Город: Немертвые

      Немо просыпался тяжело, словно с похмелья. Первым вспыхнуло сознание – как будто кто-то зажег свет в комнате, – а потом навалилось и все остальное. Непрошенные воспоминания и образы один за другим выстраивались перед его внутренним взором, и он никуда не мог от них деться. Сперва тело Ури на полу коридора Отеля – палас впитал почти всю кровь и потому багровое пятно, в центре которого лежал фокусник, казалось ненастоящим, словно кем-то нарисованным. Затем привязанный к стулу Эрик и этот пьянящий восторг от возможности сделать ему больно, который очень быстро сменился горьким послевкусием, ведь как бы сильно Немо его ни бил, это не унимало его собственную кипящую в душе боль даже отчасти. Потом трость и Бина – и эта бессмысленная, жалкая сцена у лавки ключника.       Вспоминать тот разговор было особенно мучительно. Потому что после него не было уже ничего – ни боли, ни горя, ни ужаса. Просто огромная беспросветная темнота, заполнившая собой весь мир. И он все еще пребывал в этой темноте – не пытаясь ей сопротивляться, покорно вдыхая черную ледяную воду полной грудью и втайне надеясь, что один из таких вдохов станет последним.       А потому, когда совершенно неожиданно ему по глазам ударило солнце, парень протестующе замычал, ныряя под одеяло с головой.       – Прости, – донесся до него сконфуженный голос Шай, а потом – звук задвигаемых занавесок. – Я просто хотела сказать, что завтрак готов. Булочек я не достала, зато нашла наши хлопья, представляешь? Тут в соседнем супермаркете такие же есть. И даже молоко… свежее. Ну, насколько можно определить по запаху.       Он ей не ответил – ни звуком, ни жестом. Надеялся, что сестра поймет намек и уйдет. Но девушка явно не собиралась сдаваться так просто.       – Немо? – ее голос прозвучал ближе.       Ну уж нет. Ни при каких гребаных условиях он с кровати не встанет. Сама мысль о том, чтобы принять вертикальное положение, казалась абсурдной и совершенно бессмысленной. И более того – физически невыполнимой.       Шай двигалась бесшумно, как кошка, а потому он почти вздрогнул от неожиданности, когда внезапно ощутил ее прикосновение сквозь одеяло.       – Немо, ты меня вообще слышишь? – потеребила его за плечо она.       Ну разве не очевидно, что не слышит и слышать не желает? Как бы так половчее прикинуться мертвым, чтобы она отстала?       – Я все знаю, – меж тем тихо произнесла его сестра. – Весь Город только об этом и трещит, не умолкая. Немо, поговори со мной. Пожалуйста, я очень тебя прошу.       Она потянула одеяло с его лица, и тут парень не выдержал:       – Да чего вы все ко мне приебались? Просто оставь меня в покое! Я не хочу есть. Я не хочу разговаривать! Я просто хочу…       – Спрятаться здесь и делать вид, что ничего не произошло? – перебила его Шай, которую, кажется, ничуть не задела его нарочитая грубость. – Не выйдет.       – О, я прекрасно знаю, что произошло, – зло выдохнул Немо. – Мой лучший друг умер из-за меня.       Его сестра на мгновение замерла, даже отпустив его одеяло, как будто меньше всего ожидала услышать именно такую формулировку. Нахмурилась, сведя светло-рыжие брови, потом осторожно поинтересовалась:       – Это… Аполло тебе так сказал?       – Ему не пришлось, – огрызнулся Немо, попытавшись ногой спихнуть ее с кровати, но даже в этом потерпел постыдное поражение, поскольку, как оказалось, Шай щипалась больно даже через слой синтепона.       – Аполло – лжец, – убежденно произнесла девушка. – И манипулятор. Случившееся с Ури – это что угодно, но совершенно точно не твоя вина. И я отсюда не уйду, пока мы не поговорим об этом.       – Да чтоб вас всех, – скривился от досады Немо и наконец сел в постели, из-за чего они с сестрой оказались лицом к лицу. – Это ведь я рассказал чужаку о пистолете, помнишь?       – Ну а если бы не рассказал? – всплеснула руками Шай. – Это что, магическим образом обезвредило бы его пушку? Эрик Сай попал сюда с оружием, способным убить любого из нас, потому что Город ему это позволил. Охотники напали на Отель, потому что Город им это позволил, хотя Ему стоило просто разок свистнуть, чтобы отозвать всю эту свору. Немо, приди в себя. Не дай этому сукиному сыну выставить тебя виноватым.       