Город: Немертвые

      – А какого хрена ты здесь делаешь? – наконец поинтересовался Немо, когда драматичная пауза, последовавшая за вопросом Эрика несколько затянулась. – Тебе разве сейчас не положено быть где-то в другом месте? В смирительной рубашке и с термометром в жопе, например?       – О, не сомневаюсь, что, будь твоя воля, меня бы уже лоботомировали, – цыкнул тот, не опуская пистолета с прижатым к нему фонариком. – Руки подними, чтобы я их видел.       – Ну вообще, да, план был какой-то такой, – охотно согласился парень, выполняя его указание. – Неужели в этом Городе никто не может просто нормально делать свою работу?       – Кажется, не все из местных согласны с твоим видением дальнейшего развития событий, – сухо отметил мужчина. – Так что я повторяю свой вопрос: как зовут твою…       – Что за ствол? – перебил его Немо, кивнув на оружие в его руках.       И хотя недвусмысленные попытки парня уйти от прямого ответа, очевидно, уже начинали Эрика раздражать, он все же сказал:       – От Луки. Помнишь такого?       Глаза парня тут же прилипли к тяжелому черному пистолету. Конечно, он помнил. Ведь именно с Луки Монтгомери все это и началось. Первая системная ошибка, которую не предусмотрел Создатель. Даже иронично в некоторой мере, что она же, судя по всему, и завершит этот долгий цикл от одного судьбоносного выстрела до другого.       Другой вопрос, как пушка оказалась у ублюдка Эрика Сая, а сам он – не под присмотром Дока, а прямо здесь.       – Что-то мне подсказывает, что память о нем – это последнее, что у нас осталось, – сделал единственный напрашивающийся в этой ситуации вывод Немо.       По лицу мужчины скользнула сложно трактуемая эмоция, а потом он снова сдвинул брови и произнес жестче:       – Ты испытываешь мое терпение. Я задал тебе свой третий вопрос, и по правилам этого гребаного места ты обязан мне ответить, разве не так?       – Просто чтоб ты знал: ты не в ее вкусе, – поджал губы Немо. – Моей сестре никогда не нравились больные на всю голову уроды.       – Звучит недостоверно, учитывая, что она прожила с тобой столько лет, – едва заметно качнул головой Эрик. – Но если ты не заговоришь, уже сегодня вечером у вас будет шанс положить конец этой славной традиции. – Он с щелчком взвел курок, и этот звук настолько напугал до того безмолвно наблюдавшую за происходящим девушку, что она заговорила сама, выглянув у брата из-за спины:       – Шайни. Меня зовут Шайни.       Словно только что вообще ее заметив, Эрик скользнул быстрым оценивающим взглядом по ее перепуганному и измазанному грязью лицу.       – Это ведь не настоящее имя, так? – негромко уточнил он.       – Может, объяснишь уже, какого хуя тебе надо? – мрачно поинтересовался Немо, делая небольшой шаг влево, чтобы полностью закрыть сестру собой.       Сай колебался пару секунд прежде чем ответить, но потом, кажется, все же пришел к выводу, что на данном этапе скрывать правду уже не было никакого смысла.       – Помнишь тот день, когда мы с тобой пробрались в архив? – спросил он и, когда парень кивнул, продолжил: – Ты тогда часть времени продрых, а я вот нашел много чего интересного. В том числе дело номер девятнадцать, принадлежавшее некой Шане Морган. Ничего особенного в нем не было – по крайней мере, на первый взгляд. Растление, изнасилование, убийство, смерть в результате несчастного случая. – Каждое из этих слов, произнесенное его равнодушным голосом, заставляло Шай вжимать голову в плечи. – Интересное началось потом, вскоре после ее официального заселения в Отель. Шана Морган пробыла там пару месяцев, а затем выселилась и, согласно выписке из регистрационной книги, приложенной к делу, переехала жить к некому Томашу Котляровскому после того, как тот убил ее прежнего сожителя.       После произнесенного имени в тоннеле снова стало очень тихо – настолько, что теперь был отчетливо слышен звук, с которым срывались капли воды с мокрой одежды брата и сестры.       – И кто это вообще нахрен такой? – голос Немо не дрогнул и даже почти не изменился.       – Вот и я задался этим вопросом, – кивнул Эрик. – Правда, не сразу, потому что в тот момент мне в целом было плевать. Я уже подумывал отложить эту папку, но решил хотя бы наскоро проглядеть оставшиеся в ней документы. И знаешь что я там обнаружил?       – Даже если бы я не хотел знать, вряд ли что-то уже физически способно остановить твой поток откровений, – поморщился парень.       – Самый свежий документ – отчет о происшествии в Старшей школе Чиок, – проигнорировал его подкол тот. – О несанкционированном проникновении Шаны Морган на закрытую территорию во время проходивших там «официальных мероприятий по тестированию объекта № 1224».       Мужчина снова замолчал, ожидая какой-то – возможно, достаточно бурной – реакции. И словно уловив это, Немо скептически выгнул бровь:       – У меня такое ощущение, что здесь я должен был хлопнуть себя по лбу, сраженный неким озарением. Но что-то у меня сегодня плохо соображалка работает, извини. Что ты вообще пытаешься тут сказать?       – Руки не опускай, – коротко напомнил Эрик, и парень снова с неохотой поднял их повыше. – Тот отчет не был единственным подобного рода. В деле Шаны их скопилась целая куча – разной степени давности и участием разных… «объектов». Я решил забрать ее папку с собой, чтобы потом изучить наравне со своей, но… Мы оба помним, чем обернулась та затея.       – Город шлепнул тебя по загребущим ручкам, – выразительно и с явным удовольствием отозвался парень. – Да, такие фейлы не забываются. Жаль, не удалось записать тебя тогда на телефон. Было бы над чем поржать в старости.       – Меня смущал этот Томаш, – по-прежнему не обращая внимания на его комментарии, снова заговорил Эрик. – Я хотел спросить у тебя напрямую, но опасался, что ты можешь что-то заподозрить. Или предупредить этого Томаша. Поэтому я сам снова пошел в архивы, чтобы отыскать его дело – и, возможно, дело Шаны, если оно просто вернулось на место. Но не успел ничего найти. Задавал вопросы, пока сидел у охотников, но они тоже ничего не знали ни про Томаша, ни про Шану. А потом я совершенно случайно узнал, что у тебя, Немо, оказывается есть сестра. Сестра, с которой ты уже много лет живешь под одной крышей и чьего парня ты убил.       – Он не был моим парнем, – тихо проговорила Шай, снова высунувшись из-за спины брата и вынуждая его опять сдвинуться влево, загораживая ее. – Он был педофилом и моральным уродом.       – Как скажешь, – пожал плечами Сай. – И вот тут у меня появилась совершенно бредовая в своей абсурдности догадка: а что, если все это время я был лично знаком с Томашем Котляровским, но не знал об этом? Что, если его сестра и есть та самая загадочная Шана Морган, за которой тянется слишком уж длинный след жутких событий и происшествий, чтобы хоть кто-то в здравом уме мог бы списать их на случайность? Поэтому я связался с Мари и уточнил, где вы сейчас.       – Мари? – Вот теперь удивление Немо было совершенно искренним. – А она-то какого хрена тебе помогает?       Губы Эрика дернуло злой усмешкой:       – Очевидно, потому что я единственный, кому на нее не насрать. Она была просто счастлива помочь мне, узнав, что я жив-здоров и мечтаю о нашей с ней встрече, которую – вот досада – не получится осуществить, пока мы с тобой не помиримся и вместе не разберемся с заточившим ее в зазеркалье мудаком. И вот я здесь. И вот вы здесь, – заключил Эрик, поведя дулом пистолета в воздухе. – И, признаться честно, мне уже не терпится закончить этот глупый цирк. Госпожа Морган, я был бы вам крайне признателен, если бы вы избавили нас всех от этой неуместно затянувшейся драматургической паузы. Я пришел не за вами. Не… совсем за вами. Если вы не против, мне нужно видеть вашу… менее приятную половину. Я понятия не имею, сработает ли пресловутая магия, если я вышибу мозги лично вам, а не ей, и рисковать не собираюсь.       