Лунный Феникс I

      Глубоко под землей, там, куда никогда не проникал солнечный свет, раскинулось огромное подземелье. Его лабиринты, высокие каменные стены и кромешная темнота погубили множество путников и искателей наживы. Его своды терялись во тьме, словно потолка вовсе не существовало. Воздух был сухим и тяжелым, пропитанными запахом древней пыли и мертвого дерева. Из потрескавшейся земли торчали искривленные коряги, похожие на высохшие пальцы давно погибших исполинов. Они тянулись вверх, застыв в безмолвном желании дотронуться до живого и затянуть навеки под землю.       В самом центре этого бескрайнего пространства возвышались четыре монолита. Черные, как сама бездна, они образовывали странный круг. В каждом из них зияло овальное отверстие, идеально ровное, и только в одном из них мерцал и дымился серый камень. От монолитов исходило едва уловимое давление – отголоски магии древних, заставлявшей сердце биться чаще, а мысли – путаться.       Над монолитами склонилось нечто в алых доспехах.       Плечи существа тяжело вздымались. Руки дрожали от изнеможения, когтистые пальцы впивались в край одного из монолитов. Того самого, который был наполнен магической силой.       На его лице застыла смесь ярости и отчаяния. Взгляд горел болезненным, почти безумным огнем.       – Мало… – кряхтело существо. – Этого все еще недостаточно!       Эхо подхватило его голос и разнесло по бесконечным коридорам. В следующий миг ярость вырвалась наружу. Он ударил кулаком по черному камню. Глухой звук раскатился по подземелью.       Из темноты у края подземелья донесся тихий шорох.       Между сухими корягами появилась высокая фигура в длинном плаще. Появившийся человек двигался осторожно, словно ступал по тонкому льду. Приблизившись на несколько метров к монолитам, он остановился и низко склонил голову.       – Хозяин… – негромко произнес слуга Темного Феникса.       Ответа не последовало.       Тишина затянулась.       Слуга нервно сглотнул.       – Вам не стоит расстраиваться из-за одной маленькой неудачи, так ведь? Вы десять лет шли к этому моменту и, наконец, один Кодекс у Вас! А что насчет проверки… Если бы не званные гости, Вы бы раздавили назойливых детей Алькора! Подумаешь, заигрались, с кем не…       – Неудачей? – голос Даркара прозвучал неожиданно спокойно.       От этого спокойствия по спине слуги пробежал холод. А через пару секунд раздумий понял, что ляпнул. Его глаза расширились в страхе, а ноги были готовы бежать куда подальше.       Темный Феникс медленно выпрямился. Он полубоком развернулся к своему приспешнику. Красные огоньки, видневшиеся из-под шлема, заглядывали глубоко в душу.       – Всего один Кодекс увеличил мои силы в разы, и я впервые смог вызвать целый рой из тысячи тварей. И даже эта армия не смогла справиться с кучкой рыцарей? Ты ЭТО называешь всего лишь неудачей?!       – Господин, я лишь хотел сказать…       – Один! – Даркар медленно начал подходить к своему слуге, а тот, словно его ноги обмякли, упал на землю ниц. – Всего лишь один чертов наследник Антарес остановил вирусную магию РОЯ! Не смей предлагать мне утешение!       Темный Феникс резко взмахнул рукой по воздуху, и острая волна боли накатила на склонившегося мужчину, заставив того скорчиться от боли. Но на его крики Даркару было наплевать. Он вновь оглянулся на монолит со вставленным в него Кодексом. Зубы стиснулись до скрипа.       – Мало… Нужно как можно быстрее найти остальные. И открыть портал в Реликс.       – И тогда… – поборов приступы боли, слуга, откашливаясь, пополз к ногам своего хозяина. – Вы обретете исключительную власть над всей магией!       – И когда это произойдет, – зло прошептал Даркар, дернув ногой от рук слуги, – первой планетой, которую я уничтожу, будет Алькор.

***

      – Пока наши войска были заняты на Андросе и Элирии, было совершено еще одно нападение. Неожиданно, но атаке нежити подверглась Сильвервейл, планета, где находится главный штаб министерства. Сама армия до штаба не дошла, однако некто смог туда проникнуть. По сведениями министров, это мог быть слуга Даркара по имени Керборг. Пока основные силы министерства сражались на передовой, Керборг проник внутрь штаба и похитил древний магический артефакт – Кодекс. После этого атака на Сильвервейл окончилась, ровно тогда же, как и на Андросе с Элирией. Но всего через сутки Даркар насылает рой нежити на последний корабль Антарес, отбывший с Элирии. По нашим предположениям, эта атака – демонстрация силы после получения Кодекса и впитывания его магии. На этом я закончу свой доклад, Ваша Светлость.       – Спасибо, садись, Кэллан. – с тяжелым выдохом говорит Сириус, прикрыв глаза и потерев переносицу.       Молодой рыцарь с блондинистыми волосами и шрамами по всему лицу, он же заместитель Альтаира сэр Кэллан Рейнхарт, отдав честь, усаживается на свое место, откинув бумаги с докладом в сторонку. Его уставший взгляд скользнул по присутствующим.       Его соседом был командир четвертого отряда рыцарей – Харальд Хольмгрейв. Мужчина, внешне похожий на герцога – с такими же «медвежьими» чертами лица и тела. Он сложил руки на груди и нервно дрыгал одной ногой, из-за чего по всему кабинету разносился раздражающий звук. Он явно хотел выразиться насчет мировой ситуации, но терпеливо ждал – первым должен сказать Сириус.       Напротив Кэллана и Харальда расположился Палладиум, чья бледность лица почти сияла в приглушенном свете фонарей. За последние трое суток эльф испил себя полностью, выполняя свой долг как целителя. И хоть ему было наказано отдыхать и восстанавливать силы, Алгар упрямо присоединился к собранию. Помимо личного интереса, была у него еще одна миссия.       Долгое время Кэллан наблюдал за плавно левитирующей и светящейся золотом сферой связи. С помощью нее и некой «тайной» эльфийской магии Палладиум создал секретный канал, связавший их всех с…       А с кем?       Кэллан не решался спросить. Но подразумевал, что тот, кто говорит через эту сферу, связан с внезапно появившимися спасителями близ Элирии, которые вытащили рыцарей и командиров семьи из того ада.       Во главе стола сидел герцог Антарес. Он все продолжал измученно тереть свой нос, точно обдумывая каждое слово, произнесенное ранее. Было видно, какой ураган мыслей сейчас носился в голове Сириуса. Таких событий и сражений, которые случились за последнюю неделю, не бывало очень и очень давно.       Темный Феникс заполучил древнейший артефакт, который увеличил его силы. Старший сын, наследник рода, прикован к кровати, а его душа ходит по краю жизни и смерти. Любимая младшая дочь, не так давно подвергшаяся мучениям из-за своей же магии, вновь очутилась в кошмаре войны. А бои на двух планетах унесли жизни слишком большого количества рыцарей – верных товарищей, друзей и членов семьи.       А теперь еще и эти новости…       – Кодексы… – вымученно начал Сириус, откинувшись на спинку стула, повернув голову к эльфу. – Сможете рассказать о них? Я лишь знаю, что это могущественные артефакты, хранящие в себе магию древних. как и многие другие магические сосуды. Но раз сам Даркар начал охоту за ними, то, значит, в них есть что-то опасное?       – Конечно, Кодексы… – Палладиум, с легким головокружением, уже поднялся со стула, как бодрый и серьезный голос из сферы прервал его.       – Позвольте я расскажу! А ты отдыхай, господин Алгар.       Увидев, как герцог кивнул, эльф уселся обратно. Все же, у него и правда сейчас нет сил даже просто поговорить, поэтому молча пододвинул сферу к центру стола.       