Город: Немертвые

      Лишь преодолев поверху пару кварталов, Немо смог замедлиться и остановиться. По изначальному плану они с Шай должны были выдвинуться к Обелиску вместе, но состоявшийся разговор выбил парня из колеи. Потому что в чем-то девушка, безусловно, была права. По-хорошему, ему следовало разобраться со своими демонами до того, как Город или кто угодно еще сможет использовать их против него. Немо должен был бросить вызов самому себе, пойти туда, где больно, и покончить с этим раз и навсегда.       Но он не мог. Все еще не мог и где-то в глубине души наивно надеялся, что найдет способ этого избежать. Например, героически погибнет раньше, чем его прошлое наконец нагонит и заставит его вглядеться в пропитанное дождем и кровью лицо. В конце концов, не поэтому ли он на самом деле заключил сделку с Аполло? Спасти Шай – да, безусловно. Но, возможно, дело было не только в ней. А еще в праве и способе выбрать наименее позорный путь отступления, который бы не так очевидно приравнивался к трусливому дезертирству.       Немо уже почти свернул в сторону назначенного ими с Биной места встречи, как вдруг его взгляд выцепил одиноко горящее окно где-то чуть выше. И, возможно, сам этот факт не заставил бы его замедлиться – и тем более изменить направление своего движения, – если бы не тут же бросившееся в глаза красное пятно, слишком назойливо и призывно мельтешащее рядом. Осознав, что именно видят его глаза, парень сомневался меньше пары секунд.       В итоге на место встречи он прибыл на несколько минут позже планируемого – зато в роскошной красной майке с как нельзя более подходящим ситуации слоганом: «Сожри свои мозги».       «И подавись уже наконец, гнида», – мысленно добавил про себя Немо в тот момент, когда без особых сожалений отправил свою старую серую футболку в полет с седьмого этажа.       Одна из улиц на перекрестке, где ждала его Бина, вела к Отелю, другая – к темной половине. А еще была третья – ловко сворачивавшая за угол, а потом просто исчезавшая без следа. Таких улочек без начала и конца в Городе было несколько. Они не заканчивались тупиками и не сливались с более крупными дорогами – просто вдруг исчезали из-под ног и ты оказывался в совсем другом месте, куда изначально и идти-то не собирался. И насколько бы внимательным ты ни был, какими бы короткими и осознанными ни были твои шаги, засечь момент перехода и смены декораций никогда не удавалось. Если смотрел под ноги, следя за дорожной разметкой, менялись декорации по сторонам. Если внимательно цеплял взглядом окружающие дома, то вдруг обнаруживал, что идешь уже вообще по другой улице, а та, что тебе нужна, осталась за полквартала позади, свернув в неприметный переулок.       Но сегодня Немо был почти уверен, что ему наконец-то удастся не заблудиться.       – Как там пацан? – поинтересовался он у новой хозяйки цирка, в одиночестве стоявшей ровно в центре перекрестка, уткнув трость в треснувший асфальт. Вокруг нее, пойманный светом единственного работающего в этом квартале фонаря, знойно подрагивал воздух, словно ее тело источало жар, как раскаленная печка.       – Отсыпается, – ровным голосом отозвалась Бина. – Парнишка меня удивил – всю процедуру оставался в сознании. А глазищами как сверкал – ужас. Я почти испугалась, что моего аккумулятора не хватит, чтобы впитать его целиком. Но в конце он все-таки отрубился.       – Чтоб у какого-то парня оказалось больше энергии, чем тебе было бы под силу из него высосать? – хмыкнул парень. – Да ни за что не поверю.       Она задумчиво изогнула тонко очерченную бровь, словно размышляя о том, комплимент это был или насмешка, но так ничего и не сказала.       До самого последнего момента Немо надеялся, что ему удастся обойти систему. Узнать секретный чит-код – например, у госпожи Чиок и ее гремлинов. Способ, как можно поднять к жизни цирк, напитав его актеров и трюкачей достаточным количеством энергии хотя бы на одну вылазку. Но в Школе ему так ничем и не помогли. Свой секрет, если он у нее и был, директриса раскрывать отказалась, намекнув лишь, что чтобы наполнить то, что пусто, ему нужно взять из того, что полно.       Иными словами – отдать на заклание кого-то из чужаков, позволив циркачам выпить его досуха.       