Немо, только сейчас осознавший в полной мере, к чему был весь этот длинный и не в меру подробный рассказ, удивленно поднял брови:       – Серьезно? Погоди, я, кажется, поторопился с диагнозом. Может, Док таки успел тебя слегка лоботомировать? Ты хоть понимаешь, о чем просишь?       – Понимаю, – подтвердил Эрик. – Мне не нужна Шана… или Шайни, или как ты там ее зовешь. Мне нужна Тварь. Лука рассказал мне о секретной концовке и о том, что я смогу выбраться, если убью ее. И пусть даже у меня нет ровным счетом никаких причин ему верить, причин не попробовать у меня тоже нет.       – О какой еще нахрен секретной концовке? – Немо готов был за голову хвататься от абсурдности происходящего, но на всякий случай продолжал держать руки поднятыми. – Лука – поехавший обдолбыш, у которого мозги сгнили заживо. Ты реально ему поверил? Купился на его фанатичные бредни про секретную концовку? Дай угадаю, он прочел это, составив фразу из каждой тринадцатой буквы каждого тринадцатого предложения на каждом тринадцатом листочке, или что-то в таком духе?       По лицу Сая мазнула тень, словно слова парня ощутимо срезонировали с его собственными сомнениями, но, судя по всему, отступать он не собирался, поэтому Шай снова вмешалась в разговор:       – Я не могу, – тихо проговорила она. – Я не могу вызывать ее по щелчку пальцев. Это не так работает.       – А если я пристрелю твоего брата, сработает? – хмуро поинтересовался Эрик, нацелив ствол прямо Немо в лоб.       – Ты повторяешься, умник, – поморщился тот. – Эту часть Марлезонского балета мы уже проходили, попробуй что-нибудь новенькое.       – Ты не представляешь, Томаш, как много у меня причин спустить курок, – сквозь зубы процедил мужчина.       Томаш. Имя, которое Сай так легко и так аргументированно присвоил Немо, никак не желало к тому прилипать. Просто соскальзывало с лица, как стикер, на котором недоставало клея. Слишком много – опасно много – оно тащило за собой, и парень не собирался разбираться с этим прямо сейчас. Может быть, позже.       В идеале – никогда.       А Эрик меж тем продолжал:       – И то, что я до сих пор этого не сделал, говорит только о том, что…       – Что у тебя всего один патрон, – услужливо подсказал Немо. – Потому что иных причин ломать эту комедию у тебя точно нет, Эрик Сай.       Мужчина почувствовал, как от нахлынувшей ярости ему на мгновение стало сложно дышать, а левый висок буквально взорвался болью.       – А если и так? – выдохнул он, нечеловеческим усилием взяв себя в руки. – Моя собственная пушка с двумя пулями все еще где-то там. Убью тебя – добраться до нее станет в разы легче. Не думал об этом?       – Я и так покойник, Эрик Сай, – пожал плечами парень с какой-то нехорошей и неуместно азартной улыбкой. – Так что давай, покажи нам всем, какой ты брутальный и страшный и как яростно будешь мстить за свою поруганную честь.       – Немо, нет! – взмолилась перепуганная Шай, хватая его за плечи и пытаясь зачем-то оттащить назад.       – Да у него яиц не хватит выстрелить, – продолжал бахвалиться Немо, окончательно выводя Эрика из себя. И, судя по всему, идея пристрелить наглеца действительно переставала казаться тому такой уж необдуманной и импульсивной.       Кажется, Шай тоже поняла, к чему все неизбежно идет, потому что на мгновение замерла, словно парализованная, после чего у нее натурально подкосились колени и она начала сползать вниз по спине Немо. В этот момент Эрик с каким-то мрачным удовлетворением отметил, как изменилось лицо его визави – наглая и самоуверенная ухмылка с него вмиг пропала, уступив место ненадуманной тревоге, и это было действительно ласкающее взгляд зрелище. Кто бы вообще мог подумать, что у такого бессердечного и циничного сукиного сына, как Немо, настолько нежное брюшко? Если бы только Сай знал об этом с самого начала, все могло бы сложиться совсем иначе.       