Тьма внутри

Кай нашел Мари, сидящую у развалин, одинокую. Он осмотрел это место, вспоминая, что в девяностом четвертом здесь был дом. Мария исчезла так внезапно из особняка Сальваторе, поэтому он и отправился вслед за ней, ведомый простым заклинанием поиска, которое привело его к этому заброшенному месту, где она сидела в одиночестве. Встретив Кая, Мари одарила его испепеляющим взглядом, полным ненависти и обиды. Он вновь преследовал ее, лишая возможности остаться наедине с собой. Она искренне не понимала, зачем он здесь. Разве он не добился желаемого? Разве не выставил ее лгуньей и предательницей в глазах друзей? Ветер играл с ее волосами, пряди то и дело лезли в глаза, как бы пряча от мира. Устав, она заправила их за уши и закрыла глаза, подставляя лицо солнцу в поисках утешения. Начав говорить, Кай вызвал в ней лишь раздражение. Ей было невыносимо слышать его. Парень пытался завязать разговор, но она молчала, устремив взгляд в одну точку. Кай вспоминал, как она уже прибегала к молчанию, надеясь заставить его замолчать. — Знаешь, на меня твое молчание не действует. Тебе все равно придется заговорить. Она не ответила, продолжая смотреть в одну точку. — Мари, эй. — он помахал перед её лицом — Я знаю, ты не сможешь долго молчать. Мари поднялась со своего места и подошла к неугомонному парню, почти вплотную приблизившись к нему. Она смотрела строго, с той же злостью. Он ожидал того, что сейчас выдаст Мари, уверенный в том, что это будет очередная язвительная фраза, но этого не произошло. Она одарила его невозмутимым видом и прошла вперед, задев того плечом. Кай, слегка растерянный от такого, секунду стоял в полном замешательстве, ожидая совсем другого. Он пошел следом, пытаясь вынудить ее хоть к слову. Не выдержав, Кай снова схватил ее за локоть, поворачивая к себе. Но Мари, не терпя подобного отношения, ударила его в грудь, отбросив на метр. Кай свалился на асфальт, кряхтя от боли. Он даже не понимал, что чувствует в данную минуту: удивление или ярую злость на Мари, наверное, все сразу. Но ту это даже не волновало. Ей было плевать, даже если он сейчас заставит содрогаться от боли, ведь он уже сделал ей хуже. Сама удивленная своим поступком, Мари, помедлив, развернулась, чтобы уйти подальше от социопата. Кай поднялся, отряхивая пыль и испепеляя взглядом ее спину. Он последовал за ней, не смирившись с произошедшим. Чувства страха она больше не испытывала к нему. Преследуя ее, он всю дорогу следовал по пятам за ней, сложив руки в карманы пальто, и не убирая своего взора. Кай не знал, что и думать о ней. Хотя стал замечать, что в последнее время думает о ней слишком часто. С той ночи, когда им пришлось находится вдвоём. Эти странные ощущения, неясные порывы приблизится, коснутся, слова, которые он никогда бы не сказал ни одному человеку. Он признался о том, что чувствовал, находясь долгое время в заточении, показав этим свою слабость. Это не подходило ему. Кай считал, что тем человеком тогда был не он. Ведь он социопат, ему не веданы чувства. Он каждый раз спихивал все на своего брата, но никак не мог отвязаться от назойливых мыслей о Мари. С ней внутри все ощущается по-другому. Мари не была ему интересна, в начале это была лишь простая забава. Он развлекался, а девушка просто попалась ему под руку. Теперь он хотел держать ее рядом, проводить время, слушать, забавляться их язвительными диалогами. Было что-то еще, что притягивало его, та темнота, о которой он говорил тогда, находясь с ней один на один в школе. Он знал, что она есть, и хотел выяснить, в чем она заключена. Мари зашла в "Мистик Гриль". Он последовал за ней, уселся напротив, продолжая смотреть, а она игнорировала его. Его совсем не смущало, что девушка была против его присутствия. — Не хочешь что-нибудь сказать? — снова предпринял попытки поговорить с Гилберт, парень. Мари уставилась на меню, делая вид, что