Тьма внутри

Кол сидел в излюбленном месте этого городка, сопровождая свое недолгое одиночество (так как к нему скоро должны были придти) за рюмкой виски. Он крутил в руке маленькое кольцо, разглядывая его. Вампир сделал его специально сразу же после неприятного инцидента, случившегося с его девушкой. Он не на шутку забеспокоился и понял, что их окружает слишком много врагов, и не всегда вампир может вовремя подоспеть. Что было видно пару дней назад. Если бы ещё немного, парень мог потерять девушку, а такое он бы себе не смог простить. В камне кольца заключалась магия связи. У него тоже было такое. Если Мари окажется в беде, то он тут же об этом узнает. Из его грустных раздумий вывела как раз таки та, кем были забиты все его мысли. Мария, зайдя внутрь заведения, стала искать взглядом вампира, и, заметив того, тут же улыбка озарила её лицо. Кол застыл на мгновение, думая о том, как сильно он любил эту улыбку. Она разносила по его телу тепло, согревала и успокаивала. Одно её присутствие вселяло в него чувство спокойствия, умиротворения, заставляло его ощущать себя самым счастливым человеком. За прожитые тысячелетия он не испытывал подобного счастья. Он думал, что любил, но лишь с появлением Марии Гилберт познал истинное значение этого чувства. Девушка стала для него бесценной. — Кол, — радостно произнесла Мари, с такой яркой улыбкой на лице и, приблизившись, обняла его за шею. Парень также крепко прижался к ней, вдыхая её запах. Они отстранились, и парень указал на стулья, чтобы сесть.  — Ты уж прости, что заставила ждать. — Помогала Елене с некоторыми мелочами. — Ничего, я нашел чем мне заняться. — хитро улыбаясь, произнёс парень. Мари посмеялась, взглянув на рядом стоящий стакан с виски, понимая как тот коротал время.  — Так ты позвал меня просто так, поговорить или что-то важное?  — Или же просто соскучился. — За те два часа, которые мы не виделись? — по-доброму посмеялась с него девушка. — Странно, правда? — слегка смущено улыбнулся Кол,  — Даже не могу представить, как я прожил тысячи лет без тебя, если даже эти часы для меня пытка. Все время он держал ту за руку, нежно поглаживая её. Взяв её обе ладони, он потянул их к своим губам и оставил нежный поцелуй.  — Уверен, что все в порядке? — Да, — он неловко улыбнулся, видя негодование в глазах Мари. Для неё не бывает странным такие резкие порывы парня выдать что-то столь сентиментальное, но все же она с прищуром посмотрела на него. Кол потянулся за украшением, которое спрятал в кармане своих брюк при приходе Мари. — У меня для тебя есть кое-что. Сделал специально для тебя. Мари увидела в руках парня изящное украшение, но в то же время простое. Серебряное кольцо, украшенное камнем синеватого оттенка. Девушка несмело потянулась к нему, приятно удивлена и находясь одновременно в легком замешательстве. Её рука застыла в воздухе, словно что-то вспомнив, она отдернулась. — Ты ведь не собираешься делать мне предложение? — с подозрением спросила она, сопровождая это усмешкой, представляя, как бредово это выглядит. Кол рассмеялся и отрицательно покачал головой, про себя признавая, что, возможно, стоит об этом подумать. Ведь эта мысль проникала ему в голову. Однозначно. Он был уверен в своих чувствах и задумывался о том, что не боится даже отдать свою вечность на то, чтобы потратить короткую, но наполненную любовью, жизнь с Марией. Парень понял, что та лишь пошутила, и с радостью приняла его скромный подарок. Она завороженно глядела на него, словно вампир только что положил весь мир под её ногами. Наверное, за это он тоже её полюбил. За её простоту. И радость мелочам. — Это кольцо не совсем простое. Благодаря ему я всегда окажусь рядом в нужный момент. — Он увидел вопрос в её глазах и поспешил объяснить: — Видишь его камень? Если с тобой вдруг что-то случится, мое кольцо это покажет. Также работает и твоё. — То есть мне нельзя его снимать?  — Да, чтобы я был уверен в том, что ты в безопасности. Мария была тронута его заботой, и потянулась к лицу парня, оставляя нежный поцелуй на его губах. Гилберт нервно вертела свое недавно обретенное украшение на безымянном пальце, которое хоть и не обладало прежним блеском синего цвета, все равно было ей дорого. Раньше оно являлось чистым воспоминанием о Майклсоне, но теперь она невзначай вспоминала о другом человеке. Она долго обдумывала прошлую ночь. Было сложно разобраться в произошедшем, мысли не складывались в целостную картину. Казалось, Паркер заставлял её перестать думать благоразумно. Мари так и не определилась насчёт него. Но хотя думать не пришлось слишком много, и эти размышления отошли на задний план, стоило ей получить звонок от своей сестры, где та говорила о смерти шерифа Форбс. Удивительно, насколько смерть — вещь непредсказуемая. Ты вроде знаешь, что она настанет, и от неё уже не скрыться, но услышать новость о том, что твой родной человек погиб, все равно оказывается неожиданным. Нельзя быть подготовленным к такому. Ведь тебе все равно кажется, что этот момент никогда не настанет.  Мари была разбита очередной потерей. Элизабет являлась одной из близких для неё людей, была верным другом, которая знает, как утешить или дать нужный совет. Веселая, добрая, красивая, сильная женщина. Мария любила её как родного человека, хотя она для всех была таковой. Она была частью семьи. Но её семья переживает слишком много потерь. Гилберт ещё утром уже была в доме Сальваторе, несмотря на то, что между ними все ещё стояла некая недосказанность. Стоило ей зайти в гостиную, все глаза тут же устремились к ней. Между ними повисла неловкое молчание. Видимо, уже все были в курсе её сговора с социопатом маньяком Каем Паркером, которого, она уже сомневалась, можно ли так описывать, хотя, скорее, за такую мысль её друзья точно решили бы, что она сошла с ума. Может, только один Мэтт Донован не был посвящен в это, ведь он единственный из присутствующих, который поздоровался с ней. Незамеченным не остался и Тайлер, который, может, и показывал всем видом, что ему абсолютно плевать на мнение остальных насчет этого дела, но тоже был слегка напряжен. Мари подумала о том, что они давно не говорили. Девушке было неприятно от чувства отчужденности, словно она была здесь лишней, и совсем не понимала, чем заслужила такое отношение к себе. Ей тоже хотелось быть в этот день со всеми, в конце концов, шериф не была для неё кем-то чужим. Она разделяла с ними утрату любимого и дорогого каждому человека. Керолайн в непринужденном тоне, совсем не обращая внимания на резкое изменение в лицах у её друзей, продолжала делиться своим планом на день. Дела, на которые обычный человек мог бы потратить от силы неделю, Керолайн Форбс решает за сутки. Она распределила для всех дела, с которыми они могут справиться, рассчитывая возможности каждого. Но когда её взгляд остановился на Марии, блондинка прошлась по списку глазами, понимая, что для неё ничего не осталось. — Ну, ничего, ты можешь пойти со мной и Еленой за гробом, — как-то через чур радостно произнесла Керолайн, словно она говорила о каком-то обычном шопинге. Мари встретилась с взглядом сестры, которая тут же спрятала глаза в пол. Девушка думала было отказаться, придумать какое-нибудь оправдание, но Кер уже схватила ту за локоть, поманив с собой к выходу из дома. Елена направилась вслед за ними. *** Мари помнила, как в детстве у них с сестрой было много ссор. Но то были детские обиды. И они всегда мирились очень быстро. Но в это раз все казалось серьезным. Сейчас они обе понимали необходимость разговора, но никто из них не знал, как начать, потому вся дорога сопровождалась напряжённым молчанием. Лишь Кэролайн вставляла изредка некоторые фразы. Мария понимала глупость этой затеи — пойти с ними. Ей не хотелось выяснять отношения с сестрой посреди дороги, да ещё и нагружать этим Кэролайн, которой и так не до этого. Она уже искала любую причину, чтобы покинуть двоих подруг, понимая, что им будет намного лучше без неё. Когда две Гилберт остались один на один, Елена, не вытерпев больше