И придя к этому неизбежному выводу, следующей же мыслью Немо осознал: в их ситуации выбор здесь даже не стоит. Он не мог отдать им Шай – это не обсуждалось вообще, даже не будь его сестра важной частью всего плана. Не мог пойти на это сам, потому что в таком случае некому было бы убедиться в том, что дело доведено до конца. И у него не было времени отлавливать Эрика Сая в ситуации, когда огонь в любой момент мог отрезать их от Обелиска, а сам чужак – предпринять новую попытку напасть.       Таким образом, из всех находившихся в этот момент в Городе чужаков оставался только один: тот самый, которого Шайни ни за что не позволила бы тронуть, если бы знала, что они собираются с ним сделать на самом деле. Потому брат ни о чем ей не сказал – и потому так охотно подыграл ее маленькому плану, когда она предложила спрятать Вана на время штурма Обелиска.       По факту он даже почти ей не соврал. Пацан же и правда не будет участвовать в их рискованной авантюре. И, возможно, даже переживет их всех, если та не выгорит. Да, им пришлось обмануть и его, и саму Шай, но в конце концов все это было приемлемой ценой за то, ради чего они все здесь боролись. И Немо был уверен, что сестра бы его поняла, если бы ему пришлось с ней объясняться по этому поводу.       Или если еще придется.       – Где Шай? Я думала, вы придете вместе.       – Я обогнал ее на повороте, – беззаботно пожал плечами Немо. – Но, думаю, она уже скоро будет тут.       – Не боишься, что Эрик Сай перехватит ее по дороге? Он же вроде за ней охотится, нет? – даже как будто несколько удивилась Бина, взмахнув своими большими кукольными ресницами.       – Не перехватит, – ничуть не изменился в лице парень. – Я об этом позаботился. Приставил к ней, так сказать, личного невидимого телохранителя, который обещал мне, что с ее головы и волос не упадет. Так что, считай, могу себе позволить повредничать немного накануне смертельной битвы.       Взгляд циркачки стал внимательнее и серьезнее – словно она пыталась разгадать, что именно крылось за его странными размытыми формулировками.       – Вот мне всегда было интересно, – задумчиво проговорила она. – Ты правда дурак или просто так талантливо прикидываешься?       – В мире вообще много тайн, постичь которые человеческий разум пока не в состоянии, – пожал плечами он, а затем, привлеченный движением за спиной Бины, оживился: – О, а вот и она.       Тварь, цепляясь острыми когтями за крошащиеся стены домов, спрыгнула на дорогу перед ними и медленно выпрямилась. Сейчас в ее облике, по-прежнему состоящем из плотной, сгустившейся темноты, уже без труда угадывался стройный женский силуэт – пусть и с непропорционально длинными руками. Как если бы все более подчиняя себе свою силу, Шай в том числе могла более осознанно выбирать форму для ее воплощения. Держалась она, однако, напряженно – ее как будто слегка штормило и покачивало.       – Я чувствую его. – Голос ее по-прежнему был гулким и механическим, но теперь все слова звучали членораздельно и понятно. – Проход. Он рядом.       И, как бы подтверждая свои слова, она повернулась к ним спиной и сделала несколько шагов вперед, вплотную подойдя к тому самому повороту, за которым неуловимая улица всегда исчезала у ее брата из-под ног. Тот даже дыхание затаил, стараясь не моргать и не отрывать от черного силуэта слезящегося от напряжения взгляда.       – Что ты видишь? – прерывисто выдохнул он. – Ты видишь дорогу?       – Вижу, – подтвердила она. – Но Он не хочет меня пускать.       – Еще бы, – выразительно двинул бровями Немо. – Я бы на Его месте тоже не хотел. Ты ведь… сможешь открыть ее для нас?       – У вас будет секунд десять, не больше, – ответила она. – Я не смогу поддерживать свое состояние долго, мои силы… почти не действуют здесь.       – Ты готова? – на всякий случай уточнил Немо, бросив быстрый взгляд на Бину. Та кивнула, покрепче сжав в руках гладкое дерево трости Ури. Тогда парень перевел глаза на ночное небо – пусть то было непроницаемо темным, ему казалось, что он все равно видит перекатывающиеся по небу клубы дыма. Времени у них оставалось все меньше.       – Открывай.       