внимательно его изучает. Кай понял бессмысленность своих попыток, она настырно не обращала на него своего внимания. Парень издал смешок и нагло отобрал из её рук меню, став выбирать себе еду. Она злобно нахмурилась, но ничего не ответила, даже не повернула голову в его сторону. Они сидели в тишине, нарушаемой лишь разговорами находящихся здесь людей, и ожидали заказанные блюда. Мари попросила себе лишь один напиток. Кай продолжал о чем-то болтать, а Мари смотрела в сторону окна. Кай нервно поджал губы, понимая, что она никак не смотрит на него. Он ждал любого действия с её стороны, любой фразы, хоть чего-нибудь. Но тщетно. В этот раз она всерьез решила не реагировать на него. Ему казалось, даже если он предпримет попытку убить её, она и глазом не моргнет. Эта мысль вызвала усмешку. Все это начинало злить, но он тоже старался не поддаваться ей. Между ними словно заключался некий спор на прочность: кто первый не сможет устоять и решит сдаться. Он отвернулся от неё и начал также молча глазеть в одну точку. Кай пытался увидеть со стороны девушки хотя бы намек на любую эмоцию. Да только у него это не выходило. Ему не нравилось это молчание. Из-за этой возникшей мысли в голове навернулись воспоминания. — Ненавижу, когда ты молчишь. Хоть он и ненавидел себя за то, что позволил себе такую слабость в сказанной им откровенной фразе, это не соответствовало его привычному характеру. Но он не лгал. Парень ненавидел молчание. Тишина заставляла его ощутить, словно он снова в той злосчастной тюрьме, из которой так долго пытался высвободиться. Потому он не переставал разговаривать, когда у него появилась такая возможность. И эту возможность он осуществлял с Марией. Это вышло даже случайно, он и не думал, что так зациклиться на их разговорах. В начале их знакомства Кай лишь забавлялся. Использовал в своих целях, вспомнить тот случай с похищением в школе. Именно в тот день он поразился её смелости, несмотря на горящий страх в её глазах, она осмелилась выговорить столько слов в его адрес, за которые он мог легко убить. Но он этого не сделал, потому что знал, что такая же темная сторона есть в ней. И он хотел, чтобы она увидела себя такой же. Увидела в себе все то, что ненавидела в нём. Ему понравилось, когда она дрожала от испуга и отвечала язвительным тоном. За этим было интересно наблюдать. Паркер считал, что хорошо изучил Мари, и был уверен в том, что сможет сломить её неподвластный характер. По крайней мере, ему всегда удавалось это сделать. Но в этот раз это оказалось немного труднее, чем он предполагал. — Знаешь, мне интересно, как долго ты продержишься. Тебе ведь есть что сказать мне. Мари не повела бровью. — Давай же, не сдерживай себя. Ты же любишь говорить, какой я злодей. — продолжал выводить её на конфликт. Мари обернулась к нему всем телом, и он наконец встретился с ней взглядом, в котором читалось непоколебимое спокойствие. Кай довольно ухмыльнулся, зная, что она не сможет удержаться. Только вот его довольство длилось не долго, ведь девушка просто встала и ушла. Он нахмурился и провожал уходящий силуэт девушки взглядом, обремененный таким поворотом. Это не то, что он ожидал. Паркер вздохнул и, собрав в себе все имеющееся у него самообладание, также поднялся со своего места и последовал за ней. Выйдя на улицу, он разыскивал фигуру Гилберт среди проходящих мимо людей. Но долго искать не пришлось, и, заметив её, парень зашагал вслед за девушкой. Он проворачивал в голове сегодняшнее странное поведение Мари, которая, по его мнению, никогда бы на такое не осмелилась. Хотя он плохо знал её, учитывая, что она все-таки нашла в себе эту храбрость, ведя себя так. Кай понял, что, видимо, уж слишком сильно разозлил девушку. Она гневалась за неожиданную подставу с его стороны, когда он выдал её друзьям все её секреты. Но он не собирался ощущать себя виноватым. Хотя этого мнения держались лишь