Город: Немертвые

      К тому моменту, когда Ван и Немо добрались до входа в канализацию, уже совсем рассвело – липкий утренний туман развеялся, впитавшись в набухшую сыростью землю. По пути они почти не говорили, каждый погруженный в свои мысли. О чем размышлял подросток, Немо не имел ни малейшего представления, а вот сам он тщетно пытался вспомнить и восстановить увиденный сон. Все внутри него твердило, что этот сон был важен. Едва ли не важнее всего, что происходило наяву. Если бы только удалось разобрать слипшиеся между собой кадры, поймать и разглядеть никак не дающееся в руки женское лицо – то это как будто бы сразу дало ответы на все вопросы. Включая тот, почему у него теперь так пусто и холодно в груди.       Ведь после того, что произошло тогда на вершине полуразрушенного небоскреба, он больше не чувствовал привычного теплого комочка внутри, когда сестра была рядом. Потому что она была права и та боль не имела к ней лично никакого отношения. А та, к кому имела, пряталась в тенях и отражениях, снова и снова возвращая его к мысли о том, что коротким путем ему пойти не дадут.       Хочешь обрести утерянное – начинай с самого начала. Возвращайся в темноту, пахнущую дождем и кровью, слушай, как отчаянно и тщетно зовет на помощь та, кого ты подвел и не смог уберечь. Просто признай, что однажды – вероятно, очень давно – ты крупно облажался.       И если все так... если все они правы и Немо – просто еще один чужак, которого по каким-то причинам приняли как своего, то, значит, он слабее их всех. Слабее Эрика Сая, Полин и уж точно слабее Елены. Потому что они готовы были бороться – или умереть за свои грехи. А он оказался способен только прятаться и убегать. И принять этот факт спустя столько десятилетий убежденности в том, что ошибаться может кто угодно, кроме него самого, было непросто. Это буквально ломало парня изнутри, подчистую стирая ту личность, которую он привык считать собой, и оставляя его один на один с назойливо и безжалостно зудящими в голове вопросами.       Что за человек прятался под личиной, которую все здесь звали Немо? И что этот человек натворил такого, что предпочел забыть даже собственное имя и стать… в прямом смысле слова никем?       Может быть, в этом было все дело. И именно поэтому он сейчас лез в пасть к безжалостному монстру из-под кровати – лишь бы не отвечать на них. Погибнуть тут, погибнуть после, от рук Аполло – но только не узнавать правды. Не отказываться от привычного и знакомого образа самого себя, с которым ему так комфортно и уютно жилось все эти годы.       Ведь что ему, черт побери, вообще делать, если вдруг окажется, что тот парень из прошлого, которого он не помнил, и вовсе не заслуживает спасения?       – Вот, нам сюда, – произнес Ван, когда они остановились у тяжелой железной двери, заблокированной прутом арматуры.       – Чудно, – кивнул Немо. – Отпирай, – а сам принялся копаться в своей сумке в поиске респиратора, соваться в канализацию без которого было явно гиблой затеей.       Подросток немного поворчал на тему того, что он тут в швейцары не нанимался, но потом все-таки вытащил слегка заедающий прут и, поднапрягшись, приоткрыл дверь.       – Смотри, какой качок вырос, – хмыкнул наблюдавший за ним Немо. – Девчонки, поди, пищат от восторга каждый раз, как мимо проходишь. Изнутри-то эта байда запирается? Не хотелось бы, чтобы наша красавица выскочила раньше времени.       – Да, там внутри тоже есть пазы, куда можно вставить эту штуку, – подтвердил Ван, отряхнув руки и занявшись своим респиратором. – А ты уверен, что нам стоит…       Он не договорил. Всего, кажется, на пару секунд прикрыл глаза, пока натягивал на лицо фильтрующую маску, а потом вдруг услышал характерный металлический скрежет закрываемой двери.       – Эй!!!       – Прости, пацан, – донеслось изнутри в параллель со звуком просовываемого в пазы арматурного прута. – Она попросила тебя не пускать.       – В смысле, не пускать?! Немо, а ну открой! Открывай! – Подросток со злостью пнул ржавое железо и тут же едва слышно зашипел от боли в ноге. И может, это из-за нее следующая его фраза прозвучала более жалостливо, почти обиженно: – Это нечестно!       – Обещаю, что дам тебе пожать ей лапку, когда поймаю, – заверил его Немо изнутри. – Мы же все подготовили внутри. Мне по факту просто надо заманить ее в расставленную ловушку. Не волнуйся, я не съем ее без тебя. Обещаю! Все в силе, просто побудь паинькой и наберись терпения.       – Но я же должен был тебя подстраховать!       – Может, в этом и дело, – рассудительно прикинул парень. – Может, Шай испугалась, что ты станешь той косточкой, которую я брошу нашей мадам, чтобы она немного отстала? Вообще, не буду скрывать, в безвыходной ситуации я бы долго думать не стал.       – Врешь, – с досадой парировал Ван.       Немо недовольно цыкнул, но почти сразу отбросил в сторону возникшее в голове недоумение по поводу того, когда это он перестал пугать пацана, таким образом держа его в тонусе. Сейчас было не до этого.       – Короче, – резюмировал парень. – Возвращайся домой, найди Шай и держите пушку наготове. Если все пройдет по плану и я поймаю нашу старушку, то события могут начать развиваться быстрее, чем мы ожидали. Я не хочу больше никаких сюрпризов.       Ван ответил не сразу, еще какое-то время, видимо, борясь с собой, но потом все же пробурчал нечто смутно похожее на согласие. Впрочем, выбора-то у него особо уже и не было.       Немо же, нацепив на лицо респиратор и налобный фонарик, навалился плечом на дверь, открывая ее пошире. Его спуск в подземный мир за самым отвратительным Цербером в истории начался.       Наверное, будь у них больше времени, все могло бы сложиться иначе. Если бы Ури был жив и Бина не возненавидела Немо, если бы он сам не заключил клятую сделку с Аполло, если бы Город не вел себя как медленно съезжающий с катушек дед… Тогда бы они могли попробовать разобраться со всем по-другому, и ему бы сейчас не приходилось рисковать жизнью в одиночку.       Немо почти мог представить себе это: они впятером на их кухне. Шай смеется и смущается от его добродушных подколов, Ури патетически всплескивает руками и охает, Бина – почти наверняка – сидит у того на коленях и ненавязчиво ластится к своему любимому фокуснику, Ван тоже пытается быть остроумным и хлестким и забавно негодует, когда его попытки выпендриться оборачиваются против него же самого, а Немо... Немо внезапно осознает, что впервые за прошедшие – сколько там прошло? полвека точно – годы у него снова есть семья. Семья, которую он умудрился не замечать до самого последнего момента, пока не стало слишком и непоправимо поздно.       А еще один стул за этим столом был бы пустым – обвиняюще и назойливо пустым, потому что парень не мог заставить себя вспомнить ту, кто должен был там сидеть.       Размышляя обо всем этом, он преодолел первую и самую легкую часть пути, которая требовала от него не больше внимательности и осторожности, чем любые другие развалины в Городе. Замерев около очередной развилки, Немо некоторое время задумчиво изучал глазами нарисованную им же самим пару дней назад стрелочку на стене. Помимо нее самой, ниже был изображен смайлик с перечеркнутыми глазами и характерно вывалившимся языком. Дальше следовало двигаться намного медленнее и аккуратнее, потому что тут уже начиналась территория Твари.       Парень все еще чувствовал себя здесь неуверенно, хотя они с Ваном все осмотрели, когда устанавливали главную ловушку. Да, если тот жутковатый сон с черным силуэтом в окне и оказался чем-то полезен, так это осознанием того, насколько глупо было бы лезть в логово монстра с расчетом одолеть его врукопашную – или хотя бы просто приблизиться настолько, чтобы накинуть петлю из белой ленты на его шею и при этом сберечь собственную.       