Формула любви

      Москва встретила их предрассветной серостью и уже привычной суетой, даже в столь ранний час. Для Витебска, поездки на конференции были делом привычным, но каждый раз он готовился к ним как к небольшому приключению, особенно когда его сопровождала Могилёв.       Вася, напротив, ненавидела все эти «сборища высокомерных зануд», как она их называла, но поехать на Международную конференцию по передовым материалам её убедил Влад, пообещав возможность найти редкие реактивы и, конечно, «посмотреть на идиотов, которые не понимают фундаментальную физику». Это звучало как достойная приманка.       Сейчас Днепровская нервно крутила в руках свой бейджик, пока они шли по длинному коридору какого-то престижного столичного отеля к конференц-залу. Её рыжие волосы, несмотря на все усилия, уже выбивались из строгого пучка, а на её лице читалось такое выражение, будто она собиралась на дуэль, а не на научное заседание.       — Это же ад какой-то, Влад, — прошипела Могилёв. — Два часа нудения про нанотрубки, которые на самом деле обычные углеродные волокна, только в микроскоп смотрят! И, скорее всего, снова будет этот хлыщ из Новосибирска, который украл мою идею с биоразлагаемыми полимерами ещё три года назад!       Витебск лишь улыбнулся, мягко погладив её по плечу.       — Ты же помнишь, Вась, что мы здесь не для того, чтобы ввязываться в драки. Ты здесь, чтобы показать свой новый катализатор. И он великолепен.       — Великолепен, ага! Если бы эти идиоты могли оценить! — пробурчала Вася, но в её глазах уже зажегся огонек предвкушения. Она была готова к бою, к доказыванию, к доминированию. Это была её стихия, пусть и в нелюбимой обертке.       Когда они вошли в зал, там уже было довольно много людей. Вася моментально сканировала аудиторию, её взгляд цеплялся за знакомые лица, за потенциальных оппонентов. Двинайский, нашел им места поближе к проходу, чтобы Днепровская могла быстро выйти, если её начнет “бомбить” от скуки или глупости.       Первые несколько докладов прошли относительно спокойно. Вася сидела, скрестив руки на груди, иногда что-то агрессивно записывая в блокнот или тихо фыркая, но Влад знал, что это лишь затишье перед бурей.       Буря началась во время сессии вопросов и ответов после доклада какого-то заносчивого профессора, который с надменным видом рассуждал о новейших открытиях в области высокотемпературных сверхпроводников, полностью игнорируя существующие проблемы стабильности.       — Простите, — голос Василисы Львовны прозвучал неожиданно громко и резко, заставив профессора вздрогнуть. Она поднялась, выпрямившись в полный рост, и её фигура казалась еще более внушительной, несмотря на невысокий рост. — Профессор, вы говорите о стабильности при таких температурах, но совершенно игнорируете фактор термического расширения кристаллической решетки в условиях циклического нагрева. Мы же не будем делать сверхпроводники, которые рассыпаются после пары экспериментов, не так ли? Это абсурд!       Начался спор. И это был спор в чистом васином стиле. Она сыпала формулами и терминами, указывала на логические провалы, цитировала несуществующие статьи и авторитетов, а затем быстро переходила к реальным данным, которые были у неё в голове. Её голос становился громче, жесты — агрессивнее, а глаза горели настоящим научным безумием. Профессор, поначалу пытавшийся отмахнуться, постепенно бледнел и сбивался.       Влад сидел и наблюдал за ней с легкой улыбкой. Некоторые коллеги пожимали плечами, кто-то переглядывался с ужасом, а кто-то с нескрываемым восхищением. Ему, Двинайскому, не было стыдно. Он видел не просто агрессивную женщину, а гения, который не мог терпеть полуправды и научной некомпетентности. И это было в ней прекрасно.       Когда Вася, наконец, закончила, оставив профессора в растерянности и под аплодисментами (некоторых) коллег, она резко опустилась на место рядом с Владом.       — Идиот, — прошипела Днепровская, но уголки её губ чуть приподнялись.       Влад мягко сжал её руку.       — Ты была потрясающа, Вась. Просто… невероятна.       Могилёв фыркнула, но не отдернула руку. Наконец, она почувствовала себя в своей тарелке.       Вечером, когда они уже были в своем номере, Вася, уставшая от “лицемерия” и “глупости”, снова сидела на кровати, а Влад, как обычно, расположился на полу рядом с ней. Он чувствовал её вес, её тепло, и этот момент был для них самым важным.       — Знаешь, Влад, — пробормотала Вася, уткнувшись в его волосы, — надо было всё же дать ему по роже. Для пущего научного эффекта.       Двинайский лишь рассмеялся, обнимая её.       — Может быть, в следующий раз, Вась. Может быть, в следующий раз.