одна его часть. Его внутренний социопата, за которого он держится, но замечает как эта сторона все больше исчезает в нём. Так как большая половина как раз таки испытывает вину. Кай увидел, как Мари разговаривала по телефону. Ее взгляд изменился, и она куда-то направилась. *** Мария прибыла в учебное заведение, и находившийся рядом Кай не понимал цели визита. Он следовал за ней на протяжении всего пути, и, достигнув внутреннего пространства, он поравнялся с ней. — Здесь полно приятных воспоминаний, не правда ли? — язвительно произнёс Кай, ехидно улыбаясь. Он говорил с намёком на день, когда похитил девушку прямо из под носа её друзей. Однако она не отреагировала на его слова. Ведьмак стал задавать вопросы о цели их посещения, но, как и ожидалось, ответов не последовало. Они вошли в одно из помещений, который Кай сразу узнал. Словно ядовитая улыбка окрасила его лицо. Этот зал нагоняло на него ностальгию. В последний раз он видел это место разнесенный, в разных углах были повалены столы, словно здесь пронесся ураган. Но это был выброс огромной силы Паркера, когда он лишь просто хотел свернуть шею вампирше. Он внимательно оглядывал Марию, совершенно увереный в том, что тоже прокручивает эти же воспоминания в своей голове. Их встретил незнакомый Каю мужчина. Он поздоровался с Марией и предложил ей сесть за стол. Кай расположился по соседству с девушкой, ощущая её раздражение от его присутствия, что вызвало у него ухмылку. — Я так полагаю, это ваш — он прокашлялся, думая как бы выразится тактичнее — Партнер? — О, что вы. Всего лишь близкий друг. Надеюсь, моё присутствие здесь не является проблемой? — Если только мисс Гилберт не возражает. Особенно учитывая, что разговор касается её брата. — Директор Вебер, не стоит обращать на него внимания, — с довольной улыбкой Кай перевёл взгляд на Марию, чей голос было так странно и одновременно..приятно слушать. — Предлагаю перейти к сути. Девушка извлекла из сумки папку и достала нужный ей документ, передавая его директору, рассказывая о преждевременном поступлении Джереми в художественную академию. Но директор оборвал её речь, полную хвалебных отзывов брату, отрицательным ответом. Мария удивлённо посмотрела на него, а мужчина начал разъяснять свой отказ, ссылаясь на плохую успеваемость юноши. Директор Вебер не остановился на этом и продолжил перечислять прочие недостатки Джереми. — Употребление запрещённых веществ в девятом классе. — А чего можно было ожидать от подростка, потерявшего родителей? — внезапно парировал Кай, пока Мария молча недоумевала, но не отводила взгляда. — Допустим. Но что вы скажете о трёх годах отвратительной посещаемости занятий и академической неуспеваемости? — продолжал директор. — Ну, в этом возрасте парни увлекаются девушками, спортом и прочим, — невозмутимо заметил Кай, а Мария недовольно прикрыла глаза. — Внеучебная деятельность, понимаете ли. — Нет, не понимаю. Как и то, что он имитировал собственную смерть. Кай собирался сказать очередную глупость, но Мария, предвидя это, перебила его, начав уговаривать директора, пытаясь выпросить шанс для Джереми. Однако тот оставался непреклонен. Мария поджала губы и, закрыв глаза, попыталась собраться с мыслями, что не укрылось от Кая. Она словно готовилась совершить, то чего не хотелось. Он следил за её действиями и, сложив руки на груди, наблюдал, как она с помощью внушения заставила директора изменить своё решение относительно отъезда Джереми Гилберта из Мистик Фолс. Получив необходимые документы, Мария, а за ней и Кай, покинули здание. Парень услышал, как она оставила голосовое сообщение сестре о том, что "убедила" директора в досрочном выпуске их брата, и теперь он свободен и может отправляться учиться в академию. — Не понимаю тебя. — Кай стал ближе к ней, чем-то негодуя — Твоя семья осудила тебя за твои поступки, но ты всё равно пытаешься заботиться о ней? Мария, засунув