Пока они в тот день ориентировались на местности, Немо выяснил, что канализацией это место можно было назвать только условно – по сути же оно больше напоминало наполовину затопленные катакомбы, куда, очевидно, попадал весь мусор Города, беспорядочно разбросанный вдоль стен. У парня от его обилия и многообразия даже родилась новая теория – что любая вещь в Городе, убранная со своего места, на самом деле не возвращалась наутро назад, а попадала сюда, в то время как ее замещала точная копия. Не то чтобы это имело какое-то значение или принципиально хоть что-то меняло. Разве что заставляло задуматься о том, была ли Тварь по своей сути чем-то подобным – испорченным неудавшимся проектом, который Создатель поторопился списать со счетов и убрать с глаз подальше?       Может быть, в этом и состоял главный секрет Города: Он давал слишком много ответов на каждый заданный вопрос, так и не говоря, какой же из них по итогу был верным. И был ли вообще.       Добравшись до нужного места, помеченного крестом и еще одним выразительным смайликом, Немо с удовлетворением отметил, что заляпанное грязью и треснувшее по всей длине зеркало, которым они в прошлый раз перекрыли вход в почти незаметное боковое ответвление тоннеля, осталось нетронутым. Это означало, что зверюга была не настолько мнительна, чтобы каждый раз по возвращению из своих загадочных странствий непонятно где проверять в своем логове каждую щелочку.       С другой стороны, мелькнуло у парня в голове, когда минутой позже он едва не вляпался в свежий изуродованный труп ходящего, кто бы вообще в здравом уме полез сюда по доброй воле? Не считая ее самого преданного двенадцатилетнего – или сколько там ему теперь – фаната, разумеется.       Здесь уже было ощутимо холоднее – и что-то Немо подсказывало, что дело было вовсе не в том, что он спустился слишком глубоко под землю. Пятно света от его налобного фонарика все чаще начало выхватывать из плотной окружающей тьмы не случайный мусор, вроде сломанных колясок, разбитых часов и пустых консервных банок, а начисто обглоданные кости – местами сильно погрызенные.       Сколько вообще народу она могла сожрать за все эти годы? Если так подумать, тут все должно было завалено костями. Или Тварь была чистоплотным животным и периодически наводила порядок? Немо мотнул головой, прогоняя оттуда идиотский образ черной тени в передничке горничной, и в следующую секунду обмер от испуга, окатившего его ледяной водой, когда резко мазнувший по окружающему пространству луч фонаря на крошечную долю секунды очертил худой черный силуэт с огромной красной улыбкой от уха до уха.       Назад он отскочил совершенно рефлекторно, словно отдернул руку от горячей плиты, только вместо руки – всего себя целиком. И, как выяснилось, спустя всего секунду – очень вовремя. Немо услышал шумный всплеск сточных вод, сопровождавший приземление Твари, прежде чем успел снова поймать ее в пятно света. Её улыбка стала шире и опять сползла на плечи и грудь, скалясь кроваво-алой флуоресценцией в луче фонарика.       – Блять, – запоздало выдохнул Немо, пятясь назад.       – ∏ρμωēλ, – проскрипела Тварь на своем едва понятном механическом языке.       Стоп, но... разве то, что она умеет разговаривать, ему не приснилось?       Размышлять об этом не было времени. Времени не было вообще ни на что, в том числе на излишнюю предосторожность, а потому Немо выхватил из сумки через плечо светошумовую гранату и, выдернув чеку, бросил вниз, сам одновременно рванув в другую сторону.       Но даже с кувырком в падении отойти достаточно далеко не вышло – вспышка света резанула по плотно зажмуренным глазам, а от грохота, усиленного замкнутым пространством, в ушах будто вмиг набухли толстенные и весьма болезненные серные пробки. Впрочем, судя по недовольному вою за спиной, досталось не только ему, и одно только это осознание заставило губы парня дернуться в так и не состоявшейся широкой улыбке.       