Мужчина не сразу понял, что что-то пошло не так. Среагировал больше на уровне выработанных за годы службы в полиции рефлексов. Позже, когда наполнивший его голову немилосердный звон поутих, он осознал, что все это время Шайни не просто выглядывала из-за плеча брата или пыталась увести его из-под удара – она осознанно и вполне целенаправленно вела его к какому-то конкретному месту. Тому самому месту, где смогла повалить его за укрытие, в эту же секунду по низу, без замаха швырнув в сторону Эрика светошумовую гранату, взятую, очевидно, из сумки на спине брата.       Сая спасла реакция – и относительно мягкая гора мусора, в которую он буквально нырнул, спасаясь от неминуемой вспышки. Глаза почти удалось уберечь, но вот уши – нет. Поэтому он не слышал, как сбежали Немо и Шай.       «Это еще не конец, – подумал он, с трудом поднимаясь на ноги и встряхивая гудящей и пульсирующей от боли головой. – Даже не рассчитывай на это, Томаш Котляровский. Я найду тебя и пристрелю, как собаку. А потом заберу свою пушку и с огромным удовольствием разнесу башку твоей сестре, пока ты будешь захлебываться кровью. И Город мне в этом поможет. Вот увидишь».       Немо сбавил скорость, только когда они достигли границы Окраинного леса. Сдернув с шеи все это время болтавшийся там и больно бивший по груди респиратор, развернулся к Шай и схватил ее за плечи.       – Ты в порядке? Не ранена? Нигде не задело? – От досады на сестру все его лицо дергалось, словно при нервном тике. – Какого хрена надо было так рисковать?! Эта падаль бы все равно ни за что не выстрелила бы. Он бы зассал единственный патрон тратить!       – Ты уверен? – чуть ли не накинулась на него Шай. – Готов был поставить на это свою жизнь, Немо? Серьезно?!       – О, да прекрати ты! – закатил глаза он. – У нас была возможность больше из него вытянуть! Например, как он выбрался от Дока и кто ему помог! Он уже готов был начать болтать!       – Он готов был начать стрелять! – перебила его девушка, в ужасе всплеснув руками и не веря, что до него это не доходит. – Немо, он собирался тебя убить! И, ради Спящего, почему ты вел себя так, будто тебе откровенно на это наплевать?! Я тебя знаю, брат! Я видела, что ты провоцировал его! Ты хотел, чтобы он выстрелил!       Парень страдальчески поморщился, словно обсуждать это здесь и сейчас было в принципе последним, на что он был настроен.       – Да знал я, что он ни за что не выстрелит, – проворчал он. – Вот и блефовал. Лучше расскажи-ка ты мне про Шану Морган и… как он там сказал? Смерть от несчастного случая? Я что-то не помню такого финала у твоей истории…       Его слова попали в цель – Шай буквально захлебнулась воздухом, словно на полном ходу вписавшись в стену, резко побледнела и перестала наступать на него. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и что-то ему ответить. И голос ее стал ощутимо тише и глуше, будто враз охрипнув:       – Я уже говорила тебе, что умерла, Немо. Только оказалось, что… не здесь.       – Не здесь? – повторил он. – Что значит «не здесь»?       – Ты знаешь, – тихо ответила она.       Немо знал. Конечно, знал, но просто не мог заставить себя произнести это вслух.       В Город попадали и живые, и мертвые – это он выяснил в тот день, когда они с Эриком пробрались в архив. И у живых, наверное, был шанс вернуться к прежней жизни – как, ему хотелось верить, вернулась Елена. Но что происходило с теми, кто и так уже умер? На этом моменте мысли стопорились и буквально отказывались идти дальше.       – Немо... – Шайни вдруг изменилась в лице, устремив взгляд куда-то ему через плечо. – Что там такое?       – Эта уловка перестала на меня работать еще классе во втором, Шай, – отрешенно пробормотал тот, тщетно пытаясь собрать в кучу обмякшие и расползающиеся во все стороны мысли.       – Нет, я... Немо, посмотри! – Сестра схватила его за плечи и развернула в сторону Города. Не скрытое больше широкими древесными кронами, их взглядам предстало огромное облако черного дыма, занимающее часть горизонта и продолжающее набухать пульсирующими жирными клубами.       – Пожар, – равнодушно констатировал очевидный факт парень, все еще не в силах переключиться с собственных размышлений на происходящее во внешнем мире.       – Но почему он... не прекращается?       Вопрос Шай так и остался висеть в наступившей после него звенящей тишине.       В Городе не бывало пожаров. Да, в рамках определенного квеста что-то могло полыхнуть, но сразу после того, как представление было закончено, Создатель мигом тушил загоревшиеся декорации, а наутро от подпалин на их стенах не оставалось и следа. Тогда почему же...       – Кто-то выходил на балкон подумать и забыл потушить окурок, судя по всему, – медленно проговорил Немо, наконец сумев совладать с собой. – Но без ветра огонь все равно быстро и далеко распространиться не сможет.       – Но ведь теоретически... – Шай перевела взгляд на сияющую белую башню. – Немо, а что если...       Ей не нужно было договаривать, чтобы он понял, что сестра имела в виду. Что, если пламя отрежет их от Обелиска? А если именно в этом и состоял план? Натравить на них Эрика, выдать ему оружие, а заодно подстраховаться и перекрыть все пути? Тварь могла открыть проход, но даже она не была неуязвимой и бессмертной. И даже если бы огонь не убил ее, то одна только мысль о том, что его близкий человек будет гореть заживо, вызывала в Немо что-то сродни обморочным позывам. Если и существовало что-то страшнее такой перспективы, с ходу вообразить ее было сложно.       – Наш план остается в силе, – наконец проговорил он, мотнув враз отяжелевшей головой. – Эрик Сай тебе не навредит. Не сможет. – И мысленно добавил:       «Если гребаный Аполло сдержит свое слово».       – Значит, просто идем к Обелиску и… будь что будет? – неуверенно спросила Шайни, снова бросив напряженный взгляд на клубы дыма, лениво расползающиеся по бледно-серому небу. – Немо, а что, если Эрик последует туда за нами? Ему нечего терять.       – Я уже сказал – тебя он не тронет. Не бойся.       – А что, если он тронет тебя? – с набирающей злость досадой перебила его она. – Немо, я не справлюсь одна! Не со всем… этим. – Взмах ее руки вышел бессильным, словно девушка уже заранее признавала собственное поражение.       – И слышать ничего не хочу, – отрезал Немо, перехватив ее за плечи, чтобы иметь возможность смотреть сестре в глаза. – Ты сильная, Шай. Может, даже намного сильнее меня. Ты не побоялась пойти туда, где страшно – навстречу собственной памяти, – а я все еще не смог. И если у тебя в руках будет… оружие Эрика Сая, ты станешь непобедима. А Ван обязательно тебя прикроет. Я понял это по той сцене у лифта, по его лицу в тот момент. Пацан жопу порвет, но вытащит тебя откуда угодно.       – Этого недостаточно, – упавшим голосом произнесла Шай. – Только вдвоем мы с ним не справимся. Ни за что.       Несколько секунд парень молчал, глядя в сторону Обелиска, до вершины которого как раз медленно дополз первый клуб черного дыма.       – Значит, – задумчиво произнес он, – я дам вам в подмогу целую армию.       Цирковой шатер ощутимо изменился с тех пор, как Немо был здесь в последний раз – его красные полосы выцвели, а белые подернулись желтовато-бурой ржавчиной. Казалось, все сооружение даже несколько сжалось в размерах, хотя последнее могло быть лишь иллюзией. И все же при взгляде на него в сердце парня прокралось недоброе предчувствие. Как много силы осталось в этом месте после того, как не стало Ури? Пусть даже Город номинально передал бразды правления Бине, она не была равноценной заменой фокуснику – в ней никогда не было столько силы, чтобы поддерживать цирк на плаву. Не было столько неиссякаемой потребности и возможности смеяться, а без смеха это место начинало гнить изнутри.       