Собеседник из сферы тем временем продолжил:       – Давным-давно, в эпоху бесконечных расовых и магических конфликтов, Мир подвергся хаосу. Множественные магические эфиры, энергия ядер планет, потоки древней магии и итоги столкновений перемешались меж собой, из-за чего баланс был нарушен. Разрушение планет и королевств, угасание магических источников и угроза потери древних знаний, ослабление самой магии, предчувствие заката некоторых цивилизаций, – лишь малая часть последствий той эпохи. И тогда, четверо магов, четверо представителей различных рас и классов, решили взять все в свои руки. Они бродили по самым горячим точкам, чтобы собрать все самое негативное, будь то отголоски проклятий или же свитки опасных заклинаний. Так сказать, они стали исцелителями Магической Вселенной. Позже они создали другое измерение, подобие тайника, чтобы хранить в нем все эти «последствия», поскольку уничтожить их не представлялось возможным. По легендам, в этом измерении, название которого «Реликс», спрятаны источники опаснейших видов магии, древние заклинания, ужасающие монстры и демоны, эхо множественных войн и умерших в них душ. А запечатать Реликс герои смогли с помощью ими же созданных артефактов – Кодексов! Это своего рода ключи, которые, если собрать вместе, откроют дверь в Реликс. Помимо этого, Кодексы, чтобы те стали ключами, хранят в себе магию своих создателей. Четыре героя – четыре кодекса. Первый – Кодекс Феи, хранивший в себе сокрушающую магию света. Он является гарантом справедливости, свободы и равновесия между мирами. Второй – Кодекс Ведьмы. В нем таится магия тьмы, удерживающая от буйства других и фиксирующая правила равновесия. Этот Кодекс стал хранилищем запретных истин с предостережениями о цене силы. Третий – Кодекс Пикси. Он выступает напоминанием о том, что малое имеет великую ценность. Он кричит о радости простоты: счастье не в грандиозности, а в искренности. И, наконец, четвертый – Кодекс Эльфа, сохраняющий вечность через единство с Природой и уважение к ней. Его цель – показать, что сила в гармонии, а не в господстве. Все Кодексы были созданы не для того, чтобы передать свои силы и знания потомкам, не для усиления чьей-либо власти, а для ее ограничения – магия должна служить Миру, а не разрушать его. И если…       – Стоп! Сто-о-о-оп! Остановитесь, о неизвестный мне друг! – громко перебил сферу сэр Хольмгрейв, стукнув руками по столу. – Все это, конечно, интересно, но давайте к сути! Понятно, что Кодексы – ключи, наполненные могущественной магией магов прошлого. Вопрос в другом: что будет, когда Даркар получит доступ ко всем мерзостям, которые хранятся в этом… Реликсе?       – Я как раз к этому и подводил! – с легким недовольством пробурчал голос, а после, прокашлявшись, поспешил ответить на вопрос. – Если Даркар заполучит все четыре артефакта и впитает их магию, то его силы возрастут в тысячи, нет, в миллионы раз. Уже видно, на что он способен, имея всего один Кодекс. Уверен, если бы он не использовал Армию Тьмы на Андросе, Элирии и Сильвервейле, то его рой, призванный после, одним махом смел корабль ваших рыцарей за секунду. А когда он откроет врата в Реликс… Вы и сами ответили на свой вопрос: ему будут доступны все те «мерзости», что там хранятся – от демонов, в разы превосходящих его нежить, до древних заклинаний и проклятий. А Кодексы наполнят его настолько, что он спокойно сможет все это использовать, чтобы поработить наш Мир, даже задыхаться не станет.       Сфера замолкла. Повисла давящая тишина.       – Хуже некуда. – подал голос Кэллан, чьи волосы встали дыбом от услышанного. – Но почему Даркар только сейчас начал собирать эти Кодексы? Он вовсе о них не знал или…       – Кодексы очень хорошо запрятаны. – вставил свое слово Палладиум, смотря вниз. – Их создатели не стали бы оставлять координаты, подсказки или карты, чтобы отыскать их артефакты, но наверняка оставались следы, по которым мог идти Даркар все это время. Поэтому он и нападал на различные планеты, чтобы что-то нарыть.       – Хорошо спрятаны, да? – сэр Хольмгрейв усмехнулся, чем привлек к себе внимание всех. – Министерство – это хорошее укрытие для Кодекса, что ли? А может, эти псы когда-то нашли этот Кодекс и себе присвоили, а?       – Если заглядывать в историю, – голос из сферы вновь подключился, – министерство основала создательница Кодекса Феи – фея Аркадия. Исходя из этого, можно предположить, что Кодекс в самом деле мог храниться там.       Командир четвертого отряда фыркнул, закатив глаза. Он точно был недоволен этим ответом.       – И все равно не складывается! – взорвался сэр Рейнхарт, чуть ли не выпрыгнув на стол. – Не слишком ли просто? Его слуга просто влетел в штаб и легко забрал то, что было нужно? Вам не кажется, что это странно?       – Мы ведь не исключаем, что кто-то из министров может быть на стороне Феникса, да? – напомнил холодным тоном Палладиум, чьи глаза наливались кровью каждый раз, стоило упомянуть магов министерства. – Особенно, последние лет тридцать, когда их принципы и видение гармонии в Мире перевернулись. Везде могут быть предатели Измерения.       – Даже так… – Кэллан, чуть успокоившись, поник головой. – Как нам теперь быть? Разве мы… можем перегнать Даркара? Он знает, что мы отправимся на любой зов о помощи. И, когда разузнает о местоположении других Кодексов, сможет нас отвлечь таким образом. Более того… Не велики ли теперь риски, что он решит атаковать Алькор?       – Да пусть только попробует! – возразил Харальд, стукнув по плечу Кэллана. – Я и мои парни готовы к любой его атаке, какой бы сильной эта тварь не стала! Задумает напасть на мой дом, сам же подпишет себе смертный приговор! Да даже если я подохну, дальше границы не пройдет! Ведь так, Ваша светлость?       Все взоры устремились на герцога, до этого ни разу не вступившего в разъяренный разговор. Атмосфера в кабинете переменилась. Каждый из присутствующих на собрании испугался того, каким пустыми был взгляд Сириуса Антарес.       Золотые глаза, которые заставляли врагов кричать от ужаса, а друзей – от восхищения. Глаза, жизненный огонь которых мог зажечь сердца и подарить надежду.       В этих глазах всегда читалась непоколебимость, храбрость и решительность.       Но сейчас… Ни искры, ни готовности, ни мужества. Только лед и туман, сквозь который видишь лишь выжигающую усталость и весь скопившийся страх, который несколько лет герцог умело скрывал.       Сириус медленно поднял голову. Его рыцари вжались в спинки стульев, а Алгар ненароком сглотнул.       – На сегодня хватит. Нам всем следует отдохнуть. А мне нужно… время. Когда мои дети и другие заместители восстановятся, я соберу всех снова.       На этих словах собрание подошло к концу.       Харальд, затупив свои яростные приступы в сторону Темного Феникса, еще раз стукнув по плечу своего товарища в некоем подбадривающем жесте, покинул кабинет первым. Кэллан, переглядываясь с Палладиумом, понял, что сейчас что-то предлагать и обсуждать в самом деле не стоит, поспешил выйти за четвертым командиром. Алгар, уже готовившийся отключиться от сферы, был остановлен герцогом.       – Не возражаете, если я еще немного поговорю со сферой наедине? – тихо попросил Сириус, одарив эльфа тяжелым тусклым взглядом, от которого по спине побежал холод.       – Разумеется, Ваша светлость. – учтиво поклонившись и оставив сферу включенной, Палладиум также удалился.       Каждому надо многое обдумать.