Он выкатился обратно в главный туннель, скользя кроссовками по жирному, хлюпающему илу, и едва не впечатался в противоположную стену. Мельком обернулся через плечо, но в глазах по-прежнему пылали радужные слепые пятна, и он мало что смог разглядеть даже в прыгающем свете фонарика. Слух тоже подводил: голова все еще была наполнена трескучим звоном на высокой ноте. В этот самый момент у Немо не было никакой возможности убедиться наверняка, что Тварь последовала за ним.       Кроме одной.       Когда по ногам мазнуло приближающимся холодом, парень рванул вправо по тоннелю, предусмотрительно выскочив на относительно твердую и сухую поверхность. Смутно слышал, как зверюга прыгала за ним по стенам, почти наверняка растопырив локти и коленки в разные стороны, словно огромный кузнечик. Один раз ему даже показалось, что волоски на шее сзади встали дыбом от мазнувшей совсем рядом по воздуху лапы. Но, может, его испуг обгонял сам себя.       Отставленное в сторону зеркало приветственно мигнуло ему ярким отраженным светом, сигнализируя о том, что впереди нужный проход. Идея обозначить поворот именно так принадлежала Вану, и Немо тогда долго досадовал на пацана из-за того, что не додумался до этого сам, но сейчас мысленно от души поблагодарил его – и правда, разглядывать в такой ситуации, да еще и с наполовину ослепшими глазами какие-то там крестики на стене, пусть даже нарисованные светящейся краской, было бы крайне несподручно.       Он рыбкой нырнул в черную пасть узкого бокового тоннеля, в последний момент опершись на стену, чтобы не ухнуть руками прямо в толстый слой жидкой грязи на полу. Натужно взвыли связки в коленях, но у парня не было времени переживать об их состоянии. Отсюда до нужной точки оставалось буквально двадцать метров, нужно было просто не сбавлять темп и тогда…       Кто-то схватил его за болтающуюся сзади сумку и резко дернул назад. Немо успел коротко и глухо вскрикнуть, инстинктивно приготовившись к неизбежно следующей за рывком боли в располосованной спине, но потом осознал, что просто зацепился ремешком за торчащий из стены погнутый кусок металла. Разбираться было некогда, поэтому парень просто вывернулся из сумки, оставив ее болтаться там, где она застряла.       И в этот самый момент снова увидел Тварь. Она всего на мгновение замерла в проходе, позади него, пойманная лучом его фонарика, как олень, ослепленный фарами посреди дороги. А потом снова рванула к нему, расплескивая вокруг себя ледяную темноту и буквально заходясь в неистовом беззвучном хохоте.       Выжимая из себя последние силы, Немо чувствовал, как заставляет тело работать на пределе возможностей. Он физически не смог бы бежать быстрее, его мышцы искрили от боли и перенапряжения, но этого все равно было недостаточно. Еще один ее прыжок, и все будет кончено. Еще один прыжок – и все, ради чего он рвал задницу, пойдет коту под хвост…       Спину опалило приближающимся холодом, и, не успев и секунды подумать, Немо плашмя рухнул в узкий, заполненный зловонной водой и многолетним, толстым слоем грязи проход. Тварь, не ожидавшая такого поворота событий и целившаяся ему в спину и шею, как дикое животное, пролетела прямо над ним. Приземлилась с громким плеском и обиженно рыкнула, оборачиваясь.       До ловушки дальше по тоннелю оставалось уже меньше двух метров, но прямо сейчас двигаться вперед означало бы верную гибель. Впрочем, отступление тоже грозило слишком долгой и опасной беготней в замкнутом пространстве, где Тварь ориентировалась куда лучше.       Идея пришла неожиданно, заставив Немо на мгновение затаить дыхание. Он не был уверен, что у него получится, но вариантов не оставалось – надо было рискнуть. Увидев, как дернулась его рука, Тварь зашипела, пригибаясь к земле и готовясь к новому прыжку, но когда парень уже знакомым ей жестом что-то вырвал у себя из-за пояса и размахнулся, чтобы бросить, в ее темном мозгу вспыхнуло воспоминание о недавней боли, случившейся ровно после такого же жеста. И чтобы избежать повторной встречи со светошумовой гранатой, Тварь отпрыгнула назад.       – Тупая зверюга, – шумно выдохнул Немо, опуская руку с зажатым в ней комком грязи и наблюдая за тем, как та, ожесточенно рыча и дергаясь, пытается сорвать удавкой затянувшуюся на левой ноге белую ленту.       