Бранные слова, сорвавшиеся с ее губ, настолько его удивили, что даже затмили собой все, что она сказала до этого.       – Кто ты и где моя сестра? – только и смог пробормотать он, от растерянности даже на миг перестав злиться.       – Твоя сестра слишком долго жила, спрятав голову в песок, – отозвалась та, нахмурившись и сложив руки на груди. – И потому, если хочешь назначать виноватых, то случившееся – это и моя ответственность тоже. Если бы я раньше перестала обманывать себя и жить в выдуманном мире, все могло бы повернуться иначе. Но если ты сдашься сейчас, все будет напрасно. Гибель Ури в том числе.       Имя друга отозвалось внутри мучительным спазмом, словно нож, который снова провернули в ране, и Немо почувствовал, как пробужденные злостью и досадой силы покидают его.       – Если не сдамся, может пострадать кто-то еще, – тускло проговорил он, откидываясь на подушку и устремляя взгляд в потолок. – Например, ты. Аполло очень ясно дал мне это понять.       – Вот же мерзавец, – цыкнула Шай, качая головой. – Надо было позволить Твари сожрать его в тот раз… – На мгновение она замолкла, словно в самом деле обдумывая такой вариант, а потом продолжила со все нарастающим пылом: – А знаешь, при каких еще обстоятельствах кто-то может пострадать? При любых других, Немо. Мы здесь в ловушке, а Город, кажется, совсем теряет разум. Сегодня Он позволяет охотникам ворваться в Отель, а что будет завтра? Вдруг завтра Он решит, что ты ему больше не нужен? Что я не нужна? Что все мы – просто неудавшийся проект, который пора сворачивать? Да, мы не знаем, что будет, если ты продолжишь делать то, что делаешь, и кто попадет под удар в следующий раз. Но я тебе клянусь – если ты просто сдашься, наш конец будет предрешен и он будет… жалким.       Брат ей не ответил. Несмотря на все его психологическое сопротивление, слова девушки все же отзывались у него внутри, затрагивая и беспокоя что-то, что, как ему казалось прежде, он вчера утратил. Ему опять захотелось, чтобы она ушла – чтобы перестала тревожить и мучить его, перестала ковыряться в его голове и душе с таким неослабевающим рвением и энтузиазмом. Это было слишком больно, а его силы терпеть и превозмогать кончились еще вчера.       – Немо, посмотри на меня, – позвала его Шай, но тот не шелохнулся, продолжая буравить взглядом потолок. – Немо!       – Почему бы тебе просто не отвалить, а? – выдохнул тот. – Я хочу побыть один.       – Прости, брат, но у нас нет на это времени, – покачала головой она, сжав ладонями его лицо и буквально вынудив парня взглянуть поднять глаза. – Все наше время давно уже закончилось, а мы этого даже не заметили. Это Город убил Ури. И каждый из нас может оказаться следующим. Ты меня слышишь? Твое самопожертвование ничего не решит, потому что, что бы ты там себе ни воображал, все происходящее связано не только с тобой. Это тот урок, который мне самой пришлось выучить, чтобы двигаться дальше. Не я центральная фигура твоей истории. Но и ты не центральная фигура истории Города. Он падет вне зависимости от того, поможешь ты этому или пустишь все на самотек. Вопрос лишь в том, погребет ли нас под руинами – или мы успеем выбраться.       Ее синие глаза горели решимостью и каким-то почти остервенением. Немо не привык видеть ее такой, а потому не мог подобрать верную реакцию. Словно ключ от квартиры, в которой он прожил полжизни, вдруг перестал подходить к замочной скважине. Это раздражало, как острый камушек в ботинке, и заставляло его мозг работать в попытках адаптироваться к новой реальности.       Но стоило его шестеренкам в принципе снова начать вращаться, обрабатывая эту информацию, как внезапно и все остальные слова сестры перестали звучать просто как раздражающий шум и обрели вполне однозначный смысл.       Смысл, который ему совсем не понравился.       – Думаешь, Городу и правда… недолго осталось? – помолчав, угрюмо спросил парень. Ему и прежде доводилось думать в этом направлении, но тогда он не довел свою мысль до логического завершения. Слишком уж драматично и неоправданно пафосно это прозвучало бы в моменте.       – Я… не знаю, правда, – что-то преодолев в себе, отозвалась Шай. – Но все уже заметили, что что-то происходит. Город буквально разваливается на части, и все идет не так, как должно. Смерть Ури – это просто еще один из симптомов, просто более очевидный. Но мы так привыкли ко всему и так плотно вросли в свою ежедневную рутину, что игнорируем очевидное: все мы тут скоро сваримся в кипятке, как та лягушка. Поэтому мы обязаны попасть в Обелиск, чтобы во всем разобраться. Это уже не вопрос свободы, это вполне вероятно вопрос нашего выживания. Ты ведь говорил, что у тебя есть план, так? Мне кажется, самое время обсудить его подробнее.       Немо смотрел на Шайни и заторможенно думал о том, куда же девалась та робкая, не желающая ни о чем думать девочка, весь смысл жизни которой сводился к танцам и испытыванию на прочность нервов своего брата. Совсем недавно она как будто бы не могла удержать в себе больше одной сильной эмоции за раз, расплескивая ее вокруг себя, как яркую краску, а теперь… Теперь смотрела на него так серьезно, немного исподлобья, и парень уже сам не понимал, кто из них кого защищает.       – Я хотел использовать Тварь, – неохотно проговорил он, снова садясь и на этот раз спуская ноги на пол. Шай по-прежнему осталась на постели рядом, но теперь отодвинулась чуть дальше, чтобы им удобнее было разговаривать. И его слова совершенно очевидно сбили ее с толку.       – О чем… о чем ты говоришь вообще? – растерянно пробормотала девушка. – Как она тебе поможет?       – Она нужна, чтобы открыть проход, – пояснил Немо. – Тварь не подчиняется законам Города, я давно это заметил. Она может входить, куда пожелает, и убивать… кого захочет. Я так и не понял почему, но это факт. Так что, думаю, она единственная, кто сможет открыть проход в Обелиск.       Шай несколько раз моргнула, словно слишком большой объем новой информации подвесил ее операционную систему, а потом осторожно уточнила:       – Даже если так, хотя это просто ни на чем не основанное предположение… но, Немо, она же опасна. Она очень опасна. Как, ради Спящего, ты собираешься… контролировать ее?       – С помощью этого, – коротко отозвался он, а потом взглядом указал на собственное левое предплечье, вокруг которого все еще была обвязана белая лента. За вчерашний день она несколько поистрепалась и утратила свой лоск, но все еще крепко сидела у него на руке.       – Не понимаю, – помотала головой Шайни.       – Это еще одна часть моей теории, – пояснил тот. – Тварь и Город… плохо уживаются вместе. Ван говорит, она живет под землей, в канализации. Почему? Почему бы самому опасному и непобедимому хищнику всей экосистемы не выбрать себе местечко поуютнее? Зачем залезать в такую дыру?       – Чтобы ее не тревожили понапрасну? – неуверенно предположила его сестра.       – Или потому что наверху ей не по себе. – Голос Немо окреп, в глазах снова появился знакомый девушке азартный блеск. – Так что если моя гипотеза верна и Город с Тварью друг друга не выносят, то чем концентрированнее будет энергия Города, тем ей хуже. А эту штуку, – он кивнул на ленту, – я добыл в самом сердце этого треклятого места. Если и существует какая-то веревка, что сможет удержать Тварь хотя бы ненадолго, это она. Но вообще это план Б. По плану А наша старушка просто поймет, что я прав и поддастся моему непревзойденному очарованию. – Он даже улыбнулся, хотя еще слабо и блекло. – Ведь если ты права, она как никто другой должна ощущать опасность, исходящую от Города. Как… животные, которые могут почувствовать землетрясение за несколько часов до его начала.       Шайни молчала, видимо, обдумывая сказанное ей. И по ее лицу было видно, что девушка хочет что-то возразить, но не может подобрать верных слов.       – Если бы я раньше знала, что ты задумал именно это… – наконец тихо проговорила она.       – То что бы изменилось? – не сдержав иронии в голосе, уточнил Немо. – Не стала бы вытаскивать меня сегодня из койки?       – Нет, просто… – Она вздохнула и заправила выбившиеся пряди волос за уши. – Возможно, я смогла бы помочь. Если бы у меня было больше времени…       – Ты и так слишком много на себя берешь, – покачал головой ее брат, осторожно беря ее лицо в ладони и гладя большими пальцами по щекам. – Прекрати, Шай. То, что ты внезапно превратилась в супер-женщину, не означает, что теперь тебе по плечу все проблемы этого мира. Не надорвись с непривычки, сестренка.       – Прости, – покраснела она, и он ощутил, как нагрелась ее мягкая кожа под его пальцами. – Не могу перестать думать о том, насколько все могло быть иначе, если бы я просто… просто не убегала от того, что меня пугает.       – Это в смысле от меня? – хмыкнул он. Ему вдруг пришло в голову, что никогда за все годы их совместной жизни они не были вот так близки и откровенны друг с другом. Все их отношения до недавнего времени больше походили на какую-то игру в кошки-мышки, где ни одна из сторон толком не понимала, что будет, если ей удастся поймать убегающего – или по-настоящему сбежать от преследователя. И вот теперь, кажется, этот самый миг откровения настал.       – Я люблю тебя, Немо, – честно проговорила Шай, глядя брату в глаза. – Ты все самое близкое и самое важное, что у меня было, есть и, видимо, будет в этом месте. И я хочу быть рядом с тобой до самого конца, если ты мне это позволишь. Это то, чего я желаю всей душой.       Услышав эти слова – слова, которых он ждал все эти годы, – Немо судорожно выдохнул и закрыл глаза. Сердце в его груди стучало тяжело и глухо, и ему казалось, что каждый удар сотрясает все его тело. Если бы она сказала это чуть раньше, еще какую-то пару недель назад, он бы просто сошел с ума от счастья. А теперь… теперь просто дышал, цедя вдруг отчего-то загустевший воздух сквозь полуоткрытый рот и понимая, что наконец-то может не врать ей в ответ.       – Я тоже тебя люблю, сестренка. – Простое признание, столько лет мучительной невозможностью разрывавшее ему грудь, легче перышка слетело с его губ. И он заговорил дальше, опасаясь, что если промолчит, то уже не сможет заставить себя снова: – Люблю больше, чем имею на это морального права. Столько лет спустя я… просто не знаю, что бы со мной было здесь, если бы не ты.       – Возможно… ты был бы чуть более свободным, – с легкой грустью улыбнулась она.       – Если и так, я готов пожертвовать этой… крохотной частичкой свободы, – покачал головой Немо, опуская руки с ее лица на талию и придвигая девушку ближе к себе. – Спасибо, что была со мной все эти годы.       – Спасибо, что заботился обо мне, Немо, – отозвалась Шай, тоже обвивая его руками и прижимаясь губами к его лбу. – Спасибо за все.       Они сидели так пару минут, наслаждаясь теплом и близостью друг друга – близостью, которая больше не пугала одну и не истязала своей неполноценностью другого, – а потом Немо негромко уточнил:       – Ты вроде что-то говорила про завтрак?       После еды, когда к ним присоединился Ван, они снова вернулись к обсуждению плана по поимке Твари. Паренек принес из своей комнаты схему городской канализации, и они с Немо битый час что-то на ней вымеряли и отмечали, споря друг с другом, пока Шай сидела на кухонной тумбе, обняв колени и спрятав их под своим растянутым синим свитером. Она как будто ушла куда-то глубоко в себя, потому что не реагировала, даже когда парни начинали спорить на повышенных тонах.       – Но ты прямо точно-точно уверен, что она там? – в который уже раз спросил Немо, ткнув незаточенным концом карандаша в обведенную красным область на карте.       – Не всегда, – помотал головой Ван. – Но там она отсыпается, когда нажрется. Так что если наткнешься на свежий труп, можешь быть уверен – она точно вернется в логово, чтобы переварить его в спокойной обстановке.       – А в остальное время где ее носит?       – Сложно сказать. Может, просто бегает по канализации. Или… подсматривает за нами, пока мы спим.       Последнее предположение было, очевидно, взято с потолка и прозвучало почти абсурдно, но отчего-то у Немо все равно пробежал холодок по спине, когда он на мгновение представил черную фигуру за окном, бесформенную, сотканную из холода и тьмы и скалящуюся своим огромным красным ртом.       