руки в карманы своего пальто, двинулась вперед. Кай, не выказав удивления, повторил её движение, продолжая следовать за ней. Он был поражен стойкостью Гилберт. Несмотря ни на что, она продолжала любить свою семью и вытаскивать близких из любой передряги. Ее слабостью всегда были брат и сестра. Идя за ней, он снова погружался в свои раздумья о ней. Паркер был тем человеком, что изучал людей, выискивал их слабые стороны. Кай знал, что Мария не показывает всего, что происходит внутри неё. Она была ранима, но не любила это показывать. Когда слёзы выкатывались из её глаз, она прятала лицо, лишь бы никто не увидел. Весь спектр эмоций виднелся в её глазах. Они выражали всё. И если вначале их знакомства ему нравилось за этим наблюдать, то после слияния всё в нём переменилось. Да и сама девушка уже больше не боялась его, как раньше это было. И это явно показывалось сегодняшним днём. Что-то привлекло его в ней, и после объединения с Люком это стало проявляться сильнее. В его мыслях и поступках, которые он подавлял. Кай Паркер достиг своего. Он видел блеск в её глазах, но не чувствовал облегчения или радости. Незнакомое чувство волной прокатилось по нему – желание коснуться её и вытереть слезу. Но он быстро отбросил эту мысль, списав все на влияние «брата». Паркер старался игнорировать новые для него чувства. Он считал, что это последствия ритуала. И пусть даже ему это не нравилось, он ощущал теперь то, что чувствуют люди. Он пытался дозваться до неё, выкрикивая её имя, но Мария, будто оглохла, не останавливалась. Ведьмак коснулся её плеча, но девушка, перехватив его руку, вывернула её, и раздался хруст сломанной кости. Социопат согнулся от боли, держась за руку и закричав от боли. Встретившись со своим холодным взглядом, он увидел ту же сталь в глазах Гилберт, которая ничуть не испугалась. После чего она исчезла с места происшествия с вампирской скоростью. Парень выругался и пришел ярость. И ещё больше укрепился в своём решении не оставлять всё как есть. Излечив руку магией, он использовал её для поиска Марии. Всю дорогу Паркер мысленно проклинал всё и вся. Он не понимал, почему все ещё не убил её после всего – в других обстоятельствах Кай давно бы это сделал. Но перемены в нём мешали ему. Социопат, если в нем ещё что-то осталось от прежнего, разрывался между жгучей ненавистью и глубоким раскаянием. Он чувствовал вину за свои поступки, за то, как он поступил со своими сестрами и остальными. И Мария входила в этот список. Как бы сейчас он не был зол на девушку. Вместо того чтобы вонзить в неё кол, ему было важно завоевать её расположение, чтобы она заговорила с ним. Он хотел услышать хотя бы одно слово, будь то ругань или оскорбление. Её молчание сводило его с ума. Кай признавался себе, что, возможно, скучает по их разговорам. Только когда он думал об этом, его выворачивало наизнанку. Он столько лет не в ком не нуждался, а теперь… Хотя может как раз таки это и является причиной такой необходимости? Проведя восемнадцать лет в одиночестве, где тишина напоминала о бесконечном одиночестве, он наслаждался тем, что в реальном мире его слышат и с ним разговаривают. Мария часто говорила, что он невыносимый болтун, и Кай не спорил. Он сам это замечал и знал, что это последствия заточения. Он ненавидел молчание и всегда пользовался случаем о чем-то рассказать, лишь бы не чувствовать себя одиноким и запертым. Мария была одной из тех, кто помогал ему в этом. Она была одной из немногих, с кем он так долго разговаривал. И ему нравилось их общение. Это стало настолько привычным, что отсутствие её голоса или едких фраз раздражало. Теперь она молчала. И это бесило. Каю хотелось вновь поговорить с ней. Он обидел её, и она не собиралась даже смотреть в его сторону, не говоря уже о чем-то большем. Она злилась, но он не собирался сдаваться. Так же твердо, как и она не хотела с ним разговаривать, он