Войти им не дали – стоило Немо дотронуться до тяжелого грязного полога, как под ноги им выкатился кривоногий одноглазый карлик, почти сразу же засадивший парню каменно твердым кулачком под колено.       – Тебя пущать не велено, урод, – сплюнул он, яростно вращая единственным выпученным глазом.       – Это я-то урод? – возмутился Немо, шипя и потирая ушибленную ногу. – У вас там зеркала закончились?       – Не велено, – повторил карлик, сложив руки на груди. – Катись отседова.       – Скажи хозяйке, нам поговорить надо, – вмешалась Шай. – Это важно и… касается нас всех. Вы видели, что творится вообще? – Она кивнула на небо, все гуще затягиваемое смогом неутихающего пожара.       – Его пущать запретили, – совершенно не изменился в лице тот.       – Что ты с ним разговариваешь, Шай, – проворчал Немо. – Он как заводная игрушка, просто делает то, что сказано. Бина! Эй, Бина! А ну тащи сюда свою жопку! Или, клянусь, я тебя оттуда выкурю нахрен!       Он хотел было для выразительности садануть кулаком по стене – или чему угодно твердому, – но полог циркового шатра для таких жестов явно не подходил, поэтому пришлось вместо этого топнуть ногой. Получилось, увы, совсем не так выразительно.       – Бина, пожалуйста, – подхватила Шайни. – Мы обе знаем, что не Немо виноват в смерти Ури. И тебе не удастся просто отсидеться там, не выбирая сторону! Ведь если не впустишь нас, то окажешься с ними заодно. С теми, кто все это сотворил, слышишь меня? Город позволил охотникам попасть в Отель, хотя ему ничего не стоило их остановить. Если Ури для него был всего лишь разменной монетой и способом внести раздор в наши ряды, то не слишком ли большим подарком будет твое согласие с таким разменом? Бина!       Крутящийся туда-сюда глаз карлика вдруг замер, словно остановленный сторонней силой, а потом его внезапно обретший подобие осмысленности взгляд уткнулся Немо в лицо.       – Да, привет, – помахал ему рукой тот, словно обращаясь к объективу камеры. – Прекращай ломать комедию и пусти нас.       Ничего на это не ответив, уродец развернулся и нырнул обратно в шатер.       – Думаю, это означает, что мы тоже можем войти, – резюмировал парень, и сестра кивнула, соглашаясь с ним.       Запах внутри цирка, как и его внешний вид, оставлял желать лучшего – к уже привычному сладковатому аромату навоза, попкорна и опилок добавились удушливые гнилостные нотки, от которых к горлу ощутимо подкатывала тошнота. Шайни даже закрыла нижнюю часть лица рукавом заметно поистрепавшегося после столкновения в канализации свитера.       – Санэпидемстанции на тебя нет, Бина, – покачал головой парень, запрыгивая на окружающий полутемную арену барьер. – Что, на уборщиков бюджета не осталось?       Сидевшая за трехстворчатым трюмо девушка в черно-красном клетчатом трико даже не обернулась на звук его голоса.       – Нам нужна твоя помощь, – проговорила Шай, подходя к ней ближе. – Твоя и твоих ребят.       – Как и всегда, – пожала плечами Бина.       – Ни хрена не как всегда, – мгновенно возразил Немо. – Дело реально пахнет керосином. Ты, возможно, этого не чувствуешь из-за местного амбре, но на улице становится жарковато.       – Эрик Сай поджег Город, – подтвердила та. – Я знаю.       – Чужак? – удивленно подняла брови Шайни. – Но зачем?       Бина ей не ответила, продолжая сидеть к ним спиной и всматриваться в зеркало перед собой.       – Как по мне, пусть сгорит хоть подчистую, – спустя несколько секунд все же проговорила она. – Давно пора.       – В целом согласен, но вот гореть вместе с ним никакого желания не испытываю, – поморщился парень. – Но к Обелиску так просто не попасть, и мы хотели тебя попросить…       Его слова перебил ее смех – жуткий, лишенный даже намека на веселье, как перестук свежих костей.       – Все еще носишься с этим идиотским планом, Немо? – продолжая смеяться, спросила Бина. – Думаешь, что у тебя получится выбраться и спастись?       – Я намерен хотя бы попробовать, – упрямо поджал губы он. – А там уж как пойдет, знаешь ли.       Девушка у зеркала склонила голову, будто всерьез раздумывая над его словами, а потом вдруг резко развернулась к ним, наконец подставив лицо блеклому свету единственной горящей здесь лампы.       – Нихрена у тебя не выйдет, господин Никак, – выдохнула она. – Уж прости, но тебе придется сдохнуть тут вместе со всеми нами.       Шай приглушенно вскрикнула, зажав рот руками, и отступила на пару шагов назад. Немо же не шелохнулся, только сильнее нахмурился, скользя взглядом по уродливым и совсем свежим шрамам на лице Бины. Один из них – на правой щеке – по форме напоминал большую слезу, другой – на левой – продолжал уголок ее рта почти до самого уха. Не было никаких сомнений, что эти увечья она нанесла себе сама.       – Шай, выйди, пожалуйста, – негромко попросил парень спустя несколько секунд тяжелой вязкой тишины, и сестра даже не стала с ним спорить: просто бросилась вон с арены.       Сам же Немо неторопливо приблизился к Бине и опустился на корточки у нее ног, чуть склонив голову набок.       – Не знаю, кто тебе посоветовал такой макияж, но в следующий раз лучше проигнорируй нахрен его совет, – негромко произнес он. – Это не твой стиль.       – Я говорила тебе, чтобы ты тут не появлялся, – хрипло напомнила она. – Я все еще тебя ненавижу, Немо.       – Не проблема, – пожал плечами он. – На твою любовь я в целом никогда не рассчитывал. Даже когда мы спали вместе.       Напоминание об их связи вызвало недовольную гримасу на изувеченном лице девушки. Она отвела взгляд и безвольно пожала плечами:       – Это был единственный способ не кормиться напрямую от Ури, как делают все остальные здесь. Я могла брать энергию напрямую от чужаков вроде тебя. Папочка не был против, так что… Ты ведь понимаешь, что это ничего не значило? И ничего между нами не меняет.       – Может и так, – согласился он, кивнув. – Чувствую себя идиотом, что не догадался раньше обо всем. Ведь ты трахалась только с чужаками. И со мной. Паттерн как будто… напрашивается сам собой.       – Но тебе всегда больше нравилось… – Бина абстрактно повела рукой.       – Считать себя особенным, да, – перебил ее Немо. – Городу очень долго удавалось держать меня на этом крючке. Потому что пока это место было моей песочницей, у меня не было никакого резона из него выбираться. Но все кончено, ты же это понимаешь? Или вот-вот кончится. Чего бы мы оба ни хотели, кого бы ни любили, какие бы раны ни нанесли друг другу, скоро… все закончится для нас обоих. А может, и вообще для всех. Я… сегодня узнал кое-что о своей сестре. Кое-что, что изменило абсолютно все.       – Неужели догадался наконец? – с кривой усмешкой покачала головой она. – А я все гадала, признается она тебе о том, кто она на самом деле, или нет. Было каждый раз так забавно слушать твои теории о Твари и о том, как она появилась в Городе.       Немо на мгновение замер, словно не сразу сообразив, почему она говорит именно об этом. А потом вздохнул и покачал головой:       – Я не о том, Бина. Я имел в виду то, что Шайни умерла до того, как попала в Город. А значит, все мои наивные надежды освободить ее, пожертвовав собственной жизнью, оказались просто… бессмысленным идиотизмом. Но… это все уже неважно, слышишь? Я все равно доберусь до Обелиска – и скормлю Шай всех, кого найду внутри. За нас с ней, за Ури, за тебя, за Вана, за… всех чужаков, которым не повезло стать крысами в этом сраном лабиринте. Я это сделаю, но мне нужна твоя помощь, Бина. Потому что вдвоем мы с Шай не справимся.       