***

      Кассиопея сидела у изголовья кровати, не сводя взгляда с лица брата.       Преодолев препятствие в виде Лили и даже Регулуса, которые так и намеревались привязать ее к своей кровати, девушке все же удалось вырваться и прорваться к Альтаиру.       Палладиум не выходил из комнаты наследника Антарес, как говорят, два дня. Два гребанных дня ожидания приговора. Кэс, ввиду сильного магического истощения и полученных серьезных ран, находилась без сознания около четырех дней. И первым делом, когда очнулась, не обращая внимания на приступы боли и удушья, она расспрашивала об Альтаире.       – Живой, госпожа, живой! – отвечала заплаканная Лили. – Только вот…       И Кассиопея прекрасно осознавала последствия того скверного удара. Как и все рыцари, которые хоть раз сталкивались с мертвыми частицами нежити Армии Тьмы.       Скверна – вид магии, относящийся к категории вирусов, одна из способностей армии Темного Феникса, которую он иногда активирует в качестве оружия массового поражения.       Сразу она не убивает. Скверна всасывается в кровь, медленно пожирая зараженного. Она подавляет человеческий организм, делая его уязвимым ко многим вещам, будь то обычная болезнь или колдовское воздействие. Физические и магические способности также ослабляются, но самое страшное – сокращение жизни.       На всех людей скверна действует по-разному. Все зависит от характеристик человека. Кто-то может спокойно жить с ней, иногда борясь с приступами кровавого кашля или слабостью в руках. А кто-то… живет всего пару дней, потому что не смог хоть немного адаптироваться. Все индивидуально.       А что же насчет Альтаира?       Все верили, что он справится.       В этом убеждал и Палладиум, когда тот, наконец, закончил двухдневное беспрерывное исцеление. Эльф смог по максимуму очистить кровь наследника Антарес, и его жизни больше ничего не угрожало. Но в дальнейшем все зависит от самого Альта. Нельзя забывать о том факте, что миллионы частиц прилипли к его телу. И даже первоклассное исцеление не сможет избавиться от всех негативных последствий.       Скверна никого не отпускает. Даже побежденная, она остается где-то глубоко внутри, прячется в крови, ожидает слабости, болезни или сильного потрясения. Никто не знал наверняка, что же ждет Альтаира дальше.       Однако, самое худшее, что пророчит Палладиум в случае Альтаира, – это невозможность вернуться к сражениям. В то же время эльф пообещал, что продолжит лечение, чтобы избежать и этого.       Кассиопея знала, каким был Альтаир. Знала, как тяжело ему будет принять собственную уязвимость. Он всегда защищал других, а теперь, если ничего не поможет, сам окажется тем, кого придется беречь. И хуже всего было то, что он возненавидит это.       И сама она чувствовала, как внутри поднимается холодный страх. Не перед смертью, ведь сейчас Альтаир дышит. Куда страшнее было другое: чертова неизвестность. Она могла только гадать, какие следы могла оставить скверна в его теле и душе, сколько еще битв ему придется вести с этой мерзостью в крови.       Ее рука вдруг сжала ладонь Альтаира, а взгляд заострился на его лице: бледном, вспотевшем, подрагивающем. Но спокойном. Словно сквозь внутреннюю борьбу он пытался сказать, что все хорошо.       Внезапно, Кэс почувствовала шевеление. Сначала едва заметно дрогнули пальцы, затем нахмурились брови. Кассиопея мгновенно выпрямилась, подавшись вперед. Несколько долгих секунд Альт будто боролся с тяжелым сном, а потом медленно открыл глаза.       Взгляд был мутным, рассеянным.       – Если это загробный мир… – хрипло произнес он, щурясь на сестру, – то у него очень недовольное лицо.       Кэс замерла в недоумении.       А затем резко насупилась.       – Идиот.       – А, значит, не загробный мир.       На его губах появилась слабая усмешка.       Девушка откинула руку брата, положив свою правую руку на гипс.       Но в этот момент она почувствовала, как под ребрами что-то дрогнуло от облегчения.       Очнулся. И даже умудрялся шутить.       – Ты пролежал без сознания неделю. Палладиум сделал все, что мог. Прогнозы…       – Всего неделю? – Альтаир резко прерывает сестру, попытавшись подняться. – Я рассчитывал хотя бы на две недели отдыха!       Попытка закончилась тем, что он болезненно поморщился и снова откинулся на подушки.       – Совсем глупый? Поверить не могу, что тебе вообще хватает наглости шутить.       – А что еще остается? – с вымученной улыбкой спросил Альт. – Плакать? Биться головой об стену? Хотя, сейчас я не могу это сделать…       – Ты невыносим.       Девушка покачала головой, отвернувшись от Альтаира, скрывая всю ту испуганность, которая в данный момент так и вырывалась наружу. Испуганность, и вместе с ней едва уловимая раздражимость.       Он что, совсем не понимает серьезности ситуации?       – Неделя, да? Палладиуму, наверное, несладко пришлось, чтобы вытащить меня с того света.       Кэс вновь посмотрела на Альта. Парень еле поднял дрожащую руку и посмотрел на темные пятна на своей коже.       Он говорил легко. Слишком легко и беззаботно. Как будто не произошло совершенно ничего.       Именно поэтому младшей Антарес стало не по себе.       Со стороны могло показаться, что Альтаир в самом деле не переживает. Что его волнуют лишь очередные шутки и возможность вывести окружающих из себя даже с больничной койки.       Но Кэс успела увидеть, как его улыбка дрогнула. Всего на секунду, но этого хватило, чтобы увидеть правду.       Это была не беспечность, не легкомыслие или глупость.       Для Альта такое поведение – броня. Такая же типичная, как меч в его руках.       Шутки закрывали страх. Усмешки скрывали боль. И каждое небрежное слово говорило о том, что он и так все понял, когда посмотрел на скверные пятна.       И страшно было от того, что в его взгляде не было отчаяния. Ни капли. Прямо как тогда, как их космолет сбили, и рыцарям пришлось бросить вызов Смерти.       Кэс ожидала увидеть злость. Обиженное упрямство. Истинный страх. Хотя бы горечь.       Но увидела лишь спокойное принятие.       Словно Альт уже успел смириться с тем, что теперь ему придется жить с этой тьмой в крови.       – О чем задумалась? – Альт откинул руку на постель и беспокойно посмотрел на сестру.       Кассиопея вздрогнула.       – Я поражаюсь тебе. Почему ты…       Слова дальше не пошли. Кэс просто не знала, как реагировать.       Альтаир некоторое время молчал.       Потом медленно опустил взгляд на свою руку, затем снова на темные следы скверны. Поднял глаза на мокрые глаза сестры и после дотянулся до ее свободной руки.       – Эй, Кэс.       Девушке пришлось повиноваться на зов Альта.       И снова эта неуместная улыбка.       – Неделя беспамятства и оставшиеся пятна. Что уж тут не понимать… Только вот это меня не волнует. Чудо не то, что я все еще жив. Настоящее чудо – это то, что я вижу живой тебя. И что мое безрассудство спасло многих наших. Ну, а со скверной уж я уживусь. Ты же знаешь своего брата, не так ли?       – Неугомонный балбес, вот ты кто… – пробурчала девушка, но потом продолжила более мягким тоном. – Знаю. Знаю, что ты… все выдержишь. Но это будет не просто, понимаешь?       – А когда для Антарес было все «просто»?       В его глаза на миг вспыхнуло что-то знакомое.       То самое упрямое золотое пламя, которое Кассиопея видела перед каждой битвой. То самое выражение лица, с которым он бросался на врагов, превосходящих его во много раз.       Наверное, именно тогда Кэс поняла, что Альтаир будет сиять до победного, чтобы ни случилось. Его огонь не затухает ни на секунду.       Сидя рядом, пока Альт боролся во сне, она и позабыла, что делает ее брата таким особенным.       – Вот отдохну пару дней, и снова в строй! Придется тренироваться втройне сильней, чтобы скверне было некомфортно в моем теле!       Выражение лица Кассиопеи с переживающего сменилось на мрачное.       – Никто тебя не выпустит из комнаты как минимум неделю. Даже не думай о том, чтобы заняться тренировками.       Альтаир виновато отвел взгляд в сторону.       – Но как же… Я прекрасно себя чувствую!       Как в подтверждение его лжи, он сильно закашлялся, морщась от боли, разъедающей легкие.       – Альтаир.       – Ч-что?       – Ты едва не умер.       – Но н-не умер же.       – Это был не вопрос!       Наследник Антарес рассмеялся, еле откашлявшись. Его тело дрожало в судорогах, но он не мог остановиться.       Кэс ощутила одновременно раздражение и восхищение, а также гордость.       Потому что перед ней лежал самый невозможный человек во всем Магическом Измерении.       И этот человек – ее брат. Человек, на которого она равняется, на которого всегда будет смотреть с сильной верой.       Альтаир Антарес – Звезда, что никогда не потухнет.       И пока парень задыхался от смеха и вновь появившегося кашля, на лице Кэс тоже дрогнула улыбка.       – Оставлю тебя. – когда брат немного успокоился, сообщила девушка. – Регулус.       Рядом с Кассиопеей появилась большая белая мохнатая голова. Левин, чего Альтаир не замечал, все это время лежал возле ног его сестры.       Зверь, поднявшись, зевнув и потянувшись, подошел с боку от хозяйки. Девушка же, развернувшись, ухватилась правой рукой о тело льва, после с его помощью начала двигаться к выходу.       – Пообещай, что не будешь совершать необдуманных поступков. Хотя бы дня три. Тебе нужно восстановиться.       – Обещаю, Кэсси! – прокричал Альт напоследок, и Кэс покинула его комнату.       Сообщив слугам брата, что их господин пришел в себя и отдав соответствующие распоряжения, Кассиопея направилась к себе в комнату. Ее израненное тело оставляло желать лучшего, поэтому ей самой не помешало бы вернуться в постель. С брата об отдыхе обещания берет, но сама не спешит выполнить свои. А девушке-барсу было обещано многое.       Она усмехнулась.       – Как только Лили меня увидит, тут же отчитывать начнет.       Регулус в ответ чихнул.       «Заслужила, значит. Что ж, мне и возразить нечем».       – КАССИОПЕЯ АНТАРЕС!       Не успела Кэс пройти и пары метров, как кто-то очень громкий и яростный потребовал ее внимания. Младшая Антарес застыла на месте в ожидании того, как разозленная Амарил Старлайл неслась прямо к ней. В ее глазах полыхало такое раздражение, что Кассиопее захотелось провалиться сквозь пол.       И ведь не убежать ей никак.       А Регулус, напротив, упорно пытался идти вперед, чтобы вести хозяйку к фее звезд.       – Ты вообще понимаешь, насколько ты безнадежный пациент?! – рявкнула Амарил, резко остановившись рядом.       – Доброе утро?.. – неуверенно пробормотала Кэс.       – Для кого доброе?! Ты должна лежать в постели!        – Я просто хотела...       – Нет, ты «просто» хотела угробить все лечение, над которым я работаю уже несколько дней! – Амарил ткнула пальцем младшей Антарес почти в нос. – Если себя не жалеешь, то меня пожалей! Не обесценивай мое время и потраченные силы на тебя и твою семью! Быстро в комнату!       Как бы Кассиопее не хотелось, но спорить с Амарил она не смела.       Ведь, кто бы мог подумать, но именно она занялась лечением ее и рыцарей семьи.       Кого-кого, но вредную одноклассницу в качестве целителя Кассиопея никак не ожидала увидеть после пробуждения. Потом только выяснилось, что Палладиум попросил ее о помощи, и фея звезд прибыла в резиденцию Антарес (благо та находилась дома, на Алькоре).       И пока Алгар занимался Альтаиром, Старлайл помогала лечить рыцарей и саму Кэс.       И, признаться, за то время, что они не виделись, Амарил в разы повысила свой уровень целительной магии. Кэс была уверена, что, если бы не битва за Алфею, на предэкзаменационной практике на Иригиле фея звезд показала бы себя с лучшей, никому еще неизвестной, стороны.       Лили не уставала нахваливать Старлайл. Горничная в подробностях рассказывала, как Амарил прибыла на Алькор и сразу же приступала к работе. Первой подопечной стала младшая Антарес, благодаря чему и из ее крови удалось высосать частицы скверны, а также залатать сломанную левую руку и жуткую глубокую рану на спине. После этого Амарил провела много времени в казармах, где помогала Капелле и другим лекарям.       Пока готовились необходимые зелья, Амарил поддерживала жизни рыцарей, до которых скверна также добралась. И благодаря совместным усилиями все те, кто прилетели с последним кораблем, смогли выжить.       От чего-то Кассиопее слабо вверилось в то, что Амарил так легко согласилась. Наверное, больше от того, что ее отклик – небывалое везение.       И если на Иригиле, во время первой практики, Старлайл с ума сходила от кровавых и мучительных картин, то здесь, на Алькоре, она смогла собраться.       Амарил, продолжая пребывать в не самом лучше расположении духа, чуть ли не пинками заставляла Кассиопею усесться на кровать, чтобы провести осмотр. Отношение феи звезд слегка смягчилось, когда та приступила разматывать бинты с руки Кэс.        Движения были уверенными и аккуратными, а лицо Старлайл, хоть и недовольное и уставшее, сохраняло серьезность. Весь сеанс исцеления Кассиопея не могла оторвать пристальности взгляда от усердной одноклассницы. Точно выискивала какой-то подвох или...       – Ты так изменилась. – вырвалось с уст Кэс, когда Амарил закончила снимать гипс. Старлайл на секунду замерла, но ничего не ответила. Вместо этого провела очередную диагностику, после чего использовала целительную магию на руке Антарес.       – Раньше ты бы сбежала отсюда в первый же день.        – Все. Больше с твоей рукой нечего делать. Но все равно не напрягай ее. – с громким восклицанием сообщила Амарил, явно не желая вовлекаться в этот разговор.        А Кэс так и продолжала смотреть прямо в глаза феи звезд слишком внимательно, из-за чего последняя начала раздражаться еще больше.       – Хватит таращиться на меня. Переворачивайся на живот.       Антарес послушно сменила позу, приподняв сорочку.       Фея звезд какое-то время ничего не предпринимала. Просто рассматривала спину Кэс, уйдя в свои мысли.       Три неровные длинные подсохшие раны, после которых, когда те заживут, останутся некрасивые шрамы. Амарил цеплялась и за другие полосы, но те по размеру и рядом не стояли с теми, что оставила когтистая рука монстра.       Она принялась за исцеление. Легкое жжение прошлось по телу, но оно быстро сменилось приятным теплом. Кассиопея даже умудрилась задремать, но через десять минут громкий голос Амарил вырвал ее из полусонного состояния.       – И с этим все. Дальше – только зелья и мази.       Амарил, точно не желая лишний раз разговаривать с Кассиопеей, рванула к дверям. Антарес поспешно перевернулась на спину, слега зашипев.       – Эй, подожди.       Нехотя, Старлайл остановилась, через плечо взглянув на Кэс.       – Спасибо. Ты не представляешь, насколько ты нам помогла.       – Не стоит. Если бы не мольбы профессора Палладиума, я бы не…       Фея звезд резко замолкла. Напряжение, до этого сильно ощущаемое, увеличилось еще сильней.       – Амарил…       – Я бы ни за что не пришла! – выпалила девушка, сжав кулаки и стиснув зубы так, будто она хотела сказать совсем не это.       – Прости. Мне жаль, что пришлось потревожить.       Глаза Кэс опустились вниз. Не сказать, что ей стало стыдно, но возникло чувство, близкое к этому.       – Не извиняйся. Не проси прощения за то, что выжила.       Дверь комнаты младшей Антарес с громким звуком захлопнулась. Кэс осталась одна, пораженная последней фразой вредной одноклассницы.       И Антарес поняла, что «вредной» она больше никогда не назовет Амарил.       Она точно изменилась. И дело далеко не в улучшении навыков целительства.       На кровать запрыгнул Регулус, скуливший и мяукавший.       Его было бы неплохо уменьшить, но сил не хватало даже на такое базовое заклинание. Так что пусть кровать трещит.       – Давай поспим немного.       Кассиопея, как могла, удобней расположилась на подушках, а Регулус аккуратно сложился клубком, положив голову возле больной руки хозяйки.       Его тело вдруг начало поблескивать белыми огоньками, и через несколько минут Кэс провалилась в сон.