собирался это изменить. Кай обнаружил Марию в другом месте. Девушка вернулась к «Грилю», но уже с другой стороны здании, застывшую у заднего двора, и наблюдающую издалека. Поравнявшись с ней, он проследил за её взглядом. Елена и Джереми, весело болтали, мило проводя время. Мария неотрывно следила за ними, и печальная полуулыбка тронула её губы. Неожиданное чувство кольнуло Кая. Он мог поклясться, что заметил блеск слез в её глазах, которые она отчаянно сдерживала. Кай понимал, как сильно ей хотелось быть рядом с ними. Сам он никогда не разделял этих родственных чувств, поскольку его собственные отношения с семьёй были, мягко говоря, ужасны, почти враждебны. В конце концов, он сам истребил большую часть своей семьи. Но он знал, что у других бывает иначе, и теперь, из-за вновь приобретенных эмоций, он ощущал легкую печаль, видя её отчужденность. Мысль о том, что он был причиной её состояния, грызла его изнутри. — Знаешь, у меня никогда не было хороших отношений с семьёй, Произнес Кай, не в силах больше выносить её молчаливое наблюдение за семейной идиллией. — Но у тебя всё иначе. Тебе не нужно стыдиться прошлых ошибок и бояться, что они не простят. В конце концов, ты их старшая сестра. Они поймут. Он изучал её лицо в профиль и заметил одинокую слезинку, скатившуюся по щеке. Ему почудилось, что она сделала неуверенный шаг вперед, но тут же остановилась, словно передумала. Мария отрицательно покачала головой, давая понять, что не может, и, как и раньше, просто ушла. Кай, слегка разочарованный, нахмурился и взглядом проводил удаляющуюся фигуру Марии, а затем вновь перевел взгляд на счастливых Гилбертов, которые, казалось, совершенно не думали о своей сестре. И после этого они считают его социопатом и плохим человеком? **** В участке полиции Кай занимался поисками Марии. В этот раз ему удалось остаться в тени, не привлекая её внимания. Он совершенно не понимал, что могло привести девушку в это место. Разгадка возникла сама собой, когда он увидел, как она направляется в кабинет шерифа Мистик Фолс. Вспомнив о её борьбе с раком, он предположил, что Мария пришла навестить больную женщину. Паркер был поражен тем, как много близких людей окружают эту девушку. Молодой человек не планировал вторгаться вслед за ней в кабинет прежней начальницы. Он замер у двери и, решив, что ничего интересного кроме обычного обмена вежливостей и прочего там не услышит, собрался уходить. Однако внезапно он остановился, напрягая слух и стараясь расслышать каждое слово. Он явственно слышал тихие всхлипы, которые она изредка издавала, и понимал, что во время их откровенного разговора девушка плачет. *** Темнота окутала Мистик Фолс, как только солнце скрылось за горизонтом. Кай бесшумно ступал по влажному тротуару, неотрывно следя за фигурой девушки впереди. Её тень тянулась по дороге, сопровождая её по мрачному переулку. Тусклый свет уличных фонарей позволял различить очертания Гилберт. Паркер исчерпал все возможности, пытаясь добиться её расположения, но безуспешно. Он понимал, что простого "прости" недостаточно. Но он не мог предложить большего, ведь она держала его на расстоянии. Всё же он не собирался уступать ей так легко. Это стало делом принципа: добиться её прощения любой ценой. Его грызла совесть, и это угнетало. Но дело было не только в этом, а в его стремлении вернуть их… прошлые отношения? Если это уместно так назвать. Он окликнул её по имени, и, как и ожидалось, она не отреагировала. — Мария, — повторил он более настойчиво. Но тщетно. Он приблизился, сокращая дистанцию, и встал почти вплотную к её спине. Паркер просил её посмотреть на него, но безрезультатно. Все его усилия по сдерживанию себя рухнули, он больше не мог контролировать свои порывы. — Может, остановишься уже?! Ты же понимаешь, что я не отступлю. Мария! Он схватил её за локоть, но, зная, что она может дать отпор, Кай применил