Она долгое время ничего на это не говорила. Просто вглядывалась в его нахмуренное, ставшее вдруг таким взрослым и серьезным лицо и думала обо всем, что связывало их все эти годы. О дружбе, сексе, работе – если испытания для чужаков можно вообще было так назвать – и той безусловной, пусть и сложно определимой связи, что существовала между ними двумя. Бина никогда не была влюблена в Немо по-настоящему – уж точно не так, как она была влюблена в своего драгоценного фокусника. Но он смешил ее и наполнял жизненными силами – в прямом и переносном смысле. Его присутствие – до недавнего времени – всегда ее радовало и развлекало, а мысль о том, что именно Немо стал причиной самого страшного в ее жизни несчастья, буквально убивала девушку изнутри, не давая ей никакой возможности смириться со своим горем или хотя бы просто осознать его.       За те дни, что прошли после событий в Отеле, она так и не смогла в полной мере выдохнуть. Словно задержала дыхание в тот самый миг, на пороге лавки Аполло, и все тот же воздух сейчас колол и жег ее легкие изнутри, не желая покидать пределов ее тела.       Ненависть и боль не отпускали ее, но в них недоставало силы. Она слишком привыкла опираться на совсем другие чувства внутри себя, и часть ее существа все еще стремилась вернуться к ним. Вернуться в тот мир, где Ури был жив, а Немо оставался ее другом и любовником. Мир, в котором ей было так хорошо все эти годы.       Но вот только возвращаться было уже некуда.       – Даже если бы я захотела, – негромко проговорила Бина, выпрямившись и сложив руки на плотно сведенных коленях, – то все равно ничем бы не смогла тебе помочь. Ты сам видишь – цирк умирает. У нас и прежде едва хватало сил, чтобы просто… продолжать существование. А теперь, когда Ури нет, мне ни за что не прокормить их всех… одной. Про то, чтобы привести их в боеспособное состояние, я вообще молчу.       Ее слова заставили Немо глубоко задуматься. Несколько секунд он молчал, пощипывая себя за подбородок, а потом озвучил очевидное:       – Значит, тебе нужна… энергия?       – Да, – кивнула девушка. – Много. Очень много энергии, Немо. То, что я брала от тебя, когда мы спали вместе, это просто детский лепет по сравнению с тем, что мне нужно, чтобы… поднять это место. Пусть даже всего на один бой.       – Что ж, я знаю, кому можно задать вопрос на эту тему, – подумав, сказал он. – Есть у меня на примете… пара очень бойких и говорливых гремлинов, которые явно знают об этом куда больше, чем делают вид. Так что… не переживай, детка: мы устроим Ури такие поминки, которые Город никогда в своей оставшейся короткой жизни не забудет. Я тебе обещаю.       Отчего-то эти слова наполнили девушку смутной, непонятной ей самой дрожью, заставившей ее выпрямиться вслед за ним, когда он направился к выходу с арены.       – Немо… – Она сама не знала, что хочет ему сказать.       – Просто подожди еще немного, Бина, – попросил парень, обернувшись к ней. – Ты молодчина. Твой папочка тобой бы гордился.       – Он… да… – Сердце в ее груди забилось сильнее, и циркачка почувствовала, как проклятый раскаленный воздух наконец выходит наружу, пепельными хлопьями срываясь с ее губ. И это ощущение было таким сильным, почти сбивающим с ног, что ей срочно захотелось уцепиться хоть за что-нибудь – лишь бы не упасть. – Немо, ты… обещаешь?       – Обещаю, – твердо кивнул тот. – Положись на меня, Бина. Я все сделаю и со всем разберусь.       Девушку мотнуло вперед. Она сама толком не отследила и не осознала тот момент, когда ее пальцы стиснули его футболку, тяня к себе вниз, а губы прижались к его дерзко смеющемуся рту. От поцелуя больно задергало разрезанные щеки, но Бине было плевать.       Это не было поцелуем воссоединившихся любовников или заменой так и не прозвучавшего «Я прощаю тебя». Не было уже смысла ни воссоединяться, ни прощать – оставалось просто поверить в невозможное в самый последний раз до того, как время полностью истечет.       И ей очень хотелось поверить.