В какой-то момент ему вдруг показалось, что у нее это получится – что весь его план, построенный на одном-единственном самонадеянном предположении, рухнет. Но огромные черные когти лишь вхолостую елозили по грязному куску ткани, а сама Тварь даже не могла подняться, вместо этого шипя и беспомощно возясь в мутной воде.       Впрочем, дело еще было не закончено.       Убедившись, что у его противницы не хватит сил подняться и броситься на него, парень снял со стены железное кольцо с присоединенной к нему цепью и принялся наматывать ту на руку. Звенья с тихим и почти мелодичным звоном поднимались из воды с каждым его шагом, тянясь к белой ленте впереди.       Даже сейчас, видя, что Тварь обездвижена и как будто бы даже ранена, Немо не решался подойти слишком близко. Вдруг она просто притворяется? Или копит силы для последнего рывка? Ему в любом случае стоило держаться начеку и не терять бдительности. Вот если бы гранаты все еще были под рукой, он бы переживал куда меньше, но те, как назло, остались в сорванной с плеча сумке.       Впрочем, к его некоторому удивлению, было не похоже, что ими в принципе пришлось бы снова воспользоваться: Тварь не пыталась даже подняться, не говоря уже о нападении. Тогда он дернул ее на себя, и она заскулила будто бы от боли, когда ткань натянулась, глубже впиваясь в ее плоть.       Кажется, его задумка сработала даже лучше, чем он мог надеяться.       – Идем, подруга, – покачал головой парень, которому отчего-то не доставлял удовольствия вид ее страданий. – Дела есть.       – Øτηўçτμ mεњя, – проскрипела Тварь.       – Отпущу, когда закончим, не переживай, – кивнул тот. – Откроешь мне путь к Обелиску и гуляй на все четыре стороны.       – Ђσљņσ, – почти жалобно протянула она, и что-то в этой интонации вдруг показалось Немо знакомым.       Знакомым до жутких мурашек, ледяной стаей пробежавших по спине.       – Я не хочу… делать тебе больно, – медленно проговорил он, усилием воли отгоняя нахлынувшее наваждение. – Но у меня нет выбора. И у тебя тоже. Если понадобится, я дотащу тебя до него волоком. Авось и так сработает.       Он дернул ее снова, сильнее и резче, и когда-то бывшая белой ткань, перекрученная для прочности с витой металлической проволокой, натянулась до предела, судя по всему, обжигая Тварь не хуже раскаленного металла. Та снова вскрикнула от боли и наконец покорилась. Твердо встать на ноги или, тем более, прыгнуть она не могла, только тяжело и болезненно прихрамывать, но Немо все-таки предпочитал держать дистанцию, позволившую бы ему в случае чего увернуться от прямого удара хотя бы на уровне рефлексов.       Когда они подошли к выходу из бокового тоннеля, он остановился, чтобы снять со штыря в стене свою сумку и снова неуклюже повесить ее через плечо. Потом выбрался наружу, прикидывая, в какую сторону им теперь надлежит двигаться, поймал рассеянным взглядом их с Тварью отражение в смотрящем прямо на них зеркале…       И окаменел.       – Сука, нет… Да быть такого… – Он сам не услышал слов, сорвавшихся у него с губ.       Осознание того, что видели его глаза, отказывалось укладываться у парня в мозгу. Все его существо сопротивлялось увиденному, и в то же время он не мог отвести от него взгляда. Даже моргнуть не мог, словно боялся, что в таком случае видение исчезнет.       Обернулся через плечо – заторможенно, ощущая каждую напрягающуюся в шее мышцу. Нет, в мире по эту сторону стекла все было нормально. То, что впилось ядовитым насекомым ему в мозг, существовало только там, в зазеркалье.       В конце концов, именно в этом же изначально был смысл.       – Шай… – Голос у него надломился. – Да какого же хуя…       Он снова посмотрел в зеркало, где у замершей позади него Твари на правой ноге красовалось огромное красное светящееся пятно. Пятно от той самой краски, которой забрызгал ее Ван в день появления в Городе Эрика. То самое пятно, что Мари смогла перенести в зазеркалье, освободив его сестру от необходимости смывать его самой.       