Город: Немертвые

      Стоя на следующий день на пороге лавки ключника и морально готовясь исполнить с таким трудом принятое решение, Немо все никак не мог перестать задаваться вопросом, когда же именно все пошло не так – и как он вообще оказался конкретно в этом моменте их истории.       На самом деле, если рассуждать здраво и быть честным с самим собой, то – почти с самого начала. Сперва он умудрился доверить тайны Города самому отмороженному ублюдку из всех, что когда-либо сюда попадали. Потом не смог защитить одного друга и из-за этого потерял другого. Те, кого парень считал своими заклятыми врагами, внезапно ему помогали, а те, на кого делал ставку – подводили. Последствия каждого нового решения оказывались все более непредсказуемыми и ужасными, но даже не это было самым страшным. Ведь о самом страшном он до сих пор только догадывался.       Вчера после их разговора с Шай он снова думал об этом – о том, что увидел тогда на вершине разрушенного здания. Не хотел, мысленно сопротивлялся, но те образы настойчиво и безжалостно тянули его к себе.       Немо так и не смог ответить для себя на вопрос, что именно это было. Кем была та девушка из его видения, почему она звала его и смог ли он в итоге ей помочь. Ответ на последний вопрос, впрочем, напрашивался сам собой, но парень упрямо гнал его прочь. Потому что в конечном итоге важным было не это – не что, а когда.       Ведь как бы он ни пытался себя убедить, что девушка из его позабытого прошлого была просто кем-то из чужаков – возможно, самой первой, тем самым «нулевым пациентом», которого они с Эриком напрасно искали в архивах, – все разбивалось о всего лишь один, но совершенно неоспоримый аргумент.       В Городе никогда не шел дождь.       «А вдруг раньше было иначе? – не сдавался его внутренний голос. – Вспомни тот день еще раз, вспомни тот проклятый день!»       В очередной раз перевернув нагревшуюся до почти астрономических значений подушку, Немо ухнул в нее лбом и страдальчески замычал. Он лег спать пару часов назад и за это время успел уже трижды свернуть простыню под собой в почти идеальный жгут, вертясь туда-сюда. Повезло, что хотя бы Шай еще не вернулась от своего спящего принца, иначе с нее бы сталось устроить ему новый непрошенный сеанс психотерапии. А он и сам неплохо справлялся с препарированием собственных мозгов.       И последние, все-таки сдавшись под его напором, наконец снова вернули парня в то воспоминание о Бине и Ури. Но только ему было нужно не совсем оно – или точнее не совсем с того момента, где все началось в прошлый раз.       «Ну же, – до боли стиснул челюсти парень. – Давай, покажи мне. Что было до?»       Вот он входит в шатер, и глаза не сразу привыкают к полумраку внутри. Заставляя себя максимально сконцентрироваться на этом моменте, Немо почти мог восстановить ощущение плотной тяжелой ткани у себя под пальцами. Шаг назад, еще шаг, ну же!       Ему казалось, что он прокручивает назад старую пленку – хотя по усилиям это больше походило на попытку вручную повернуть мельничный жернов. И все же ему удалось. Самым краем глаза, буквально статичным кадром, даже не гифкой – увидеть то, что было снаружи.       – Блять… – только и смог выдохнуть Немо, резко садясь в постели.       Если только он все это не выдумал, если воображение не поскакало вперед его памяти, если он не принимал желаемое за действительное…       – Небо, – прошептал парень, сам себе не веря. – Я видел долбаное голубое небо. Какого… хуя?       Время в Городе никогда не было какой-то осязаемой субстанцией: за ним не следили, его не измеряли и с ним не особо считались. Здесь не сменялись времена года, никто не старел, и единственными вехами, которые хоть как-то отмечали движение вперед, были появления чужаков – и периоды их отсутствия. Все остальное было крайне условным и обтекаемым.       