этой натянутости между ними, первая начала говорить. Тогда Мари поняла неизбежность этого разговора, обернулась всем корпусом к ней и внимательно слушала её. — Думаю, — слегка неуверенно, но решительно начала она, — Нам стоит обсудить то, что произошло тогда в доме. — Может быть, — соглашаясь с этим, ответила другая, сложив руки на груди. Мария молча стояла и глядела на сестру, ожидая что та скажет. Все таки ей хотелось услышать извинения, ведь ей было неприятно от того как сестра даже не подумала встать на её сторону. Елена тяжело вздохнула и начала свою речь. — Я понимаю, мы отнеслись неправильно, когда не интересовались тем, что Кай похитил тебя, и допрашивали о вашей сделке, но… — Но что? Мне следовало всё рассказать с самого начала? — Думаю, тебе и правда бы следовало так поступить. — Да, наверное. — она поджала губы, соглашаясь с этим, но у неё была другая претензия к сестре. — Только это не отменяет того факта, что ты подвела меня. Мария сделала шаг навстречу к ней, размахивая руками по сторонам. Она решила, что если они начали говорить, то девушка скажет всё. — Прости, — негодуя, поинтересовалась Елена, — В чём я подвела тебя? — Ты не заступилась за меня, — с обидой в голосе проговорила Мария, — Молча слушала, как Сальваторе обвиняет меня. — Ты же знаешь Деймона, он не говорил это со зла. — Даже сейчас ты его защищаешь. — Я не защищаю его. — А что ты тогда делаешь? Знаешь, к чёрту Деймона! — чересчур эмоционально сказала девушка, подходя ближе к сестре. — Я говорю про тебя, Елена! Почему ты смолчала? Почему не заступилась? — Я… — понимая, что ответить нечего, та опустила глаза на асфальт, ощутив, как сильно задела этим старшую сестру. — Ты поддерживала своего парня, которого, к слову, вспомнила недавно. Но ты ведь не стирала воспоминания обо мне, — продолжила изливаться она, с болью в глазах и полным разочарованием. — Так почему ты тогда была на его стороне? Елена, ты же знаешь меня! — Но ведь я его вовсе не поддерживала. — Да, но и не стала останавливать! Стоя рядом, выслушивала как он запросто обвиняет меня. Елена так и не находя слов, убрала взгляд в сторону. Она не отыскала сил смотреть в глаза той, ощущая как была права её старшая сестра, и девушка явно почувствовала вину и стыд за тот день, когда даже и не подумала встать на защиту родного человека. Елена хотела и дальше продолжить их разговор, наверное признаться что ей правда жаль из-за своего поступка, но смолчала, увидев как к ним выходила Керолайн. Никто из сестер не стал бы тревожить блондинку итак в трудный для неё день, нагружая своими разборками. И отошли друг от друга на расстояние, делая вид будто совсем не выяснили между собой отношения. Форбс окинула их изучающим взглядом, но не стала спрашивать. Казалось, она специально оставила их двоих, чтобы те смогли помириться, но этого не случилось. Они собирались идти дальше по графику, но в этот раз Мари понимала, что не выдержит находиться рядом с сестрой, и, найдя причину для ухода, устремилась в другую сторону после того, как попрощалась с ними. Мари, поникшая и удрученная осознанием, что всё обернулось куда хуже, чем она предполагала, шагала по оживленной улице. Она всё размышляла о том, как докатилась до такого. Она допустила ошибку, и Мари знала, в чем она заключалась: она поверила Паркеру. Да, связаться с ним было самой большой глупостью. И все же, в душе бушевало противоречие между злостью и благодарностью. Можно ли сказать, что социопат разрушил её жизнь? Вопрос спорный. Пусть даже с личным умыслом, он оказал ей своеобразную услугу, с которой, правда, было сложно смириться. Возможно, он преподал ей жестокий урок: не стоит надеяться на других. Этот случай был живым тому подтверждением. Оглядываясь по сторонам, она не видела никого, кто был бы сейчас рядом.  Собственная сестра не вставала на её защиту, поверив словам социопата, но не думая полагаться на собственное мнение о той с кем была близка. Или быть может оно таковым и являлось. Может она могла поверит, что Мария способна на такое? Прискорбно, если же это действительно так. Ведь она считала, что у них нет ничего крепче, чем сестринские узы.  Её бы не задело это так глубоко, если бы Мари сама никогда не поддерживала сестру. Но ведь всё было противоположно этому. Она всегда шла наперекор всем, лишь бы защитить её. Но Елена не видела этих стараний, раз сегодня так легко не могла признать свою вину перед ней.  Елена имела в лице поддержки и опоры братьев Сальваторе – её вечных героев, готовых уничтожить весь мир ради неё.Но сама же Мария не замечала, что у нее не было такого щита, за которым можно было бы укрыться, почувствовать себя в безопасности, знать, что ты тоже кому-то небезразлична. Задумавшись, она взглянула на кольцо на своей руке и вспомнила. Такой человек был, но его давно нет в живых. А осознание кто её лишил и этого, лишь усиливало гнев внутри неё.  И как же болезненно осознавать, что то, что казалось ей настоящим, оказалось лишь иллюзией, созданной её собственным внушением. Когда пришла настоящая беда, все отвернулись, лишив её даже права быть услышанной. Гилберт попыталась успокоить дыхание, привести мысли в порядок и стала обдумывать, как исправить ситуацию, как примириться с друзьями, но при этом задумывалась, а нужно ли ей это делать? Но она не была настолько горда, чтобы не дать шанс себе и другим. Да, её обижало, что они так просто поверили в то, что она предала их. Только вот она не собиралась продолжать держать их в неведении, собираясь объясниться – они просто не знают всего. Стоит вести себя как взрослые люди и просто поговорить. Она признавала правоту Елены лишь в одном: ей и правда стоило быть с ней честнее. Возможно, тогда всё бы не дошло до того, что Паркер мог появиться в любой момент и нарушить её покой. Что он и сделал снова. Кай прислал странное сообщение, в котором срочно просил её приехать и сбросил геолокацию. Мария, конечно же, сразу решила не ехать. У неё не было времени на него. Он – глава целого ковена ведьм, неужели у него возникла проблема, которую он не мог решить сам, без помощи обычной вампирши? Но потом… взгляд случайно упал на украшение на пальце, напоминающее о добром жесте Кая Паркера. После произошедшего Мари думала, что он больше не представляет такой опасности, как раньше. Непонятно, то ли любопытство, то ли нескончаемый поток сообщений, гласящие о срочной помощи, заставили девушку передумать. Добравшись по указанному адресу, она постучала в дверь. Никто не ответил. Мария постучала несколько раз, но ответ был тем же. Она уже заподозрила, что это очередной розыгрыш, попытка поиздеваться над ней. Неудивительно, хоть он и совершил акт доброй воли, вернув ей то, что сломал, это не отменяло того факта, что он мог злиться за вчерашние выходки. Например, когда она отшвырнула его на несколько метров одним ударом в грудь или когда сломала ему руку. Определенно, стоило учитывать возможность мести. Но почему-то эта мысль казалась неправдоподобной. Мари хотела верить, что он больше не тот злодей, каким был раньше. Хотя, справедливости ради, стоит учесть, что одного доброго дела было недостаточно для столь оптимистичного заключения насчёт социопата. — Паркер, у меня нет настроения на твои шутки, — она постучала в дверь кулаком еще раз. Не дождавшись ответа, Мари подошла к окну, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь белые шторы. Но в комнате было темно. Гилберт отошла и в упор уставилась на дверь, уверенная, что это злая шутка социопата. Она уже собиралась уйти, но остановилась, прислушиваясь. Вампирским слухом она уловила еле слышные звуки, доносящиеся из дома. Она слегка встревожилась и снова подошла к двери, стучась и зовя парня. Мари была уверена, что слышала его, и ему, по всей видимости, было плохо. Поняв, что он не в состоянии открыть, девушка, не раздумывая, применила всю свою силу и выбила дверь. Она тут же вбежала внутрь, напрочь забыв о запрете вампирам входить в чужие дома без приглашения. Но раз она так легко вошла, это означало, что