Лепестки гибискуса

      Теперь злополучная ночь, пропахшая ливнем и кровью, для многих осталась лишь в памяти. Человеческий мозг удивителен: он способен быстро стирать негативные воспоминания, и стирать их чуть ли не под корень, заменяя на нечто позитивное, искаженное, то, что человек потом принимает за правду.       Случившееся во время ночного ливня породило целую вереницу событий в Пекине, и каждая новость гремела для кого-то победой, а для кого-то паникой до частого биения сердца в висках. Клубок начинал раскручиваться с самого утра, оповещения звенели в мобильных телефонах, кто-то увольнялся по собственному, а на ком-то защелкнулись наручники. Триады, во власти которых раньше были целые районы, политики, полицейские, врачи в подчинении и в долгах, обратились в песок прошлого. А триада “Золотая черепаха” окрасилась кровью и из пепла возродилась, заставляя теперь задаться главным вопросом причастных к криминальному пути: несут эти изменения опасность или благо? Но самые самонадеянные лишь потешались, что щенок, которому буквально пару месяцев назад стукнуло шестнадцать, может хоть что-то. Удивительное дело, но никто не мог найти и следа его старших братьев, а виновник хаоса в Пекине спал беспробудным сном и выглядел…       — Ты глянь, чисто ангел, невинная овечка. И не скажешь, что ты там смог что-то сделать… Да что ты мог сделать-то!.. — Сян ворчал все время, пока находился в комнате почившего старшего господина Тяна наедине со спящим Цуанем. Паренька словно выключили, и, на самом деле, за его состояние испугались многие. Но старушка-травница из деревни Ма Цзянь пояснила, что у молодого господина просто сработала так психика и организм. “Он перемерз, оголодал, навидался ужасов не по возрасту и вот вам! Довели юношу!” — грозно ругалась старушка на опустивших бритые головы бандитов в виноватом поклоне. Сян себя почувствовал даже немного виноватым, поэтому склонялся в бесконечных поклонах перед сухонькой женщиной, которая строго размахивала палочкой и смотрела на Цуань Иси с материнской любовью.       Ой, как ему было неловко раздевать его… Он был холодный, как лягушка, а еще сбитые до синяков коленки, локти и испачканные ладони кровью. Сян чувствовал себя нянькой, пока снимал с паренька насквозь промокшую одежду, обтирал его под ворчания старушки разящим спиртом полотенцем, вытирал кровь и потом укутывал в теплые одеяла. И с одной стороны его раздражало, что ему приходится ухаживать за здоровым лбом, будущим мужчиной, внезапно объявившим себя главой триады, а с другой… Где-то внутри Сяну было жаль пацана. Хоть он в жизни тоже немало соли сожрал ложкой, но произошедшее казалось слишком жестоким по отношению к мальчишке. Вот и под внимательным взглядом старушки, которая словно ястреб следила за тем, как он обтирает пацана, размышлял: а что может-то этот щенок?       “Что, думаешь, красивыми глазками добьешься чего-то, да? Морда конечно симпотная, ничего не скажешь, но что, что ты можешь-то? Ты же наверняка виноградинки просишь почистишь тыщу слуг! Ты же синяков наверняка не видывал, какая тебе триада, какие тебе мафии, иди уроки учи и купайся в своих денежках, которые заработал твой отец!”.       И в какой-то момент Сяну показалось, что его мысли слишком громкие, потому что ему даже послышался раздраженный вздох старушки. Ну нет, не умеет же она читать мысли…              И за всей этой суетой Сян пропускал волнения в триаде. А зря, ой как зря… Триада жужжала как улей после побоища, все суетились, невзирая на ранения и моральное состояние. У каждого оставшегося члена триады, теперь уже под названием “Черный феникс”, было множество вопросов. Как им действовать? Что делать? Куда делись два старших брата Цуаня? На что существовать? Их запасы обчистили, горы мертвых товарищей, которых хоронить, восстановительные работы… Это был самый настоящий хаос, а также хаос личных конфликтов и конкуренции. Те, кто был постарше и занимали высокие должности, недоумевали, с какого такого дракона новый глава назначил совсем зеленого Чэня Сяна своей правой рукой? Да он ничего не умеет! Ничего не может! Да он не знает, как управлять триадой! Это просто безумие какое-то! И в шестнадцать стать главой триады?..       — Да некоторые императоры и в девять лет садились на престол!       — Да-а-а? И к чему это привело?! К разрухе! К расхищению культурного наследия, блядь!       — Да че ты смыслишь в этом культурной наследии, твою мать? А? Ты вообще где был, когда эту культуру создавали?       — Между прочим, я дохуя воспитанный!       — Ага, конечно! Мытье рук после того как поссышь — вот все твое воспитание!       Китайские отборные матюки летали в воздухе, как и тревожность некоторых бандитов, потому что ну какое такое прикрытие может им предоставить Цуань Иси? Господин Тянь небось и на шоколадку не скопил, живя припеваючи! И этот хаос был вне всякого контроля, так как почти все авторитеты были мертвы.       Даже Чжуань только устало щурил здоровый глаз и крепко затягивался сигаретой, периодически мыча что-то невразумительное. У него тоже было много вопросов, а ответ им мог дать лишь Цуань Иси, который грохнулся в обморок. Пацан вообще может крепко заболеть после того, да и не только физически, еще и кукушечка поедет будь здоров. Вот же чертовщина! Вот же напасть! А еще эта фразочка… Китай к ногам… Ха!... Какой амбициозный малый. Но удивительно то, что в этом хаосе никто не решался лечь спать. Пусть и многих уже клонило в сон, особенно под жужжанье ритмичное мух, садящихся на мертвые тела, сваленные под тенью, начинающие нехорошо пахнуть от высокой влажности после ночного дождя, но у этих серьезных дядек было много вопросов! И когда бойкая старушка, кряхтя, вышла из домика, то была сразу окружена бандюганами. Кто-то помогал ей спускаться, другие просто таращили глаза.       — Ну что там, тетушка?       — Жить будет?       — Как там молодой господин?       — Он не умер?       — Вот же скворцы! А! Хуже базарных вдов! А ну заткнитесь! Мальчику требуется покой. По-кой! А вы галдите, как воробьи на рынке! Так бы и дала вам… — И сразу все синхронно присели от грозной старушки-травницы, которая хмурила седые брови. — Вот так-то лучше. Пока молодой господин спит и восстанавливает силы, уберитесь тут лучше. Развели, значит, побоище. Воняет уже на всю округу! Вы что? Хотите чтобы тут все отравились трупными газами? Приберитесь, поешьте, а как молодой господин проснется, так будете решать. А ты-ы-ы… Как там тебя? Ты отведешь меня домой, а то ноги уже совсем слабы по горам ходить…       Старушка ворчала, но ее ворчание воспринималось так авторитерно, что все эти бандиты слушали ее с открытыми ртами и покорно кивали. А по рядам шептались, и распределяли задачи: мол, “да, ты уберись, ты яму выкопай, а че сразу я, а позвони его жене, а мужа его набери, а ты в магазин сгоняй”. И тот, кого выбрала старушка, гордо расправив свои татуированные плечи в грязи, направился сопровождать спасительницу домой. Ведь она пришла не только Цуаня Иси лечить, но и принесла немало лекарств и трав. И пусть не сразу, но территория триады оживилась, и оставшиеся в живых, подтянув штаны, начали послушно выполнять указания мудрой старушки. Нельзя сказать, что они все были несамостоятельные, что им обязательно нужно было отдавать приказы. Триада “Золотая черепаха” всегда славилась семейностью, благочестием, насколько это возможно было бы отнести к лютым бандюганам, да и их целью было умножение благосостояния. Они занимались в основном продажей нелегальных лекарств