Город: Немертвые

      – Уверена, что они ничего не собираются предпринимать в ближайшие несколько часов?       Девушка в зеркале вздохнула и, глядя на мужчину со смесью почти материнской заботы и обеспокоенности, покачала головой:       – Я же уже сказала – да, я уверена. Эрик, серьезно, тебе нужно поспать. Я буду за всем следить и разбужу тебя, если что. Правда.       Он на это ничего не сказал. Полагаться на внимательность и скорость реакции другого человека – особенно кого-то вроде Мари – ему совсем не хотелось, но выбора будто бы и впрямь не оставалось. Он с трудом мог припомнить, когда нормально спал в последний раз – может быть, в плену у охотников. А может, и вовсе в чертовом Отеле накануне их в с Немо вылазки на темную половину. Да, в Городе Эрик не чувствовал ни голода, ни жажды, но вот потребность во сне так толком и не ушла – ему не хватало времени наедине с собой и своими мыслями, а горячей жижей заполнявшая голову усталость не давала ни на чем нормально сосредоточиться.       Признаться, тот факт, что Мари осталась на его стороне после всего произошедшего, стал для мужчины неожиданностью. Напав на Немо и его сестру, он не оставил себе пространства для маневра и объяснений, а потому изрядно удивился, когда девушка из зеркала вновь заговорила с ним. Она не задавала вопросов о произошедшем и ни в чем его не обвиняла, просто кротко спросила, в порядке ли он и может ли она ему чем-то помочь.       А когда он, не сдержавшись, все же задал ей вопрос «‎почему», то в ответ услышал:       – Потому что ты единственный, кто всегда выбирал меня. Поэтому я обязана сейчас отплатить тебе тем же.       В тот момент Эрику искренне захотелось рассмеяться: выбирал ее, надо же. Неужели он действительно был так хорош все это время? И каким-то чудом сумел убедить бедняжку Мари в том, что нашелся хоть кто-то, кому на нее не плевать? Это и правда было безумно и до нелепого смешно, ведь из всех «союзников», что встречались на его пути, о ней Сай всегда вспоминал в последнюю очередь и уж точно не делал на этот вариант совершенно никаких ставок. Просто… держал поблизости, как изголодавшуюся по ласке собаку, которая готова лечь брюхом кверху перед первым же человеком, что вздумает ее почесать. А теперь, когда от Эрика отвернулись абсолютно все, именно эта собака приползла зализывать его раны – в надежде, что ее снова погладят по головке и назовут хорошей девочкой.       И он гладил, и называл – куда было деваться.       Из квартиры Луки, помимо карты канализации, Саю удалось вынести и несколько сорванных со стены восстановленных записей Пятерки. И если первая уже доказала свою полезность на деле, то вот вторые ему удалось как следует изучить только недавно. К сожалению, в моменте ему было не до того, чтобы тщательно выбирать то, что он собирался забрать с собой – мужчина просто наугад схватил те листы, что попались под руку. В итоге же почти все они принадлежали к тому периоду, когда Пятерка составляла свою собственных классификацию местных жителей – ту самую, с которой Немо познакомил его в Школе Чиок.       И из всей приведенной там информации внимание Эрика привлекла только пара абзацев о ходящих и то лишь потому, что эти странные безмолвные уродцы прежде вообще не вызывали у него никакого интереса, чтобы расспрашивать о них подробнее.       «Сегодня нам удалось отловить одного. Эд настоял. В последнее время он носится с какой-то сумасшедшей идеей о том, что мы можем общаться с ними. Или – через них. Он считает, что они являются важной частью местной пищевой цепочки. Может, куда более важной, чем мы привыкли думать.       – Мы знаем, откуда берутся призраки, Полли, – сказал он мне вчера. – Знаем, откуда берутся заблудшие и охотники. Но мы ни черта не знаем про этих чудиков. Тебе не кажется это странным? В такой упорядоченной и работающей по четким правилам системе, как Город, не может быть ничего бесполезного или бессмысленного. А что, если все это время ответ был у нас перед глазами, но мы слишком привыкли искать разгадку в небе, а потому давно перестали смотреть под ноги?       Я не знаю, что и думать. Как по мне, пытаться поговорить с ходящими все равно что общаться с коровами. Но Эд уверен, что стоит на пороге какого-то важного открытия. Мне остается лишь надеяться, что то, что происходит между нами, никак этому не помешает».‎       – Зря надеешься, – одними губами произнес Эрик себе под нос.       Ходящие, серьезно? Разгадка тайны Города все это время крылась в этих гигантских лысых курицах?       «‎И именно за то, что Пятерка слишком близко подошла к этому откровению, их убили, – хмыкнул его внутренний голос. – Сам знаешь, как оно бывает».       Эрик знал. Знал слишком хорошо, чтобы у него был хоть шанс снова не подумать о Кайле.       Всплывший перед глазами образ напарника заставил мужчину на несколько секунд задержать дыхание, а потом перевернуться на другой бок в тщетной попытке прогнать знакомое улыбающееся лицо из своей головы.       Но у него, как всегда, ничего не вышло.       После того, как они заслали к Кастеллосу агента под прикрытием, Кайл стал его связным в участке. И хотя подобную работу он выполнял уже не первый раз, этот случай дался мужчине особенно тяжело. Виной тому, впрочем, была не столько сама операция, пусть даже от ее исхода буквально зависело все это огромное, неповоротливое и уже выпившее им немало крови дело, сколько то, что тогда происходило у Кайла дома. Его сын Александр, помнится, тяжело заболел именно в конце того лета, буквально за пару недель превратившись из обычного, пусть и не слишком бойкого и общительного молодого парня в еле живой овощ, прикованный к постели. Подробностей его состояния и причин, к нему приведших, Эрик не знал – да и, признаться, совсем не до того ему тогда было. Но когда их агент вдруг не вышел на связь в назначенное время, Сай отчетливо осознал, что им всем давно следовало проявить если не сочувствие, то хотя бы хладнокровное благоразумие и отправить его напарника в отпуск, не доводя ситуацию до крайней точки.       – Нет, с ним точно что-то случилось. – Не выдержав, светловолосый мужчина встал из-за стола. Реагируя на его голос, Эрик оторвал взгляд от монитора и проследил за тем, как тот дошел до окна, дернул пару раз шнур от сломанных жалюзи, а потом направился к кофемашине.       – Он не выходит на связь всего пару дней, – веско отметил Сай. – Может, Кастеллос организовал выездную вечеринку, и наш Сальтос сейчас нюхает кокаин с сисек элитной шлюхи. Развлекается похлеще нас с тобой. Мне кажется, ты преувеличиваешь масштаб проблемы.       Тот остановился и нахмурился, словно не понимая, как ему следует относиться к этой реплике – как к шутке или серьезному и обдуманному предположению.       – Он бы не пропал без веских причин, – наконец произнес мужчина. – Черт, можешь считать это интуицией, но я почти уверен, что с парнем что-то случилось и его надо вытаскивать.       Признаться, единственным, кого, по мнению Сая, сейчас следовало откуда-то вытаскивать, был сам Кайл – ему, определенно, нечего было делать ни в этом деле, ни даже в участке.       – Предлагаешь пойти к комиссару? – попытался воззвать к голосу разума он. – С твоей этой интуицией? Чтобы что? Отправить туда отряд спецназа и спалить всю операцию? Сальтос знал, на какие риски идет, и даже если, – он сделал выразительную паузу, чтобы подчеркнуть абсурдность этого допущения, – даже если что-то случилось, мы ничем не можем ему помочь. Ты ведь понимаешь.       