Техническая поддержка Мордора

Из «Хроник Восточной Стражи», том IX Раздел: О восстановлении порядка и о переменах в мире, годы 8–15 после Войны Кольца. Для внутреннего пользования Архивариата и дипломатических ведомств. Копирование и пересказ по личному разрешению Главного Архивариуса.

«В победе они унаследовали тень того, что побеждали.

Свет, ослепивший глаза, оставил в душах пустоту,

которую заняла гордыня».

— Из частного послания эльфийского летописца

Аэльдона, отправленного к Гаваням.

О состоянии мира: Прошло более десятилетия с момента окончания Войны Кольца и Падения Саурона. Однако вопреки ожиданиям, провозглашённый мир не стал ни всеобъемлющим, ни равным по последствиям. Победа Света не принесла единства, напротив — выявила разногласия, прежде сдерживаемые страхом перед общим врагом. Восток после Падения: Восточные земли, бывшие под властью Мордора, оказались в руинах — но не покорёнными. Разрозненные племена Харада, кланы Кхандора, вольные города Севан-Балада — сперва охваченные анархией и грабежами — начали самоорганизацию. Не по зову мятежа, но по необходимости выживания. Из нужды и хаоса начала прорастать новая структура — упорядоченная, системная, жёстко дисциплинированная. Некоторые вожди Севан-Балада сперва сопротивлялись введению единой меры веса и подати. Однако после череды исчезновений и неожиданной смены лидеров — подчинились. Официальных жалоб не поступало. Восстановлены дороги между Кхандором и Барад-Наром. Возобновлены зернохранилища с системами воздушного охлаждения. Мосты через реку Тадал вновь стали каменными. В южных городах сообщалось о ночных сторожах — молчаливых, рослых, с необычной выправкой. Говорили, среди них были и бывшие орки, ставшие частью нового порядка. Кто-то сравнивает его с военным управлением, кто-то — с древними гильдиями. Фигура Ученика Саурона: Формальным руководителем и идейным вдохновителем восточных инициатив выступает Ученик Саурона. Первое упоминание Ученика относится к пятому году после Падения в донесении купца из Севан-Балада: «человек в чёрном, что говорит как советник королей: сдержанно, точно, оценивая не тебя, а твои будущие действия». Иные утверждали, что видели его лицо в снах, ещё до Войны. Другие — что оно не стареет. Были и такие, кто настаивал: он не ест, не спит и исчезает так же бесшумно, как появляется. Некоторые говорили, что он не один, а множество — маска, под которой говорят разные рты. Но все они говорят одним тоном. Его указы, трактаты и дипломатические ходы узнаваемы: прагматизм, минимизация открытого конфликта, стратегическое вовлечение. Его редкие появления на публике только укрепляют ореол власти. Эмиссары называют его то «Наместником духа Мордора», то посредником. Каждый месяц приносит всё больше народов, открыто провозгласивших союз с ним и признание его власти. Гондор и внутренний кризис: Гондор, управляемый Элессаром Телконтаром, оказался втянут в внезапный внутренний кризис. Первые годы мира прошли под знаком реставрации, но рост налогов, неудачные реформы и сосредоточение власти в Минас-Тирите вызвали всё большее недовольство. Крестьяне, торговцы прибрежья, ветераны — жаловались на отсутствие справедливости и доступа к власти. В реляциях трона — покой. В харчевнях Пеларгира — голод и проклятия. Возврат земель, потерянных в войнах, осуществлялся огнём и мечом. Под знаменем восстановления Арнора пеплом стали деревни, а уцелевшие — должниками трона. Голос Эовин: Особую роль играет леди Эовин, супруга наместника Фарамира. Вопреки придворному давлению, она остаётся голосом простого народа при дворе. В её речах — тревога, сомнение в политике центра, призывы к справедливости и милосердию, особенно в отношении пленных, беженцев и подданных южных провинций. На одном из последних Советов она потребовала пересмотра статуса восточных беженцев и назвала казнь одного из капитанов Востока «действием, не достойным трона Гондора». Она не высказывает поддержки Мордорскому порядку, но её отказ от демонизации Востока вызывает раздражение при дворе. На советах её перебивают. Записи заседаний всё чаще опускают её слова. По словам приближённых, она стала говорить тише — но не мягче. Среди народа, особенно среди ветеранов Рохана, её уважение остаётся высоким. Фарамир, прежде командовавший Итилиэном, всё чаще отстраняется от дел. Его голос редок, но, когда звучит — поддерживает позицию супруги. По слухам, между ним и королём нарастают разногласия. Союзники Света: Рохан формально остаётся союзником Гондора, но напряжение нарастает. Король Эомер сохраняет внешнюю лояльность, однако ограничивает присутствие гондорских эмиссаров и замедляет исполнение прежних договоров. Элессар говорит о «недопустимости смуты среди друзей», а Эомер требует «прозрачности и ясности» в отношениях. Эльфийские королевства разделились. Лориэн и Ривенделл ушли в тень, избегая комментариев. А вот Трандуил, король Лихолесья, по донесениям архивариусов, вступил в тайную переписку с южными посланниками. Его дипломатия тщательно маскируется, но следы обменов и визитов отмечены. Кирдан Корабел, хранитель Серых Гаваней, закрыл порты. Последние корабли ушли. После этого — тишина. В записях гавани осталась только строка: «Если мир побеждённых стал пристанищем новых тиранов, пусть море останется единственным, кто не берёт подать. Мы больше не поведём корабли к берегам, где победители хуже мора». Гномы вне альянса Света. Младшие дома обвинили Дом Дурина в изоляционизме и ошибках времён войны. Появились независимые союзы ремесленников, торгующие с Востоком. Караваны идут через горные тропы — без гербов и протоколов. Торговые города побережья — Пеларгир, Эттелион — живут в двойственности: власть требует верности, но хлеб, ткани, древесину и специи несёт Восток. Отсюда — рост «серых договоров» и союзов, что уже не контролируются гондорской стражей. Итог: В пятнадцатый год после падения Барад-Дура, когда в залах Минас Тирита ещё спорили — считать ли восстановление Мордора угрозой или возможностью, когда ропот становился громче придворных реляций, а союзники искали новые пути выживания, Мордор направил посольство в Гондор. И тогда, когда залы Минас Тирита ещё спорили, а племена Востока уже молчали в строю, — в мир вошла тень. Не та, что падала от башни. А та, что росла из сердец — как память, что не забыла войну, и как порядок, что предпочли хаосу. У каждого порядка — своя цена.