***

      Прошло чуть больше двух недель с момента, когда по герцогству разлетелись новости о том, что наследник Антарес выжил.       Поместье постепенно возвращалось к жизни.       Сначала осторожно, словно опасаясь спугнуть хрупкое спокойствие, а затем увереннее с каждым днем.       Восстановление Альтаира казалось почти невозможным, ведь никто не знал, как обернется его жизнь со скверной.       И если бы не усилия Палладиума, то Альта ждало бы непоправимое. Эльф находил чему удивляться.       Альтаир набирался сил слишком быстро.       С полученными ранами, даже с учетом эльфийского исцеления и обильным питьем зелий, он должен был быть прикован к кровати. Но парень, вопреки всему, поднимался с постели и бродил по комнате, игнорируя недовольство матери и визжания слуг.       Да даже скверна, которая должна была постепенно разрушать его тело, словно наталкивалась внутри Альтаира на какое-то упорное сопротивление.       Сам его организм отказывался признавать поражение.       Жителям дома оставалось только мириться с безрассудностью молодого господина.       Тренировочный плац долго не оставался пустым. Там со временем снова зазвенела сталь.       Рыцари, а некоторые из них только-только выписавшиеся из лазарета, с еще большим усердием продолжили тренировки без командиров.       Кассиопея иногда поглядывала на плацдарм из окна. И она сразу замечала, как менялось настроение ее товарищей.       Все рыцари, все до единого, отдавали себя без остатка, как и подобает воину семьи Антарес. Но с последнего боя они стали сражаться жестче. Безжалостнее. Иногда забывая, что перед ним стоит друг, а не враг. Рыцари зверели.       И Кэс не могла их осудить.       Должно быть, до них уже донесли, что дела хуже некуда. И все, что они могут сделать в ожидании плана действий по сложившейся ситуации, это тренироваться. Больше и свирепей, чем обычно.       Младшую Антарес пугало и то, что отличной мишенью становились паладины, которые, к слову, потерь не понесли. Девушка не знала, как они проявили себе там, на Андросе, но ни один из них не погиб. А на Алькор они вернулись с улыбкой триумфаторов.        По слухам, между рыцарями Антарес и паладинами стало больше конфликтов. Первые часто занимают плацдарм, не подпуская никого чужого, а вторые провоцируют рыцарей, превознося себя как можно выше.       Если бы отец не улетел по каким-то важным делам, он бы не допустил подобного. Без него, Альтаира и Кассиопеи, контроль над паладинами был утерян, да и над рыцарями, над которым сейчас властвует скорбь.       Кассиопея, как только смогла ходить, сразу же понеслась к герцогу. Но тот заперся у себя в кабинете, не впуская никого. И девушка не могла бесстыдно ворваться и нарушить уединение Сириуса с собой.       Ему нужно было время. Много времени.       Первый раз глава Антарес покинул поместье, чтобы проститься с павшими товарищами и обойти каждый дом своего рыцаря и принести соболезнования семьям. На поле, близ резиденции Антарес, устроили шествие. Очередное шествие прощания, разносившее прах.       А потом… Сириус и вовсе покинул Алькор.       Переживаний стало еще больше, когда Кассиопея разузнала, что пропал и Скорпиониус.       Этот парнишка, который делает, что вздумается, оставил дурацкую записку с загадочным содержанием и со своим портретом, показывающим язык в углу листа:       «Ушли ловить ветер за хвост! Вернемся, когда поймаем – или когда он поймает нас!»       Ветер… Хвост… Поймать…       Кэс так и не поняла, что это все значило. Знала точно только одно: попусту ее отец время тратить не будет. А если он намеренно взял с собой еще и придурковатого волшебника… Значит, дело не ждет каких-либо отлагательств. И связано это, наверняка, с теми самыми Кодексами, за которыми Темный Феникс объявил охоту.       Делать было нечего: только сидеть и ждать возвращения герцога.       Если кто и нарушал мрачную атмосферу последних дней, то это был сам Альтаир.       К огромному сожалению всех окружающих. Особенно слуг.       Потому что стоило наследнику Антарес почувствовать себя лучше, как он начал искать способы сбежать из-под надзора (про обещание, данное Кассиопее, он благополучно забыл).       – Молодой господин!       – Вернитесь немедленно!       – Вам еще рано выходить из комнаты на улицу!       – Я просто гуляю! Гуляю!       – С мечом?!       – Это прогулочный меч.       – Таких не существует!       Подобные крики стали привычным фоном для жизни всей резиденции.       Альтаир каждый день с упорством осажденной крепости пытался выбраться на тренировочный плац.       Слуги, а иногда даже с Палладиумом, с не меньшим упорством старались этому помешать.       Побеждали обычно слуги. И то, только потому, что их было больше, а нынешний Альт еще слишком слаб, чтобы противостоять толпе.       Однажды Кассиопея собственными глазами лицезрела, как трое слуг, дворецкий, сэр Хольмгрейв, Палладиум и сэр Бедевер буквально затаскивали ее брата обратно в особняк.       При этом Альтаир возмущенно доказывал, что чувствует себя на все сто.       Тогда в ход шли крайние меры: Алгар просто применял чары сновидений.       И пока Альтаир терроризировал слуг, Кассиопея устала сражаться против Селин и Кадиджи, которые первые дни после пробуждения Антарес настаивали на встрече.       Фея Луны то и дело, что названивала в общем чате, строчила миллион сообщений и голосовых о своих переживаниях.       Разумеется, нападение роя близ Элирии не осталось бесследным от всего Магического Мира. Тысячи новостных лент со всевозможными абсурдными заголовками. Несколько сотен журналистов, скопившихся у ворот резиденции Антарес. И куча-куча сообщений от подруг, знакомых специалистов и даже одноклассников.       В тихом поместье шума было слишком много. А Кассиопея ненавидела это больше всего на свете.       Все спрашивали: «А что дальше?»       Если бы семья Антарес сама это знала.       Рыцари Алькора давно стали столпами гармонии. И весь Мир надеялся на них.       Конечно же… Всем и остается только надеяться, что Антарес снова вступят в бой и всех порубят. Уничтожат всех, как и до этого.       Кровь внутри Кэс закипала. Даже от слов подруг, которые просто переживали за нее, хотели как-то поддержать. Которые хотели знать, что с младшей Антарес все будет хорошо.       Но Кассиопея не могла ничего им ответить.       Ведь она не в порядке.       За всю свою жизнь она часто видела кровь. Трупы. Задыхающихся от слез матерей и отцов. Потерянных детей.       Кровожадных монстров, стирающих все на своем пути.       А сколько битв было пережито. Но после каждой возвращалась домой.       И даже сейчас, когда объятия Смерти были близки и крепки как никогда.       Вернулась. Вместе с любимым братом.       Но…       Эта битва застала Антарес врасплох. Чего никогда не случалось. Переменная в виде «Кодекса» кардинально меняла все последующие столкновения, из-за чего исход битв невозможно предугадать.       Иногда по ночам Кассиопея лежала без сна и мысленно возвращалась на Элирию. В день, когда все перевернулось.       И каждый раз память приводила ее к одному и тому же.       