свою силу сифона, вызвав кратковременную боль от поглощения магии. Оранжевое свечение коснулось её руки, и девушка почувствовала жжение, вскрикнув от боли и обернувшись к нему. Кай мгновенно остановился. — Я не хочу причинять тебе боль, — он поднял руки в примирительном жесте, показывая, что не прикоснётся к ней. —Просто выслушай меня, пожалуйста. Она прижала больную руку к груди, смотря на него с опаской и явным страхом. Ему было противно от того, что он сделал, но другого выхода он не видел. — Мне жаль, Мари. Я… — Жаль?! — выплеснула она. Кай замер, снова услышав её голос. — Неужели я не ослышалась, или тебе, социопату, лишённому чувств, эгоистичному, лживому, жаль? — В это тяжело поверить, но я действительно чувствую себя виноватым перед тобой. — Тебе плевать, Паркер, — злобно ответила Мари, не веря его словам. — Я больше не верю ни одному твоему слову. С этими словами она хотела повернуться и уйти, но парень не дал ей этого сделать. Он был раздражён не меньше её. Ярость обуревала их обоих в равной степени. Напряжение между ними достигло предела, и каждый высказывал другому давно накопившиеся претензии. — Да что с тобой не так?! — воскликнул он, повысив голос. — Знаешь что? Забудь про извинения. Ты просто в бешенстве из-за того, что я открыл тебе глаза на истинное лицо твоих "друзей". — И что, я должна тебя благодарить за это? — с саркастической усмешкой, она удивлённо вскинула брови. — Ты злишься, Мари. Но не на меня. А на тех, кого считала преданными, а они так легко от тебя отвернулись. — Говоришь так, будто сам лучше их. — прошипела она это ему в лицо. — Они поспешили осудить тебя, даже не попытавшись услышать. А ты вымещаешь злость и обиду на мне. С каждым словом, он делал порывистые шаги к ней, яростно жестикулирую. — Не стоит, — она стремительно приблизилась к нему. — Перекладывать ответственность на других. Даже если всё так, как ты утверждаешь, ты всё равно меня подставил. Она стояла вплотную, прожигая его взглядом, а он отвечал ей почти тем же. Она чувствовала, как бешено бьётся его сердце, как кровь бурлит в его жилах. Он тяжело дышал, гордо вскинув подбородок. Мари подумала, что раньше испугалась бы, и не понимала, когда она стала настолько бесстрашной, чтобы говорить в таком тоне с социопатом. — Я просила тебя молчать. И когда ты заговорил перед ними, думала ты меня прикроешь. Но я ошиблась. Тебе было важнее доказать свою правоту. Поздравляю, у тебя получилось. — Не стоит благодарности, — язвительно ответил ведьмак. — Чего ты добивался этим? Разоблачая моих близких, ты забываешь, что для меня ты по-прежнему главный злодей, Паркер. Он слегка остыл после этих слов. Кай опустил взгляд, почему-то не в силах смотреть ей в глаза. — Ты почти предал меня, — произнесла она уже тише, почти шепотом, с оттенком горечи. — Я почти поверила тебе снова, но ты всё испортил. Услышав эти слова, он поднял глаза. Что-то остро кольнуло его сердце. Эти слова задели его за живое, и он не понимал, почему. — Да, но ты простишь тех, кто даже не пытался заслужить прощения, — с грустью и разочарованием в голосе произнёс Кай. — От меня ты его точно не дождёшься, — прищурившись, отрезала Мари, даже не подозревая, как ранили ведьмака её слова. Оставив последнее слово за собой, она растворилась в ночи, оставив Паркера в одиночестве, перебирать в голове каждое её слово, которое он так жаждал услышать. *** Чтобы отвлечься от едкого спора с Каем Паркером, оставившего неприятный осадок, Мари в который раз заглянула «Мистик Гриль». Посетителей почти не было, и в зале царила умиротворяющая тишина. Но Мари была далека от покоя, её терзали мысли. Слова Паркера о друзьях и намёк на искреннее сожаление не давали ей покоя. Как же ей хотелось верить ему. Но она больше не могла отличить правду от лжи в его речах. Иногда она почти верила его словам за что корила себя. Кай занимал слишком много места в её мыслях.