либо Кай успел каким-то образом впустить её, предвидев её приход, либо хозяин дома мертв. Вероятность второго казалась более высокой. Но Мари не думала об этом. Найдя Кая без сознания на полу в гостиной, она бросилась к нему. Девушка похлопала его по лицу, пытаясь привести в чувство. Он выглядел ужасно: бледное лицо, мешки под глазами, капли пота на лбу. — Паркер, открой глаза! Паркер! — ответа не было. — Ну же, давай! Кай! Вдруг парень начал задорно смеяться, и девушка, находясь в полной ярости, со злобой в взгляде, уставилась на него. Он притворялся. — Очень смешно, Паркер. Она отбросила его голову, покоившуюся на её коленях, и поднялась с пола. Парень последовал её примеру, но продолжал довольно улыбаться, одновременно заныв от беспокоящей его болезни. Насмешки Кая длились недолго, так как он стал кашлять, и в этот раз Мари отнеслась к этому не так взволнованно. — Знаешь, мысль, что ты заволновалась за меня, очень льстит. Это так мило, — говорил он чуть хриплым голосом, но при этом в его тоне слышалась вся издевка. — Хватит издеваться надо мной. Не говори, что привёл меня сюда для этого спектакля. — Ты права, прости. Не сдержался, — он принял серьезный вид, но Мари закатила глаза на его усмешку. — На самом деле, мне правда нехорошо, как сама видишь. — Что с тобой? — строго спросила она, всё ещё находясь в неведении от его состояния. — Разве не заметно? — Ведьмак взглянул на девушку, словно ответ был очевиден. —Я умираю. — Ну да, стоило догадаться. Выглядишь как труп, — саркастично улыбаясь, выдала девушка. — Спасибо, — язвительно ответил парень, натянуто улыбнувшись, но тут же скривился от подступающей тошноты. — А если конкретнее, что с тобой происходит? — уже серьезно решила осведомиться Мари. — Это всё чёртов Люк, — Мари вопросительно изогнула бровь, не понимая, как его покойный брат может быть причастен к этому. Кай цокнул языком и уселся на диван. Мари внимательно следила за ним, боясь, что ему снова станет плохо, ведь он начал сильно кашлять. — Ритуал слияния прошёл не так, как нужно, — глубоко вздохнув, он начал объяснять. — Что-то вроде «ты не мой близнец, да ладно, и так сойдёт» и всё в таком духе. — Но ведь всё получилось, — не до конца понимая, в чем проблема, спрашивала она. — Не считая, конечно, того, что ты убил брата, до этого ты выглядел вполне здоровым. — Да, всё прошло успешно, и это было здорово. Я даже стал немного добрее, если ты заметила, — она закатила глаза, устав от его постоянных напоминаний о том, что он изменился в лучшую сторону. – Но я ждал, когда начнутся побочные эффекты. Гилберт стояла над ним, глядя сверху вниз, вслушиваясь в его рассказ, задумываясь, не сочиняет ли он это всё на ходу. Все же чувство паранойи рядом с ним так и не исчезало, и она продолжала искать в каждой его вещи подвох. Он мог притворяться, только вот для чего? Не ясно. Но, с другой стороны, это всё имело смысл. — Момент расплаты настал, не так ли? — догадалась Мари, наконец-то осознав суть проблемы. — Что-то вроде того… — он запнулся и неожиданно подскочил с места, схватив первую попавшуюся вещь в виде вазы на столике и изрыгнул в неё кровь. — Да, всё намного хуже, чем я думала, — поморщившись от отвращения, проговорила девушка. — Не понимаю, чем я могу тебе помочь. Конечно, я учусь на врача, но твоя болезнь явно не по моей специальности. — Мне нужна Джо. Отведи меня к ней. Он встал с дивана и подошёл к Гилберт, которая, сложив руки на груди, продолжала насмешливо смотреть на него. — О, ну да, она же врач поопытнее, это тебе точно поможет. — Прекрати, Мари. Ты прекрасно поняла о чем я. — А почему ты сам не можешь добраться? — Я звонил ей, но она сбросила трубку, — Мария посмотрела на парня, не удивившись такому. Она подумала, что ей стоило поступить так же. — И ты решил написать мне… Ну да. Откуда такая уверенность, что я приду? – сложив руки по бокам, с прищуром уставилась она на парня. — Но ты же здесь, — довольно ухмыляясь, ответил он. Мари отвела взгляд, признавая его правоту. — К тому же, она не станет слушать меня, а если ты пойдёшь со мной, будет гораздо легче убедить её помочь. — Назови мне хотя бы один веский аргумент, чтобы я не бросила тебя здесь умирать. — Дай-ка подумать… Может, потому что моя гибель повлечёт за собой сотни других смертей? В голове всплыли слова Люка Паркера, когда-то просвещавшего её в это дело.  «Глава отвечает за всех тех, кто находится в клане близнецов. Если он умрёт, умрут и все остальные». Мария даже сразу не вспомнила об этом. Это придало важности и серьёзности болезни ведьмака. После внутренней борьбы, в которой она решала, как поступить, Мари уставилась на парня. С одной стороны, она навлекает на себя новую порцию неприятностей и ненужных ссор, например, с Алариком, с которым она находится в хороших отношениях. К тому же, она не могла быть полностью уверена в том, что Кай сейчас не выдумал все это. Даже если цель для этого не ясна, что-то могло стоять за этим. С другой же стороны, она не могла так рисковать, ведь всё было правдоподобно. И все его слова правда имели логику.  Но ведь не стоит забывать, что именно такое обличие у его обмана. Оно всегда кажется правдивым, настоящим, искренним, а в итоге – это лишь сплошная ложь, фальшь, приукрашенная им самим. Только вот она боялась рисковать жизнями остальных. Стоит привести его к Джо, чтобы она сама лично подтвердила возможность такого исхода от неправильно совершенного ритуала. — Ладно, я помогу тебе, — вскинув подбородок, ответила она. — Но только потому, что из-за твоей смерти могут погибнуть другие люди. — Очень благородно с твоей стороны, — болезненно ухмыльнулся он. Мари, конечно, не понимала, зачем она ему нужна, будучи уверенной, что парень обошёлся бы и без неё. Но разве можно понять мысли социопата? Что уж говорить о них, когда даже обычный человек порой не понимает, что творит. *** Мария добралась до дома Джо вместе с Каем, который по пути в машине ныл от непрекращающейся тошноты. Радовало, что он не умудрился испачкать ей салон своей кровавой рвотой. Девушка стояла возле двери Лафлин, думая, как станет оправдываться насчёт того, что она привела сюда Кая. Мария почему-то была уверена, что Аларик тоже у неё дома, и не хотела лишний раз ссориться. Она думала, что хотя бы с ним ей не придётся ругаться, и боялась, что он подумает о ней после того, как она самолично пришла к Паркеру домой и теперь помогает ему встретиться с сестрой-близнецом, которая до жути его ненавидит. Хотя Аларик ненавидел его ещё больше. Набравшись храбрости, она позвонила в дверь. — Я скажу, что встретила тебя нечаянно на улице в таком состоянии. — обратилась она к парню, пока им не открыли. — И подобрала, как бедного котенка? Очень крутая отмазка. — Послушай, я и так из-за тебя со всеми переругалась. Не хватало ещё и с Риком поссориться. — Я бы тоже не хотел с ним ссориться. Хотя погоди, — задержал он паузу, а потом с усмешкой проговорил —  Кажется, я уже это сделал. — Ты просто… — Мария хотела сказать «невыносим», но не успела договорить, так как перед ней уже открылась дверь. Мари, предполагала, но не не была уверена в том, что дверь ей все таки откроет Аларик. Он также удивленный как и девушка, оцепенел на мгновение.  Но потом на лице Зальцмана появилась легкая улыбка и поздоровался с ней, интересуясь её неожиданным приходом. Мария было стала отвечать на его вопрос, а потом услышала странные звуки, доносящиеся из квартиры. Увидев застывший вопрос в её взгляде, Аларик начал объяснять, что у Джо пищевое отравление. — Не уверен, что это именно оно, — решил вмешаться в их диалог ведьмак, стоящий позади Мари, которая скрыла взгляд, уставившись в пол.  Он был уверен, что сестре было плохо вовсе не из-за какого-то там отравления. Из-за связи близнецов Джо ощущала такое же недомогание, которое испытывал и он. Аларик настороженно среагировал на такое резкое появление Паркера. Он тут же посмотрел на Марию, спрашивая её, откуда тот взялся. — Я нашла его в таком состоянии, ему было плохо, и он твердил, что ему необходима помощь Джо. — И ты привела его сюда?! — сердито спросил Рик. — Я ни за что не подпущу его к ней. Мария, о чем ты думала, когда решила помочь ему? — Я не… — она не успела толком ничего сказать, как мужчина взял ту за кисть руки, ведя в дом и занеся за свою спину.  — Неважно, заходи, поговорим внутри. А ты… — он злобно глянул на Кая, собираясь вновь прогнать его прочь. — Аларик, я понимаю, ты его ненавидишь, но его нужно выслушать.  Он твердит, что умирает.  — Не вижу в этом никакой проблемы. — не убирая с ведьмака враждебного взгляда, строго ответил Аларик.  — Ты же ведь знаешь, что если это случится, то Джо тоже может погибнуть, они все связаны с ним. — пыталась вразумить того девушка. Хотя сама не была уверена в этом, ведь точно не знала стоит ли верить словам Паркера.  — Неприятно это говорить, но она права, — съязвил ведьмак, опираясь плечом на дверной косяк. — Что здесь происходит? Все обернулись на появившуюся в коридоре Джо, чей внешний вид был ничуть не лучше, чем у её брата: с таким же бледно-болезненным лицом, которую недавно только тошнило и рвало. Их симптомы были схожи. Она, разделяя всю ненависть её парня к Каю, даже больше, и настороженно смотрела на своего брата, который еле стоял на ногах.  — Сестренка, — первым подал голос Кай, решив поддеть её — Отлично выглядишь. — Зачем он пришел? — не сменяя гнев на милость, продолжала спрашивать Джо.  — А по мне разве не видно, что я умираю? — возмущенно воскликнул социопат, крутя своим пальцем возле лица, как бы указывая на свой вид и состояние.  — Он считает, что это побочный эффект от неправильно совершенного ритуала, — сказала Мария, смотря на Джо. Парню снова ощутив, что ему становится нехорошо, и, снова став кашлять, он закрыл рот рукавом кофты. Аларик быстро среагировал и подставил ему рядом стоящую большую вазу, которую Кай испачкал своей кровью. Он поднял голову на всех присутствующих, и поднялся с колен, обращаясь к Джо. Говоря о своём сомнении в том, что у той вряд ли пищевое отравление, он стал разъяснять причину.  — В моей магии появился изъян, — продолжил он объяснять после того, как Мария кратко довела до них суть того, что он ей говорил. — Я должен был забрать твою магию, поэтому тебе тоже стало плохо. Джо слушала его внимательно, теперь став верить в сказанное и понимать, что проблема заключалась вовсе не в тайской еде. Это все имело смысл и логику, стоило ожидать такого после неправильного слияния. Аларик наблюдал за всем происходящим, не убирая пронзительного взора с социопата, а Мария молча стояла в сторонке, словно её это все не касалось. Ведь так оно и было. Она уже сделала свое дело, привела ведьмака, куда он просил. — Я чувствую, что умираю, — выдал он вновь фразу о своей возможной скорой кончине, — А если умру я, погибнешь и ты, и Лив, наш дорогой отец, и весь наш клан. Так что не хочешь помочь мне? *** Аларик, движимый мнимой заботой и переживанием за Гилберт, которую он считал самой благоразумной, не понимал, как так получилось, что она связалась с Паркером. Он стал допрашивать её обо всём. Его волновало, что социопат слишком много находился рядом с ней. Он был в эпицентре всех событий, происходящих с Марией. Именно с его появления у девушки словно всё пошло не так. Она поссорилась с друзьями, и он это знал. Аларик проводил последнее время с Джо, и не отрицал, что, возможно, не играет такую роль, как раньше, в жизни девушки и её брата с сестрой, ведь они все давно выросли. Но он все еще чувствовал ответственность за них. Это чувство опеки никуда не ушло. Он всегда был готов помочь и прийти на помощь. И сейчас он видел, что эта помощь нужна Марии. Раньше у неё были отношения с парнем, который, на первый взгляд, не казался идеальным вариантом для Мари, но это был другой случай, оставшийся в прошлом. И он остерегался повторение истории. Только здесь ему не казалось, что светлая сторона подействует на темную. Он боялся противоположного исхода событий.  Аларик конечно же сразу отогнал эти странные мысли, все же осознавая всю трезвость ума девушки. Вероятность того, что такое могло случится слишком мала, он был полностью в этом уверен. Мария никогда не свяжется в таком плане с этим человеком. К тому же она давно не заводит никаких отношений после неудачно сложившегося опыта.   Мужчина считал, нет, он знал, что в это нужно вмешаться, и отделить ведьмака от нее, пока не стало слишком поздно. И ему не давало покоя размышления, чего добивается Кай от Марии. В чем заключалась его цель? Ближе подобраться через девушки к ним всем или Джо? Возможно. В ответ Мария с уверенностью заявила, что так же, как и все, ненавидит Кая и не доверяет ему, не забывая подчеркнуть тот вред и ущерб, который он ей причинил. Она пыталась убедить Аларика, что волноваться не о чем, и Кай не представляет для неё никакой угрозы. Она уверяла, что держится от него на почтительном расстоянии, а те некоторые их встречи – лишь иногда необходимое стечение обстоятельств и досадные совпадения, не более. Их напряжённую беседу прервал звонок мобильного Аларика. Согласившись со всем, что сказала Мария, и заверив её в своём доверии, он отошёл, чтобы ответить. Мари же, обессиленная, прошла на кухню и опустилась за круглый стол, устало протирая лицо ладонями. Она смотрела на дверь, за которой Джо вела осмотр для своего брата близнеца. Но по грохоту, доносящемуся оттуда, было понятно, что они ругались. Женщина убедила Аларика в том, что хочет обсудить кое-что с братом, и, видимо, разговор вышел душевным. Она сидела на кухне и благодаря своему слуху слышала каждую фразу. Мария, конечно, не хотела подслушивать их разговор, но Аларик попросил её быть на стороже, если вдруг что-то пойдет не так, когда прервался на разговор по звонку. Гилберт слушала их, и по телу пробегали мурашки. Она не ожидала услышать этого. — Ты прав, я лжец, —  доносилось из комнаты, как он соглашался с сестрой, говорившая о том, какой её брат искусный обманщик. — Белая ворона. Дефект нашей семьи, который никому не нужен. Я понимаю, почему ты такого мнения обо мне. Повисла тишина между ними обоими, и каждый глядел друг на друга. Спустя молчание Кай продолжил: — Ты прожила полноценную жизнь, получив все, что хотела. Я же, — он указал пальцем на себя, — Провел восемнадцать, долгих лет в тюрьме из-за нашей семьи, только потому что был другим. Он сделал шаг, но не приблизился достаточно близко к ней, вновь подчеркнув сказанные им слова, но уже повышенным тоном, придавая этому весомое внимание.  — Восемнадцать лет! — Джо вздрогнула, отшатнувшись назад. — И знаешь, что самое худшее в этом? Что это сделала именно ты. Ты обманом привела меня на то место и отправила в этот ад. — После того, как не оставил мне другого выхода. Ты перерезала половину нашей семьи! — Я никогда не был членом этой семьи! — вновь прикрикнул парень — Вы никогда не считали меня равным себе. Отец с детства ненавидел меня, и не сомневаюсь, что желал убить меня лично. — Он поселил тебя в тюремный мир только потому, что не мог убить собственно сына. — Он отправил меня, чтобы я познал что-то хуже смерти, Джо. Отец всегда наказывал меня этим. Одиночеством. Полной изоляцией от других. Ты можешь представить себе такое? Мария слышала всё, что говорил Кай, и почему-то ей стало грустно за него. Впервые она слышала что-то столь откровенное от него. Раньше он тоже признавался в своих чувствах, но на этот раз всё было намного серьёзнее. Будто после этого Мария поняла, почему Паркер стал таким. Почему решил быть злодеем в глазах других. Она задумалась о его словах о полном одиночестве. Мария представила себя на его месте, думая, каково это? Быть совсем одному, без кого-либо, не общаться ни с кем, не смеяться? Он был прав, это было хуже смерти. Лишь сейчас осознание проникло в её мысли. Теперь ей стало понятно, почему его так злило молчание. Почему он никогда не умолкал. Тот мир сильно на него повлиял. Тишина заставляла ощутить его словно он снова там. Один. Хотя, по признаниям парня, он был изолирован ото всех до его