подозрительно знакомо. Будто принадлежал не самому Эрику, а одному его не в меру болтливому и язвительному знакомому.       – Двадцать лет? – Не давая себе задуматься об это всерьез, окликнул уходящую охотницу мужчина. – Звучит внушительно. Как давно ты вообще… заправляешь тут всем?       Крисси замерла, будто обдумывая что-то, а потом все же обернулась через плечо.       – Давно, – бросила она. – Я помню куда больше ночей, чем сама бы того хотела.       – Но не помнишь своей человеческой жизни, верно? – тут же уточнил он.       Женщина, облаченная в ржавое железо и смерть, чуть склонила голову набок – то ли рассматривая своего собеседника, то ли размышляя над его вопросом.       – Я и не хочу ее помнить, – наконец едва заметно шевельнулись ее темные губы-пиявки. – Вряд ли там было что-то того заслуживающее. Ты же полицейский, верно, чужак? Скажи мне, каково это было – жить в мире с сорванными завесами? Когда никуда не можешь деться от правды? И когда не получится соврать себе, сказав, что люди заслуживают второго шанса и что все мы изначально хорошие. Мы с тобой лучше других знаем, что это не так. Я же права?       – Я понимаю, о чем ты, но… мне повезло. – Эрик на несколько секунд поднял взгляд к беззвездному темному небу. – В моей жизни был человек, который помогал мне верить в то, что не все так плохо. Что есть ради чего сражаться и работать. Я согласен, основная человеческая масса – это отбросы и гниль, но даже среди гнили можно найти драгоценный камень. И раз так, то такой поиск имеет смысл, разве нет?       Когда он снова посмотрел на нее, в его глазах был свет воспоминаний, что, казалось, способен был озарить все его существо изнутри. Но как и Обелиск, взгляд Эрика лишь отражал чужой свет – свет того, кто жил в этих самых воспоминаниях, бережно хранимый и оберегаемый там ото всех. И оттого его лицо в те секунды было не прекрасным, но почти пугающим.       Кажется, Крисси тоже заворожило это зрелище, потому что, помолчав немного, она негромко спросила:       – И что же с ним стало?       – Он умер, – лаконично отозвался мужчина. Свет в его глазах погас. – Погиб при исполнении.       – Ты был там?       – Да, – неохотно подтвердил он. Ни вспоминать, ни говорить об этом ему не нравилось, но, видя, что у него получилось привлечь и удержать внимание охотницы, мужчина не мог позволить рыбке сорваться с крючка.       – Почему же не спас его? – спросила женщина, снова возвращаясь к нему, что он воспринял как однозначную победу.       – Потому что не мог, – отозвался Эрик. – Это было не в моих силах.       – Так ты и говоришь себе перед сном, когда снова и снова видишь его лицо? – Голос Крисси был похож на тихое змеиное шипение. Вкрадчивое, ядовито-сладкое, холодными каплями стекающее по прокушенному горлу.       – Я не вижу его лица перед сном, – произнес мужчина, глядя на нее в упор. Она стояла так близко, что при желании он мог бы схватить за ее плечи и ему бы даже не пришлось для этого вытягивать руки вперед. – Иногда мне кажется, я вообще не помню, как он выглядел. Но он был. Он был в моей жизни, и это имело смысл. Вот, во что я хочу и буду верить. Его жизнь не была напрасна. Я не позволю ей быть напрасной.       Он не знал, о чем она думала и что сейчас читала по его лицу, но лицо охотницы вдруг стало жадным, почти плотоядным. Похотливым. Осознание последнего горячо и сильно отозвалось у него внизу живота, и Эрик вынужден был покрепче сжать зубы, чтобы справиться с охватившим его ответным порывом.       – Может быть, у тебя еще есть шанс, – наконец хрипло проговорила Крисси, через силу отстраняясь и неосознанно облизывая губы.       – Шанс… выбраться отсюда живым? – предположил он.       – Шанс понять, почему ты вообще здесь оказался, – поправила его она. – С этого всегда все начинается. А дальше уже дело техники.       Ему нужно было на что-то отвлечься – как-то сменить тему, чтобы вернуть себе ясность мысли. Поэтому Сай выпалил буквально первое, что пришло ему в голову:       – Как вы получаете приказы? Каким образом Город связывается с вами?       Губы-пиявки изогнулись в насмешливой улыбке, и он вдруг подумал о том, как красиво на них смотрелась бы свежая кровь.       – Обычно от кого-то из Троих, – ответила она на его вопрос.       – Троих?       – Немо совсем ничего тебе не рассказал, верно? Это так в его стиле. Мальчишка сгибается под тяжестью собственных мозгов. Некоторым противопоказано быть умнее табуретки, ведь в этом случае они сразу начинают мнить о себе невесть что. – Охотница снисходительно фыркнула. – Трое из Обелиска – это высшая каста. Один из них носит рога, второй открывает двери, а третья повелевает птицами. Лишь они имеют право входит в Обелиск, и лишь они говорят с Городом напрямую.       Мужчина на пару секунд перестал дышать. Как она сказала? Один из них носит рога? Это не могло быть совпадением. Ему стоило поподробнее расспросить ее об этом – как-нибудь потом. Крисси определенно ему нравилась куда больше Немо – во всех смыслах и отношениях, – но этого пока что было недостаточно, чтобы он решил, что может полностью ей доверять. Как показывала практика, в этом проклятом месте он мог на сто процентов доверять только самому себе. Да и то – не всегда.       – Как думаешь, я бы мог встретиться с кем-то из них?       – Это не так работает, – покачала головой женщина. – Если кто-то из них захочет с тобой поговорить, они сами тебя найдут.       Что ж, об этом он тоже знал не понаслышке.       – Аполло. – Это не было вопросом.       – Ты его знаешь? – изумилась Крисси.       – Встречались, – подтвердил мужчина. – Скажи, а у тебя никогда не возникало мысли, что нет никакого Города как отдельного разума и что Трое просто… дурят вам мозги?       Эрик сам не был уверен, какой именно реакции ждал от нее, но точно не того, что его собеседница внезапно рассмеется, качая головой.       – Я тоже была неверующей, – возразила она чуть погодя. – Может, поэтому и оказалась там, где я сейчас. Ты можешь отрицать Его существование сколько угодно, но в конце концов Он все равно схватит тебя за яйца, чужак.       – Эрик, – вдруг негромко произнес мужчина. – Я хочу, чтобы ты звала меня по имени.       Ее улыбка, реагируя на властность его тона, снова стала хищной. Крисси подалась вперед, чтобы провести пальцами по его щеке, и он ощутил, как ее длинные ногти, выкрашенные в черный цвет, легонько царапают его кожу. Почти неощутимо.       Почти приятно.       – Если я принесу тебе голову Карла, мне будет полагаться приз? – спросил Эрик, ощущая, как стихшее было напряжение вновь электрическими разрядами прокатывается по его безвольно висящим вдоль туловища рукам.       – Посмотрим, – многообещающе улыбнулась женщина.       – Тогда я повторю вопрос. – Его голос зазвучал глуше, интимнее и в то же время настойчивее. – У тебя есть план?       – Если мы не можем выкурить его из Отеля, не повредив сам Отель, у нас остается только один вариант, – растягивая слова и почти мурлыча, ответила Крисси. Ее рука все еще гладила его по щеке. Прямо сейчас ему достаточно было просто податься вперед, чтобы вжать ее в ограждение крыши.       – Какой же?       Черные ногти игриво мазнули его по губам – коротко, как бы случайно.       – Если мы будем одновременно повсюду, старику окажется негде прятаться, – заговорщически проговорила она. – Если доберемся до него, он уже не сможет сбежать.       – И тогда в игру вступлю я? – предположил мужчина.       – И тогда, Эрик, – она причмокнула, скользнув языком по своим темным блестящим губам и окинув его долгим взглядом с головы до ног, – ты пристрелишь этого сукиного сына на месте.       Он не отследил того момента, когда его собственная рука, дернувшись, вдруг сжала ее горло. Зато от ощущения, как комкается под пальцами старая изолента, у Сая потемнело в глазах, а с губ сорвался приглушенный хриплый стон. Эрик почувствовал ее пальцы в своих волосах и короткую вспышку боли от того, как она стиснула их, то ли пытаясь отстранить его, то ли притягивая ближе.       – Кто оставил их? – севшим, неузнаваемым голосом спросил он, глядя на обнажившиеся жуткие шрамы на ее шее. – Что он сделал с тобой?       – Все, что ты можешь себе представить и даже больше, – с рваным смешком отозвалась Крисси, прижимаясь к нему ближе. – Он выбил из меня все дерьмо, потому что я отказалась ему подчиняться. Но ты же знаешь, в чем тут нюанс, правда? – Ее язык скользнул по его губам. – Мне это понравилось.       Дальше не осталось ничего: только темнота под опущенными веками и ощущение чужого жаркого рта, податливо открывшегося ему навстречу. Он целовал ее, не пытаясь ласкать или ублажать – скорее будто бы в попытке не дать себе ее укусить. Она поддавалась, но не позволяла ему полностью перехватить инициативу, и он ощущал ее налитые, покрытые бугристыми шрамами бедра под своими ладонями. Вжав Крисси в парапет крыши, он нетерпеливо раздвинул ей ноги, а потом, мучительно и рвано застонав ей прямо в рот, осознал, что под ее легко расходящимися юбками нет нижнего белья. Его пальцы утонули в ее горячем и насквозь мокром – от смазки? или, может, от крови? – влагалище, и женщина нетерпеливо подалась бедрами вперед, призывая его войти глубже.       Их прервало вежливое покашливание, донесшееся от входа на крышу.       – Все собрались, госпожа, – проговорил охотник в японской маске, когда Крисси, без всякого удовольствия отстранившись от Эрика, кивнула ему. Сам же мужчина вынужден был на несколько секунд отвернуться, чтобы прийти в себя и вернуть утерянное самообладание. – Я достал чертежи с планировкой Отеля, как вы и просили.       – Значит, самое время заняться делом, – одобрительно улыбнулась охотница, и Саю показалось, что у нее даже дыхание не сбилось. – Составишь нам компанию, чужак?       Вдох-выдох. Вдох-выдох.       Он опустил взгляд на все еще зажатую у себя в кулаке черную изоленту. Это место и в самом деле паршиво на него влияет. Но будь он трижды проклят, если позволит Городу взять верх. Поколебавшись всего секунду, мужчина скомкал клейкую ленту между пальцами и щелчком выбросил ее в пустоту перед собой. Потом пригладил волосы и обернулся к ожидавшим его охотникам.       – С большим удовольствием, – подтвердил он.