Кайл понимал. Поэтому несмотря на все свои переживания, ничего не предпринимал и, как и все остальные, просто ждал развития ситуации. А оно не замедлило себя явить еще через несколько дней – когда Эрика вызвали на ковер к начальству. Что примечательно, только его одного – и после окончания рабочего дня. Оба этих факта не предвещали ничего хорошего.       И, кажется, предчувствие его не обмануло.       – Что это? – негромко спросил Сай, кивнув на закрытый чемоданчик на столе комиссара. Еще более пошлой и вызывающей тары у дарителя явно не нашлось. А может, в этом даже крылась своего рода насмешка.       – Добровольное пожертвование, – задумчиво отозвалась женщина, подтвердив его догадку. – На нужды нашего полицейского отделения.       – От кого? – мужчина прищурился, догадываясь, что ответ ему не понравится.       – А как ты думаешь? – Она подняла на него ничего не выражающий взгляд. – Сегодня утром мне сделали предложение, от которого чертовски сложно будет отказаться.       На этих словах сердце у Эрика упало: кассандровские пророчества Кайла мгновенно перестали казаться ему такими уж бессмысленными и надуманными. Даже представлять не хотелось, как это отразится на и без того шатких нервах его напарника.       – Значит, Сальтоса все-таки раскрыли? – сухо предположил он. – Где он?       – Вероятно, уже в нескольких разных местах одновременно, – отозвалась комиссар, разведя руками. И учитывая, в каком виде находили предыдущих жертв громил Кастеллоса, почти наверняка была права. – Вопрос в том, что мы теперь будем с этим делать.       – Дайте угадаю. Это щедрое пожертвование предполагает, что ничего не будет?       – Вроде того, – не стала увиливать женщина. – По-тихому прикроем операцию, не станем поднимать шум и вернемся к ловле мелких дилеров. Парня к жизни не вернешь, но месть за его смерть может в итоге нам же самим выйти боком.       – Месть? – непонимающе переспросил Сай, подняв брови. – С каких пор наказание преступников в соответствии с буквой закона вдруг стало называться местью?       Прежде чем ответить, комиссар внимательно вгляделась в его лицо, словно решая для себя, стоит ли мужчина того доверия, которое она собиралась ему оказать. Потом кивнула самой себе, видимо, найдя ответ на этот вопрос.       – Мне намекнули, что в случае если мы решим поднять шум, то это все равно ничего нам не даст, потому что генеральный прокурор разве что срать не ходит с дозволения Кастеллоса. И… ты видел, что его люди делают с должниками. Нам не нужна война на истребление, Сай. А она, без сомнения, начнется.       Вот значит как. Кастеллос планировал урегулировать вопрос миром, но не чурался и кулаком пригрозить в процессе. А заодно дал понять, что главный бульдог у него прикормлен и приручен. Хитрый скользкий ублюдок. И правда все так обставил, будто выбора у них нет.       Но он не успел сказать это вслух.       – Есть только одна проблема, – чуть погодя добавила женщина, по-прежнему глядя на чемоданчик перед собой так, будто в нем находилась не взятка, а бомба с часовым механизмом.       «Серьезно? Всего одна?» – почти спросил Эрик, но ему все-таки удалось сдержать неуместный сейчас сарказм.       – Какая?       – Согласно информации, которую мне предоставили вместе с этим кейсом, Сальтос вчера ночью успел сделать один телефонный звонок. Думаю, ты догадываешься кому.       Конечно, он догадывался. Кому мог позвонить перепуганный и, вероятно, уже простившийся с жизнью парень? Естественно, тому, кому доверял и в чьей надежности не сомневался. Глупо было упрекать его за это.       И все же прямо сейчас Эрик ненавидел его за это всей душой.       – Сука, – выдохнул он, вот тут уже не став выбирать выражения.       – Мы не знаем, что он успел рассказать и чьи имена назвать, – подтвердила комиссар. – А… ты знаешь своего напарника, Сай. Он пойдет до конца.       