Город: Немертвые

      О том, что Немо вернулся в строй, Эрик Сай узнал от Мари. Девушка сообщила ему эти новости с такой радостью и воодушевлением, словно не сомневалась – мужчина только их и ждал все это время. И в целом была в этом права: действительно ждал. Более того, очень рассчитывал, что узнает о возвращении бывшего напарника одним и первых. Но совсем не по той причине, которую она себе вообразила.       – Он им обо всем расскажет. И нас будут ждать.       Крисси не сразу оторвала задумчивый взгляд от планировки Отеля, схемы которой ее подручные развесили по стенам «тронного зала». Новость о возвращении Немо она, на взгляд Эрика, восприняла слишком легкомысленно, а как-то заметно на них отреагировала вообще лишь после того, как он прямым текстом обозначил очевидно возникшую у них из-за этого проблему.       – Пусть ждут, – наконец пожала плечами охотница. – Им все равно ни за что не превратить Отель в неприступную крепость за пару дней. Он дырявый, как решето.       И хотя каким-то задним умом Эрик понимал, что она знает о Городе, Отеле и даже самом Немо куда больше, чем он сам, ее слова его не убедили. Возникшее после новостей от Мари беспокойство несмолкаемым комариным писком зудело у него в голове, и в конце концов Сай все же решился озвучить свои опасения.       – Немо может стать проблемой.       И отчего-то мужчина тут же пожалел о том, что сказал это вслух. Как будто только что признал, что считает этого болтливого пустоголового парня серьезным противником, которого стоит принимать в расчет. Ему не нравилось так думать, это расставляло какие-то неправильные акценты. И следующие слова Крисси это подтвердили.       – Ты слишком высокого мнения об этом недоразумении, – сказала она. – Но тебе это простительно, учитывая, что больше ни с кем из местных шишек ты близко не общался. Поверь мне на слово, Немо не представляет из себя и вполовину такой большой проблемы, как старик Карл.       – Хотелось бы верить, – раздраженно мотнул головой Эрик. – Но, вообще, Карл показался мне излишне самоуверенным, а еще слишком нервным для того, кто способен держать ситуацию под контролем, когда у него на манишке появится пара незапланированных пятен.       – Вот именно этим я и собираюсь воспользоваться, – хмыкнула Крисси, но Сай не мог разделить ее преждевременное торжество.       Потому что в отличие от Карла Немо был совсем другой. Он быстро адаптировался и умел соображать на ходу. А еще – и эта мысль была мужчине особенно неприятна – Немо знал его достаточно хорошо, чтобы быть готовым ко всему. И, скорее всего, не стал бы рисковать понапрасну, подставляя под удар себя или кого-то из близкого окружения. В идеале – вообще все сделал бы чужими руками, провоцируя Эрика поступить необдуманно и потратить в Отеле больше одной пули, предназначенной для Карла. По крайней мере, сам Сай сделал бы именно так – неважно, сколько поляжет пешек, важно обезоружить ферзя, чтобы лишить короля защиты.       К тому же Немо был не единственной его проблемой. Помимо него продумывать план собственных действий мужчине здорово мешал тот факт, что он понятия не имел, как поведут себя в режиме реального боестолкновения его новые союзники. Пусть даже Крисси уверяла, что охотники – лучшие в своем деле. Что они убивают быстро и без жалости, а там, где им недостанет сноровки и хитрости, возьмут количеством.       И вот именно последнее совсем не успокаивало. Может, Немо и не во всем был прав касательно ребят в масках, но кое-что подметил верно – многие из них буквально разваливались на части и не слишком отличались по уровню интеллекта от тех же призраков, зацикленных на мытье полов. Особенно те, которых Крисси как-то мимоходом назвала «старой гвардией» – самые давние обитатели Города, на чьем теле не осталось ни одного живого места в буквальном смысле этого слова. Зомби в фильмах про апокалипсис и то выглядели симпатичнее. Вместе с телом у «старичков» гнил, разумеется, и мозг, а потому большинство из них сейчас в принципе были мало что на способны – их можно было использовать разве что в качестве живого щита или пушечного мяса.       – Мы можем… обсудить это наедине? – сухо спросил он, сложив руки на груди.       Тронный зал наполнился негромким, но ощутимо неодобрительным гулом, вызвавшим у Эрика мгновенные ассоциации с гудением потревоженного пчелиного роя. Крисси тоже посмотрела на него с явно читаемым непониманием во взгляде, но – не только.       Они не оставались один на один после произошедшего на крыше – и не касались в своих разговорах того, что там было. Признаться, Сай и сам не был уверен, как далеко все тогда могло зайти. Толкнувший его к женщине импульс был невероятно силен, как какой-то безусловный и почти животный инстинкт, сопротивляться которому не было никакой возможности. Это было похоже на временное помрачение рассудка, на пресловутое состояние аффекта, которое в его практике всегда считалось смягчающим обстоятельством. Он себя не контролировал и не мог быть уверен, что сможет впредь.       Это состояние не было ему привычным и совершенно точно не было комфортным. Обычно это он, Эрик Сай, задавал правила этой игры. Сам выбирал, когда нужно быть сдержанным, а когда пылким. Когда проникновенно заглядывать своему визави в глаза, а когда подчеркнуто игнорировать. Когда разрешать касаться, а когда поддерживать максимальную дистанцию и морить тактильным голодом.       С Крисси все его прежние установки и правила общения с потенциально полезными людьми летели к черту. Он сбивался, путался, злился и постоянно возвращался мыслями к тому, о чем ему сейчас думать не следовало. Снова повторялась история с Лиззи. Он переставал быть профессионалом и превращался в одуревшего раба собственных желаний, которые говорили громче голоса разума и логики.       Но ему нужно было поговорить с ней. Убедиться, что она на его стороне. Минимизировать возможные риски и при необходимости наметить пути отхода. Эрик убеждал себя, что такого рода беседы положено вести наедине и что сам факт того, что ему это дозволят, будет уже говорить сам за себя.       И все равно – когда Крисси, подумав немного, ответила на его предложение согласием, у него внутри что-то восторженно встрепенулось, затапливая низ живота – а вместе с ним и голову – горячими призывными волнами.       Охотник в японской маске сопроводил их обоих в один из павильонов второго этажа, где, как Эрик быстро прикинул, когда-то продавали кровати и матрасы: по крайней мере, об этом свидетельствовали как остатки интерьера, так и гигантское двуспальное ложе в самом центре зала, укрытое тяжелым бархатным покрывалом королевского пурпурного цвета.       – Я думал, что охотникам не нужно спать, – заметил Эрик, припомнив вдруг, как Немо говорил ему о чем-то подобном.       – А кто сказал, что я здесь сплю? – Крисси усмехнулась. После чего, привычно покачиваясь на своей металлической ноге, подошла к кровати и села на ее край. – Так о чем ты хотел поговорить, Эрик Сай?       Мужчина усилием воли заставил себя отвести взгляд от ее покрытого шрамами тела. В любое другое время он бы ликовал, думая, что эта женщина – как и многие другие – сочла, что дело лично в ней и ее невероятной привлекательности для него. Потому что мысль, что тебя хотят – вопреки обстоятельствам и доводам рассудка, – пьянила не хуже крепкого алкоголя. Ласкала эго и одновременно бальзамом лилась на незалеченные детские травмы. И чем активнее он внушал им эту мысль, тем меньше они обычно думали об истинной подоплеке его слов и поступков.       Сосредоточившись на необыкновенно захватывающей идее того, что их может хотеть кто-то вроде него – мужчина, призванный служить и защищать, наделенный властью и к тому же неглупый и весьма приятный внешне, – они переставали рассуждать здраво. И послушно следовали туда, куда он сам выбирал их вести.       Только вот с Крисси все было не так просто. Потому что какая-то часть него в самом деле ликовала от мысли видеть ее здесь и такой. И в моменте все остальные причины остаться с ней наедине как будто поблекли и отступили на задний план.       Это была игра, правила которой были известным обоим, и, положа руку на сердце, Эрик сейчас не мог с уверенностью сказать, кто дергает за ниточки, а кто подчиняется.       