поселения в 1994. Это как у вампиров. Чтобы ничего не чувствовать, не ощущать боли, отключают эмоции. А он был человеком и сделал это по своему, решив стать социопатом. Девушка только сейчас поняла, через что ему пришлось пройти. Ведь если так посмотреть, то это в самом деле так. Слишком много шрамов он прятал, все обиды собрались внутри и скапливались раз за разом, ожесточая его сердце. Она поняла, что он не всегда был злодеем. Не всегда был социопатом, которому плевать на остальных. Просто всем был безразличен Кай Паркер, потому остальные тоже стали для него никем. Мария снова прислушалась к разговору брата и сестры. Но услышанное пробило её до глубины души. — Я хочу исправиться и доказать всем, что я заслуживаю это. Искреннее желание измениться, стать лучше, в его голосе прозвучало слишком отчаянно. Он нуждался в этом, хотел быть другим и быть таким же, как остальные, может даже перестать быть социопатом и вновь чувствовать, как это делают обычные люди. Гилберт смахнула скатившуюся слезу, удивленная, что услышанное так сильно тронуло её. Она не могла отнестись так равнодушно к его судьбе, наверное, потому что понимала его в каком-то плане. Он не получил поддержку от собственной семьи, когда она была ему необходима. Если бы его окружили заботой и любовью, их сын не вырос бы злобным убийцей. Мария вспомнила свой сегодняшний диалог с сестрой, в котором тоже высказала всё, что думала. «Ты не заступилась за меня.» Мария понимала, каково это — лишиться поддержки от родных в нужную минуту. Аларик, который до этого был отвлечен на телефонный разговор, зашел в комнату и спросил, как обстоят дела у близнецов. Девушка, которая не сразу заметила мужчину , не знала, что ответить. Она рассеяно смотрела на него, понимая, что лучше не стоит рассказывать ему о разговоре по душам, произошедшем между Паркерами. Но говорить ничего не пришлось, так как они сами появились на пороге кухни. Джо попросила Рика отойти поговорить. Он, взволнованно посмотрев на Марию, боясь оставлять ту одну наедине с Каем, вышел вслед за женщиной, после того как та заверила, что всё будет в порядке. Девушка ощущала себя скованно рядом с ним. В ней присутствовала доля стыда от того, что подслушала его разговор с сестрой, и теперь, после всего услышанного, не знала, как себя вести. В её глазах он больше не был бесчувственным социопатом, скорее сломленным и отчаявшимся парнем, чье детство и в принципе жизнь прошла по наклонной и отдельно от других людей. Кай заметил странное поведение девушки и спросил, что не так. Но она молчала. — Снова за старое? — спросил Паркер, усевшись напротив неё за стол. Когда он опустился на стул, Мария внезапно вскочила с места. Паркер смотрел на неё, не понимая такую вспыльчивость её действий. — Мне нужно идти, — осознав, что она внушает сомнения, девушка стала объясняться — Скоро начнутся похороны, я не хочу опоздать.  Парень просто кивнул, всё ещё сбитый с толку от такого резкого изменения в её поведении. Он молча наблюдал, как та покидала комнату, быстро уходя. *** Мария, всё ещё заполненная мыслями о Кае Паркере, ходила по шумной дороге, после того как припарковалась на машине. Остальную часть дороги она хотела провести пешком, наслаждаясь недолгой прогулкой. Взгляд был рассеянный, а лицо — задумчивым. Она никак не могла перестать думать обо всём, что узнала, и не понимала, что делать с полученной информацией. Мария стала видеть изменения в Паркере, хотя тогда она была не уверена в нём. Считала, что однажды он покажет истинное лицо, но теперь… Теперь всё казалось настоящим. Его слова словно обрели оболочку, и теперь она верила в их правдивость. Девушка от раздумий не заметила, как в кого-то врезалась, и, извинившись, пошла дальше. Она уже доходила до нужного места и подумала, что добралась до церкви как раз вовремя. Мария издалека заметила своих друзей в лице Мэтта и Тайлера, последнего которого Донован не впускал внутрь. Она подбежала к ним, став разбираться, в чём собственно проблема. — Посмотри на него, — ответил на вопрос девушки Мэтт, указывая на состояние их друга. — Он пьян. Я не впущу его таким. — Ты чего? Это же похороны мамы Кэролайн, я не пропущу их. Тайлер вновь предпринял попытки войти внутрь, но Донован всё так же настырно не позволял ему это сделать. Мария держала друга за локоть, также пытаясь вразумить его. Девушка даже не понимала, почему тот так напился. — Мне жаль, что вы с Лив расстались, — на этих словах ей всё стало ясно. А она ведь даже не знала, через что сейчас проходил Тай. — Но Кэролайн ни к чему ещё и твои проблемы. С этими словами он развернулся, кинув последний взгляд на девушку, доверяя Локвуда на неё, и зашел внутрь церкви. Тайлер громко выругался и, спускаясь вниз, сел на последнюю ступеньку, раздражённо протирая лицо руками. Мария минуту смотрела на него сверху, одновременно оборачиваясь назад на двери, где сейчас будут в последний раз прощаться с Элизабет Форбс. Она спустилась вниз и села рядом с Тайлером, взяв его ладонь в свою и сжав её крепко, напоминая, что она рядом. Они давно не общались, на каждого столько всего свалилось, и оба даже не знали о проблемах другого, но теперь они могли это обсудить. — Мне жаль насчёт Лив. Я не знала, прости, что не была рядом. Она аккуратно положила свою голову ему на плечо, тихо, но так что он слышал, грустно говорила Мари. — Ты тоже прости, когда не оказался рядом в нужное время. Мне жаль, что так получилось с остальными. — Ты не станешь спрашивать меня об этом? — с удивлением в голосе спросила девушка, ожидая, что тому будет интересно узнать. — Зачем? Достаточно того, что я верю тебе. Мне не нужно ничего узнавать, потому что я знаю тебя. — Зато другие так вовсе не считают. — Другие — полные говнюки. Мария посмеялась, полностью соглашаясь с его мнением. Он поддержал её смех, также впервые за то время наконец-то ощутив себя расслабленно. Рядом друг с другом им стало легче, в простых словах, без прочих объяснений, они выговорились. Им было хорошо сейчас, в эту минуту. Вот так просто, сидя рядом в обнимку и понимая, что чтобы ни случилось, они смогут найти помощь и поддержку друг у друга. *** Мария сидела на похоронах, затерявшись в самом дальнем углу церкви, словно тень среди скорбящих. Тайлер сидел рядом, все таки решившись зайти с ней вместе. Лишь сейчас до неё окончательно дошло. Миссис Форбс больше нет. Никогда она не увидит её на улицах Мистик Фолс, в строгой форме шерифа, следящей за порядком в городе. До этого момента все казалось нереальностью. Она внушила разуму, что этому невозможно случится.  В глубине души теплилась надежда, что вот-вот шериф появится, здоровая и полная сил, готовая вновь встать на стражу города. Но реальность оказалась куда более жестокой. Она смотрела на то, как шерифу отдают последние почести, как ее бездыханное тело покоится в гробу, и горькая правда пронзала сердце. Смерть безжалостно забрала её, и больше этот человек не заговорит с ними, не озарит их своей улыбкой. Они больше не смогут обнять её, увидеть, услышать такой наполненный оптимизмом голос, вселяющий в них надежду на лучшее.  Слезы безудержно текли по щекам Марии. Она сидела, окруженная атмосферой скорби и печали, слушала трогательную речь Деймона, ощущая сквозь себя боль Кэролайн. Мария как никто другой понимала, какую страшную потерю переживает сейчас блондинка. Перед глазами встал образ матери, и нестерпимая тоска сдавила грудь. Уход мамы стал той трещиной, что навсегда разломила что-то важное внутри неё, рана, которая так и не затянулась. После чего она так и не смогла восстановиться.  