Тепличное недоразумение

      Чонгук дрожал всем телом, словно струна. Он старался не поддаваться, но губы всё равно скользнули ближе к чужой ладони. Уши подрагивали под прикосновением, и каждое движение пальцев отзывалось по позвоночнику, словно ток.        — Упрямый, — тихо сказал Тэхён. Его большой палец скользнул по меху у основания уха. — Рычишь одно, а делаешь другое.       Чонгук дернулся, хотел оттолкнуть, но вместо этого ладонью ухватился за чужое запястье, прижал к себе, не отпуская. На лицо падала тень от плеча Тэхёна, а дыхание обжигало кожу. Очки слетели на бок, а после и вовсе упали на пол рядом с кроватью.       — Ненавижу, — прошептал он и сам услышал, как дрогнул голос.        — Но тянешься, — ответил Тэхён. Его колени уже упирались в матрас по бокам от Чонгука, накрывая собой не только его, но пространство вокруг. Тепло от чужого тела вытесняло холод кондиционера, и комната словно сдвинулась ближе к ним.       Белые волосы Чонгука касались пятнистой кожи, дыхание смешалось. Он поднял голову на секунду и оказался слишком близко к чужому лицу. Их разделяло только одно неверное движение.        И именно тогда дверь щёлкнула.       Звуки из коридора вломились внутрь, шаги и голоса прорезали тишину. Кто-то повернул ручку, и в комнату хлынул свет из коридора. Чонгук отпрянул так резко, что спина ударилась о стену. Уши прижались к голове, дыхание сбилось. Тэхён замер, потом убрал руку и встал у кровати.        Только пульт валялся на матрасе, кондиционер гудел, словно ничего не произошло.        Дверь распахнулась и без стука в комнату ввалился Чимин. Рыжие волосы топорщились во все стороны, куртка болталась на одном плече, в руках — пакет с чем-то шуршащим.        — Гууук! — протянул он так, что эхом отозвалось в коридоре. — Ты опять в морозильник превратил свою комнату? Я мимо шёл — чуть хвост не отморозил.        Чонгук дёрнулся и плечом ударился о край изголовья. Белые волосы упали на глаза, дыхание сбилось. Тэхён уже не стоял рядом: он спокойно сел на свою кровать. Высокий, как колонна, даже когда сидел, а плед, который ещё недавно Чонгук хотел стащить с чужих широких плеч, лежал у него на коленях. И когда он успел его вообще поднять?       — Ты когда-нибудь научишься стучать? — зло бросил Чонгук.       — Да ладно тебе, — Чимин ухмыльнулся и ввалился в комнату. — Мы же друзья, какие формальности?       Он оглядел комнату и вдруг заметил фигуру на другой кровати. Глаза расширились, хвост дёрнулся.       — Ого… — протянул он. — А это кто у нас?       Чонгук сжал зубы.       — Никто.       Тэхён поднял взгляд, как всегда, спокойный.        — Сосед.        — Сосед? — Чимин приподнял брови, переводя взгляд с одного на другого. — Хм. Интересно.        Он закинул пакет на стол и, правда чувствуя себя хозяином комнаты, шумно плюхнулся в кресло. Рыжая лиса явно не собиралась уходить. Чимин развалился в кресле, закинул ногу на ногу, даже не думая о чужом комфорте, впрочем, как обычно. Рыжий хвост качался из стороны в сторону, шурша кончиком по полу. Он никогда не прятал его, наоборот, любил щеголять, выставляя напоказ.       Чонгук же всегда делал наоборот. Его белый хвост был скрыт, он всегда контролировал его, научился прятать, как часть тела, которую стыдно показывать. Контроль держал его незаметным — так проще жить, так меньше взглядов и вопросов. Хотя хвосты не были новинкой, но были не у всех гибридов. И Чонгук решил, что лучше быть одним из тех, у кого его якобы нет. Лишнее внимание ему было не за чем.       — Ну давай, рассказывай, — протянул Чимин. — Сколько вы уже соседствуете? Или это свежак?       — Не твоё дело, — отрезал Чонгук.       — О-о, — Чимин прищурился, усмешка стала шире. — Так это прям свежак, раз ты так резко реагируешь. Странно видеть тут саванного, ещё и в твоём полярном холодильнике. Интересно, как он тут не замёрз?       — Я сказал, заткнись, — голос Чонгука сорвался, он резко вскочил. Белые волосы, как обычно, упали на лицо. — Сколько раз тебе повторять? Это не твоя комната, не твоё место и вообще, не твоя жизнь, чтобы в нее лезть.       Чимин ухмыльнулся ещё шире, закинул руки за голову.       — Ох, ну прости, песец, я ж только спросил. Ты, как всегда, кусаешься быстрее, чем думаешь.        Чонгук шагнул вперёд, кулак врезался в стол рядом с пакетом, так что пластик жалобно хрустнул.       — Я тебе сейчас и хвост, и голову откушу, понял?!        В комнате повисла густая тишина, только кондиционер гудел, разгоняя холод, который теперь не мог остудить пыл Чонгука.       