И так ли ему хочется в этот раз обязательно выиграть и оставить последнее слово за собой.       – О твоем плане, – тем не менее проговорил он, нарочно остановившись на определенном расстоянии от постели и сидящей на нем женщины. – Я должен знать все детали, иначе ничего не получится.       Крисси приглушенно рассмеялась и покачала головой, отчего магнитные ленты ее волос зашуршали, как змеи в сухой траве.       – Я так не думаю, чужак.       – У вас есть дымовые гранаты? Или слезоточивый газ? – не отступал он. – Взять здание штурмом не так просто.       – Призраки не дышат, – резонно возразила охотника. – Дымовая завеса повлияет разве что на видимость, но и это им не помеха, ведь их дергает за ниточки лично Карл. А старику известно обо всех… посторонних, кто нарушает его границы. Он проник в каждую комнату и каждый коридор Отеля, разве я тебе не говорила? Каждое разбитое окно или выбитая дверь ему как… неприятный зуд в конкретной части тела.       – Ну в таком случае, может, имеет смысл усилить этот зуд? – выразительно поднял брови Эрик. – Используйте коктейли Молотова, например. Если я правильно понял твою аналогию, то вдруг загоревшиеся волосы надежно отвлекут его от до комара, кусающего за ногу, так?       Крисси ответила не сразу: сперва смерила его долгим изучающим взглядом с головы до ног, а потом, откинувшись на локти, промурлыкала:       – Мне нравится ход твоих мыслей, чужак. И выдержка. Могу представить, как тебе на самом деле не по себе здесь. И как ты стараешься лишний раз не вдумываться в то, что говоришь, чтобы не осознать вдруг, как тонка грань, отделяющая тебя от безумия. А может, кто знает, ты уже ее пересек. – Он снова увидел ее раздвоенный язычок, на мгновение высунувшийся меж темных губ.       И хотя Крисси была недалека от истины в своих предположениях, Эрик предпочел не углубляться в нюансы и просто пожал плечами:       – Я работаю с тем, что имею. И судя по всему, пока справляюсь неплохо. Что же до остального… какой бы психодел ни творился на этих улицах, все это лишь мишура и фантики. А основа всего происходящего точно такая же, как и в моем мире.       – В самом деле? – заинтересованно причмокнула Крисси. – И что это за основа?       – Связи, – лаконично отозвался мужчина. – И умение выбирать союзников. Так что там с Молотовыми?       Улыбка Крисси стала шире: очевидно его реплику про союзников она восприняла исключительно на свой счет. Однако комментировать это женщина никак не стала, вернувшись к более насущным вопросам.       – Если бы я не боялась навредить самому Отелю, то сказала бы, что идея отличная, – протянула она. – Но если начнется большой пожар, могут пострадать номера и их содержимое, что, в свою очередь, сделает всю нашу операцию бессмысленной. Нам нужно вычистить всех паразитов из нашего будущего дома, а не спалить его дотла. Поэтому никаких гранат и зажигательных смесей, только холодное оружие и огнестрел. Мы будем брать числом и натиском, раз уж эффекта неожиданности ждать не стоит.       Эрик задумался, снова мысленно прогоняя у себя в голове озвученный ею ранее план с нападением с нескольких сторон одновременно, позволявший рассредоточить силы Карла внутри Отеля и не дать ему нанести мощный концентрированный удар. Да, Саю уже доводилось участвовать в штурмовых операциях – в отделе наркоконтроля такие случались регулярно. Правда, зачастую они накрывали мелкие лаборатории или склады, иногда даже не встречая толком организованного сопротивления. Но все приемы, которые использовались тогда, здесь, как он только что имел возможность убедиться, теряли всякий смысл.       Однако ему нужно было что-нибудь придумать. Эрик обязан был убедить Крисси, что он не козырной туз в рукаве, которым можно было решить исход партии, а равновесный участник всего происходящего. Только так он получит место за столом тех, кто действительно на что-то влияет и принимает решения. Немо ему такого места никогда не предлагал, предпочитая держать на расстоянии. Но здесь и сейчас Сай мог перевернуть игру. Мог стать тем, чье мнение принимают в расчет. Если только сосредоточится и попробует мыслить нестандартно.       