Именно тогда Элизабет оказалась рядом. Она была одной из тех, кто помог ей пережить ту потерю. Не считая её тети Дженны, которую вскоре она тоже лишилась. Наверное, потому что была близкой подругой Миранды. Или же просто потому что была добрым человеком, не способная остаться равнодушной к чужому горю. — Мари? Услышав знакомый голос, девушка подняла взгляд полных слез. Она сидела на скамейке в парке, в полном одиночестве. Прошла неделя с того дня, как она потеряла родителей. Все эти дни Мария пыталась держаться, быть сильной ради брата и сестры, помогать тете по домашним делам, навалившихся после похорон. Близкие были рядом, и это действительно помогало ей оставаться на плаву. Но теперь все стихло, и она осталась одна. Наедине со своей скорбью. До того момента, пока её не заметила шериф Форбс. — Почему ты здесь одна, так поздно? На часах пробила полночь. Улицу окутывал теплый свет фонарей. Ночь — время тишины и пустоты, лучший момент для того, чтобы выплакаться навзрыд, излить всю боль, которая душит изнутри. Потому что она чувствовала, что сил больше нет и она не может выдержать все внутри себя.  Шериф, увидев заплаканное лицо девушки, без слов уселась рядом и крепко обняла её. Мария не сопротивлялась, наоборот, впитывала эту поддержку. Ведь столько дней подряд она подставляла свое плечо другим, но никто не предложил ей того же. Форбс стала первой, кому она смогла выговориться. Женщина гладила ее по волосам, пытаясь утешить, хотя и понимала, что слова здесь бессильны. Но она старалась подбодрить Марию, дать ей надежду на то, что дальше будет легче, и боль утихнет. Марию невольно захлестнули воспоминания из далекого прошлого, но она осеклась, когда Кэролайн вышла в центр зала и начала петь, посвящая это своей матери. Мария смотрела на девушку с затаенным восторгом, смешанным с пронзительной грустью, видя, как тяжело ей дается в последний раз проводить родного человека в мир иной.  Кэролайн ведь так и не смогла оказаться рядом с ней в том самый предсмертный  час. Мария вспомнила, как сама в последний раз виделась с женщиной, наивно веря, что эта встреча непременно повторится. Это произошло вчера, в полицейском участке. Только вчера она была жива, а теперь…Это было трудно осознать. — Мне так жаль, что нам было отведено так мало времени. Я даже не могу поверить… — Да, возможно, его и правда было слишком мало, — ласково, со всей нежностью в голосе произнесла женщина. Она улыбалась, несмотря на то, что в глубине души тоже боялась. Боялась смерти. И совсем не хотела уходить. — Тетя Бетт, — обратилась к ней Мария, как всегда называла её с детства. — Я не знаю, как мне быть. Как справиться снова? Вы были единственной, кто поддерживал меня, когда погибли родители. Если вы умрете, кто будет рядом со мной на этот раз? — Милая, — она придвинулась ближе, мягко улыбаясь, и обняла Марию. Девушка всхлипывала, не в силах сдержать эмоции. Ведь по правде говоря, Элизабет была тем редким процентом, к которому она могла обратиться за помощью без масок, без притворства. Пусть даже не всегда, но она оказывалась рядом именно в нужный момент. Она видела в Марии не сильную, самостоятельную, взрослую девушку, способную справиться со всем в одиночку, а разбитую девочку, которая много потеряла. Которой тоже нужен был кто-то, готовый её поддержать. — В твоей жизни обязательно появится тот, кто станет твоей опорой. Это были последние слова, которые Элизабет Форбс сказала Марии. Можно сказать обещание данное ей тогда. Она думала, что увидится с ней завтра, быть может, послезавтра, а может, даже через месяц. Но она погибла той же ночью. И теперь она не увидит её больше никогда. Мария представила, сколько ещё утрат ей предстоит пережить в этой жизни. Сколько смертей близких, родных, друзей ей придется увидеть. Всех тех, кто ей дорог и кто ещё станет таким. Мария ощутила всю горечь бессмертия. Эти похороны заставили её осознать, с чем ей придется столкнуться в вечности. Она знала, что не сможет с этим справиться, не сможет переживать эту агонию снова и снова. Но она находилась в ловушке. Выхода не было. Она застряла в теле вампира, и единственный способ остановить это — кол в сердце. *** Мария полагала, что им с сестрой нескоро доведется вновь заговорить. Но видимо заблуждалась, когда, стоя на темной улице рядом с баром, заметила, как знакомая фигура приближается к ней. После похорон, в конце долгого и тяжелого дня, все собрались в «Гриле». За стаканом крепкого, в сопровождении теплых воспоминаний, они поминали ушедшего шерифа. Мария наблюдала, как Елена, проявляясь все отчетливее, встала рядом, напротив нее. Она молчала, давая сестре возможность высказаться. Мария не ждала извинений, не надеялась на слова сожаления. Вера в подобное, казалось, иссякла. Всем своим видом она показывала это, и Мари оказалась права. — Да, ты права. Я тебя не поддержала, — начала Елена с того места, где они остановились утром, вроде и не было прошедших часов. В ее взгляде читалось сожаление, смешанное с какой-то неясной уверенностью. Будто было нечто, затмевающее собой все остальное, что-то важное, чем было сказанное Марией. Она не разделяла убеждение сестры, что поддержка должна быть безусловной, несмотря ни на что. С одной стороны, Елене было жаль о содеянном. Она понимала, что ей следовало встать на сторону сестры. С другой же, гнев на Марию никуда не делся, и ей тоже было, что сказать. — Но ты права и в том, что я тебя знаю. Ты всегда совершаешь поступки, прикрываясь благими намерениями, говоря, что все ради семьи, и утаиваешь обо всем. Почему ты с самого начала ничего мне не рассказала? Мария молча соглашалась с этими словами, уже давно терзаясь этими же мыслями. Ей стоило быть честнее с родными. — Ведешь себя так, словно несешь ответственность за всех нас. Но ты никогда не задумывалась, что нам не нужна твоя опека? — Я оберегаю вас.  — запротестовала Мари, не понимая упрека. — Делаю это лишь, когда вы сами не можете справится с настигшей вас бедой. И хотя бы не позволяю другим решать за меня мои проблемы. — Не пытайся сейчас переложить вину на меня. Речь о тебе. Да, ты ведешь себя так со смерти родителей. Считаешь, что обязана стать для нас их заменой. Елена осеклась, понимая, что зашла слишком далеко. Она блеск от назревающих слез в глазах Марии и пожалела о каждом слове. Но все же считала, что должна была это сказать, считая ее заботу выходящей за пределы и удушающей. — То есть во всем виновата я? — с дрожью в голосе спросила она, стирая мокрые дорожки на щеках. — Как всегда, мы приходим к одному. Что бы ни случилось, виновата только я. — Ну почему ты всегда так делаешь? — устало выдохнула Елена, разведя руками. — Сбегаешь от разговора? Хочешь обсудить, как я стояла в стороне, лишь бы не объясняться за свой поступок!  — Потому что мне не за что оправдываться! — в голосе Марии смешались горечь и отчаяние, и он стал громче. — Мне казалось, ты будешь той, кто оправдает меня перед всеми. Но ты поддерживаешь других. Всегда поступаешь так. — При чем тут то, что я поддержала Дэймона, а не тебя? Разве это важнее того, что ты не хочешь сказать, почему ты была с Каем? — Да, Елена, важно! Потому что я не чувствовала себя каким-то предателем, пока ты не смолчала. Словно я такой же злодей. Потому что думала, что ты веришь мне. Потому что мне было важно знать, что бы ни случилось, ты на моей стороне! Как это делала я. Елена молчала. В голосе Марии и словах звучало одно разочарование. И она отчаянно хотела показать, что так сильно её задело. — Для этого и нужны сестры, Елена. Поддерживать друг друга! Я не пыталась сбежать от разговора про Кая, просто мне было больно осознавать, что те, кого я считала друзьями, решили, что я способна на что-то ужасное. — Почему тогда ты просто не можешь рассказать всю правду? — продолжала настаивать Елена. — Почему не сказала еще тогда в доме, вместо того, чтобы убегать? Зачем была нужна та сделка? — Ты не слышишь меня! — А ты не хочешь слышать меня! — в тот же тон ответила Елена. — Расскажи же мне, почему ты связалась с Каем?  — Да тебе совсем плевать на меня. — обессилено произнесла Мария, дрогнув голосом. — Почему ты так говоришь, Мари?  Я лишь хочу узнать..  — Хочешь узнать? — со всей горечью в голосе, перебила она сестру — А почему ты не хочешь узнать о том, как он похитил меня? Не хочешь узнать, как он пытал меня? Как меня мучают воспоминания о том, как он истязает мое тело снова и снова! Этого ты знать не хочешь? Или это тоже не важно?!  