К Альтаиру. Окруженного скверной. Истекающего кровью. Почти неподвижного.       Именно тогда в ней что-то дрогнуло. Потому что впервые за всю жизнь Кэс увидела своего брата не героем.       Не человеком, который обязательно найдет выход. Не непобедимого наследника Антарес.       Она увидела человека, который мог умереть.       Она сама… могла больше не открыть глаза.       Странно, да?        Странно об этом не задумываться, когда война стала основным родом деятельности.       Ведь все люди смертны.       И всегда найдется кто-то сильнее.       Именно это и продолжало разъедать ее изнутри, заставляя ногтями впиваться в кожу и кусать губы до крови от непонимания.       А правда… А что дальше?       По этой самой причине Кассиопея не хотела видеть на Алькоре Селин и Кади. Она чувствовала ужасную вину. Она хорошо знала: девочки не будут давить. Однако…       Кэс было проще надеть маску того самого рыцаря, которым так восхищается Селин. Пролепетать песню о том, что все наладиться, песню, которой девушка могла успокоить Кади.       Слабость… Пустота… Страх… Отчаяние. Кассиопея не хотела показывать ничего из этого. Не хотела показывать и того, что сейчас все поместье именно с таким настроением. Почему-то казалось правильным обмануть весь Мир.       Все ради людей.       «Простите за беспокойство. Сейчас не самое подходящее время для встреч. Я уже иду на поправку, как и Альт. Как и наши рыцари. Я напишу вам позже», – последнее, что Кассиопея отправила девчонкам, и больше не брала в руки телефон.       Хотелось отдохнуть. Ненадолго исчезнуть. Привести мысли в порядок.       Снова стать прочной холодной сталью.       Единственными людьми, с которыми Кассиопее приходилось видеться каждый день и общаться, – Лили и Блум. Ни от одной, ни от другой скрыться было просто невозможным.       Лили подсобила тем, что стала глазами и ушами Кэс, а зрение и слух у девушки-барса – звериные, в прямом смысле.       Младшую Антарес сильно волновали всплески столкновений между рыцарями семьи и паладинами, которые, как она считала, пока не перешли грань. Капелла иногда могла возыметь на них давящую силу. Все-таки, она – герцогиня, и ее слово закон. Но не все конфликты попадались ей на глаза и не о всем ей сообщали. К тому же, у нее и так дел невпроворот. Большего ее внимания требовали Альтаир и воины, которым еще очень далеко до выписки. Ко всему добавлялось управление герцогством в отсутствии Сириуса. И, к слову, Капелла знала, куда он отправился, но молчала.       Кэс предпринимала попытки что-либо разузнать, но мать была непреклонна. Она ласково, а иногда с материнской строгостью, просила дочь думать только о своем восстановлении. И младшей Антарес ничего не оставалось делать, как отправляться в комнату под надзором Лили и Регулуса.       Но вот что волновало еще.       – Лили, милая, не могла бы ты разузнать у кого-нибудь, дворецкого или старших рыцарей, например, хоть что-то о тех людях, что спасли нас?       И горничная бежала вынюхивать.       Не сказать, что Кассиопея была уверена в том, что кто-либо вообще знал об этих незнакомцах в плащах и масках.       Слухи по поместью разносятся быстро. Конечно же, о спасителях знали, если не все жители дома, то рыцари точно.       Помимо этого, Лили начала шпионить за паладинами. Кэс было важно понимать, что они могли задумать… До того, как дети министерства были отправлены вместе с первым отрядом рыцарей на Андрос, они помалкивали в тряпочку, не дебоширили, не провоцировали никого на конфликты. Но после их поведение поменялось.       И пока девушка-барс героически встревала в беседы братьев-воинов и играла в переглядки с заносчивыми паладинами, свободное время Кэс проводила с Блум.       Сама Доминэус, пока рыцари Антарес отбивали атаки Армии Тьмы, находилась на Земле, вместе с принцессой Солярии.       Вместо линфейского фестиваля Блум изъявила желание навестить своих земных родителей. В тот же период Стелла очень настаивала на встрече, вот и получилось, что юные феи устроили себе мини-отпуск на планете без магии.       По возвращении на Алькор Блум никак не ожидала услышать страшные новости. А атмосфера, застоявшаяся над людьми поместья, выбела ее из колеи. Уже позже ей рассказали обо всех последних событиях.       Для Доминэус все стало полной неожиданностью.       Первые несколько дней она не отходила от Кассиопеи.       Это ужасно раздражало. Выводило и себя.       Кэс четко видела в глазах рыжеволосой неловкость и даже стыд. Думалось, что Блум испытывала вину за то, что пока рыцари Антарес умирали, она ходила на шоппинг с подружкой и развлекалась.       Антарес сразу донесла, что, находись Блум на Алькоре, она все равно была бы в последних списках, кого бы отправили на передовую. И хорошо, что она не видела все те ужасы, творившиеся в первые дни после окончания атаки.       И Блум затихла. Но она всегда находилась где-то поблизости. Но не навязчиво. Не задавая лишних вопросов. Не требуя разговоров.       Она могла просто сидеть в кресле, расположенном в углу комнаты Кэс, и читать книгу. Или что-то рисовать у себя в блокноте. Или просто смотреть в окно.       И, чему Кассиопея была удивлена впоследствии, воцарившееся между ними молчание ее успокаивало.       Кэс любила быть одна. Особенно ей хотелось побыть в одиночестве сейчас, чтобы распутывать клубок мыслей, нитку за ниткой. А глядя на Доминэус… Антарес ощущала прилив сил.       Благодаря чему появилось это чувство?       Не найдя ответа на вопрос, Кассиопея смекнула, что общество Блум за пару дней стало для нее ценным.       А потом Блум, невзначай, начала рассказывать истории. Сначала тихо, боясь сказать лишнего. Когда же Кэс откладывала все свои дела и внимательно слушала подругу, Блум повествовала уверенней.       Она рассказывала о своей жизни на Земле. О замечательных приемных родителях. О забавных случаях из детства.       В другие дни юная фея делилась рассказами из последней поездки. Показывала фотографии. Жаловалась, по-дружески, на поведение Стеллы, которая не понимала, как работали многие земные вещи.       В какой-то момент Кассиопея словила себя на мысли, что начала ждать этих историй. Словно они помогали ей заново дышать. Закаляться.       – Знаешь, – начала Кэс, сидя вместе с Блум у камина, дослушав очередной рассказ о похождениях принцессы Солярии по земным магазинам, – твои истории… как глоток свежего воздуха. Они как…       Она резко замолчала. Слова застряли где-то в горле.       Взгляд невольно опустился на огонь, лениво потрескивающий в камине.       Как что?       Кассиопея сама не могла подобрать нужное сравнение.       Они, истории, как напоминание о том, что жизнь продолжается, даже если сейчас упало множество проблем? Как спасательная веревка, которую кто-то незаметно бросил человеку, слишком долго тонувшему в собственных мыслях?       Она не знала.       Последние недели она словно жила под толщей воды. Слышала голоса людей приглушенно. Смотрела на происходящее будто через мутное стекло.       Каждый день начинался одинаково. Каждый день заканчивался одинаково. Пелена и пустота. Тревоги и потери.       