и оружия — отец Цуаня Иси старался вести не самую опасную деятельность и проявлял максимум осторожности в делах. Ему было что терять. Дражайшая супруга, с которой он вместе со школьной скамьи, и три сына. Только вот в двух своих сыновьях он всегда сомневался, старших. Может, это из-за того, что они вели самостоятельную деятельность, и, в отличие от отца, переступали частенько грань дозволенного, излишне рисковали, а третий…       Цуань Иси был любимчиком отца среди всех детей. Ласковый, нежный ребенок. Отзывчивый, всегда принесет отцу стакан воды, позаботится о маме, пока он в командировке. Его братья были совсем не такие… Они были более суровы, агрессивны и один из них не постеснялся ударить свою молодую жену при родителях.       Однако сейчас все чувствовали некий ветер перемен. Стремительный порыв, который будет выдирать деревья с корнем, гнуть их зеленые макушки к самой земле, поднимать целые вихри песка и даже сдвинет пару средних гор. Кого-то это пугало, а кого-то наоборот — интриговало. Но все вспоминали тот смех с первыми лучами рассвета, безумный, пробирающий до мурашек, скручивающий нервы в мертвый узел, словно пыточный инструмент. Кстати…       — А где Чэнь Сян?!       — Оооо… Чэнь Сян так-то теперь важная птица на дворе, слыхал? Он же теперь правая рука! Тьху… Щенок месяц тут от силы. Он нихера не знает, вообще ничего, а уже правая рука!       — А ты че? Завидуешь? Нормальный он тип, веселый, и, в отличие от тебя, с чувством юмора у него все хорошо!       — Да ниче, просто, ну, кто назначает совсем зеленого на такую должность? Это безумие!       — А ты будто бы справился лучше, да? Ты хоть сам знаешь че делать надо?       — А ты че его защищаешь, а? Подлизаться решил? Думаешь, если будешь с ним брататься, то тебя повысят? Пацан-то… Свихнулся. Того. Ку-ку.       — А ну завалили ебальники, паразиты! Быстро за работу! Только и знаете, что яйца начесывать да языками молоть!       Периодически в бесконечных разговорах и кряхтении доносились сочные, звонкие подзатыльники особо болтливым от самых старших в триаде — не по званию, а по возрасту. Звания сошли как-то на нет и о них старались не заикаться.       Чжуань лишь щурился, тщательно прислушиваясь к сплетням. Его удивляло, как эти бараны умудрялись и руками хорошо работать, и языками чесать, как торгашки рисом. Впрочем, Чжуань узнал много нового о Сяне. Пальцы стоял загибал, прислушиваясь. Морда красивая, — раз! Модник, — два! Юморит и шутки шутит хорошие, — три! Ну ладно, с пунктом первым Чжуань был согласен. Китаяночки постоянно велись на немного округлое лицо, доверие там, все такое. Да и сам Чжуань видел это, как с ним хихикают молодые девушки. С вторым пунктом Чжуань не мог быть согласным или спорить, его мода заканчивалась на спортивках. Третий пункт… Ну… Чжуань думал, что лучше хорошего доброго анекдота ничего нет, а современный юмор он понимал туго. Но, судя по всему, Чэнь Сян действительно красавчик и модник, а после Чжуань и сам признал это невольно, наслушавшись восхищенных разговоров — молодежи виднее. Однако Чжуань не был согласен с нелестными отзывами, что Сян выскочка и подлизался к боссу. Что-то он не видел какого-то подлизывания, а то, что Сян на себе вытаскивал товарищей — было. Видел. Но все эти разговоры заставляли старого бандита напряженно хмуриться. Такие сплетни, как правило, ничем хорошим не заканчиваются.       Вот только выскочка не был в курсе происходящего. Он находился в покоях господина Тянь, только уже походу не старшего, а вот этого сопляка…       Сян даже прибрался. Кругом был бардак. Тут явно что-то искали, повыдергивали ящики комода, сорвали картины и гобелены, перевернули стол. Сян был тут впервые, и ему тут нравилось. Он впервые оказался в настолько роскошном месте.       