И если перестанет пялиться на ее бедра, едва приоткрытые разъехавшейся юбкой. Блять, и почему только во главе долбаных охотников оказалась именно она?       – Мне нравится идея с окнами, – наконец заставил себя заговорить мужчина. – Но нужно разбить не только те, через которые непосредственно войдут твои ребята, но и пару десятков других на разной высоте. Чтобы они не знали, откуда именно идет нападение и максимально рассредоточили силы. До какого этажа реально добраться снаружи?       Вот так. Молодчина. Думай о деле и о том, как поскорее выбраться отсюда. Все остальное не имеет ровным счетом никакого значения.       – Если с соседних зданий, то выше десятого уже не запрыгнуть, – прикинула Крисси. – Можно постараться подняться по фасаду, но есть опасность, что заметят и сбросят.       – Пусть сбрасывают, – безразлично пожал плечами Сай. – Всех достать все равно не смогут, а каждое разбитое окно сыграет нам на руку. Нужно максимально рассредоточить их силы внутри и перебить сопротивляющихся по одному. Разделяй и властвуй, слышала про такое?       Крисси кивнула. Эрик по-прежнему мог лишь догадываться о том, что у нее было на уме, из-за скрывавшей глаза железной маски, но губы женщины изогнула одобрительная улыбка.       – Чем больше хаоса, тем лучше, – подтвердила она. – Тогда у тебя будет больше шансов пробраться внутрь незамеченным. И дождаться сигнала.       И вот они снова подошли к той части плана, что нравилась ему меньше всего.       – Ты… по-прежнему не планируешь отдать мне мое оружие прежде, чем мы окажемся на месте? – уточнил он, нахмурившись.       Без своего пистолета мужчина ощущал себя крайне дискомфортно – как в тех снах, где оказываешься на публике без штанов. Только вот в его случае публика к тому же состояла из кровожадных монстров всех мастей. Почти наверняка, будь его ствол при нем, ему было бы спокойнее. Возможно, и думалось бы проще.       – Ты мне нравишься, Эрик, – нарочито медленно, делая неоправданно долгие паузы между словами, проговорила охотница. – Но это не значит, что я тебе доверяю. Я слишком давно мертва, чтобы проводить однозначную параллель между тем, чего я хочу и что мне нужно.       На словах «‎чего я хочу» у него снова что-то тяжело и горячо сжалось в животе – а потом покатилось по пищеводу вверх, мучительно застряв под горлом. Он почувствовал, что его мутит. Окружающее пространство начало расплываться по краям, словно в расфокусе, а пурпурный цвет покрывала, на котором лежала охотница, наоборот, стал казаться невероятно, неестественно ярким. Как под ЛСД.       Не к месту он вспомнил о ее бедрах под своими пальцами. Кожа была плотной и упругой, а тело – горячим. Куда горячее его собственного, словно у женщины был жар. И там внизу – господи, там внизу она была восхитительна. Все ее тело представляло собой одно сплошное совершенство в самом гротескном, кричащем и бесстыжем его проявлении. По нему, как по слоям почвы, можно было считать всю его историю.       Самые гладкие и хорошо затянувшиеся шрамы покрывали ее шею, плечи и верхнюю часть груди. Они, очевидно, были оставлены ей еще при жизни – при жизни в его мире, откуда Крисси попала сюда много лет назад. Другие, тоже зажившие, но более свежие, она, скорее всего, получила уже здесь, пока проходила то, что Аполло назвал путем испытаний. И наконец третьи – те, что уже не кровоточили, но и не заживали, – женщина приобрела, став охотницей. Этот вид ран был ему особенно хорошо знаком: они появлялись уже после смерти, когда сердце переставало качать кровь по венам.       И тем не менее, жестоко убитая дважды, Крисси прямо сейчас смеялась ему в лицо. Не жаловалась, не билась в истерике, не пыталась взывать к возмездию или перекладывать на него ответственность за свои проблемы. Нет, она, как и Лиззи, знала, что ему нравится смотреть на нее. И не стеснялась демонстрировать впечатавшуюся в ее тело чужую жестокость.       – И вот зачем ты без всякой нужды все усложняешь? – с досадой выдохнул Эрик, подходя к ней ближе.       – О, мне так не кажется. Ты хорош, чужак. Ты чертовски хорош, и даже не догадываешься насколько. – Когда он приблизился почти вплотную, женщина села и теперь смотрела на него снизу вверх. – Я чувствую эту боль в твоей душе. Чувствую, как ты тщетно бьешься в ее силках, но никак не можешь найти выход. Не можешь найти ответ на вопрос, что так мучает тебя. – Ее пальцы с черными ногтями вспорхнули к его лицу и чуть царапнули подбородок. – Она переполняет и душит тебя, выступает пóтом на твоей коже и переполняет твои сны. Ты хочешь знать, простил ли он тебя. Хочешь знать, не считает ли тебя виноватым, потому что эта мысль для тебя невыносима. Ты ведь за этим пришел в Город, Эрик?       Скрипнув зубами, он схватил ее за волосы – или точнее за то, что их сейчас заменяло. Ее слова кислотой разъедали его изнутри, и в то же время ее вкрадчивый шепчущий голос гипнотизировал и полностью лишал его воли к сопротивлению.       Ему не нужно было прощение Кайла. Он и так знал, что ни в чем не был виноват. У него просто не было возможности поступить иначе и предотвратить неизбежное. Что за гребаные игры разума? Разве порядочному мозгоправу не полагается, наоборот, внушать пациенту мысль, что прошлому место в прошлом? Он не забыл Кайла, он довел до конца их общее дело, он поступил правильно! К чему все это?       – Я хочу мое оружие, – повторил Сай, приложив недюжинное усилие, чтобы его голос прозвучал твердо.       – Нет, – ухмыльнулась охотница, а ее рука сползла ниже, миновав его майку и улегшись на ремне. – Ты хочешь не этого, и мы оба это знаем.       В его голове сделалось совсем горячо и мутно. Запах нагретого металла и застоявшейся дождевой воды щекотал ноздри, а его взгляд теперь уже совершенно не мог оторваться от шеи и плеч его собеседницы, покрытых толстыми кривыми шрамами – такими, которые обычно остаются после ударов ножом.       По лицу и шее обычно били те, кого вела страсть – личная ненависть и ярость, питаемая глубокими чувствами. Ее убил приревновавший любовник? Обманутый муж? Лучшая подруга, узнавшая, что она увела ее парня? За какое такое преступление Крисси попала в Город и с чем не смогла справиться, присоединившись к стае теряющего человеческий облик зверья?       Все это вдруг стало неважно. Потому что в тот самый момент Эрик вдруг осознал, что Крисси права. Он действительно хотел совсем не того, что было ему нужно. Хотел так сильно, что не мог думать вообще ни о чем другом.       Он толкнул ее вперед, вынуждая лечь на спину. Она поддалась, не пытаясь его остановить или оттолкнуть – но и не включаясь в происходящее. Как будто ждала, что он будет делать дальше.       – Раздвинь ноги, – хрипло приказал мужчина, а когда она без особых размышлений повиновалась, добавил: – Подними юбку.       Он должен был ее видеть. Должен был видеть все. Может быть, в этот момент в нем говорили остатки инстинкта самосохранения. А может, что-то другое – что-то, что заполняло его голову ядовитым жгучим туманом, лишая последних остатков логики и здравого смысла.       Охотница послушно потянула вверх свой рваный черный подол, обнажив сначала бедра – тоже покрытые синяками и ссадинами, – а затем промежность. Между ног кожа ее была заметно темнее, чем на остальном теле, и Эрик по-прежнему не был уверен, что именно стекает по ее призывно раскрывшимся гениталиям.       Но он чувствовал ее запах. В нем смешивались нотки металла и плоти, а еще – женского возбуждения. Грязного, сырого, неприкрытого.       В какой-то мере издевающегося над ним.       – Ты уверен, что готов зайти так далеко? – зашелестел ее змеиный голос, когда Сай, не отрывая от нее взгляда, принялся расстегивать ремень.       – Уверен, – ни капли не сомневаясь, кивнул мужчина, а потом высвободил из расстегнутых джинсов болезненно набухший член. – Мне давно следовало это сделать.       Да, ему в самом деле следовало разобраться с этим еще тогда. Еще когда Лиззи, упиваясь его вниманием, сорвала себе коросту с разбитой губы во время допроса, что едва не стоило ему работы. В этом не было ничего сверхъестественного и ничего такого, что отличало бы это сводившее ему внутренности желание от любой другой физиологической потребности.       