Тонкий черный силуэт беззвучно лопнул – как мыльный пузырь, растекшийся в пространстве пожирающим свет фонаря мраком. По ногам плеснуло холодом, и Немо почти невольно поежился. Слишком много лет этот холод – кусачий, безжалостный, всепроникающий – ассоциировался у него со смертельной опасностью, от которой нужно было бежать без оглядки. Не верилось, что прямо сейчас он по собственной воле позволит ему себя поглотить.       – Идем, – коротко скомандовал он и сам двинулся вперед, не глядя на Бину.       Холод впился в его тело безжалостными стальными когтями – он был физически ощутимым, плотным и густым, как машинное масло. Окружал со всех сторон, сдавливал, почти что выжимал, требуя выплюнуть последний оставшийся в легких воздух – а следом за ним и все остальное. Преодолевая чудовищное сопротивление окружающего мрака, Немо сделал пару шагов, но потом ему вдруг показалось, что ноги не слушаются его. Более того – что пока он шевелил им, Тварь успела переварить его пальцы и ступни, и сейчас он парил в вязком, зыбучем пространстве с обрубками ниже коленей. И те даже не кровоточили, потому что кровь растворялась быстрее, чем успевала вытечь из его порванных сосудов.       От мощного удара в спину Немо швырнуло вперед, и он упал на живот, больно оцарапав ладони о мостовую. Глухо выругавшись, случайно сделал глубокий вдох, и в его вновь расправившиеся легкие хлынул поток свежего, почти ощутимого на вкус воздуха. С непривычки у парня буквально закружилась голова, и он вынужден был потратить несколько секунд на то, чтобы прийти в себя.       – Живой? – поинтересовалась Бина, и краем глаза Немо увидел кончик трости, воткнувшийся в зазор между плитками мостовой справа от его головы. Не стоило сомневаться – именно этой штукой ему и прилетело в темноте.       – Да, – выдохнул он. – Спасибо тебе. А Шай… – Парень порывисто оглянулся, но вместо тьмы за своим плечом увидел лишь привычный городской пейзаж.       – Она в порядке. Ну… насколько это возможно. И ты только посмотри на это.       Повинуясь голосу циркачки, Немо наконец поднял голову, чтобы осмотреться – и обомлел.       Площадь вокруг них выглядела так, будто ее не только накануне отремонтировали, но еще и вымыли с шампунем – от чистоты, правильности линий и цельности всех форм буквально резало глаза. Парень даже почувствовал, что его начало мутить.       Обелиск возвышался в самом ее центре, и его молочно-лунное сияние здесь было таким ярким, что отпадала потребность в любых иных источниках света. А на широкой каменной лестнице, ведущей к его дверям, сидела Крисси – единственное уродливое пятно на всей этой величественной и казавшейся почти нереальной в своем монументальном великолепии картинке.       – Мы ждали тебя раньше, – лениво проговорила охотница, не глядя на него. – Но ты не торопился.       – Гладил галстук-бабочку и полировал ботинки, – поморщившись, отозвался Немо, с помощью Бины поднимаясь на ноги. – Но знал бы, что встречу тут тебя, так бы не заморачивался. Видимо, Город реально поиздержался в последнее время, если на роль привратника не нашел никого интереснее старой, дважды облажавшейся псины.       – А я почти забыла, как много ты треплешься, Немо, – губы-пиявки под тяжелой металлической маской изогнулись в неприятной улыбке. – Жду не дождусь момента, когда наконец вырву твой поганый язык. Может, засушу его и буду носить как украшение на груди. Чтобы всегда иметь возможность полюбоваться тем, как он просто болтается там – и молчит.       – Не верю, что ты только что упустила такой отличный каламбур, – аж цыкнул с досады он. – Болтается там – и не болтает. Классно же было бы, нет? Или та часть мозга, что у тебя отвечала за умение шутить, уже разложилась? – Не дождавшись никакой реакции на свои слова, он добавил: – А насчет твоего предложения: трогать языком твою грудь я бы не стал даже под дулом пистолета. Ржавчина и шрамы не моя тема, знаешь ли.       – Что ж, – развела руками Крисси, неспешно выпрямляясь на своей остро заточенной стальной ноге. – В таком случае, видимо, придется действовать по схеме «так не доставайся же ты никому».       – Ну, судя по последним тенденциям, оголтело влюбленных в меня приверженцев этой схемы набралась уже целая куча, – не сдержал усмешки Немо. – Но если настаиваешь, так и быть, по старой дружбе пропущу тебя в начало очереди. – Он размял шею несколькими энергичными движениями головой туда-сюда и поднял руки, имитируя боксерскую стойку.       