Сорвалось девушка на крики, пропитанные выплеском недосказанности, что так тревожило её. Так что ей уже казалось, что все их слышат. Возможно так и было, но ей было все равно. — Мария… — прошептала Елена, обескураженная этим признанием старшей сестры. Она вдруг осознала, что так и не решилась спросить ее о том, что действительно важно. Мари стерла слезы с лица. Глубоко вздохнув, она продолжала смотреть на асфальт, не в силах больше видеть сестру перед собой. Она не хотела говорить о своего рода травме, нанесенной встречей с Паркером, но слова вырвались сами. И, возможно, даже если сейчас она справилась со своими страхами и больше не испытывала ужаса и ненависти перед социопатом, эта встреча все равно сломила ее. — Кай был прав, когда говорил, что вы даже не заметили моего отсутствия, — спустя несколько минут молчания, поникшим голосом произнесла Мари. — Но вы даже не подумали извиниться, вас беспокоило только то, что сказала Лив. Она хотела развернуться, но остановилась вполоборота. Сглотнув ком, застрявший в горле, она вновь заговорила. — Признаю, я поступила неправильно, не рассказав вам всего. Но и вы поступили не лучшим образом. Ты поступила так со мной. Не находя больше слов, Гилберт развернулась и ушла. — Мария, подожди. Елена попыталась остановить ее, но Мария не оглядывалась. Она продолжала идти, ощущая, как ее всю трясет. Она ненавидела все, что с ней происходило. И во второй раз за день пожалела, что тогда решила жить дальше. *** Гилберт, измотанная долгим днем, раздавленная нескончаемым потоком событий, рухнула на скамейку в парке. Следы слез высохли на щеках соляными дорожками, глаза отдавались красным оттенком, губы пылали алым цветом. Внутри бушевала злость, которая стала часто сопровождать её в последние недели. Но то была больше не злоба, а невыносимая печаль, давящая на грудь и лишавшая воздуха. Ей её не понимали, её боль, обиду не воспринимали всерьез.  Она закрыла лицо ладонями, стремясь насладится в тишине, едва нарушаемой шелестом листьев. Ей хотелось навеки замереть в этом моменте, где все чувства, казалось, стихли. Ни злобы, ни боли, ни обиды, ни скорби. Абсолютно ничего. Мария даже не пыталась думать, заблокировав разум от любых размышлений. После всего пережитого она больше не могла связно мыслить. Все утратило смысл, жизнь превратилась в бессмысленное шествие. И если ее вечность должна пройти в таком состоянии, то она не хотела больше упиваться своим бессмертием. Все началось в тот день, когда она приняла решение стать вампиром? Или же все покатилось под откос, когда Кай Паркер возник на ее пороге? Безусловно, он сыграл в этой истории далеко не последнюю роль. Она слишком часто поддавалась его лживым уловкам, и теперь, кажется, платила за это, отбывая свое наказание за то, что решила связаться с ним. Что бы ни было причиной, одно Мария знала наверняка: она устала. Устала от всего. — Никогда не понимал, почему люди плачут. Мари замерла, пораженная внезапным появлением голоса, который она сразу же узнала. Опустив ладони от лица, она знала, кого увидит, хотя и надеялась остаться наедине с собой. Выпрямившись, девушка устремила на парня рассеянный взор.  — Просто проходил мимо, — словно угадав невысказанный вопрос в её глазах, ответил ведьмак. — Не возражаешь, если присяду? — Какая разница? — нервно усмехнувшись, спросила она. — Ты ведь все равно не уйдешь.  — Верно, — довольно проговорил парень, лукаво усмехнувшись, и опустился рядом на скамью. Их обоих накрыло странное, до боли знакомое чувство дежавю. Снова они вдвоем, в этом парке, где безлюдно и тихо.  Когда он застает такие моменты, в котором нет намека на любой звук, то разум Кая уносит его в тот злосчастный 1994 год. Заставляя вновь ощутить леденящее одиночество, будто он один во всем мире. Давящее чувство безысходности, западни, словно невидимые стены этого мира давят на него, осознание, что выхода нет, он заперт здесь навечно — вот что с ним делала тишина. Но стоило ему лишь повернуть голову к Мари, как он вспоминал, что кошмар остался позади. Он больше не узник, давно вырвался на свободу. Он больше не заперт в своем личном аду, а теперь свободен. Ему удалось добиться того, чего так желала на протяжении нескольких лет. И пусть она молчала, а молчание прежде невыносимо его раздражало, её присутствие рассеивало мрак одиночества, отгоняло страхи, изгоняло восприятие прошлого. Его значительно смущал тот факт, что ему было достаточно просто её присутствия. Без единого слова, она дарила его нестабильности равновесия. Раньше ему нужно было услышать хотя бы шепот, а теперь нет. Их взаимодействия достигла той точки, когда ей просто нужно было быть. Рядом. В его жизни. Кай не понимал, почему именно в ней он ощущала такую потребность. Почему с другими было иначе? Считал ли он, что это от того, что она была первой, с кем он контактировал так долго? Возможно. Ведь так оно и есть. Вырвавшись из тюремного мира, он первым делом встретил Мари, с которой он длительное время общался. До и по сей день, ведь он и сейчас сидит с ней. И когда лишался надолго её присутствия, разговоров с ней, вечных переглядок, то ощущал эту нехватку их взаимоотношений. Начало было игрой, злодейскими планами, ему было всё равно, над кем издеваться, да только всё пошло по наклонной. И он даже не понимал, где именно всё так перекосилось.  Теперь же он замечал, что ему просто нравилось, когда она находится рядом. Без неё он вновь попадал в мир, где так долго находился в глубоком одиночестве. А может, дело в том, что он одержим желанием раскрыть её секреты?  Тайны, которые она утаивает от всех. Как, например, узнать эту трагичную историю о её бывшем возлюбленном Коле Майклсоне. Почему она не может говорить о нём, о его смерти? Почему она не может даже произнести его имя? Что настолько её травмировало, что она избегает любых упоминаний о нем? И его интересовала не только этот фрагмент из жизни, но и все остальное, что она так тщательно скрывает. Мария Гилберт казалась невозмутимой, неприступной крепостью, контролирующей все то, что происходит вокруг неё. Она заботливая, опекающая своих близких сестра, но получает за это лишь незаслуженные обвинения. И несмотря на то, сколько раз её чувства принижали, она продолжала оставаться такой.  Только вот он знал, что внутри скрывалась буря невысказанной обиды, слов, чувств, эмоций. То что она хочет высказать всем, но не может, ведь знает, что оступится. Перейдет черту, которую сама отметила. Она прятала их глубоко, боясь дать им волю. Кай знал, что именно этот страх и держит ее самые темные мысли в плену. И, возможно, именно эту тьму он и стремился разгадать. — Не удачный  разговор с сестрой? — нарушил Кай затянувшееся молчание. Он видел, как сестры спорили на улице возле бара, и заметил, как Мари ушла, после их разъяренного спора. Он проследив за ней, нашел её сидящей на скамейке и устремился присоединяться к ней, нарушая её желание побыть в одиночестве, совсем не задумываясь об этом.  — А тебе знакомо, не так ли? — спокойно, с легкой издевкой в голосе задала она встречный вопрос. — Значит, ты все таки подслушивала, — хитро улыбнулся Кай, подловив девушку на ее словах.  Мари осеклась, поняв, что выдала себя. Впрочем, ей было все равно. Сейчас её меньше всего заботило, что о ней подумает Паркер. — Это было не более чем мерой предосторожности. Вдруг ты бы решил напасть на Джо. — незаметно для себя, стала оправдываться Мари.  — Я обижен до глубины души. — театрально приложив ладонь к груди, возмущался Кай. — Как ты могла подумать, что мне придёт в голову навредить сестре? — Ты вырезал ей селезёнку в вашу последнюю встречу. И правда удивительно, как мы могли усомниться в твоей святой любви к сестре? Кай вдруг неожиданно для себя и для девушки расхохотался от этого абсурдного диалога, понимая, что это всего лишь взаимные подколки. Мари смотрела на него и невольно улыбнулась, заразившись его смехом. Она впервые видела его таким искренним, смеющимся от души, и это выглядело.. довольно мило. — Да, думаю, у нас с Джо самые трогательные братско-сестринские отношения. — Мари закатила глаза, но улыбка не сходила с её губ. — Кстати, я скоро стану дядей. — Что? — удивлённо вскинув бровями, думая, что ей это послышалось, изумленно спросила Мари. — Я тебе не верю. — Да я сам даже в это не верю. — Погоди, ты сейчас серьезно? Джо, она что…? — не заканчивая свою фразу, зная, что Кай её итак поймет, вновь спрашивала девушка. Он просто кивнул. — Это же просто. Я не знаю, что сказать. Ты рад? — Не совсем уверен, что должен испытывать при таких обстоятельствах. — Какие глупости. Просто радуйся, это же так здорово. У тебя будет племянник. — Или племянница. — Я думаю, что будет мальчик. — А я уверен, что будут близнецы. — Ах, да. Я совсем забыла о вашем гене близнецов. Тогда я уверена, что будут племянники. Кай снова посмеялся, уже от нелепости их диалога, и Мари, заразившись его беззаботным смехом, поддержала этот радостный порыв. Между ними завязался такой непринуждённый и лёгкий разговор. И с одной стороны это было странно. Вот так болтать с ним на простые темы. Мари поймала себя на мысли, что ей это даже нравится.  — Впрочем, — продолжил он, после того как насмеялся — Мне все равно. — Тебе не должно быть это безразличным. — с замечанием сказала Мари, не считая его слова правдивыми.  — Возможно. Только вот — говорил он поникшим голосом — Думаю, моя сестра решит, что её детям будет намного лучше без их дядюшки Кая.  Он одарил её подобием грустной улыбки, исполненной уверенности в том, что она понимала о чем он говорит. Мари в ответ лишь молча кивнула, устремив пустой взгляд в никуда. Слова его повисли в воздухе, оставив после себя недосказанность. Она чувствовала, как внутри нее борются два противоречивых толкования, и не знала какого именно ей придерживаться.  Быть может, Кай говорил о своем «статусе» социопата, о тянущемся за ним шлейфе  поступков, что были не самыми лучшими, утвердившим за ним его репутацию бесчувственного садиста? Паркеру, не смотря на все его попытки доказать, что он стал добрее, не удаться так быстро смыть с себя тень злодея.  А может, причина кроется в далеком прошлом, где его детство, да и в принципе вся жизнь, прошла в лишении четкого понятия того, что такое семья? Признание Кая о его непростых отношениях с семьей всплыло в памяти. Он никогда не ощущал себя их частью, с самого детства чувствуя отчуждение. И вот, этот опыт повторяется вновь. Какая разница, кто родится у Джо, если ему все равно не суждено почувствовать себя своим, ощутить себя членом семьи, занять в ней положенное место? Кай давно перестал тешить себя иллюзиями, одиночество стало его неизменным спутником. Они снова замолчали, погруженные в собственные размышления. Мари чувствовала, что должна что-то сказать, но не знала, что именно. Заметив её взгляд, прикованный к кольцу на пальце, она мысленно перенеслась во вчерашние воспоминания. Она не хотела даже видеть Паркера, а тут еще и разговаривать с ним. А он, словно привязанный, ходил за ней по пятам, уверяя, что раскаивается и желает добиться её прощения. Тогда она не верила ему, не верила в его искренность, просто не доверяла Каю. Но этим днем он снова заставил её сомневаться в своем мнении, касаемо его. Услышав признание социопата, высказанное им же самим его сестре, Мари не знала, как теперь к нему относиться. Как продолжать называть его злодеем? Ведь той ночью, когда они сидели вот так же рядом, он вернул ей это кольцо. Первый его поступок, лишенный, казалось, злого умысла. — Я так и не поблагодарила тебя, — прервала в этот раз она тишину, заставив ведьмака нахмуриться в недоумении. — За то, что вернул мне его. Она указала на украшение, и до Кая дошло, что она имеет в виду. — Ну, учитывая, что я сам его сломал, а потом починил, не за что. — И то верно, — усмехнулась Мари, хотя все равно считала, что должна была его отблагодарить. — С кем оно связано? — внезапно спросил он, озадачив её своим странным вопросом. И, увидев удивление в её глазах, поспешил объяснить: — Когда я нашел этот камень, я сразу почувствовал в нем магию. И забрал её. Там была магия связи, я сразу это почувствовал. Это известный метод колдовства. — Поэтому он потерял свой блеск, — догадалась Мари, поняв из его слов причину утраты былого сияния. — Да, за что я прошу прощения. Но мне все равно интересно, с кем оно связано. Мария не знала, что ответить, ведь не понимала, зачем ему спрашивать об этом. — Это уже не имеет значения. Камень раньше загорелся, чтобы знать нахожусь ли я в безопасности. Но того, кто мне его подарил, давно нет в живых. Так что, сияет он или нет, это всего лишь воспоминание. Подарок, который у меня остался от… — она сделала паузу, — Него. — Погоди, — остановил её Кай, будто в чём-то запутавшись. — Ты сейчас говоришь… — Кай, — мягко перебила она парня, смотря ему прямо в глаза. — Пожалуйста, не продолжай, ладно? Я не хочу об этом говорить. Просто забудь. Я всего лишь хотела сказать «спасибо». Он бы, конечно, хотел продолжить расспросы, потому что кое-что его беспокоило. Но её взгляд был полон такой мольбы и печали, что ему стало не по себе, и он передумал терзать её своими вопросами. — Хорошо, — произнес Кай после долгого молчания, заглядывая ей в глаза. — Не буду. Она лишь кивнула, безмолвно благодаря его снова, в этот раз за понимание. Мария набрала свежего воздуха в легкие, ощущая странное чувство спокойствия. Она пришла в это место, обеспокоенная всем тем, что произошло и поглощенная своими проблемами. Но теперь её ничего не беспокоило, все отпустило и ушло само по себе. То ли так подействовала на неё их разговор с Каем, заставив позабыть обо всем, или же ещё что. Мария не знала. Она поднялась со своего места под пристальным взглядом Паркера. Мари улыбнулась ему, развернувшись, собиралась уходить. Кай же в ответ ничего не говорил, не требовал остаться, просто молча провожал её взглядом. Но в один момент она обернулась к нему, собирающаяся что-то сказать. — И да, Кай, — обратилась она к парню по имени, — Тебе вовсе не обязательно доказывать всем, что ты чего-то заслуживаешь. Просто, главное то, чего ты сам желаешь. После этого она, пожелав «спокойной ночи», ушла, оставляя его одного со сказанными ею словами, которые так плотно улеглись в его сознании. *** Кай, преследуемый навязчивой мыслью, беспокоящая его разум, добрался до своего места жительства. Он вынашивал одну догадку, скрывающаяся в подсознании, почти уверенный в ее правдивости. Но ему необходимо было убедиться. Эта, почти невозможная идея не давала ему покоя. Все складывалось к такому возможному исходу, и оставалось лишь проверить, подтвердить… Могло ли вообще существовать понятие «невозможное» в их жизни, наполненная   сверхъестественным, из того, что для обычных людей было лишь выдумкой? Конечно, нет. Поэтому Кай решил отбросить сомнения и утвердиться в своей догадке. Паркер разложил на столе карту, окружив ее свечами  и расставляя прочие атрибуты для заклинания поиска. Он искал человека, которого считали мертвым. Но ведьмак хотел узнать так ли это было на самом деле.  Все началось с камня, поднятого им в тот день в школе, после того как Мари сочла украшение уничтоженным Паркером. Кай отчетливо помнил, как камень пульсировал ярким мерцанием, слегка нанося жжение но, не придав этому внимания, он просто поглотил магию, почувствовав ее присутствие. Теперь же, погружаясь в воспоминания, он придавал тем событиям гораздо большее значение. Если он все верно понял, то, по словам Марии, камень был подарком от Кола Майклсона, о котором она так долго скорбит. И если кольцо вновь засветилось, подтверждая нерушимость магической связи, то, по логической цепочки, сам вампир должен быть жив, чтобы это кольцо вновь светилось.  Точнее, он подозревал, что Майклсон воскрес. Кай не понимал, как и кто мог совершить это, но знал, что все ответы на вопросы он сможет получить только у него самого. И не сомневался в этом.  Потому что заклинание поиска указывало на то, что Кол Майклсон находится прямо здесь, в Мистик Фолс.