В конце концов, он же не заставлял себя попусту терпеть, когда ему хотелось набить живот или, наоборот, сходить в туалет. Он просто находил время и способ. Время и способ очистить разум, чтобы снова сосредоточиться на том, что по-настоящему имело смысл.       И в этом плане не имело никакого значения, что именно он делал: стрелял в товарища или трахал дважды мертвую девицу, которая, несмотря на свой статус мертвой, так активно и живо извивалась и стонала под ним, будто и правда могла еще хоть что-то чувствовать по-настоящему. Все это лишь препятствия, которые ему нужно преодолеть – и которые он обязательно преодолеет, потому что цель всегда оправдывала средства.       Кончив, он какое-то время лежал на ней, тяжело дыша. Потом поднялся и, не глядя на Крисси, принялся застегиваться. Рассеянно проведя пальцами по медленно опадающему члену, Эрик какой-то время смотрел на покрывающую их желто-бурую жидкость, а потом, с досадой скривившись, вытер ее о покрывало. Пурпурный цвет последнего больше не казался ему ненормально ярким. А сама Крисси, которая так и не свела колени обратно и из чьей промежности вытекала его сперма, вызывала в нем чувство близкое к отвращению.       Но зато своей цели он, безусловно, добился.       – Я хочу знать, что будет дальше, – негромко произнес Эрик, застегнув ремень.       – Свадьба, детки и дом у моря? – усмехнулась охотница, наконец соизволив свести ноги и лениво накинуть на них подол.       – Ты знаешь, о чем я, – скривился мужчина. – После осады. После того, как Отель перейдет под твой контроль. Что будет со мной?       – Я отведу тебя к Аполло, – пожала плечами она. – И вы с ним там сами все решите.       – Так… ты знала? – Он замер, тщетно пытаясь понять, стоит ли переживать по этому поводу. С одной стороны, и ключник, и охотники выступали на стороне Города, а значит, все они были на одной стороне.       Но с другой… Что там Немо говорил о том, что Город не просто так завел его на темную половину той ночью? Неужели проверка? Вот такая безыскусная и топорная?       Здесь вообще хоть что-нибудь происходит взаправду? Может, и эта железная сука с одной ногой – это тоже еще одно испытание? И если так, он его прошел или только что с грохотом провалил?       Видимо, заметив отражение всех этих размышлений на стремительно помрачневшем лице Эрика, Крисси села на постели, оправляя перетянутый кожаными ремнями верх своего платья.       – Не переживай, чужак. Все мы здесь живем сообразно Его воле. А Он, как и следует милостивому правителю, не только карает, но и одаривает. Об этом ты не думал?       Он посмотрел на нее, снова задумавшись о том, что находится под этой уродливой громоздкой маской на ее лице. Остались ли там хотя бы человеческие глаза, как у Мари? Или железный каркас был единственным, что вообще удерживало ее черепушку целой?       К горлу снова подкатила тошнота, и Эрика охватило необычайно сильное желание как можно скорее оказаться на свежем воздухе. Он отвернулся от Крисси и глухо выговорил:       – Мы нападем сегодня. Нельзя давать им даже шанса обойти нас на повороте.       – Мы еще не готовы, – возразила женщина, нахмурившись. – И это решать не…       – Мы готовы, – с нажимом перебил ее он. – От твоих ребят не требуется ничего, кроме того, чтобы отвлечь мелких сошек Карла, пока я доберусь до их босса. Надеюсь, хоть с этим они справятся?       Женщина не ответила, поэтому Эрик вынужден был обернуться. Она все еще сидела на кровати, склонив голову. Не видя ее глаз, он не мог понять, погружена ли охотница в раздумья или же злится на него. И уже собирался повторить свой вопрос, когда услышал наконец ее голос. И в нем, вопреки его ожиданиям, не звучало ни уязвленности, ни надрыва, ни обиды.       – Хорошо. Если зверь сам рвется с поводка, кто я такая, чтобы его останавливать, верно?       – Никто, – подтвердил мужчина.       Охотница поднялась на ноги, и ему в голову вдруг пришло, что прямо сейчас его сперма стекает по внутренней части ее искалеченных бедер.       – Тогда убей их всех, Эрик Сай. Убей. Их. Всех.       Собственно, что-то такое он и собирался сделать.