Мари даже не могла вспомнить, с какого периода она не может отвязаться от него, превратившись в навязчивую тень, преследующую её. Ей было непонятно, зачем он потратил столько времени, ходя за ней по пятам, чтобы поговорить с ней. Ей стоило бы перестать предаваться этим глупым и бессмысленным раздумьям о социопате. В этом ей помог звон колокольчиков, раздавшийся у дверей заведения, означающий, что кто-то вошёл. Не интересуясь, кто бы это мог быть, Мари уставилась в свой коктейль, перемешивая его соломинкой, и погруженная в свои мысли. Чувствуя, как кто-то присаживается рядом, она подняла глаза и замерла от изумления. — Джереми? – прошептала она, нарушив тишину. – Что ты здесь… Ты же должен был уехать. Брат тепло улыбнулся, взял её руки в свои и попытался успокоить волнение сестры. — Всё в порядке, мой автобус только через час. Неужели ты думала, что я уеду, не попрощавшись? Мари опустила взгляд, высвобождая свои ладони из его рук. Ей стало стыдно перед братом, словно она подвела его. — Мне казалось, ты не хочешь меня видеть, – тихо сказала она. – Прости, Джер, что разочаровала. — Не нужно извинений, Мари. Я пришёл сюда не за этим. И тебе не за что оправдываться, я знаю свою сестру. — Но… – Мари попыталась возразить, но Джереми перебил её. — Что бы ни заставило тебя заключить сделку с Каем, я уверен, что ты сделала это ради нас. Ты всегда думаешь о семье. Поэтому не пытайся ничего объяснять. Я доверяю тебе больше всех. Мари, растроганная такими словами от младшего брата, проронила слезинку. Слова брата тронули её до глубины души, и ей стало легче, словно камень упал с плеч. Они обнялись. Мари плакала, не в силах сдержать слёзы. Ей казалось, что её ненавидят, но сейчас всё это не имело значения. Главное, что Джереми не отвернулся от неё. Брат гладил её по волосам, говорил что-то смешное, пытаясь развеселить её. Впервые за весь день Мари почувствовала себя счастливой. Обнимая брата, она вдруг подняла глаза, словно потревоженная чьим-то незримым взглядом. И стоило её взору скользнуть к окну, как там мелькнул тёмный силуэт. Незнакомец, осознав, что обнаружен, поспешно растворился в тени. Она ослабила объятия и отпрянула от брата. Джереми, заметив её растерянный взгляд, застывшей где-то, проследил за ним, но ничего не увидел. — Мари, всё в порядке? — поинтересовался он у сестры. — Просто померещилось, — неуверенно проговорила она. — Тебе уже, наверное, пора? А то опоздаешь. Пойдем, подвезу. — Не нужно, Аларик ждет меня на улице. Гилберты поднялись со своего места, дружно выходя из заведения. Они уже стояли на улицу, где ледяной ветер обжигал лица. Аларик Зальцман стоял возле машины, непринужденно оперевшись на неё спиной, руки спрятаны в карманы брюк. Джереми поравнялся с ним, и Рик дружески похлопал его по плечу. Рик подошел к Мари и заключил её в объятия, в которых она почувствовала тепло и утешение. Он, казалось, не держал на неё зла, хотя, без сомнения, знал о её размолвке с друзьями. Он без слов, одним лишь взглядом показал свою поддержку. Мари благодарно улыбнулась ему. Пожелав Джереми счастливой дороги, она смотрела вслед удаляющейся машине, пока она не исчезла за поворотом. Оставшись одна посреди пустынной улицы, Мари нахмурилась, вновь ощущая холодок от воспоминания о тёмной фигуре в окне. Кай сидел на беседке под большим деревом, находящейся в центре города. Он, закрыв глаза, пытался справиться с нагнетающей тишиной. Лишь шуршание листьев деревьев и стрекотание жучков окрашивало его одиночество. В девяносто четвертом даже этого не было. Ни звука. Ни шороха. Абсолютно ничего. И никого. Но одиночество длилось недолго. Кай сидел с закрытыми глазами, но ощутил, как кто-то опустился рядом. Ему не нужно было открывать глаза, чтобы узнать, кто это. Он знал, или, скорее, отчаянно надеялся, что она придет. Теперь они сидели вдвоем, и тишина уже не казалась Каю такой враждебной. Рядом с ней она была не такой ненавистной. Двое молчали, раздумывая, что могут сказать друг другу. Казалось, всё, что хотели, они уже сказали. Но, видимо, было ещё кое-что, раз они снова здесь. Вдвоем. Мари чувствовала себя скованно. Недавнее откровение о том, что брат не держал на нее зла, еще не успело улечься, а она уже сидела рядом с тем, кого считала своим врагом. Впрочем, сейчас он не казался ей таковым. Она не понимала, что привело ее сюда, но ощущала потребность в разговоре.  