Немо как-то пытался вести собственный календарь, отмечая на нем дни и ночи и пытаясь составить из них недели, месяца и годы. Но потом, когда от перечеркнутых палочек на стене не осталось места, он бросил эту затею, смирившись с тем, что в их ситуации время не имело смысла.       Сколько они уже пробыли здесь? Десятилетия? Века? Или, может, если сложить все воедино, там бы и пары десятков лет не набралось? Сколько времени вообще существовал Город?       Если судить по делам чужаков, которые они с Эриком Саем перебирали в архивах, основной контингент чужаков заселялся в Отель с 2014-го по 2022-й года, но сами по себе эти цифры ни о чем Немо не говорили. С таким же успехом это могли быть цифры на порядок меньше или втрое больше, но вот сам промежуток в восемь-десять лет казался ему слишком коротким. Он даже с точки зрения математики не выдерживал никакой критики, ведь нехитрые расчеты предполагали, что в таком случае в Городе за стандартный календарный год должно было побывать больше ста двадцати человек, то есть новым чужакам следовало появляться каждые три дня. И даже если учесть, что раньше они иногда приходили по несколько за раз, цифры все равно не сходились.       Вывод напрашивался логичный и вполне однозначный: в Городе и мире чужаков время текло неодинаково. В лучшем случае в соотношении один к пяти, а может, и еще медленнее.       Другой вопрос – был ли у этого течения некий исток. Тот самый момент, когда все началось. Когда появился пресловутый нулевой пациент, чье личное дело они так и не сумели отыскать. И если исток все же был, то… существовало ли что-то до него? Какое-то… довременье, когда это место еще не был таким, каким Немо помнил и знал его всю жизнь.       Активнее всего раскопками истории Города занимались, естественно, Полин и ее команда, но впоследствии, натыкаясь на их соответствующие заметки в разных зданиях, парень даже не удосуживался прочесть те до конца – в лучшем случае пробегал взглядом по диагонали. Может, тогда это просто было ему не интересно, а может, он искренне считал, что правды там все равно нет: ведь все эти документы составлялись на основе той информации, что давал чужакам сам Город. А Ему-то точно не было никакого смысла раскрывать все свои секреты непонятно кому.       В одном Немо был уверен почти наверняка: у этого места не было истории в том смысле, который обычно предполагает это слово. Не было дня основания, первых поселенцев и некого природного или паранормального катаклизма, который привел его в нынешнее состояние. Шай рассказывала ему об их с Ваном находках в запертых квартирах высотки, но те не произвели на парня особого впечатления. Все это выглядело слишком театрально и нарочито, как будто только и ждало возможности быть найденным. Так расставляют декорации по сцене, но не более того. Весь Город – с его заброшенными магазинами, ржавеющими без присмотра автомобилями, случайно попадающимися личными вещами и прочим – был одной сплошной декорацией.       Все выглядело так, будто однажды Он просто появился таким – со всем своим наполнением. Так же, как просто появлялись чужаки. Но что если… Что, если когда-то Город существовал до чужаков и без чужаков?       Мысль эта осталась незаконченной. Не только потому что Немо понятия не имел, какие выводы ему следовало из нее делать, но и потому что его взгляд, до того рассеянно бродивший по темной спальне, вдруг привлекло едва заметное движение за окном. В голове парня мгновенно вспыхнуло воспоминание о распростертых на асфальте трупах охотниках, что пытались пробраться в Отель через окна. А вдруг эти ублюдки решили отомстить за свой провал?       Выудив из-под кровати бейсбольную биту, которая обнаружилась тут после их переезда, Немо поднялся с кровати и, стараясь держаться в тени и ступать беззвучно, направился к окну. Признаться честно, он был бы даже рад возможности выпустить пар и разрядить накопившееся за пару наполненных фрустрацией часов напряжение. Тень за окном шевельнулась снова, и теперь он был почти уверен, что видит очертания человеческого тела – быть может, разве что местами какие-то подозрительно гладкие и плавные, словно нарисованные мазками туши, а не существующие на самом деле.       