Они ведь так и не выяснили за все эти годы, был ли у Твари разум хоть сколько-нибудь сходный с человеческим. Чего она хотела – если хотела вообще – и на чьей была стороне. Работала ли в ее случае поговорка «враг моего врага – мой друг» или же для нее весь мир был врагом – и пищей в одном лице.       И все же – он не мог этого не признать – было что-то завораживающее в ее неуправляемой жестокости и бесконтрольной ярости, направленной на все живое. Иногда Немо даже ловил себя на мысли, что, узнай он, что с Тварью можно так или иначе договориться, он бы испытал своего рода досаду. Это бы сделало ее слишком… понятной. Мгновенно низвело бы из ранга божества истинного разрушения в их обычный склочный мирок, подчиняющийся кем-то выдуманным дурацким правилам.       Но, с другой стороны, если речь будет идти о жизни и смерти, то черт с ним с божеством и идеальными архетипами: коммуникация – это вполне себе полезный навык, не просто так данный им эволюцией.       – Так что же, мы будем просто слоняться по Городу в поисках свежих трупов? – вернулся к главному Немо, когда они закончили разбираться с картой и обсудили примерную стратегию поведения под землей.       – Необязательно, – подумав, отозвался Ван. – Я давно за ней наблюдаю, так что у меня есть… сигнальные установки или вроде того. Я могу их активировать, и тогда мы сразу заметим, что она… пришла в движение.       – А как мы сможем быть уверены, что это именно она, а не… какой-нибудь залетный ходящий? – с сомнением протянул Немо.       – Поверь мне, ни один «залетный» ходящий даже близко в тех краях не объявится, – покачал головой паренек. – В той части Окраинного леса давно уже никого не осталось. Ни призраков, ни теней, ни ходящих. Только трупы и кости.       – Звучит многообещающе, – выразительно двинул бровями его собеседник. – Только я не совсем понял, причем тут лес.       – В канализацию несколько входов, я же показывал, – обреченно вздохнул Ван. – Раньше я ходил здесь. – Он ткнул в зачеркнутую букву А на схеме. – Но недавно Город перекрыл этот проход. Еще один находится на территории охотников, туда сейчас явно соваться не стоит. А третий… Ты что, совсем меня не слушал?       – Слушал только то, что мне показалось важным, а то болтать ты мастер, – отмахнулся Немо. – Лес значит лес. С другой стороны, если там только трупаки, то боятся нечего, верно?       – Кроме той, благодаря которой они там появились, – наконец подала голос Шайни, молчавшая все это время.       – Если у тебя есть другой вариант, как попасть в Обелиск, я с удовольствием его выслушаю, – проговорил Немо, обернувшись к сестре через плечо.       Но она только неопределенно повела плечом, очевидно сама на себя досадуя из-за того, что не может предложить другой план.       – Хорошо, пацан, тогда займись своими… сигнальными установками, – резюмировал он. – А я еще раз пройдусь по нашему плану и подумаю над запасными вариантами.       Ван кивнул и, бросив короткий взгляд на хмурящуюся девушку, оставил их с братом наедине.       – Ты мне сейчас дыру в спине прожжешь, – сдержанно заметил Немо, продолжая взглядом скользить по линиям карты. – Я уже понял твою позицию по этому вопросу, но, кажется, мы оба сошлись на том, что вариантов у нас немного.       – Я… я уже не о том думаю, – покачала головой Шай, вставая рядом с ним. – Предположим, что все выйдет. Лента усмирит Тварь, и ты сможешь притащить ее к Обелиску, как на аркане. И даже предположим, что это и правда поможет открыть… проход. Ну а дальше что? Пистолет у тебя, но… Что, если он не сработает, если стрелять будешь ты?       – А я и не буду из него стрелять, – невозмутимо отозвался тот.       – Ты правда надеешься, что Док вправит Эрик Саю мозги? – недоверчиво переспросила девушка. – Даже я в этом сомневаюсь, хотя знаю этого человека только по твоим рассказам. И потом, давать ему оружие слишком опасно, мы уже видели, к чему это может…       – Шай, – мягко перебил ее Немо, повернувшись к сестре лицом и глядя на нее сверху вниз. – Я и не собираюсь подпускать этого говнюка к пистолету. Честно говоря, я надеюсь, что вообще больше никогда его не увижу.       – Но тогда… тогда я не понимаю.       – Куда уж тебе, – со скользнувшим в его голосе легким самодовольством хмыкнул парень. – Но я так и быть подскажу. Чтобы убить кого-то в этом мире, нам нужно оружие чужаков – и чужак, который из него выстрелит. Никто не говорил про то, что одно должно изначально принадлежать другому.       Шайни отреагировала не сразу, но когда смысл сказанного все же дошел до нее, ее глаза испуганно расширились.       – Нет!.. – невольно сорвалось с ее губ. – Нет, ты не можешь!       – Могу и сделаю, – с каким-то мрачным торжеством в глазах кивнул тот. – Даже не сомневайся.       – Нет, ты… Ты правда собрался тащить Вана в Обелиск? – От шока девушка даже отшатнулась на пару шагов.       – Кто знает, может быть, именно это ему и поможет прийти в себя и наконец перестать прятаться в теле ребенка, – пожал плечами тот.       – Нет, – уверенно и категорично возразила она и даже мотнула головой для пущей убедительности. – Не позволю. Он тут не при чем.       – Все мы при чем, – возразил ей брат, поджав губы. – Это ты сказала, что Городу не сегодня завтра конец. И если так, то какой смысл прятать под одеялом того, кого все равно накроет обвалившимся потолком?       – Но он же даже не знает о том, что он чужак! И ты ему ничего не сказал!       – Ты тоже, – выразительно отметил Немо. – Ты тоже ему врешь, Шай.       – Я… – Она задохнулась, покраснела и обхватила себя за плечи, словно пытаясь стать еще меньше. Несколько секунд молчала, напряженно размышляя о чем-то, но потом ее плечи печально поникли, и девушка кивнула. – Значит, нужно ему рассказать. И про сон, и про… остальное. Нельзя использовать его вслепую, это подло.       – И сложно технически, учитывая все нюансы предстоящего дела, – кивнул парень. – Так ты… сама ему все скажешь? Если что, это могу сделать я. Скажу, что это я заметил ночник в окне и остальное. Ну, разве что за исключением части про ночные прикроватные бдения. На такую жертву ради нашего дела я как-то морально не готов.       – Нет, – решительно мотнула головой Шай. – Я сама. Я сама с ним поговорю, хорошо?       По ее лицу он ясно видел, что делать этого девушка не хочет – но вариантов у них и правда оставалось не так много. То, что Ван оказался чужаком, и так можно было счесть невероятным подарком судьбы, и они не имели права им не воспользоваться.       – Главное помни, что ты ничего ему не должна, сестренка, – постаравшись смягчить голос, проговорил Немо. – Помни, что где-то в глубине души он взрослый мужик, так что воспринимай его соответственно. Пока ты трясешься над ним, как курица-наседка, у него нет никакого резона взрослеть. Он попал сюда не просто так – и мы можем только догадываться, за что именно он так не хотел брать на себя ответственность, что предпочел стать ребенком, от которого этого никто требовать не будет.       – Я просто боюсь… ошибиться, понимаешь? – тихо спросила она, опуская голову. – Боюсь сделать что-то такое, что… все разрушит. Впервые за много лет я… чего-то по-настоящему хочу, и мне так страшно при мысли, что я могу все испортить.       – Я понимаю, – серьезно кивнул ее брат. – Ты прямо сейчас говоришь с экспертом в порче… всего вообще. Так профессионально проебываться, как это делаю я, ты все равно вряд ли когда-нибудь научишься. Но уже поздно бояться ошибок, Шай. Поезд ушел, и мы все давным-давно на него опоздали. Иначе бы не застряли тут.       – Поздно бояться, – эхом подтвердила она и торопливо отерла выступившие в уголках глаз слезы. – Ты прав. Ты как всегда во всем прав.       Правым во всем Немо себя не считал, но вариантов у них и правда было немного, а если не поторопиться – могло стать еще меньше.       Ведь если они с Шай правы в своих подозрениях, очень скоро станет совершенно неважно, к какому рангу общей иерархии ты относишься и в каких отношениях состоишь с начальством. Потому что не будет ни рангов, ни иерархии, ни начальства.       Ни их самих.