Все вокруг постепенно возвращалось к нормальной жизни, а сама Кэс словно застряла где-то между прошлым и настоящим. Никакого проблеска на светлое будущее.       Застряла между полем битвы и эти уютным залом. Между страхом и облегчением, благодарностью и болью.       А истории Блум…       Они действительно помогали.       Не исцеляли. Не заставляли забыть. Но на короткое время позволяли отвлечься, перестать думать. Позволяли нормально вздохнуть.       Кассиопея чувствовала, как внутри неприятно щемило. Пожалуй, если бы она попыталась сказать это вслух, голос бы ее подвел. Маска бы сорвалась.       Поэтому она лишь едва заметно качнула головой.       – Забудь, – шепчет с хрипотцой девушка, махнув рукой, отвернувшись от Доминэус.       Блум внимательно посмотрела на Кэс. Всего пару секунд. И этого оказалось достаточно. Она поняла все без объяснений и лишних слов. Как понимала уже не первый день.       Рыжеволосая мягко улыбнулась. Не сочувственно. Не жалостливо. Просто тепло.       А затем, будто ничего особенного не произошло, снова перевела взгляд на огонь и продолжила:       – Кстати, кажется, я не рассказывала, как мы со Стеллой решили приготовить пиццу!       Со временем Кассиопея начала подмечать, что ей становится легче. Блум задала ориентир, и младшая Антарес уверенно шагала вперед.       Блум помогла проще перенести тяжесть собственных мыслей и выбраться из трясины раздумий.       Лили, хоть та совсем ничего не выяснила про загадочных спасителей, помогла составить картину о взаимоотношениях рыцарей и паладинов, благодаря чему у Кэс появилась первая цель после полного выздоровления.       Тем не менее, был еще кое-кто, по чьему присутствию она соскучилась. Особенно это чувство невзначай усиливалось по вечерам, когда мелкие дела заканчивались, кабинет погружался в тишину, а за окнами сгущались сумерки.       В такие часы взгляд Кассиопеи почему-то чаще останавливался на рабочем столе. Точнее – на стоящей там волшебной палочке. Той самой, которую когда-то подарил Палладиум, чтобы научиться пользоваться лунной магией.       Так как с природной магией было давно покончено, палочка нашла свое место на подставке, которая, к слову, тоже являлась подарком Алгара.       И, подолгу глядя на нее, Кассиопея всегда вспоминала озорное лицо Палладиума – эльфа, которому она обязана гораздо большим, чем когда-либо могла бы выразить словами.       Фактически только благодаря его целительной силе Альтир вообще смог очнуться и даже наводить суету в поместье.       Изо дня в день Палладиум лечил наследника Антарес, сутками проводя в его комнате. Применял исцеляющие чары, уходил, чтобы приготовить зелья, возвращался, вливал все, что наготовил, а потом снова исцелял.       Он следил за воздействием скверны. Проверял состояние магических каналов. Успевал готовить лекарства и для других раненых и больных.       Эльф дал обещание. И он его исполнил, выжав всего себя ради одного человека.       И Кэс, как и вся чета Антарес, никогда этого не забудет.       Если подумать, то Палладиум спас от смерти обоих детей семьи. Он снова зажег Звезды, чтобы те продолжали выжигать врагов всей Вселенной.       Для всего герцогства эльф из семьи Алгар стал настоящим героем, которого благоволят не хуже, чем самого Красного Дракона.       Иногда Палладиум заглядывал и к Кассиопее. Обычно ненадолго, чтобы не утомлять ее и чтобы… не свалиться перед ней без сил.       Ему хватало получить ответы от Блум или Лили: хорошо ли Кэс ест, есть ли проблемы со сном, не загоняет ли себя работой.       Мимолетные разговоры на пороге комнаты были спокойными. Теплыми. Нужными.       Когда он уходил обратно к своим обязанностям лекаря, комната для Кассиопеи вдруг начинала казаться более пустой.       Конечно же, Антарес этого совершенно не замечала – этой непонятно откуда взявшейся тоски по эльфу. Абсолютно.       По крайней мере именно это она говорила себе, когда взгляд снова останавливался на подаренной палочке. И каждый раз, когда Палладиум пропадал на несколько дней где-то в поместье.       Наверное… она привыкла и к его присутствию. Привыкла к тем спокойным встречам, когда тот гостил на Алькоре.       И только спустя недели три такая встреча смогла состояться вновь.       Все произошло случайно.       Большая часть рыцарей вернулась к тренировкам на плацу. Их голоса и звуки мечей долетали до гостевого балкона приглушенным эхом. Солнце лениво освещало внутренний двор в сумеречный час, ветер слегка шевелил белоснежные занавески, а Кассиопея сидела за небольшим столиком с чашкой чая в руках.       Впервые за долгое время она снова полюбила чаепития на свежем воздухе.       Лили, что-то тихо напевая себе под нос, стояла рядом, изредка вовлекая хозяйку в разговор. Относительная тишина, ласкающая уши, и спокойствие.       Но когда девушка-барс подливала чай младшей Антарес, дверь на балкон распахнулась. Кэс едва не выронила чашку, а Лили еле сдержала крик.       На балкон буквально влетел взъерошенный Палладиум. Он выглядел так, будто спасался от какого-нибудь тролля.       Не говоря ни слова, он быстро огляделся по сторонам, после чего нырнул за ближайшую штору.       Кассиопея моргнула.       Раз. Другой.       – Палладиум, Вы…       – Ш-ш-ш!       Не успела Кэс ответить наперекор просьбе эльфа, как из гостевого зала донеслись торопливые шаги.       – Господин! – раздался грозный голос Бедевера. – Сколько уже можно бегать, а?       – Пожалуйста, Вы должно, наконец, поспать! – верещал где-то рядом малыш Эглин.       Девушка медленно перевела скептический взгляд на штору.       Штора старательно изображала отсутствие старшего эльфа.       Получалось плохо. Через ткань отчетливо просматривались остроконечные уши, да и очертания самого тела.       Вскоре помощники Палладиума, запыхавшиеся и озадаченные, появились в дверном проеме.       – Ой! Господин Алгар рванул туда, в сторону западного крыла!       – Ох, госпожа Лили! Вы – наша спасительница!       – Поможете нам поймать нашего господина?       – С радостью! Мои ловкость и нюх будут как раз кстати!       И троица слуг убежала дальше по коридору. Шум удаляющихся шагов и восклицаний постепенно стих.       Кассиопея вообще ничего не поняла, что сейчас происходило на ее глазах. Но решила подыграть этому спектаклю, невозмутимо продолжив пить чай.       Палладиум осторожно выглянул наружу.       – Выходите уже. Лили выиграет для Вас немного времени.       Эльф с заметным облегчением выдохнул и наконец вышел из укрытия.       – Мисс Лили – настоящее сокровище.       – Не забудьте одарить мою драгоценную горничную.       Затем Антарес махнула рукой на второй стул рядом с ней. Алгар, краснея от неловкости ситуации, уселся рядом, материализовав вторую чашку.       Кассиопея сделала глоток.       – Вообще-то я на стороне сэра Бедевера и малыша Эглина.       Палладиум обреченно прикрыл глаза.       – Я думал, что мы – друзья, а друзья не предают!       – Выглядите ужасно. Не лучше, чем мой брат.       – Спасибо?       – Эй, я серьезно.       Грозность голубых глаз пронзила эльфа, и тот вздохнул, будто сбрасывал с себя неуместную наигранность.       