Формула любви

      Вечер в их доме был удивительно тихим, что бывало редко, когда собиралась вся “семейная” компания. Сегодня к Витебску и Могилёву в гости заехал Полоцк. Он сидел в кресле, высокий, с какой-то удивительной мягкостью в каждом движении. Сейчас он задумчиво гладил по голове спавшую на его коленях Катю, чьи щеки ещё пухлее словно стали во сне.       Вася, напротив, не могла сидеть спокойно. Она металась по гостиной, поливая какое-то экзотическое растение из пробирки, приговаривая: “Так, вот этой вот хренью я сейчас тебе… А, вот, видишь, как ты сразу зазеленеешь!”. Влад же наблюдал за всеми из своего кресла, его взгляд, как всегда, был полон нежной улыбки.       — Представляете, — начал Семён своим тихим, обволакивающим голосом, поднимая свои голубые глаза на брата и его возлюбленную, — вчера вечером иду домой, а под кустом у подъезда сидит кошка. Вся такая… несчастная. Я взял её, принес домой, думаю, подкормлю, отнесу потом куда-нибудь. А она ночью… родила. Семь котят в помёте. И все разные.       На лице Полоцка играла мягкая, счастливая улыбка. Его длинные пепельные волосы, собранные в хвост на затылке, чуть сдвинулись, когда он наклонил голову.       Вася, которая до этого хмурилась, слушая про “несчастную кошку”, вдруг замерла. Её рыжие брови поползли вверх.       — То есть, ты притащил домой беременную кошку, которая немедленно осчастливила тебя целым выводком, — констатировала Днепровская, отставляя пробирку с “хренью”. Она вгляделась в мягкие черты Семёна, в его неизменно спокойное выражение лица. Внутри словно что-то щёлкнуло. — Сёма, а ты трахаешь кого-нибудь?       В гостиной повисла гробовая тишина.       Витебск, чуть не подавился чаем. Он закашлялся, пытаясь скрыть смешок, который немедленно полез из груди. Его глаза округлились, когда он посмотрел на брата, а затем на свою Могилёв, которая с невозмутимым видом ждала ответа.       Щёки Полоцка медленно залились румянцем. Его обычно невозмутимые голубые глаза на секунду удивлённо расширились, но затем вернулись к своей мягкой доброте. Он осторожно, чтобы не разбудить Катю, убрал руку с её волос и отвёл взгляд от Василисы, но не стал избегать ответа.       — Вась, — тихо, но с легкой улыбкой произнёс Семён. — Ты… ты всегда так прямолинейна. И да, я встречаюсь. Довольно давно. Со Смоленском.       Влад отнял ладонь от лица и посмотрел на брата, а затем на Васю. В его глазах смешались шок, умиление и восхищение. Вот так вот, непринуждённо, за чаем, выясняются семейные тайны.       Вася хмыкнула, на мгновение задумавшись. Она вновь посмотрела на Семёна, и в её взгляде читалось что-то вроде одобрения.       — А! Ну вот. А то я уж думала, что ты совсем в нирвану уйдешь. Хорошо. Смоленск, значит. У него там, вроде, неплохие геологические формации.       Могилёв вновь повернулась к своим растениям, удовлетворённая полученным ответом. Научная, так сказать, информация была получена.       Полоцк лишь мягко улыбнулся, глядя на брата. Он знал, что Вася — это атомная бомба из знаний и прямолинейности, и что его Витебск безумно любил её именно за это. И он знал, что его маленький секрет, вырванный из него таким “васиным” способом, теперь был в надежных руках.