Покои разделялись на четыре комнаты: пространство, схожее с гостиной и обеденной, спальню, дополнительную комнату и ванную. В спальне были обои в стиле шинуазри темно-багрового цвета с золотыми узорами гибискусов и лотосов, тяжелые черные шторы, огромная кровать, заправленная темно-серым постельным шелком, с тяжелым одеялом и подушками. Очень мягкий ковер… Ну, можно сказать стильно, но все же как-то… Старомодно.       Он побродил по ванной, отметив, что это не просто ванна, а небольшой бассейн в полу. Тут было чисто, и уборка не требовалась. Вернулся в спальню, собрал картины, но фотографии решил почему-то убрать. Вряд ли этот мальчиашка будет рад увидеть своих родителей вот так сразу… Вот же! Сидит тут вместо няньки, еще и печется!       Сян с прищуром посмотрел на безмятежное, но такое уставшее лицо Цуаня Иси. О, у него родинка под правым глазом… Красиво… Но выглядит он уставшим и даже хмурится во сне. Что он там болтал? “Положить весь Китай к своим ногам”? Ну и ляпнул, вообще атас!       Сян просидел около часа в гостиной на самом удобном диване в его жизни, но, заметив в огромном полукруглом окне суету во дворе, решил, что пора бы и честь знать. Ничего же с пацаном не случится? Подгузники ему менять не надо? Ну и отлично.       С сигаретой в зубах вышел к товарищам. Мда… А настроение-то поменялось. Сян замечал, что взгляды прежних братанов стали будто иными. С легкой претензией. Но оправдываться он даже не думал. Он ни о чем не просил, это все сделал тот пацан, который сейчас лежал, как лебедушка, без сознания. Поэтому Сян, помахав товарищам, бодрой походкой и попыхивая сигареткой, направился к Чжуаню, который разгребал завалы из камней и досок отчасти уцелевшей постройки.       — Сян! Ты как? Ты правая рука? Правда? Это молодой господин сказал? — Чжи Хуа, его друг, с которым они были приняты в банду в один день, возник словно из ниоткуда. Вообще этот молодой пацаненок был в восторге от того, как господин Тянь залечивал ему раны, бинтовал и еще так пафосно сказал ему “заткнись”. В глазах Чжи Хуа Сян не увидел зависти или злобы, разочарования или чего-то подобного. И лишь снисходительно улыбнулся.       — Ну… Типа да. Но может еще передумает! — Пожал плечами максимально равнодушно Сян, больше выпендриваясь.       — Ты бы это, сейчас бы уже начинал вести себя как правая рука, а не щенок добермана на выставке. Иди вон, спроси чем помочь, может, скатаешься в магаз… Тебе надо теперь авторитет набивать. — Чжуань вклинился в разговор между двумя пацанами, чуть хмурясь, деловито отобрал у Сяна сигаретку и сразу крепко затянулся.       — Хорошо, но думаю, мне лучше не уезжать…       — Нормально все будет! Я помню, как господин Тянь в лет пять с наперсток ростом резвился на травке тут. Не ссы, не обидят. Езжай давай, воды всем привези, твоя забота — не только благополучие главы, но коллектива.       И Сян внял мудрым словам взрослого гангстера, а потом, вежливо поклонившись, отчалил собирать информацию, кому что требуется. Хотя ему казалось, что эта работа посыльных, и ему лучше остаться здесь, но потом вспоминал, как старшие по званию тоже ездили в город за необходимыми лекарствами даже ночью, если у младших внезапно было отравление или температура. Так, он теперь правая рука. Ха! Была маменька не права! Он станет большим человеком, а не шлюхой… И незаметно для самого себя Сян растворился в круговороте дел до самого вечера, тем более, Чжуань пообещал ему быть на связи и в случае пробуждения молодого главы сразу позвонить и на время взять его обязанности.       