Чимин всё так же сидел, не убирая ухмылки, но взгляд его скользнул к Тэхёну.       — А этот… спокойный. Вижу, не первый день тебя терпит. Или пытается терпеть.       Чонгук сорвался.       — ВОН!        Голос перешёл в тихий рык, от которого у самого Тэхёна прошлись мурашки по позвоночнику. Пока плечи самого Чонгука дрожали, а пальцы были сжаты до боли. Холод из кондиционера лез под кожу, полосами по позвоночнику, но внутри всё равно кипело. Тэхён поднял взгляд. Его глаза оставались спокойными, как тень, голос звучал ровно, без нажима:       — Не первый день? Час, как я сюда вселился. Не больше.       Слова упали в тишину, как камни в ледяную воду. Чимин моргнул, и тут же на лице заиграла новая ухмылка. Рыжий хвост качнулся сильнее, ударил по ножке кресла. Он наклонился вперёд, локти уместил на коленях, а вот глаза заблестели пуще прежнего.        — Час, говоришь? — протянул он, в голосе тянулось издевательство. — Удивительно, что ты ещё не сбежал от него. Или, быть может, вы любовники? И я вас застукал за чем-то куда более интересным?       У Чонгука сердце бухнуло в грудь так, что в висках зазвенело, дыхание сорвалось. Ноги сами рванулись вперёд. Стул, стоящий у стола, с грохотом отъехал в сторону, Чимин едва успел дёрнуться, но поздно — песец врезался в него со всей злостью.        — Ты охуел! — прямо в лицо крикнул Чонгук.       Кулак ударил в плечо, пальцы вцепились в куртку, и Чонгук навалился сверху, зубы скрежетнули. Он и сам не понял, как в следующую секунду вгрызся в кожу у ключицы. Не до крови, но больно, яростно, чтобы стереть с лица эту ебаную ухмылку.       — Ай, сука! — Чимин вскрикнул, дёрнулся, хвост в панике хлопнул по полу. — Ты больной, что ли?!       Холодный воздух резал лёгкие, дыхание Чонгука сбилось в клочья. Он рычал почти зверем, держал, пока тело дрожало от ярости. И только когда сильная ладонь легла на его талию, удерживая, он понял, что рядом оказался Тэхён. Она сомкнулась на талии, потянула назад. Чонгук взвыл от злости, рванулся вперёд, но наткнулся на грудь — тёплую, широкую, упругую, как стена.       — Хватит, — голос жирафа прозвучал тихо, но упрямо, прямо у уха.        Чонгук дёргался, ладонями ударяя о чужие руки и царапая пятнистую кожу, белые волосы разлетались, дыхание сбивалось в рычание. Но хватка не слабела. Длинные пальцы держали его так уверенно, что тело само начало замирать.       Чимин отскочил от кресла, потирая ключицу. Лицо скривилось, но ухмылка всё равно вернулась на место.        — Совсем сдурел, лунный выродок?       Тэхён поднял глаза на него, они оставались спокойными, но явно говорили куда больше слов.       — Уходи.        — Чё? — Чимин приподнял брови.       — Уходи, — повторил Тэхён. — И больше не врывайся сюда без стука. Это не твоя комната, чтобы вести себя в ней как хозяин.        В тоне его голоса звучала сталь, которая была непоколебима и не имела возражений. Но лишь Чимин ухмылялся, растягивая слова, пока стоял у двери, готовясь уже уйти:       — Слушать слова травоядного? Да ты, похоже, нашёл себе нового ебыря, Гук. Идеально: жираф и местный изгой. Картина маслом.        Холодный воздух в комнате звенел, и лёд точно треснул. Чонгук вскинул голову, зрачки сузились, белые волосы закрыли глаза. Он рванулся вперёд так, что пятки соскользнули с пола, он даже не понял, как смог вырваться из чужой крепкой хватки. Но видимо, Тэхён расслабился, надеясь, что он успокоился.       А зря.       Удар был яростным. Чимин даже не успел отшатнуться — дверь за его спиной слетела с петель и с треском рухнула в коридор. Они вместе вывалились за ней, сцепившись как звери. Коридор встретил их эхом и криками. Холод из комнаты вытянулся наружу, и зеваки начали сбегаться: двери открывались, головы тянулись, желая посмотреть, что за шум отвлёк их от вечернего спокойствия.       Чонгук уже не бил, а кусал. Зубы врезались в плечо Чимина до крови, алой, капающей на бело-чёрный кафель коридора. Чимин орал и дёргался, но его держали намертво, сжимая так, что кости трещали.       — Гук! — голос Тэхёна сорвался, но в нём всё ещё не было паники, только тяжесть. Он шагнул за ними в коридор, накрыл плечо песца своей рукой, но пальцы не слушались. Кожа ощущалась чужой, обмороженной, мышцы дрожали. Тело, привыкшее к теплу, окончательно сдалось под полярным холодом. Он не думал, что так быстро замёрзнет, хотя старался не подавать виду, что ему настолько холодно. Он пытался оттащить, но хватка была слабее, чем раньше.       — Хватит… — слова тонули в гуле коридора.       Но Чонгук лишь громче рычал, и в этих звуках не было ничего человеческого.