Мгновенно пропал весь страх и все напряжение, а вместо них навалилось совсем другое чувство, сдерживать которое у парня не было ни сил, ни желания. Поэтому, швырнув свой конец цепи в грязь, Немо резко развернулся и двинулся прямо к Твари. Та попятилась, и в этом неловком, испуганном движении он снова узнал ее – свою любимую сестру.       Сестру, которая врала ему последние черт знает сколько лет.       – Ты! – Он вжал ее в стену, не обращая внимания на кусающий руки холод, мгновенно покрывавший его кожу волдырями и язвами. – Все это время это была ты!       – Оτпўстμ! Нε надσ, это оηасњо для тεбя! – Голос ее становился все более похожим на человеческий, и теперь Немо уже не сомневался, кому он принадлежит. И от этого зверел только больше.       – Опасно? Да серьезно что ли? – не скрывая дергающей голос злости, огрызнулся он. – А мне казалось, мы тут в догонялки играем. Ты меня осалила, теперь я вожу, разве не так?       Чернота сползала с нее клочьями, будто смываемая невидимым дождем. Холод отступал вместе с ней, и вот уже сжимающие плечи девушки руки Немо перестало нестерпимо жечь – боль стала тупой, пульсирующей и вязкой.       Синие глаза смотрели на него с ужасом, но он все еще не мог поверить в происходящее. Нет, не в то, что самым жутким монстром Города оказалась его самая безобидная и трогательная душа. А в то, что эта самая душа ни о чем ему не рассказала. Даже в тот гребаный момент, когда они с Ваном строили план по ее поимке, а она сама сидела рядом всего в паре метров.       «А ты уверен, что Шайни заслуживает такой жертвы? – зазвучал в его голове проникновенный голос Аполло. – Даже если в итоге окажется, что она тот самый подсадной шулер, который все это время разводил тебя на повышение ставок?»       Сука, да как же так.       – Почему, Шай? – наконец выдохнул он, опуская голову и ощущая, как не справляется и просто рвется на части его сердце.       – Прости, Немо, – тихонько прошептала она. – Я хотела тебе сказать, правда.       Парень отшатнулся назад, отпуская ее. В голове у него сделалось слишком шумно, словно все мысли заговорили разом, перебивая друг друга. Вдруг вспомнились все ее ночные отлучки – как она уходила «летать по ночам» задолго до того, как в их жизни появился Ван. Вспомнилось, как однажды он погнался за ней, а в итоге напоролся на Тварь, которая едва не оттяпала ему руку. Как Бина удивлялась, что Шай не было дома, когда она оставляла ей послание после стрельбы в школе Чиок. И все прочие мелочи, которые совершенно не обращали на себя внимание в моменте, но теперь встали перед его мысленным взором во всем своем однозначном и недвусмысленном истинном значении.       – Почему же не сказала? – только и смог спросить он. Голос сел, Немо сам его едва узнал.       – Не смогла, – возразила девушка, опустив лицо. – Я только недавно... научилась хоть как-то это контролировать.       – Это по-твоему контроль? – хохотнул он, но в его интонациях не было и намека на веселье. – Ты только что пыталась меня убить.       – Не пыталась, – помотала головой она, не поднимая взгляд. – Поверь, если бы пыталась, то убила бы. Но если бы сдалась без боя, ты бы что-то заподозрил. Мне нужно было просто… убедительно сыграть. Позволить поймать себя, чтобы ты отвел меня к Обелиску. Я бы открыла тебе проход, а потом вырвалась и вернула себе истинный облик где-нибудь, где ты бы меня не видел. Ван принес бы пистолет, и… дальше все стало бы уже неважно.       – Ван? – уцепился за знакомое имя Немо. – Блять, только не говори мне, что пацан был в курсе! Что ты рассказала ему, а не мне.       – Нет. – Шай подалась чуть вперед, как будто предположение о потенциальном сговоре за его спиной ее даже напугало. – Он не знал. И все еще не знает. Я просто попросила его принести пистолет к Обелиску после того, как ты вернешься с Тварью. Мы же… договорились, что не будем задействовать его, верно? Он бы просто принес оружие и…       – Погоди, так той ночью... – Брат снова перебил ее, не в силах справляться с бушевавшей в груди яростью от осознания, что его опять провели. – Это был не сон? Тварь, окно, бита…       – Не сон, – неохотно подтвердила Шай, отведя глаза. – Ван подал мне идею, и… я должна была убедиться, что не причиню тебе вреда. И что эта... штука из Обелиска не причинит вреда мне. Я не была уверена, что Город к утру все вернет на свои места, но… мне повезло. А… ленточку я обратно повязала сама. И ты даже не заметил, что узелок там был другой.       Немо искренне не знал, как на все это реагировать. Не знал, что говорить и чувствовать, и прямо сейчас не был готов ни к тому, ни к другому. Сейчас хотелось только кричать и кидаться тяжелыми предметами. Но что-то ему подсказывало, что это был не выход.       – Расскажи мне, – в итоге сухо потребовал парень. Потом, ощущая, что не может смотреть ей в глаза, опустился на корточки и принялся снимать ленту Белой госпожи с ее ноги. – Все с самого начала.       – Я сама не была уверена первое время, – тихо заговорила девушка, не решаясь пошевелиться или иным образом помешать ему. – Просто выходила гулять, а потом… время словно бы двигалось иначе, и часы пролетали за несколько минут. А еще мне начали сниться жуткие кошмары – как я убиваю кого-то, разрывая на части голыми руками. И во сне мне это было настолько приятно, что после пробуждения я сама себя начинала бояться. Ведь все, что я ощущала во время тех… провалов, это ненависть ко всему живому. Я была так зла, Немо. Постоянно, невыносимо, непередаваемо зла на весь мир.       – Хочешь сказать, ты себя не осознавала в процессе? – нахмурился он, поднимая глаза, но оставаясь сидеть на корточках.       – Не всегда, – подтвердила она. – В большинстве случаев это было просто как сон. Только в последнее время – когда я начала вспоминать свое прошлое, – стало лучше. Я поняла, что эта ненависть во мне связана с кем-то оттуда. Как и твоя боль, Немо.       Он слушал ее – слушал, как звучит ее голос, как складываются в предложения произносимые ею слова, – и в очередной раз с отупляющим бессилием понимал, что не может ее ненавидеть. Даже за это, даже сейчас – не может. Она врала ему, но это все еще была его Шай. Неужели он до сих пор боялся ее потерять больше, чем быть обманутым и использованным? Ведь по-хорошему прямо сейчас ему стоило просто плюнуть на все и уйти, высказав тем самым свое однозначное отношение ко всему происходящему. Но он не мог.       Хотя, может, дело было совсем не в девушке. А в том, что прямо сейчас ему был важен и нужен каждый союзник. Даже тот, кто прежде его обманывал, руководствуясь собственными представлениями о правильном и неправильном. Да, он мог оттолкнуть сестру сейчас, зализывая раны, нанесенные его эго. Но кому бы это помогло в долгой перспективе?       – Не слишком-то… равноценная раздача слонов, – наконец произнес Немо, скривив губы. – Мы оба чужаки, но только мне дают сломанный обогреватель в груди, реагирующий на твое приближение, а тебе… – он махнул рукой в сторону, – все это.       – Вонючий дворец? – не удержалась от легкой иронии Шай. – Я не знаю, что тебе сказать. Я ничего для этого не делала и уж точно не просила Город назначать меня местным... санитаром леса.       – А на что это вообще похоже? Быть им? Быть… ею?       – Это свобода, – помолчав, ответила она. – И в то же время нет. Когда я в форме Твари, мир воспринимается по-другому. Я слышу… слышу крики о помощи. А еще чувствую чужую боль почти как свою собственную. И эта боль взывает ко мне. Взывает к отмщению. Иногда это тени просят наказать своих обидчиков, а иногда… – Девушка задумчиво покосилась на него. – Иногда сам человек. Моя собственная ненависть резонировала с их и становилась еще сильнее. Помнишь Елену? Она ненавидела себя так сильно, что была готова позволить мне сожрать ее. И я бы сделала это. Не смогла бы остановиться, если бы ты тогда ее не выручил.       – А что насчет меня? Зачем ты столько лет гонялась за мной?       – Ты… С тобой все намного сложнее. Ты притягивал меня, но неосознанно. Я… имею в виду – еще более неосознанно, чем все остальные. Что-то в тебе звало меня, но оно было спрятано так глубоко внутри твоей памяти и твоего подсознания, что когда мы встречались я почти переставала это чувствовать.       – Поэтому ни разу не пыталась убить меня всерьез? – предположил Немо, осознав, что, пожалуй, в самом деле все эти годы выходил из их с Тварью встреч относительно легко и без потерь.       – Думаешь, не смогла бы, если бы захотела по-настоящему? – Это прозвучало в равной мере печально и пугающе.       – А Эрик? – сменил тему он.       – Он не считает себя виновным, – нахмурилась Шай. – Ни капельки. Поэтому для меня он… как будто бы невидим. Я и в Школу тогда пришла только из-за Вероники. Не из-за него самого. Это… странно на самом деле. Раньше Город не забирал таких, как он. Всегда было за что зацепиться.       Теперь уже Немо какое-то время хранил задумчивое молчание. Слишком много информации. Слишком много новых вводных, которые нужно было буквально на ходу встроить в уже имеющийся план. И по сути, Шай была права, когда говорила, что все это неважно. Потому что не меняло главного.       – Шайни, ты ведь сможешь открыть путь к Обелиску?       – Я… попробую.       Неуверенность, прозвучавшая в ее тоне, ему совсем не понравилась.       – Только попробуешь?       – Мне всегда было тяжело приближаться к Обелиска в обличии Твари. И у меня, конечно же, не было возможности проверить свои силы на практике, чтобы не выдать наш план. Так что я могу… только надеяться, что твоя теория верна.       Немо цыкнул и с досадой покачал головой:       – Ну, звучит это, к слову, до отвратительного логично. Учитывая, что Город наделил тебя силой, с помощью которой ты способна переубивать нас всех, Ему стоило позаботиться о том, чтобы ты не могла навредить хозяину зоопарка.       – Видимо, так, – развела руками она. – Но я все же надеюсь, что уже достаточно контролирую себя, чтобы… справиться.       После этих слов между ними на долгое время повисла неловкая пауза, как будто оба больше не знали, что друг другу сказать. Немо нарушил ее первым:       – Но это ведь… все? Больше у тебя нет никаких скелетов в шкафу? Пожалуйста, Шай, скажи, что на этом все. Я… честно, не выдержу, если выяснится, что ты обманывала меня еще в чем-то. Хватит этого.       – Это все, – тихо подтвердила она. – Правда, все. Больше никаких тайн и секретов. Я понимаю, что была не права, но мне… так хотелось верить, что это все не всплывет наружу. Что мне удастся остаться в твоих глазах твоей любимой сестренкой, танцующей в солнечном свете. Ты так… отчаянно цеплялся за этот образ в последнее время, и у меня… рука не поднялась забрать его.       Слушая ее и глядя в большие синие глаза, Немо отчетливо понимал, что его «любимой сестренки» и правда больше нет. Она исчезала по кусочкам, разваливаясь, словно мокнущая на столбе афиша. С каждым новым откровением, с каждым новым ее признанием, с каждой новой ноткой, которую обретал ее образ она становилась от него все дальше, пока наконец не растворилась совсем.       И вот сейчас он уже при всем желании не мог сказать, что за человек стоит перед ним. И эту ли девушку он на самом деле любил все эти годы.       Парень уже открыл было рот, сам, правда, еще не зная толком, что ей скажет в ответ, как вдруг его слух уловил едва слышный шорох где-то сбоку. Только вот отреагировал он на него слишком поздно.       – Простите, что перебиваю эту трогательную семейную сцену, – проговорил Эрик Сай, направивший на них тяжелый черный «дезерт игл». – Давно не виделись, Немо.       В голове парня полыхнуло красным – горячо и больно. Одним коротким движением он задвинул Шай за себя, и та сжалась за его спиной, до боли вцепившись ему в плечи.       – Я наконец-то готов задать свой последний, третий вопрос, – меж тем продолжил мужчина с пистолетом. – Скажи-ка мне, как зовут твою сестру?