И только к вечеру была выполнена основная часть уборки территории. Сян гонял на тачке раза три в магазины за сигаретами, водичкой, хлоркой, таблетками — чего только ни было в списке. И как ни странно, у него было крайне хорошее настроение. Даже приподнятое. Поэтому он подпевал китайскому рэпу, любуясь в зеркало заднего вида собой и своими новенькими солнечными очками, пританцовывал в магазине и даже пофлиртовал с молоденькой продавщицей, которая смущенно прятала глазки под пышными ресницами и хихикала над шутками парня, прикрыв рот рукой. Хозяин магазинчика не раз подмечал, что у продавщиц сразу глаза гореть начинают при виде такого красивого и очаровательного молодого человека, зубы заговаривать умеет, стильный, даже не сразу скажешь что бандит, а будто айдол! Так к Сяну и прицепилось шутливое прозвище “айдол”.       Он спрашивал, не появлялся ли новый босс, но тот все еще спал. Пару раз Чжи Хуа заглянул в покои и после гордо делился с Сяном, что поправлял одеяло Цуаню Иси! Одежду юному господину тоже нашли: у Чжи Хуа был один размер с Цуанем, вот он и отдал половину своего гардероба и даже чистые, не распакованные труселя. Школьная форма была грязная, хотя ее кто-то заботливо постирал… Кажется, это как раз был Чжи Хуа. Сян не успевал яму раскопать, а его друг уже являлся перед ним с загадочной улыбкой и оповещал, что вот штаны выстирал, заплатку сделал там, от чего Чэнь Сян даже подумал, что если вдруг его друг когда-то обзаведется детишками, то это будет самый гиперопекающий отец в мире. Вот почему он стал нянькой, а не его друг? Тот бы и виноградик почистил с радостью в глазах.       Только изредка внезапные слезы и рыдания нарушали атмосферу восстановления покоя триады. Это супруги или родители приезжали за мертвыми. Кто-то проклинал триаду, кто-то благодарил. Когда встал вопрос где хоронить, Шинхуай предложил, что пусть это будет возле главных ворот, но Шэйн тут же вступил в полемику с ним, доказывая, что тех, кто костьми лег ради триады, хоронят на заднем дворе. Было сожжено множество благовоний, но даже они не перебили запах хлорки. И только когда все сидели в главной зале, наполненной звуками китайской старости и всасывали лапшу с жадностью, делясь своими впечатлениями и похваляясь успехами за день, тогда услышали тихие шаги и замерли, обернувшись. Моментально, почти синхронно поставились чашки с супом и лапшой, звякнули палочки, каждый поднялся и склонился в поклоне перед тем, кто появился в проеме.              Двадцать три человека во главе с Чэнь Сяном согнули уставшие спины перед одетым в черные одежды Цуаном Иси. Те, кто видели раньше Цуаня, не узнавали его. Прежде наполненный силами, со здоровым цветом лица и вечно нарядный, молодой парень был не похож на себя. Шэйн словно видел издалека эти ужасные синяки под глазами, будто Луной поцелованный теперь ходил. А Чжуань вообще думал, что это зашел не господин Тянь, а призрак явился после кровавой ночи по их души. Надо было, чтобы кто-то был рядом с ним. У него же никого не осталось, наверное, он даже оплакать родителей не успел. Вот так за одну ночь, щенок, который радовался жизни, вкусно ел, усердно учился, превратился в бесчувственную статую без всяких эмоций. После такой энергетики место только и чистить шаманами придется… Кто-то подмечал, что взгляд нового босса заполнен словно пустотой, а кто-то только сильнее наклонился в поклоне, пока Цуань Иси изучал взглядом триаду.       Свою триаду. “Черный Феникс”. И вправду. Как птенец, переживший пламя преисподней, триада восстала из пепла. Эти мужчины и парни — остатки старого оперения. И лишь поклонился молча всем, кто перед ним склонился. Это был местный поклон благодарности за их работу: он успел заметить, как стало чисто и больше нет тошнотворного запаха крови — его сменил яркий запах хлорки, все столы и стулья стояли на месте, даже будто бы ничего и не было. Цуань не мог выразить эмоции словами, их попросту не было. После глубокого сна он вообще туго соображал, а от запаха еды в животе противно все скручивало.              