Губы Крисси заметно дрогнули от удивления – или отвращения, сказать наверняка было сложно. Охотница смерила парня неприязненным, почти брезгливым взглядом и сухо отметила:       – Даже ради того, чтобы лично отсечь тебе голову, я близко к тебе не подойду, даже не рассчитывай.       – Женщины, – патетично вздохнул Немо. – То языком им грудь приласкай, то вдруг уже и близко подходить не хочет. Ладно, можем на камень-ножницы-бумага порешать. Кто проиграет, тот застрелится, а кто выиграет, идет к большому папочке в гости. Что скажешь? – На этих словах он вытащил у себя из-за пояса пистолет Эрика Сая, одновременно снимая его с предохранителя. – Подумай, сделка-то того стоит. Я бы на твоем месте согласился.       Он не видел ее глаз за тяжелой маской, а потому не был до конца уверен, какое именно впечатление произвели его слова, но Крисси вдруг подняла руку, и у подножия лестницы, на которой она стояла, мгновенно выстроился вооруженный отряд охотников. Действуя как единое целое, они опустились на одно колено и подняли в сторону Немо и Бины дула винтовок.       Тех самых, часть из которых он лично притащил к ним на темную половину. Что ж, а Город определенно умел в иронию.       – Ты ведь в курсе, что меня этим не убить, правда? – проникновенно поинтересовался парень, чуть склонив голову набок.       – В курсе, – подтвердила Крисси. – Но этим тебя можно задержать до момента, пока мы не дождемся… подкрепления.       – Пристрели ее нахрен, Немо, – раздался негромкий голос Бины справа. – Вышиби сучке мозги. Без нее они потеряют ориентацию в пространстве и разбегутся, как крысы.       – Может, и стоит, – согласился тот. – Но нужно подобраться поближе, чтобы точно не промахнуться. Дашь мне… немного форы?       Губы циркачки сжались в тонкую прямую линию. Переведя взгляд на Крисси, она пару мгновений молчала – и Немо почему-то подумал, что прямо сейчас его подруга думает об Ури. А также о том, какую роль в его смерти сыграли охотники. И, судя по всему, результат этих размышлений оказался именно таким, на который и следовало рассчитывать.       – Дамы и господа, занимайте места, согласно купленным билетам, – почти нараспев произнесла Бина, начиная неторопливо раскручивать в пальцах тяжелую трость. – Шоу начинается.       Крисси что-то выкрикнула, видимо, давая команду стрелять, а знойное марево, все это время окружавшее хозяйку цирка, брызнуло во все стороны, на лету обретая тела и лица. И все эти щупальца, толком еще не определившиеся, какую конечную форму им надлежит принять, рванули в сторону охотников. Им навстречу наперебой затараторили выстрелы, едва перекрывая собой ликующий звук цирковых фанфар.       Перед лицом на мгновение опешившего Немо яркой вспышкой раскрылся полосатый красно-белый зонтик, о который защелкали пули – словно град по металлической крыше.       – Отлично сработано, – выдохнул парень, переведя взгляд на держащую зонтик девушку в балетной пачке, которая лихо балансировала на одноколесном велосипеде.       – Прячься, – проговорила та голосом Бины, и парень, коротко коснувшись пальцами несуществующей шляпы у себя на голове, рыбкой нырнул влево, уходя из-под огня.       Площадь всего за несколько секунд превратилась в настоящее поле боя – пули рвали воздушные тела циркачей на части, словно те были сделаны из мокрой бумаги, и их ошметки летели во все стороны, истаивая на лету и источая характерный запах подгоревшего сахара. Впрочем, сдерживать эту неудержимо прущую хтоническую волну ярких красок удавалось недолго.       Обернувшись на крик первого охотника, Немо увидел взлетевшую в воздух оторванную руку, судорожно дергающую пальцами, а следом за ней, опустив глаза ниже – окровавленную морду мальчика-волка с густой серой порослью на щеках, который с упоением грыз еще живого и орущего мужчину в маске. Тому на выручку бросился один из ближайших товарищей, но решение опустить оружие и прекратить стрелять дорого ему обошлось, потому что уже через мгновение его голову с хрустом сорвало с плеч метко брошенной стакилограммовой гирей. Последним, что Немо успел разглядеть до того, как нырнул за укрытие, была стайка обезьянок в очаровательных розовых юбочках, которые лапками выковыривали что-то из глаз и рта бьющегося на мостовой тела.       