Свою ошибку он осознал слишком поздно – в тот самый момент, когда замахнулся на непрошеного ночного гостя и уже не мог остановить движение биты.       В него полетели осколки выбитого ударом стекла, и Немо не сразу понял, что выбито оно было не им – а черной когтистой лапой с той стороны окна. Той самой лапой, что на подлете обхватила его биту, а потом сжала ее так, что во все стороны брызнули щепки.       – Блять! – заорал Немо, отпрыгивая назад и, конечно же, оказываясь на заднице, которой он к тому же больно приложился об пол при падении.       Сидевшая на подоконнике Тварь ему улыбнулась, и ее кроваво-алый оскал рваной раной расползся по животу и рукам, словно проекция, для которой не хватало места на слишком узком и криво нарезанном полотне.       – R *ð¥ τǽЂя.       Голос, который он услышал, был самым далеким от того, что можно было бы назвать человеческим. Он скорее походил на скрип несмазанной двери, птичий клекот, гул скоростной автотрассы и царапание вилки по стеклу – и все это одновременно. И все-таки Немо готов был поклясться, что понял то, что она ему сказала.       Я жду тебя.       «Лента!» – вспыхнуло у него в голове. Приглушенно матерясь, парень начал ногтями расцарапывать вспухший отошедшими нитками узелок на своем предплечье. Тварь меж тем наблюдала за ним с как будто искренним интересом. Она не пыталась войти в комнату, но и не уходила. Просто сидела и смотрела на него, и ее улыбка на пузе светилась в темноте не хуже, чем мазки красок на масках охотниках.       Наконец проклятый кусок ткани ему поддался и кольцами соскользнул с его предплечья на пол. И тут парень внезапно осознал, что понятия не имеет, что делать дальше. По их с Вану плану, лента из Обелиска должна была стать частью ловушки – чем-то вроде охотничьего силка, который бы затянулся на лапе добычи, когда та наступила бы в неподходящее место. Только вот сейчас у него не было ни силка, ни эффекта неожиданности.       Неудивительно, что сидевшая на подоконнике зверюга так радостно ухмылялась. Наверное, уже мысленно прикидывала, выгрызть ему сначала печень или сердце – или съесть одно с другим вприкуску.       – Откуда ты тут вообще взялась? – в панике пробормотал парень, потихоньку отползая ко входной двери и мысленно благодаря Спящего, что хотя бы Шай сейчас в безопасности. – Чего тебе надо?       Удивительно, но ему в самом деле казалось, что она его слушает – и понимает. Может быть, те нечленораздельные звуки, что минутой ранее вырвались у нее из пасти, действительно что-то значили и он не спятил? Вдруг Тварь… правда пыталась с ним общаться? Но с чего вдруг? И с какой целью?       Он не успел прийти ни к каким выводам, потому что в следующую секунду она все же запрыгнула в комнату. Немо в последний раз дернулся назад и тут приложился головой о дверь – так сильно и больно, что его только недавно собранный из осколков череп затрещал по швам. Возможно, в прямом смысле слова.       «Только не смей терять сознание!» – панически вспыхнуло у него в голове. И в эту же самую секунду он увидел, как Тварь склонилась над лентой, то ли рассматривая, то ли обнюхивая ее.       Вот в чем дело! Она каким-то образом прознала, что он...       Боль в голове усиливалась, в глазах темнело, звуки гасли, и последнее, что парень успел запомнить, это когтистую черную лапу, поднимающую с пола длинный и узкий кусочек белой ткани.       – Сука!.. – с этим вскриком, больше похожим на старческий стон, Немо оторвал голову от подушки. Комнату заливал яркий солнечный свет, коконом охватывающий сидящую на своей кровати Шай. Та что-то читала, но, когда брат проснулся, отложила книгу в сторону.       – Ты чего? – с тревогой спросила она.       – Тварь! Тварь была… – Он указал в сторону окна, но, еще не договорив, понял, что стекло было цело. Как и бейсбольная бита, которую он вторым движением нашарил под кроватью. Как и…       – Черт, – последнее он выдохнул, подняв левую руку и обнаружив белую ленту там, где она была накануне.       – Тебе что-то приснилось? – догадалась сестра.       – Я… не знаю. Видимо. Мне так давно не снилось снов, что… Но ведь она не могла в самом деле… – Мысли дико путались, он едва мог заканчивать предложения.       – Может, это из-за того, что ты начал вспоминать? – неуверенно предположила Шай, глядя на него со все нарастающим беспокойством. – Ты… приоткрыл дверь в своем разуме. И туда начало… просачиваться всякое. Город умеет залезать в голову. А то ты не знаешь.       – А тебе… снятся сны? – все еще тяжело дыша, поинтересовался Немо.       – Редко, – мотнула головой девушка. – Но бывает. Обычно я вижу ту кровать с плакатов, про которые рассказывала. Пытаюсь заставить себя подойти к ней, но ноги… словно увязают в трясине, и я не могу пошевелиться. А тебе что приснилось?       – Глупость какая-то, – отозвался тот, шумно сглотнув. – Ван вчера всякую ерунду болтал, вот и… Ладно, я… в душ пойду.       Шайни проводила его встревоженным взглядом, но больше ничего не сказала, а Немо, на добрых полчаса застряв под струей горячей воды, все же сумел убедить себя, что произошедшее ночью и правда было всего лишь дурным сном. Может быть, даже предупреждением от собственного подсознания – не будь идиотом и помни, что в любой момент все может пойти не по плану и их главный козырь превратится просто в бесполезную тряпку на полу.       В конце концов, Немо не был бессмертным. Он отвык так думать за все эти бесконечно долгие годы – особенно после того, как его тело сперва отрастило себе половину сердца, превращенную в лоскуты выстрелом из дробовика в упор, а потом собрало по кусочкам разорванный мозг. Да, с последним очень помогла Белая госпожа, сам бы он точно провозился не в пример дольше. Но все же.       А Тварь ведь взаправду могла убить его. Не оставить даже мокрого места, если он будет недостаточно расторопен и осторожен. Полностью сосредоточившись на своей цели, Немо успел как-то подзабыть об этом. А такой поворот событий его категорически не устраивал.       Ведь умереть он планировал совершенно иным образом.       Это решение далось ему непросто, но лишь на таких условиях парень согласен был продолжать свою борьбу, двигаться вперед и рисковать снова. И ему в тот момент было даже плевать на то, танцует ли он таким образом под дудку Города или обходит Его на повороте. Мотивация, контекст, обстоятельства – все это не имело значения в сравнении с тем, о чем именно он собирался договариваться.       – Я не думал, что увижу тебя так скоро, – проговорил Аполло, даже не обернувшись на звон дверного колокольчика.       – Я тоже не в восторге от твоей лощеной рожи, но уж давай потерпим, – парировал Немо, входя внутрь лавки ключника.       – Чем могу помочь? – поинтересовался тот, вставая за прилавок и таким образом сохраняя от своего гостя приемлемую дистанцию.       – Я пришел поговорить о Шай, – произнес парень, решив, что нет смысла ходить вокруг да около.       – Вот как. – Брови Аполло изумленно взлетели вверх. – Не могу сказать, что это совсем неожиданно, но…       – Я хочу знать правду, – перебил его тот. – Ты ведь наверняка все знаешь. Кто она на самом деле. Как попала сюда. Что ее тут держит.       Несколько секунд ключник просто молча смотрел на него, словно оценивая и прикидывая что-то. Наконец спросил:       – И чем эта правда тебе поможет?       – Она сказала, что умерла здесь, – отозвался Немо. – Что она чужак. Но я в это не верю.       – Не веришь, но все-таки решил удостовериться наверняка? – уголком губ усмехнулся Аполло и сложил руки на груди. – А может, просто хочешь узнать, имеет ли смысл защищать того, кто и так уже мертв?       – Для начала я хочу узнать, какое тебе до нее дело, – сдержанно отозвался тот, опираясь на прилавок обеими руками и пристально глядя в глаза собеседнику. – Я не слепой, и я вижу, как ты вокруг нее вьешься. Так в чем тут дело? Только ли во мне? Я был готов в это поверить совсем недавно, но… возможно, мне и правда пора перестать ставить себя в центр каждой истории. Поэтому я спрашиваю тебя, Аполло: что вас связывает с моей сестрой на самом деле?       Тот улыбнулся – коротко, но одобрительно. И одобрение это, признаться, Немо дико взбесило, хотя он и постарался этого не показать.       – Очень многое, – склонив голову, ответил ключник на его вопрос. – Куда больше, чем я сам готов признать.       – И как это понимать? – с нехорошо сжавшим сердце предчувствием уточнил парень.       – Мы с Шай очень похожи, – подумав, проговорил Аполло. – Понимай это как хочешь, но это так. Я многое в нее вложил, и мне интересно наблюдать за тем, как эти семена всходят и дают плоды. Ты прав, Немо, не все здесь крутится исключительно вокруг тебя. Хотя я признаю, что у тебя могли появиться основания так думать.       – Вот и проверим, – кивнул тот. – Я хочу заключить сделку.       – Сделку? – Кажется, в этот момент его собеседник удивился уже совершенно искренне. – Это… неожиданный поворот сюжета. Чего же ты хочешь?       – Мы оба знаем, что с Городом что-то происходит. – Немо начал издалека. – Ты ведь тоже… это чувствуешь?       – Возможно, – обтекаемо ответил ключник.       – Я хочу, чтобы ты позаботился о Шай, – решительно сдвинув брови, произнес парень. – Чтобы… выпустил ее отсюда. Я не знаю, что она сделала, и мне в целом плевать. Но если она правда чужак и застряла здесь из-за какого-то своего проступка, то сполна уже все искупила. Отпусти ее. Или, по крайней мере, защити. Не дай ей пострадать из-за меня.       – Это… довольно серьезная просьба, – отметил Аполло, помолчав. – Ты буквально просишь пойти меня против воли Города.       Услышав это, его собеседник усмехнулся, и его напряженные плечи ощутимо расслабились.       – Мне уже нравится то, что ты не сказал, что это невозможно, – отметил он. – Значит, проблема не в этом, так? А в цене?       – Предположим, – медленно кивнул ключник, выглядя несколько раздосадованным – видимо, из-за того, что не догадался сам разыграть названную Немо карту. – Что ты предлагаешь мне взамен?       – Единственное, что у меня еще осталось, – просто ответил тот.       – В каком плане? – Аполло смерил его таким сомневающимся взглядом, как будто не мог представить, что в принципе Немо мог бы такого ему предложить, что бы его заинтересовало.       – Я позволю тебе убить меня.       В лавке, сверкающей вычищенными витринами и наполненной мерным перестуком нескольких висящих на стенах часов, повисла тишина. Немо готов был поклясться, что слышит даже чирикающих за окном птиц. Но это либо была очередная звуковая иллюзия Города, либо переговаривались деревянные кукушки в ходиках. Потому что единственные птицы, что обитали в этом месте, жили в Обелиске и покидали его, только когда приходила пора приветствовать новичков.       – Что ты только что сказал? – Вот теперь лицо Аполло изменилось по-настоящему. Буквально затрещало по швам, выпуская из-под себя что-то, что от шока и неожиданности даже не смогло усидеть внутри.       – Я знаю, чем все закончится, – терпеливо пояснил парень, поборов первоначальный порыв отпрянуть от полезшей наружу нечисти. – Ты очень четко дал мне это понять. Живым мне отсюда не уйти. Но я хочу умереть за то, что считаю правильным, хочу умереть в борьбе, а не в углу, размазывая сопли.       – Меняешь свою свободу на ее? – сделал единственно напрашивающийся вывод ключник, кое-как совладав с собой и для надежности даже пригладив фарфоровую кожу на лице пальцами. – В самом деле? Неужели ты настолько сильно ее любишь?       Конечно, он ее любил. Даже сейчас, прекрасно отдавая себе отчет в том, что та страшная и безжалостная сила, что все это время толкала его к сестре невзирая на ее протесты и сопротивления, не имела с самой Шай ничего общего. В конце концов, они столько лет прожили бок о бок, заботясь друг о друге, и все это не могло отправиться в утиль только из-за того, что он вдруг перестал физически ее хотеть.       