Женщине даже не нужно было говорить больше или пояснять, что она имеет в виду. Если Сальтос – этот несчастный сукин сын – успел проболтаться, что Кастеллос подкупил прокурора, а также потенциально находится в сговоре с комиссаром полиции, это… все усложняло. Очень мягко говоря. Для Кайла не существовало серой морали и пограничных зон. Он твердо знал, кто в истории герой, а кто злодей. И еще знал, на чьей стороне хочет быть сам. Точно не на той, которая согласилась даже просто рассмотреть вариант принять стоявший на столе чемоданчик и таким образом взять на себя обязательство прекратить масштабное расследование и оставить Кастеллоса в покое. И замять гибель своего агента.       – И… что это значит? – Отчего-то думать стало невероятно сложно, словно все мысли враз загустели и превратились в тяжелую вязкую грязь.       – Это значит, что нам нужно сделать выбор, – как само собой разумеющееся произнесла комиссар. – Всем нам. Я знаю, о чем ты думаешь, Сай. И я тоже хочу поступить правильно. Но если я сейчас не прогнусь, то мое место просто займет сучка посговорчивее. Возможно, моя отставка или нелепая смерть в подворотне и позволят кому-то вроде Кайла пустить скупую слезу одобрения на моих похоронах, но они точно не позволят разобраться с Кастеллосом и усадить его в тюрьму.       – То есть… вы по-прежнему собираетесь его посадить? – с сомнением прищурился Эрик.       – Я не испытываю кайфа от ситуации, когда меня ставят раком без моего на то согласия, – бесстрастно отозвалась женщина. – Но сейчас этот ублюдок нам не по зубам. Возможно, однажды. В любом случае мне нужно больше времени, Сай. Поэтому поговори с Кайлом. Узнай, что ему известно и дал ли Сальтос ему какие-то конкретные наводки, помимо голословных обвинений. Убеди пока не поднимать шум. Я знаю, что он будет против, но… у вас с ним особая связь. Возможно, тебя он послушает. Хорошо?       Он очень внимательно вглядывался в ее лицо, пытаясь понять, блефует комиссар или нет. Действительно ли уязвлена ситуацией и хочет расправиться с Кастеллосом, но проявляет благоразумие и сдержанность, или же просто вешает ему лапшу на уши, стараясь переманить на свою сторону и заставить перетащить туда же еще и Кайла. Потому что если у кого и был шанс на это, то только у Эрика. И только до Эрика с его подвижной и гибкой системой ценностей был шанс достучаться у нее лично.       Так мог ли он ей верить? А с другой стороны, какой у него оставался выбор? Комиссар хотела остановить кровавые разборки и не подвергать напрасному риску их с Кайлом жизни. Обогатится ли она при этом на пару лишних миллионов, к делу относилось уже весьма косвенно.       – Хорошо, – наконец принял решение Сай. – Я поговорю с ним.       – Доложи после, – как будто бы с облегчением выдохнула его собеседница, а потом коротко кивнула в сторону двери. – Свободен.       Дом Кайла находился в типичном спальном районе – том самом, где не найти было здания выше двух этажей и где каждое из них было окружено свежепобеленным заборчиком. На некоторых лужайках, мимо которых проезжал Эрик, были разбросаны детские игрушки, лежали велосипеды или стояли еще не убранные после лета надувные детские бассейны. Как будто их хозяев не покидала надежда, что даже в октябре выдастся еще парочка достаточно жарких деньков, чтобы надеть плавки. Некоторые из бассейнов были затянуты полиэтиленовой пленкой для защиты от дождя, но большинство оставались открытыми, и на поверхности их помутневшей воды плавали опавшие листья.       Лужайка перед домом Кайла была пуста – ни велосипедов, ни бассейна, ни даже завалящего футбольного мяча, прикорнувшего в тени кустов рододендрона. Его сын и до болезни был не слишком активным ребенком, предпочитая проводить все время у себя в комнате за компьютером, а теперь и вовсе перестал вставать с постели.       