Fuck(ing) chemistry

Его волосы красиво распадаются на тёмном покрывале, а очки очень скоро оказываются на тумбочке.       Игорь любуется уже не таким собранным Димкой: вся его серьёзность расстворилась в один миг, оставляя юноше лишь нежность и смущение. Дима, оказавшись под парнем, краснеет весь, неловко отводят взгляд в сторону. Гром утягивает его в новый поцелуй, широкими ладонями оглаживает всё его тело, не решаясь без разрешения скользнуть под одежду — если Игорь сразу обозначил, что к нему можно прикасаться всегда, везде и по-разному, зная, что Дубин никогда не перейдёт границ; то сам же Дима ужасно стеснялся на столько, что всякий раз проверял, не смотрит ли кто на них, а при близости, происходившей до этого исключительно на их редких ночёвках, и вовсе просил выключить свет и задёрнуть шторы. Он нежно, без напора ласкает губы, ожидая, когда парень будет готов и сам углубит поцелуй. Но пока что Дубин лишь немного отстраняется, устраиваясь поудобнее, ловит его взгляд и, точно прочитав мысли, робко кивает: — Можно. Грому повторять дважды не нужно. Он тут же приподнимает домашнюю футболку, оглаживает чёткие кубики пресса, и льнёт губами к выпирающим тазовым косточкам, что показались из-под чуть сползших домашних штанов. Целует аккуратно, а после ведёт языком снизу вверх, проходясь по дорожке светлых волос, до самого пупка. Дима лишь шумно выдыхает, и, когда Гром поднимается выше, притирается пахом к стоящему меж его ног колену. Дубин прячет лицо в сгибе локтя, до невозможного смущаясь — Игорь ведь первый раз может хорошо его рассмотреть. А вдруг ему что-то не понравится, и он больше не захочет... — Поможешь? — спрашивает тихо, склонившись к самому уху, и слегка дёрнув за край футболки. Дима молча приподнимается, позволяя снять её полностью, и вдруг ловит игорев взгляд... — Какой же ты невозможный, — Гром улыбается, нежно выцеловывая россыпь родинок на бледных плечах, выпирающие ключицы, чёткие линии шеи, челюсти, скул. Он шепчет, обжигая своим дыханием ухо, о том, какой Дима красивый. Самый красивый. И самый прекрасный, самый любимый. Потому что догадывается, от чего он так жмётся и краснеет.       С каждым словом Дима расслабляется, спокойно выдыхая, тянется к Игорю за объятьями и новым поцелуем. Совсем скоро штаны вместе с трусами соскальзывают с ног, направляясь вслед за футболкой в неизвестном направлении. Выцепив с прикроватной тумбы крем для рук, Игорь выдавливает немного на ладонь, размазывает и обхватывает почти полностью вставший член. Дима вздрагивает, прикусывая губу, и сильнее цепляется за парня.       В соседней комнате Лилия смотрит телевизор, даже не догадываясь о том, что её хороший, прилежный мальчик вместо того, чтобы объяснять своему другу химию, прямо сейчас тихо поскуливает в глубокий, влажный поцелуй, кусает его губы, рвано толкаясь ему в кулак. Дима жмурится, сминая меж пальцев одежду на Игоре. От одной только мысли, что их могут застукать, и его идеальный образ разлетится вдребезги, он давится стоном. Но долго думать не выходит — Гром изловчился, выдавливая крем одной рукой, и ввёл в партнёра первый палец. Диму пробивает дрожью, но он старается расслабиться как можно сильнее.       Игорь растягивает его медленно, осторожно, ловя каждый вздох, чтобы не пропустить момент, если случайно причинит боль. После чего отнимает руку от истекающего члена, приспускает штаны, придерживает Дубина за бёдра и аккуратно входит почти на половину. Даёт привыкнуть. На пробу ведёт бёдрами. Дима обвивает его ногами, давит пятками на поясницу — безмолвно просит продолжить.       От каждого плавного толчка, попадающего по простате, так сладко сводит живот и тянет в паху, что Дима не может найти себе места. Он выгибается, запрокинув голову назад, елозит по покрывалу, стараясь подмахнуть бёдрами. И замирает. Потому что раздаётся стук в дверь. — Я зайду? — слышится голос мамы, и Дима готов её расцеловать за эту чудесную привычку стучаться. — Н-нет, — расстерянно и резко отвечает Дима, перепуганными глазами уставившись на Игоря, который даже не думал останавливаться. — Мы переодеваемся, — Гром входит неожиданно резко, почти грубо, а Диму чуть ли не подкидывает на кровати от того, на сколько приятно ему стало, — чай разлили, — скомканно договаривает, затыкая рот рукой, лишь бы звука лишнего не издать. — Да я случайно, тёть Лиль, руки кривые, — встревает Игорь, и в этот момент, словно издеваясь, повторяет движение. Дима сжимается на нём, почти задыхаясь, и Гром начинает входить во вкус. — Ну ладно, — будто сомневаясь протянула женщина, — если что, я к Наташе ушла, через пару часов вернусь. — Хорошо, — почти задыхаясь, Дубин борется с желанием стукнуть Грома, чтобы тот сбавил темп. Но тот лишь вновь обхватывает его член тугим кольцом пальцев, выбивая с лёгких воздух. — Пока! Как только слышится хлопок двери, Дима отпускает себя, срываясь на тихие неразборчивые стоны. Ему хватает пары минут, чтобы, захлебнувшись стоном, кончить себе на живот, пачкая чужую руку. Гром ухмыляется, слизывая вязкие капли с пальцев, выходит из Димы и догоняет его парой толчков в кулак. — Это пиздец, — констатирует отдышавшийся Димка. — Это пиздец, — соглашается довольный Игорь.