Однако сейчас речь шла совсем не об этом.       – Дело не в любви. А в том, что правильно и что нет.       – А ты уверен, что Шайни заслуживает такой жертвы? – проникновенно произнес Аполло, покачав головой. – Ты уверен, что не пожалеешь о принятом решении, когда узнаешь… всю правду?       – Которую ты мне, конечно же, не расскажешь? – скривился тот, склонив голову набок.       – Конечно нет. – Кажется, предположение об обратном его даже немного оскорбило.       – Значит, мне придется действовать вслепую, – развел руками Немо. – И если в этом месте и есть кто-то, ради кого я готов сыграть ва-банк, то это она.       – Даже если в итоге окажется, что она тот самый подсадной шулер, который все это время разводил тебя на повышение ставок? – не отступал ключник. – Только подумай об этом, Немо. Город мог все это время управлять тобой через нее. Вести эту долгую, сложную, изящную многоходовочку только для того, чтобы в финальной сцене элегантно снять готовые сливки.       – О да, надо подумать, ты поэтому прямо сейчас так ненавязчиво, но целенаправленно пытаешься меня отговорить, – наморщил нос парень. – Разве не этого ты ждал с самого начала? Что я приду и начну торговаться? Я пришел. В чем же проблема?       Аполло какое-то время молчал, потом, вздохнув, все же ответил:       – Потому что я ждал тебя с другой просьбой. Или другим предложением. Все это не должно было вращаться вокруг Шай. – Это он произнес с ощутимой досадой. – Тебе… не к лицу быть героем, Немо. Но если ты пришел просить о сделке, я, к сожалению, не имею права тебе отказать. Хотя буду всеми фибрами души за тебя болеть. И надеяться, что обойдется без напрасного самопожертвования в конце. Это так… тривиально, не находишь?       Совершенно неожиданно парень вдруг поймал себя на мысли, что говорит с кем-то другим. Не с Аполло. Не с тем Аполло, которого он знал раньше. Или же наоборот – ключник впервые говорил с ним откровенно, не пытаясь прятаться за иносказания и свои аристократические ужимки.       – Не особо понимаю, о чем ты, – медленно произнес он, не уверенный, как ему следует вести себя. – Но считаю, что мы сами выбираем, ради чего нам жить, а ради кого умирать. Когда погиб Ури, стало ясно, что у свободы все-таки есть цена. И она может быть очень высокой. Я буду биться до конца, как и сказал, но есть вещи, пожертвовать которыми я не готов. Так что… – Парень пожал плечами, не договорив, и протянул ключнику руку для рукопожатия. – Все честно. Шай спасется, а ты волен забрать свой долг, когда сочтешь нужным.       Тот вздохнул, неодобрительно поджав губы, но руку ему все-таки пожал.       – Хорошо, – произнес он. – Город по-прежнему надеется, что ты остановишься сам и никому из нас не придется прибегать к крайним мерам, но… если не останется иного выбора, я приду за тобой.       – И я обещаю не сопротивляться, – подтвердил Немо. – Никакой грязной игры и крапленых карт. Но пока я на свободе, я волен поступать так, как мне угодно, так что не рассчитывай, что я теперь резко сбавлю обороты.       Аполло кивнул, но на его лице парень в тот момент отчетливо видел напряженную работу мысли. Было очевидно, что ключнику весь этот расклад совсем не нравился, хотя до этого Немо был почему-то уверен, что тот придет от его предложения в восторг, и даже заранее готовился отбивать язвительные ремарки в свою сторону.       Разве не этого чертов Город добивался все это время? Разве не пытался заставить Немо сдаться и признать свое бессилие перед Его ликом? И вот только что он буквально это и сделал: подписал собственный смертный приговор в обмен на жизнь сестры, – так где же снисходительный взгляд и нравоучительное «‎Я же тебе говорил»? Откуда это неподдельная озабоченность и недовольство на лице?       Какого хрена тут вообще происходит?