Они оба смотрели вперёд и следили за мешающимися по сторонам из-за ветра листками. — Это ты сообщил моему брату о том, где я? — наконец, нарушила молчание Мари, задав мучивший ее вопрос. Они встретились взглядами. В них уже не пылало того испепеляющего гнева, что еще несколько часов назад. В глазах Кая читалось искреннее раскаяние, а в глазах Мари — легкая растерянность, смешанная с проблесками благодарности. Кай, опустив голову, лишь кивнул в ответ. После того разговора у дороги, где она обрушила на него всю свою обиду и назвала его главным злодеем, Кай был обескуражен тем, как сильно его задели ее слова. Он не понимал, что это: задетое самолюбие, пробудившаяся совесть или стремление доказать, что он способен измениться. Но ее слова ранили его. Он хотел доказать искренность своих слов о прощении. Образ Мари, разговаривающей с шерифом в полицейском участке, внезапно возник в его памяти. — Они ненавидят меня, — с горечью произнесла Мари, ища поддержки у шерифа. — Мари, любящие люди не могут ненавидеть, — мягко ответила шериф Форбс. — Может, и так, но они определенно злятся на меня, — чуть не плача, выговорила она. — Мой брат сегодня уезжает, а я даже не могу с ним попрощаться! Именно эта фраза эхом отдавалась в его сознании. Кай осознал свою вину перед Мари и понял, что должен сделать что-то значимое, чтобы доказать чистоту своих намерений. Что-то, что имело бы ценность в ее глазах. И он не ошибся. Мари была поражена и приятно удивлена. Она хотела верить в бескорыстность его поступка, но подозрение грызло ее изнутри. Ей хотелось поверить в его искренность, но страх перед очередным обманом сковывал ее. — Ты понимаешь, что я не смогу снова доверять тебе. Но за то, что ты сделал… Спасибо. Кай понимающе кивнул. Он не надеялся на немедленное прощение. Слишком часто Мари верила ему, а он раз за разом доказывал, что зря. Теперь он должен заслужить ее доверие. Кай поднялся со скамьи и встал напротив Мари. Она молча наблюдала за каждым его движением. — Я знаю, ты не захочешь меня простить, но я все равно попытаюсь. Он вынул руку из кармана пальто, держа что-то в ладони. Мари не могла разглядеть предмет, пока он не протянул его ей. Она неслышно ахнула от удивления, распахнула рот, не веря своим глазам. В ее взгляде читалось немой вопрос. Мари помнила, как он уничтожил это кольцо, расплавив его прямо на ее пальце. Она думала, что никогда больше его не увидит. Паркер поспешил объясниться, видя её замешательство на лице.  — Камень уцелел, я забрал его тогда. Не составило труда вернуть ему прежний вид. То самое кольцо, которое он разрушил, несмотря на ее мольбы. Когда Кай был злобным социопатом, презирающим чувства окружающих. Кольцо, которым она дорожила, ведь это была последняя вещь, оставленная ей от давно умершего любимого. А теперь оно снова в ее руках, словно и не было вовсе уничтожено. Этот поступок казался слишком неожиданным и искренним. Это был настоящий показатель того, насколько сильно он пытался доказать свою честность, сожаления в том, что совершил, и неподдельное раскаяние . И Мария почти готова простить его и поверить ему вновь, даже если ее снова обманут. Кай, не дожидаясь ответа, ушел, оставив ее одну на скамейке. Слова застряли у нее в горле. Она не знала, что сказать, что делать. Так и осталась сидеть молча, сжимая кольцо в руке, провожая взглядом его удаляющуюся фигуру.