Кэс внимательно смотрела на него несколько секунд, после чего ее взгляд смягчился.       Под янтарными глазами залегли тени. Черты лица Алгара заострились. Даже обычно безупречные медные волосы были собраны кое-как.       Она вдруг поняла, что за последние недели ни разу не видела его хоть немного отдохнувшим. Признаться, она с ним практически и не сталкивались, чтобы как следует расспросить о его самочувствии.       При этом девушка понимала, что эльф не мог по-другому. Он работал, непокладая рук, чтобы спасти наследника Антарес.        – Наверное, мы все, и Вы, и Альтаир, и Ваши рыцари, – одного поля ягоды. – с грустной улыбкой произнес Палладиум, задумчиво вертя чашу в руках. – Нам всегда кажется, что мы делаем недостаточно. Потому и изнуряем себя. И для меня честь, что я смог помочь Вашему брату. На моем месте Вы бы сделали то же самое, верно?       Кассиопея замерла. Ей нечем было возразить. Господин Алгар был прав. Переживания переживаниями, а чувство долга и собственной полезности…       – Единственное, о чем я сожалею, что я не смог уделить должного внимания Вам. И другим пострадавшим рыцарям.       – Амарил сильно возросла после битвы за Алфею. Кажется, она усердно практиковалась в целительной магии. Если нет, то как она смогла помочь мне и моим ребятам?       – Мисс Старлайл безусловно отлично справилась, вопреки всем моим ожиданиям. Только вот… До полного очищения крови от скверны ей еще далеко. Мне жаль, что я не смог помочь и Вам.       Антарес, поставив чашку на блюдце, опустила взгляд вниз. На ее лице не дрогнуло ни одной эмоции, кроме смирения.       Конечно же, частицы скверны, хоть Альтаир и отразил основное ее скопление, достигли ее и рыцарей. Это было неизбежно. Амарил сообщила об этом же в первый день осмотра после пробуждения. Но Кэс это не волновало и нисколько не испугало. Всего лишь малое количество частиц, часть которых фее звезд удалось высосать… Не о чем было переживать.       – Жить буду. Даже если я потеряла десяток лет, ничего страшного. Ведь Альт потерял гораздо больше своего времени… Но главное, что он – живой. Этого мне достаточно. И я никогда не забуду, что Вы сделали для меня и моей семьи. Я навеки у Вас в долгу.       – Все, чего я бы хотел, это видеть Вас живой до конца века.       После этих слов на балконе воцарилась тишина. Та особенная тишина, в которой слишком много того, что невозможно произнести вслух.       Кассиопея вновь подняла взгляд на Палладиума.       В его голосе не звучало привычной легкости. Ни типичной шутки или попытки сгладить сказанное.       И именно это заставило ее сердце на мгновение сжаться.       В серьезности лица Алгара девушка видела одну просьбу. Достаточно эгоистичную просьбу.       Он просил ее не умирать.       Он не хотел, чтобы она погибла. Ни сейчас, ни в будущих битвах.       Ветер осторожно шевельнул светлую ткань штор. Где-то внизу снова раздался звон металла, приглушенный расстоянием.       – А я бы хотела, чтобы Вы ценили себя.       Отличное парирование, чтобы обоим запереть идеальное «Я», созданное обстоятельствами.       Простая чужая забота вдруг оказалась тем, что ломало выдержку сильнее всего.       И ни Кассиопея, ни Палладиум, – никто из них будто так и не осознал, что давно перестали быть друг другу чужими. Как будто боялись обжечься. Потому и продолжали прятаться за осторожностью. За вежливостью. За теми глупыми масками «сильных» и «идеальных».       Хотя оба уже слишком хорошо научились замечать то, что скрывалось под ними.       Палладиум неожиданно тихо усмехнулся.       – Кажется, я сказал что-то слишком серьезное.       Кассиопея фыркнула почти автоматически, даже не успев подумать.       – Вы? Серьезное? Невозможно!       – Вот и я о том же.       В уголках губ Палладиума еще держалась слабая усмешка, и напряжение, которое незримо висело между ними весь короткий разговор, начало постепенно растворяться.       Девушка удобнее устроилась на стуле. На душе заметно полегчало.       Эльф отвел взгляд куда-то во двор. С подозрительной внимательностью. Будто рыцарские поединки резко стали для него самым увлекательным зрелищем на свете.       – К слову, Вы и правда хорошо выглядите. Намного лучше, чем я. Я рад.       – Неужели? – одна бровь Кэс выгнулась в удивлении.       – Да. – слишком быстро и честно.       – Возможно, Ваша исцеляющая магия воздействовала на меня даже на расстоянии.       – Безусловно. – Палладиум с важностью кивнул и гордо выпрямил спину, отпив остывший чай.       – Самоуверенно…       – Не забывайте, что я – целитель с многолетним стажем.       – А еще эльф, который прячется за шторами от своих подчиненных.       Палладиум поперхнулся. Немного чая пролилось ему на колени, а сам он закашлялся, поспешно отворачиваясь в сторону. Кассиопея победно улыбнулась, не сдержав смешок.       Эльфийские уши заискрились смущенной краснотой, и Алгар по обычаю начал что-то лепетать – оправдываться, поправлять самого себя, сбиваться на полуслове. И чем сильнее он пытался вернуть себе достоинство, тем безнадежнее выглядело его положение.       Параллельно с этим он быстренько избавлялся от пятен чая, попавших на его рубашку и брюки, с помощью магии.       И сей картина, от чего-то, приносила Кэс неописуемое удовольствие.       Долго издеваться над эльфом она все же не могла, и потому решила хоть немного помочь.       Видя, как и без того взъерошенные волосы, растрепались еще больше из-за его резвых попыток навести порядок, Кассиопея не выдержала и подняла руку.       Палладиум тут же насторожился, сузив глаза.       – Что же Вы? Хотите еще и щелбаном по лбу меня добить?       – Сидите спокойно.       Не дав эльфу времени на очередную шутку и повода для самокопания, Антарес коснулась медных волос. Легко и осторожно, почти невесомо.       Палладиум замолчал, на миг позабыв, как дышать.       Весь мир стал вдруг тише. Даже ветер. И звон мечей внизу.       А Кассиопея убирала один локон за другим, про себя подмечая, что ни к чьим волосам она никогда особо не притрагивалась.       Что уж тут сказать. Эльфийская красота – страшная природная сила, способная сразить даже самого бесчувственного.       Каждое ее движение было почти машинальным. Будто она просто исправляла маленькую несправедливость.       Палладиум так и не шелохнулся. Только смотрел. Пораженно, но со строгой внимательностью и любопытством, с совершенно иной смущенностью.       Сердце его забилось в бешенном ритме.       – Вот, другое дело. – когда все было закончено, Кэс отодвинулась от эльфа и как ни в чем не бывало, продолжила пить свой чай.       Алгар неуверенно коснулся своих волос, проверяя результат. Но его заискрившиеся глаза пристально смотрели только на Антарес.       – Благодарю, Кассиопея. – спустя какое-то время все же сказал Палладиум, едва заметно улыбнувшись.       Девушка уже собиралась ответить чем-нибудь колким. По привычке. Но решила, что хватит с него, и потому лишь тихо выдохнула, отворачиваясь к уже заходящему Солнцу.       Так они и сидели вдвоем, не разговаривая, попивая безумно вкусный давно остывший чай, наслаждаясь тем, чему обоими давно не хватало.       Тишиной.