Припарковав машину около дома Кайла, мужчина выключил зажигание и, откинув голову назад, пару минут посидел в тишине, вдыхая оставшийся на рукаве запах бензина. Эрик еще не решил толком, что будет говорить и как именно поведет этот диалог. Это его, признаться, нервировало. С ним редко такое бывало – чтобы он не мог подобрать слов. Обычно, стоило подозреваемому оказаться по ту сторону допросного стола, эти слова приходили ему на ум сами. И всегда были удивительно точны и били прямо в цель.       А ведь Кайла он знал дольше, больше и лучше, чем любого из тех ублюдков, которых ему приходилось колоть – или убеждать сотрудничать. Тогда почему он сейчас сидит здесь, дыша парами бензина, вместо того, чтобы выйти из машины и сделать то, в чем ему не было равных: заставить человека на другом конце стола поверить в то, что ему было нужно?       «Какое же блядство», – подумал Эрик, сам толком не зная, какой конкретно ситуации дает эту меткую характеристику: необходимости уговаривать Кайла пойти против его принципов, провалу их операции с агентом под прикрытием или в принципе существованию в их городе и штате проблемы по имени Кастеллос.       Дверь ему открыла Мария – жена Кайла. Они не были близко знакомы, и у Эрика так и не сформировалось о ней какого-то определенного мнения. Мария была, кажется, шведкой по происхождению, но выросла и получила образование в Штатах. Невысокая блондинка, полная, не слишком симпатичная внешне – и к тому же заметно старше самого Кайла, – но зато пропитанная теми же недостижимыми идеалами, что и ее упрямый муж. Порой Сай даже испытывал своего рода легкую досаду на то, что Кайл не выбрал кого-то более приземленного и способного хотя бы иногда снимать розовые очки. Будь это так, Эрик мог бы сначала объяснить всю ситуацию ей, а потом, заручившись поддержкой женщины, сообща насесть на ее мужа. Но – не стоило сомневаться – Мария почти наверняка займет сторону Кайла. Еще и подскажет ему аргументы, до которых тот сам может с ходу не додуматься. Нет, ее так или иначе нужно было оставить за пределами этой дискуссии.       Впрочем, Мария и сама не рвалась принимать участие в рабочих делах мужа. Она посидела с мужчинами буквально десять минут, а потом извинилась, сказав, что ей нужно проверить, как там сын, и оставила их.       – Что… говорят врачи о его состоянии? – спросил Эрик, чтобы хоть как-то заполнить возникшую после ее ухода неловкую паузу.       – Это называется синдром изоляции, – помолчав, ответил Кайл. – Слышал о таком?       – Не уверен, – покачал головой тот, отпивая еще пива из принесенной ему бутылки.       – Его еще называют синдромом «запертого человека». По факту, Алекс в сознании, он все слышит и видит, но единственный его способ взаимодействия с миром – это глаза. Он не может ни шевелиться, ни говорить, ни даже дышать самостоятельно. Только… моргать и двигать глазными яблоками.       – А это вообще… излечимо? – Он надеялся, что вопрос не прозвучал бестактно.       – До какой-то степени, – вяло кивнул его напарник. – Но на это нужно много сил и денег. Мария уволилась, чтобы постоянно быть рядом с Алексом и помогать ему, но… есть вероятность, что он до конца жизни останется таким. И даже если нет, лучшее, на что можно рассчитывать, это частичное возвращение мимики и ограниченные движения конечностями.       Когда он договаривал, у мужчины дрогнул и сорвался голос, и он поспешно отвел взгляд. Эрику вдруг вспомнилось, как несколько лет назад Кайл гордо хвастался успехами своего сына на поприще программирования – тот занял какое-то призовое место на школьном конкурсе. Напарник тогда то ли в шутку, то ли всерьез рассуждал о том, как далеко тому будет ездить домой по праздникам из Силиконовой долины и не стоит ли им всей семьей перебраться в Калифорнию, пока не поздно.       «Я вот только жару не особо люблю, а так… вот хоть завтра бы заявление на перевод в местное отделение подал», – говорил он тогда, сверкая глазами, а Эрик, глядя на него, надеялся лишь на то, что гордый отец несколько преувеличивает способности и талант своего семнадцатилетнего сына. Потому что мысль о том, что Кайл может просто взять и бросить его, мужчине категорически не нравилась.       Потом Александр уехал в колледж, и эта тема как-то замялась. Но по итогу доучиться из-за своей болезни парень так и не смог – и теперь уже всем было ясно, что никакой Силиконовой долины в его будущем не предвидится. Сая такая ситуация полностью устраивала – может быть, поэтому сочувствовать Кайлу искренне у него никак не получалось.       – Так о чем ты хотел поговорить? – наконец спросил его напарник, избавляя Эрика от необходимости подбирать слова в этой мучительно дискомфортной для него ситуации.       Решив, что на долгие прелюдии и расшаркивания у них банально нет времени, Сай сразу перешел к делу:       – Я знаю, что Сальтос звонил тебе вчера ночью.       Лицо его собеседника не изменилось – он лишь на мгновение задержал дыхание, как если бы до последнего надеялся, что у него будет чуть больше времени, прежде чем произошедшее выплывет наружу.       – Так, – негромко произнес он, как будто ожидая некого развития заявленной темы.       – Ты же понимаешь, что это значит? – уточнил Эрик, не зная, как бы так половчее на данном этапе беседы избежать упоминания комиссара и чемоданчика с деньгами. – Сальтос…       – Не выбрался, – закончил Кайл и весь как-то поник на выдохе. – Ясно.       На несколько секунд в комнате повисла тишина, и за это время Сай успел отметить про себя, каким уставшим – и старым – выглядит его напарник. Совсем не похожим на рыцаря в сияющих доспехах, готового идти до конца и бороться за свои идеалы наперекор всему. Мелькнула даже соблазнительная мысль о том, что тот не сможет. Что не нужно ни в чем его убеждать – а всего лишь подтвердить худшие опасения и сильнее надавить на плечи, чтобы он окончательно провалился в трясину своего отчаяния.       А заодно аккуратно вызнать, что же именно ему вчера стало известно.       – Все кончено, – произнес Эрик. – Комиссар сворачивает операцию.       – Сворачивает? – болезненно нахмурился Кайл, как будто через силу заставляя себя вникать в смысл звучащих слов.       – Нас раскрыли. Вся информация, которую удалось добыть, либо уничтожена, либо больше не имеет значения, – терпеливо и нарочито медленно, чтобы каждое сказанное им слово имело вес, начал Эрик. – И к тому же мы привлекли ненужное внимание. Комиссар считает, что теперь надо затаиться и… выждать какое-то время, прежде чем наносить следующий удар.       – И она послала тебя убедиться, что я согласен придерживаться этой стратегии? – догадался его напарник, наконец сосредоточив до того блуждавший взгляд на лице Сая.       – Она послала меня убедиться, что ты не сделаешь глупость, – возразил тот. – Я знаю, что у вас с Сальтосом была… особая связь. Но если ты подумываешь отправиться в крестовый поход с его именем на стяге, это не поможет ни тебе, ни ему, ни общему делу. Моя цель – донести это до тебя, напарник. Мы проиграли, и нам нужно отступить. Это будет правильно.       – Блять, – обреченно выдохнул Кайл, откинувшись на спинку дивана и в несколько глотков допив оставшееся в его бутылке выдохшееся пиво.       Эрик редко слышал, чтобы тот ругался матом – да еще в собственном доме, где его могли услышать жена и сын. Это означало только одно – напарник еще ничего для себя точно не решил, да и вряд ли вообще у него было время, чтобы обдумать ситуацию на холодную голову и сделать какие-то однозначные выводы. А следовательно убедить его склониться на верную сторону будет куда проще.       – Сколько там было лет Сальтосу? – негромко и хрипло спросил Кайл пару минут тяжелой тишины спустя. – Двадцать пять? Меньше? Насколько он вообще старше моего сына?       – Сальтос не твой сын, – покачал головой Эрик, ощущая, что разговор внезапно начинает двигаться в опасном направлении. – И не твоя ответственность. Ты не виноват в том, что он не справился и его раскрыли. Может, он и сам не виноват, просто одна досадная случайность – и все пошло псу под хвост. Уже неважно. Главное, что Сальтос сам согласился в этом участвовать. Это был его выбор. Да, потери случаются, но это не повод…       – Не повод для чего? – перебил его напарник. – Спускать с рук такому куску дерьма, как Кастеллос, убийство вчерашнего студента?       – Ну а что мы можем сделать? – свернул в другую сторону Сай, внимательно наблюдая за лицом своего собеседника. – Тела у нас нет. Я даже не уверен, что оно вообще еще физически где-то существует. Все, что у нас есть, это анонимный звонок, который даже к делу не подошьешь.       – Нет, – медленно покачал головой Кайл. – Не только. Сальтос успел рассказать мне кое-что. Назвать имена и… сообщить пароль от своего облака, куда он выгрузил то, что успел. Я прочел его файл сегодня утром, Эрик, и там… там есть за что зацепиться.       Сердце Сая забилось быстрее, а пальцы инстинктивно мазнули по воздуху, словно он пытался что-то – или кого-то – схватить. Голос, однако, остался прежним – спокойным, даже как будто немного раздраженным от необходимости отбивать новый не особо состоятельный аргумент.       – Что, например? Имена любовниц мэра?       – Номера оффшорных счетов, на которые генеральный прокурор перечисляет свои нелегальные доходы, – отозвался тот с непроницаемым выражением лица. – И названия аффилированных с ним компаний, через которые можно выйти на куда более масштабные и многоступенчатые схемы, в которых, не сомневаюсь, не один только прокурор окажется задействован. Если надавить на него с помощью этой информации, мы получим все, чего нам не хватает, чтобы наконец прижать и посадить Кастеллоса. Ни секунды не сомневаюсь, что сбор компромата друг на друга – это у них хобби общее.       Эрик приглушенно выдохнул и на несколько секунд закрыл глаза. Комиссар была права – Сальтос и в самом деле успел скинуть бомбу со своего уже вошедшего в пике самолетика, тем самым не только подписав себе смертный приговор, но и подставив под удар их всех. Тупой ублюдок с его ублюдочным героизмом. Сам сдох, а им теперь расхлебывать все это.       Видя, что его напарник погрузился в свои мысли, Кайл истолковал это по-своему – как знак того, что его слова оказали необходимое воздействие и весы начали склоняться в правильную сторону.       – У нас есть возможность прищучить их обоих, Эрик. А может, и кого покрупнее – пару сенаторов, например. И лучшей возможности может не представиться еще очень долго, понимаешь? Если дать им шанс, они заметут следы и уйдут из-под удара. Информация, которую мне передал Сальтос, сработает, только если воспользоваться ею немедленно. Без промедления и ожидания.       – Это… слишком рискованно, – наконец неохотно произнес Сай. – Комиссар явно дала понять, что она не собирается давать ход делу сейчас.       «И целый кейс кэша очень располагает к принятию именно такого решения», – добавил он мысленно.       – Значит, я докажу ей, что она совершает ошибку, – не отступил Кайл. – Эрик, это даже не обсуждается. Сдаваться сейчас – трусость и подлость. Дело ведь не только в Сальтосе. А в том, зачем мы вообще носим жетон и оружие. «Служить и защищать», ведь так? Что мы за полицейские такие, если служим хотелкам преступников, а защищаем исключительно собственные задницы, а?       