В воздухе повис нестерпимый запах гнили и разложения от разрываемых на части полумертвых тел, и, имея возможность перевести дух за достаточно толстым и широким постаментом каменного вазона, парень вынужден был заткнуть себе нос, чтобы продышаться и при этом не блевануть. А после, кое-как сориентировавшись в происходящем, принялся искать взглядом Крисси. В ее отношении Бина, безусловно, была права: с предводительницей охотников нужно было разобраться в первую очередь. Тогда остальные уже не будут представлять опасности.       Крисси, как и следовало ожидать, держалась от основного замеса подальше – почти у самых дверей Обелиска. Рядом с ней замерло двое громил, вооруженных тяжелыми пулеметами и покрывающих все пространство вокруг бесконечным ливнем из пуль.       Впрочем, подходить вплотную ему было и не нужно: всего лишь на расстояние уверенного выстрела.       – Немо…       Парень обернулся на голос, не сразу разглядев съежившуюся чуть поодаль, за другим укрытием, девичью фигурку.       – Шай. – Визуально убедившись, что она вне досягаемости пуль, он подавил безрассудное желание тут же броситься к ней. – Все в порядке?       – Я не смогла поддерживать форму Твари дольше, – отозвалась она. – Здесь это почти нереально.       – Тогда сиди там и не высовывайся, – скомандовал он. – А когда станет потише, будь готова взять у меня оружие. Я пробью тебе окно, сестренка, но остальное будет зависеть только от…       Парень не успел договорить, потому что на середине его фразы между ними просвистела оторванная голова в маске. Шайни, не сразу сообразившая, что это вообще было, успела только удивленно приоткрыть рот, пока Немо, возмущенно дернувшийся вверх, погрозил кому-то кулаком.       – Осторожнее там, придурки!       Силач в полосатом трико, закинувший обратно на плечо изукрашенный звездочками гигантский молот, виновато улыбнулся, а в следующую секунду его широкую белозубую улыбку раздробило пулеметной очередью, буквально сорвавшей с места верхнюю часть его черепа.       Нырнув обратно за укрытие, Немо перевел взгляд на Бину – та все еще твердо и уверенно стояла на ногах, воткнув трость в землю, но лицо ее было влажным от пота, а грудь в разноцветном трико вздымалась тяжело и надсадно. Сложно было сказать, кто сейчас брал верх в прямом противостоянии, но что-то Немо подсказывало, что резервы Города, как бы ни были они истощены пожаром – или какой-то другой заразой, что уже давно подтачивала Его силы, – все же превосходят по своим запасам то немногое, что удалось выжать из Вана.       Поэтому ему не следовало терять еще больше времени.       Немо посмотрел на сестру, и та коротко, но твердо кивнула ему. На мгновение он вдруг почувствовал жгучее сожаление из-за того, что не сообщил ей о Ване и в чем-то, можно сказать, внаглую соврал. В тот момент это казалось самой уместной и единственно верной стратегией поведения, позволившей им добиться своей цели. Сейчас же все ощущалось немного иначе.       «Я верю, что мы еще обязательно с тобой поговорим, Шай, – мелькнуло у парня в голове, когда он поднял пистолет, готовясь броситься вперед. – И я выслушаю от тебя все, что должен в этой ситуации. Но иначе было нельзя».       Прикрываемый циркачами, Немо рванул к Обелиску. Закрывающему его разукрашенной крышкой от мусорного бака клоуну через несколько шагов пулями перебило ноги, но почти сразу после по мановению руки высившегося неподалеку дрессировщика два крупных желто-черных тигра в прыжке набросились на телохранителей Крисси, разом нейтрализовав обоих. Сама охотница отшатнулась назад, словно в надежде спрятаться в Обелиске, но лишь напрасно приложилась спиной о наглухо запертые двери.       – Еще чего, – со злым весельем воскликнул Немо, тормозя и поднимая пистолет. – Папочка не настолько тебя любит, Крисси.       Он не мог видеть выражения ее лица из-за маски, но по тому, как кривились темные губы женщины, было ясно, что подобного в ее плане не было. До самого последнего момента самая верная и злобная сучка надеялась, что хозяин в нужный момент пустит ее отсидеться в доме. Да вот только Городу было в равной мере насрать на каждого из них – и на тех, кто слушался, и на тех, кто сопротивлялся.       Может быть, они все вдруг это осознали – своим замкнутым на Крисси коллективным разумом. Потому что на площади внезапно воцарилась невероятная тишина, нарушаемая разве что звуком разрываемой тиграми плоти и стонами раненых.       – Знаешь, в чем с самого начала была твоя проблема? – поинтересовался Немо, уже без особого опасения подходя к ней ближе. – Самую непростительную ошибку ты совершила много лет назад – когда отказалась играть по местным правилам и не прошла свое испытание. Может, ты уже и забыла об этом, но Город нет. Он никогда не забывает тех, кто пошел против Него. Он использовал тебя и твоих шавок как собственную армию – зловонную, гниющую и послушную. Но при этом всегда презирал вас. Так что нет ничего удивительного в том, что Он не собирается спасать ваши шкуры теперь, раз вы оказались не способны даже на такую малость.       Однако вместо ожидаемых им страха или ярости лицо женщины вдруг скривило гадливостью.       – Нет, – с ненавистью сплюнула она. – Самую непростительную ошибку я совершила, когда доверилась тебе во время своего испытания и позволила поставить мою жизнь на кон. Ты… ведь даже этого не помнишь, так?       Парень и впрямь не помнил – никакими, даже самыми блеклыми отблесками. Поэтому только удивленно изогнул бровь, а после безразлично пожал плечами:       – Нет.       – А я ничуть не удивлена, – сквозь зубы процедила женщина. – Ты никого из нас не помнил. Ни меня, ни ту несчастную дурочку, что вздернулась в Школе по твоей вине. Ни сотен других людей, которые пополняли мои ряды год за годом и все как один приносили с собой твое имя на устах. Думаешь, ты вообще имеешь право на это? – И она мотнула головой в сторону Обелиска позади себя. – Имеешь право на спасение и свободу? После того, скольких из нас ты этого права лишил себе на потеху?       Он слушал ее, не меняясь в лице. А когда Крисси закончила, просто развел руками:       – Ты знаешь, как все здесь работает, дорогая. Если я досюда добрался, значит доказал, что достоин этого. А иначе меня бы здесь просто не было.       – Ты достоин только одного, мразь, – вызверилась она, а затем вдруг выпрямилась, и на лице, прежде перекошенном от страха и ярости, вдруг проступило мрачное ликование. – И твоя судьба пришла за тобой.       Немо в тот момент не нужно было видеть ее глаз, чтобы знать, что она смотрит куда-то ему за спину. Означать это могло только одно, и парень не смог сдержать прочувствованного и протяжного ругательства, сорвавшегося с губ.       – Сегодня ты заплатишь за все, Немо, – припечатала охотница. – За каждого из нас, мелкий ты кусок…       Прогремевший выстрел не дал ей договорить.       Немо удивленно посмотрел на даже не дрогнувший пистолет в своей руке и лишь секунду спустя сообразил, что стрелял не он.       – Я не люблю с ним соглашаться, но тут он прав, – сухо проговорил Эрик, опуская дымящийся ствол. Судя по виду последнего, тот был местный, взятый, видимо, из полицейского участка. – Такой бесполезной падали, как ты, самое место на свалке.       Крисси медленно подняла руки к пробитой навылет груди и опустила к ней растерянный взгляд.       – Мда, мой язык, определенно, смотрелся бы там симпатичнее, но что поделать, – развел руками Немо. – Не судьба, подруга.       – Ты… – выдохнула она, протянув окровавленные пальцы к Саю, но договорить уже не смогла и просто рухнула лицом на лестницу, некрасивой грудой железа и искалеченной плоти сползая вниз по ступеням.       – Туда ей и дорога, – резюмировал парень, а потом полностью развернулся к Эрику, не опуская пистолета.       Задаваться вопросами о том, как и почему чужак оказался возле Обелиска, было бессмысленно. Ответ был очевиден: Город сам его пропустил. Чтобы здесь и сейчас чужак наконец исполнил свое предназначение и сделал то, ради чего изначально сюда попал. Выглядел Эрик так себе: уставший, заросший щетиной, грязный – но, очевидно, по-прежнему полный несгибаемой уверенности в себе и своей правоте.       Что ж, как ни крути, а Город при всем желании не смог бы найти лучшего исполнителя для грязной работы.       – Ну, вот мы и встретились снова, умник, – выразительно проговорил Немо. – Совру, если скажу, что безмерно скучал по тебе и не спал ночами. Может, потому что в глубине моего сердца всегда жила надежда, что Город не позволит нам с тобой просто разойтись по углам, так и не встретившись напоследок. Ну, что будем делать дальше? Стреляться как в вестерне? Когда часы пробьют полночь? – Он выразительно перевел взгляд с одного их пистолета на другой. – Только вот твоя игрушка надолго меня все равно не задержит. А вот моя… Быть застреленным из собственного же оружия – ну разве не поэтично?       Сай не реагировал – ни на насмешки, ни на откровенные провокации. Просто смотрел на него тяжелым нечитаемым взглядом и молчал. Как будто даже наслаждался его болтовней, давая злейшему врагу возможность от души высказаться в последний раз. И именно это осознание в итоге заставило Немо заподозрить неладное и замолчать.       – Закончил?       – Ты прав, стоит просто грохнуть тебя уже и дело с концом, – согласился парень, взводя курок.       Сай не ответил – только ухмыльнулся, а потом взглядом указал куда-то в сторону. И Немо перевел туда глаза еще до того, как успел обдумать резонность такого поступка.       – Сука… – сорвалось у него с губ в следующий момент.       Шай стояла на коленях, заложив руки за голову и глядя бессмысленным взглядом куда-то перед собой. За ее спиной замер Ван – потрепанный, заметно осунувшийся, с лихорадочно сверкающими глазами. В его руках был зажат тяжелый «дезерт игл», чье дуло упиралось девушке в затылок.       – Слышал поговорку «враг моего врага»? – негромко поинтересовался Эрик. – А вот мальчишка слышал, как оказалось.       От шока у Немо на мгновение перехватило дыхание. Вану полагалось лежать в отрубе. В глубокой коме за несколько кварталов отсюда. Но даже если предположить, что каким-то чудом он смог прийти в себя и добраться до Обелиска, то… Все остальное никак и ни при каких условиях не могло происходить на самом деле       – Ты…       – Ван, почему? – На лице девушки, глядящей в землю перед собой, было написано мучительное непонимание. – Почему ты с ним? Как… зачем… – Ей не хватало ни слов, ни дыхания.       – У тебя что, в самом деле хватает наглости спрашивать? – оборвал ее он, бледнея от гнева.       – Я говорил тебе, она с самого начала была заодно со своим братцем. И они просто использовали тебя, – пожал плечами Эрик, не отрывая, однако, взгляда от замершего напротив Немо, до которого медленно, но неуклонно начало доходить, что именно произошло.       – Как ты… как нашел его? – сжав зубы, зло поинтересовался парень.       – Мари помогла. Она знала, где вы держите парнишку и что с ним сделали.       Реагируя на акцент в его словах, Шай вздернула наполнившийся страшным предчувствием взгляд.       – Сделали? – почти по слогам повторила она. – Что… Немо, что вы с ним…       – Не ломай комедию, девочка, – поморщился Эрик. – Ты же сама привела его туда и отдала им, разве не так?       – Я… Ван, клянусь, я… – Она попыталась обернуться к подростку, но тот не дал ей возможности этого сделать, сильнее надавив пистолетным дулом на затылок.       – Что, скажешь, не знала? – огрызнулся он. – А за счет кого, по-твоему, был весь этот банкет? – И Ван рвано дернул свободной рукой, указывая в сторону замерших циркачей. – Кто поставил их всех на ноги и привел сюда? За счет какой-такой ебучей магии?       – Госпожа Чиок… Школа… Я думала… Ван, пожалуйста, позволь мне все объяснить! – Она всхлипнула.       – У тебя уже была такая возможность, Шайни. Была возможность все мне рассказать. Но ты решила приберечь карты, не так ли? На случай, если все удастся и вы с дорогим братцем просто свалите отсюда. Тогда бы вообще ничего объяснять не пришлось. Как удобно! – язвительность в его голосе мешалась с болью и обидой, и эти чувства кипятком лились на девушку, заставляя ее сжиматься под их обжигающей яростью.       – Нет! Я не собиралась уходить, клянусь тебе! Я бы не смогла! Я бы никогда тебя не бросила! Поверь мне!       Но ее мольбы и дрожащий от отчаяния голос не производили на Вана ровным счетом никакого впечатления – наоборот, как будто сильнее укрепляли в решимости довести начатое им дело до конца.       – Я верил тебе, Шайни, – произнес он. – До самого последнего момента верил, даже когда шел сюда! А потом увидел… увидел твое истинное лицо и… Почему… Почему ты не рассказала мне о Твари?       – Я… – Вот здесь ей нечего было возразить, а оттого голос ее поблек, растеряв и в силе, и в напористости. – Прости меня, Ван. Я собиралась. Собиралась сделать это после.       – После чего, Шай? – Подросток задохнулся, как будто не в силах заставить себя продолжить, а на его бледном лице проступили красные пятна. – Ты хоть представляешь, что эта сука со мной сделала, а? Представляешь, куда засунула мне свою гребаную палку?       Лицо девушки на мгновение застыло, парализованное ужасом, а потом губы ее надломились в детской протестующей гримасе.       – Нет! Нет-нет-нет, пожалуйста, нет! Немо! – Теперь она смотрела прямо на брата, и тот ощущал, как этот обвиняющий, беззвучно кричащий взгляд буквально по-живому сдирает с него кожу.       – Прости, – одними губами выдохнул он. – Так было нужно.       Она задохнулась, не веря своим ушам. Несколько секунд на ее лице еще держалась страстная мольба – сказать, что все не так, что Эрик лжет, а случившееся с Ваном было просто каким-то ужасающим несчастным случаем, который никто не смог предотвратить. Найти какое угодно объяснение всему этому кошмару, но только не то, которое плавало на поверхности. Не то, согласно которому брат просто переступил через них всех в погоне за своей треклятой, одному ему нужной целью.       Но ничего подобного она так и не дождалась. Потому что другой правды у Немо для нее не было.       И, осознав это, Шайни вдруг опала: взгляд ее сделался совершенно бессмысленным и снова опустился, плечи ссутулись, а руки безжизненно свесились к земле.       Немо почувствовал, как у него закружилась голова, а в груди неприятно и горячо запульсировало – там, где прежде был теплый комочек, связывающий его с сестрой, а в последние несколько дней только пахнущая дождем и кровью пустота.       Прямо сейчас он отдал бы все за возможность броситься к Шай, все объяснить и вернуть упрямый и решительный блеск ее глазам. Но не сдвинулся с места.       Все карты были сыграны. Пришло время переходить к финалу.       – Чего ты хочешь? – негромко спросил он, снова переводя глаза на Эрика.       – Мы войдем внутрь вместе, как и хотели, – ответил тот. – Ты и я. У меня там внутри тоже есть одно дело, ради которого я сейчас здесь. Но если вдруг не сработает, то у меня останется план Б. – И он кивнул в сторону Шай и Вана.       – А с какого-такого перепуга ты решил, что я тебе тебе позволю попробовать твой долбаный план Б? – слегка ошалел от такой наглости Немо.       – Потому что выбора у тебя не будет, – неприятно усмехнулся тот. – Ты отдашь мне свою пушку сейчас, и мы вместе войдем в Обелиск – чем бы это ни закончилось. Или мой юный напарник вышибет мозги твоей сестре, а потом мы все равно сделаем ровно то же самое. Я очень устал, Томаш. Поэтому не советую брать меня на слабо.       Все это уже происходило однажды: заплаканное лицо стоящей на коленях девушки, пистолет, прижатый к ее голове, холодный безжалостный голос, диктующий ему условия. Может, поэтому жжение в груди парня нарастало все сильнее и уже буквально разъедало его изнутри. Все это уже было. И тогда – Немо был почти уверен – он никого не смог спасти. И вот теперь ситуация повторялась для того, чтобы он наконец усвоил урок. Перестал верить в чудо и надеяться, что его близкие не пострадают из-за его самоуверенности.       Аполло знал. Знал, что все так закончится. И позволил Немо сыграть в эту игру до конца – чтобы привести его к этому самому финалу. К этом драматичной мизансцене, так похожей на что-то еще…       Может быть, и Сая с Ваном впустил сюда именно Аполло? А до этого вытащил Эрика из психушки, науськал Мари и вообще…       Он позволил Немо идти напролом, не думая о последствиях, надеясь, что его собственная жизнь может стать достойным разменом – и снова просчитаться. Снова. Как уже однажды давно. Потому что в тот раз тоже пострадал не он, а она.       Всегда страдала она.       – Томаш! – Крик из прошлого зазвенел в его ушах, вторгаясь бесцеремонно, без спроса, затопляя его целиком и перекрывая собой всю окружающую реальность. – Томаш, пожалуйста, помоги мне! Останови его, Томаш! Не дай ему меня убить. Пожалуйста!       – Зои…       Залитое кровью имя сорвалось с его губ, и тогда темноволосая девушка, окутанная черно-красной темнотой, закричала прямо ему в лицо.