Эрик почти ему возразил – у него для этого даже появилось несколько неплохих аргументов. Но что-то не дало мужчине их озвучить. Может быть, совершенно не к месту вдруг всколыхнувшиеся воспоминания о старшей школе. И о девушке, прыгнувшей с эстакады. Быть может, тогда следовало поступить иначе. Быть может, и сейчас тоже. Проблема состояла лишь в том, что он совершенно искренне… так не считал. Не видел за собой ошибки и вины в тот раз, не чувствовал несостоятельности своих аргументов и в этот. Но… он верил в Кайла. Так, как ни в кого и никогда больше не верил – даже в самого себя.       И, наверное, это уже было достаточно веской причиной на этот раз изменить своим принципам – рискнуть и поступить иначе.       – Эрик!       Чужой, незнакомый и совершенно точно не принадлежавший этому времени и пространству голос вторгся в его голову, вытаскивая мужчину в пропахшую гарью реальность.       – Что? – хрипло спросил он и почти сразу закашлялся.       – Огонь. Уже близко. Тебе нужно уходить, – проговорила девушка из зеркала, прильнувшая к стеклу изнутри отражения. – Я проведу тебя. Идем со мной.       Со сна голова плохо соображала, а от душного запаха пожарища к горлу подкатывала тошнота. Поэтому он даже не стал с ней спорить – просто послушался, позволяя Мари давать указания и вести его.       – Я успела наведаться к Немо, – сообщила она по пути, общаясь с ним через карманное зеркальце, закрепленное на груди. – Судя по всему, они собираются ударить сегодня ночью. Но Эрик, ты… точно уверен, что если убьешь Тварь, то мы все освободимся? – в голосе ее звучало мучительное сомнение.       Естественно, Мари знала, что Тварь и Шай, ее подруга – это одно и то же лицо. И, возможно, знала уже давно.       – Конечно, уверен, – подтвердил Сай, стараясь придать своим словам веса и убедительности. – Я же объяснял тебе, как это работает. Не переживай, Мари. Мы выберемся. Мы оба. Просто доверься мне.       Кажется, это сработало, потому что когда она заговорила в следующий раз, то ее голос уже звучал спокойнее:       – Здесь налево, до конца квартала. Там еще довольно широкий проход, ты без проблем сможешь выбраться. Я уже нашла для нас следующее место, откуда будет видно и Обелиск, и дорогу к нему. – Он повиновался ее указаниям, не став задавать лишних вопросов, а чуть погодя она тихо спросила: – Эрик, если мы… выберемся, думаешь, есть шанс, что меня отпустят? Домой, я имею в виду. Думаешь, мы сможем уйти вместе? – Кажется, задав этот вопрос, Мари даже дыхание затаила. Правда, он не был уверен, что ей вообще нужно было дышать.       – Почему нет? – пожал плечами мужчина. – Если ты не умерла в реальном мире, а только здесь, то… кто сказал, что это обязано быть всерьез? Ведь сейчас ты жива, так? Ты говоришь, ходишь, думаешь и вот это все. Я хочу верить, что только это имеет значение. А когда не станет Города, все, кто здесь застрял, обретут свободу и вернутся в реальный мир такими, какими его покинули. По крайней мере, я хочу дать им этот шанс, понимаешь? Дать этот шанс тебе – и нам с тобой.       – Понимаю, – подтвердила она. – И я верю тебе, Эрик. Ты меня не бросишь. Ты не такой, как… все они. И поэтому я тоже буду с тобой до конца, обещаю.       Ему пришлось приложить определенные усилия, чтобы не перебить ее на середине нетерпеливым «‎да-да, спасибо, я понял». Вся эта внезапная и неуместная нежность коробила его, вызывая навязчивое желание поскорее отмахнуться, закрыться и избавить себя от необходимости как-то реагировать. Но пока что он не мог себе этого позволить.       Все еще не мог.       – Хорошо, что скоро все закончится, – резюмировала девушка спустя еще пару минут его движения по затянутым блекло-серым дымом улицам. – Не могу дождаться.       – Я тоже, – наконец с полной искренностью ответил ей Эрик, поднимая взгляд на сияющую белизной стрелу Обелиска в нескольких кварталах от них. – Ты просто себе не представляешь насколько.