Сян чувствовал кожей тяжелую и какую-то давящую энергетику в зале. Вообще он думал, что спокойно поест, поспит, а там Цуань Иси и проснется, ну а он подготовится к своим новым обязанностям. Но… Нет. Прежде Сян не видел молодого господина, но сейчас… Сейчас он не особо верил в рассказы об улыбчивом мальчишке, который умело дерзил старшим. И он помнил подобное чувство, когда все тело сковывает страх, однако это были не самые приятные воспоминания. Такие ощущения его раздражали. Бесило, что не можешь пошевелиться будто, вот прямо как сейчас.       — Пс… Давай… — Сян вздрогнул, когда Чжуань пихнул его в бок, и глупо уставился на него, а потом чуть не ударил себя по лбу от забывчивости, выпрямляясь и указывая жестом одной руки на отдельное место, которое они все приготовили для Цуаня Иси.       — Доброго вечера, господин Тянь… Сейчас из еды только лапша, но если вы…       — Этого достаточно. Приятного аппетита. — Цуань даже не дал договорить Сяну и лишь взмахнул рукой, позволяя всем сесть. Он прошел к своему месту и тяжело опустился на подушки в центре подиума. На самом деле, есть ему не хотелось, но желудок болел, поэтому он решил попытаться впихнуть в себя хотя бы половину. Сян направился за лапшой для юного босса, неслышно скрипнув зубами. То, что ему махнули рукой, как псине, оставило маленькую засечку где-то внутри. Сян раздраженно схватил тарелку, кто так вообще перебивает?! И палочки тоже нарочито громко положил. Он пытался быть вежливым! А этот щенок!...       Остальные тихо принялись есть, без разговоров. Всем было неловко нарушить молчание, начать расспрашивать о чем-то, ведь молодой господин только проснулся… Но за день вопросы успели созреть у всех, как огромные груши, которые уже лопались от сока. И пока Сян заливал кипятком лапшу, думая, что, может быть, стоило взять для этого пацана что-то другое. Первым не выдержал Чжуань, решив говорить за всех.       — Простите, молодой господин, но у всех к вам столько вопросов… Когда вы будете готовы с нами поговорить? Мы все нуждаемся в ваших ответах.       — Задавайте вопросы. Но избавьте меня от этого “молодой господин”. Я приемлю обращение “господин Тянь”. — Голос Цуаня звучал отрешенно, но первый приказ был отдан твердо. Именно приказ. Сян закатил глаза, благо стоял спиной, сразу подумав: “Ишь важная цаца какая, вы посмотрите, неугодно ему молодым господином быть!”. Но все же перемешивал лапшичку со специями, чуть потише, чем до этого гремел тарелкой.       — Как прикажете, господин Тянь. Вы можете нам рассказать, что произошло с вами? — Чжуань спокойно относился к таким закидонам, и сейчас уважительно поклонился. Он был старым бандитом и знал, как в триадах все устроено.       — Конечно. Когда я вернулся со школы, то обнаружил, что мой дом сгорел. До тла. Все, что осталось, – это руины и трупы. А потом я отправился по делам и решил приехать сюда, так как дома у меня больше нет. — Цуань все также чувствовал себя пустым и пока говорил это, то у него ничего не дрогнуло на лице. Он был словно восковая бледная фигура в черном и с яркой родинкой под правым глазом, смотрел прямо в глаза Чжуаню, подперев кулаком подбородок и небрежно качал по столу палочку.       — Простите, господин Тянь, а ваши отец и мать?...       — Они мертвы. Я знаю украшения матери и татуировки отца. Трупы я видел и не мог бы перепутать их ни с кем другим… — Чем холоднее был голос Цуаня, тем тише становились бандиты и аккуратнее в своих движениях. Многие склонили голову над своими тарелками, а Сян чуть не выронил ее из рук, прежде чем поставить перед своим новым боссом. Как можно быть таким хладнокровным? Он вернулся после короткого кивка на свое место, как послушный дрессированный щенок добермана. Хотя он вообще не понял, почему ноги сами его понесли так бодренько.       — Мы соболезнуем вашей утрате, господин Тянь. — Чжуань взял на этот раз инициативу на себя, поднимаясь с трудом и склоняясь в глубоком поклоне, что моментально сделали другие и Сян тоже, хотя чертовски хотел выругаться. Встань! Сядь! Встань! Сядь! Ладно, ладно, успокаивал себя Сян, тут тема траурная, поэтому сделал пару коротких вдохов-выдохов чтобы успокоиться. А Цуань Иси молчал, рассматривая плавающую лапшу в бульоне. И потом щелкнул палочками с кивком и взмахом руки, что, мол, садитесь, соболезнования приняты.       — Простите, господин Тянь, а что с вашими братьями?.. — Это был голос Цзая Шэня, тоже одного из первый людей триады.       — Я их убил. — Цуань поднял взгляд на мужчин, которые застыли моментально. Такая короткая и ёмкая фраза, тоном будто он просто сообщил, что был в кино или в школе… Некоторые пытались прочитать эмоции на лице нового босса, но их словно не было. Кому-то хватило ума не воскликнуть, мол, они же твои братья! И гнетущая атмосфера стала словно кисель, а в зал словно вернулся стальной запах крови.       Молчание давило на Цуаня, как тяжелые ладони на плечи. Палочки звякнули о стол, а пальцы, которые до этого не знали труда, потерли устало переносицу, от чего всем показалось, что перед ними не подросток лет шестнадцати, а старик.       Надо все рассказать, это он понимал. Эти люди не должны спать без ответов. Это его люди. Собравшись с духом, он расправил плечи. Прямо как вчера, стоя возле доски, он готовился рассказать о влиянии политики на культуру Китая, но сегодня и прямо сейчас, ему надо было рассказать другую историю. Расставить все точки над “и”. Дать ответы. Пояснения.       — Мои братья вступили в сговор с другими триадами. Их не устраивала позиция отца в делах, им хотелось большего, и ослепленные жадностью, они решили предать родителей и устроили этот пожар. Тупо, да?       Он не смотрел на лица бандитов, а куда-то в сторону задумчиво, но понимал: в этом зале есть те, кто ему поверили, а есть те, кто не поверил. И убедился в этом, когда взглянул на них. Сомнение, абсолютная вера, недоверие, непонимание — как много эмоций… И меньше всего ему хотелось “читать” эти эмоции.       У Сяна вообще аппетит пропал после такой информации. Но прежде чем кто-то что-то спросил, Цуань поднял руку ладонью к ним, давая сигнал молчать.       — Мои братья, к сожалению, для них самих же, оказались корыстными и мелочными людьми. Вы можете не искать их трупы, у них никогда не будет могилы. После того, как я обнаружил трупы родителей, то сразу понял, кто это сделал. У отца от меня никогда не было секретов и он предупреждал, что мои братья хотят большей власти, чем могут получить. Знаете, приложение есть? Показывает, где находятся твои друзья? Так вот, я отправился по следу Циньяна и обнаружил его в “Чайном доме”. Он вел пьяные разговоры с главой павшей триады и трещал без стыда и совести о том, что захватит “Золотую черепаху” и начнет новый бизнес. Так как они ждали ужин, я пробрался в подсобку. В “Чайном доме” всегда много было крыс, так что крысиный яд у них в достатке. И пока их повара курили, я смог пройти на кухню и высыпать весь яд в танмянь. Однако я также успел подслушать разговорчики и таким образом узнал, что с другими триадами там великий заговор. Дальше оставались драконы. — Цуань сделал маленькую паузу, успевая глянуть на эти лица, которые теперь были его “люди”. Сидят. Как дети слушают историю. — Триада “Серебряный дракон” очень любит благовония с ладаном. Я лишь увеличил концентрацию ладана, заглянув на несколько траурных процессий, и сломал вентиляцию. А так как они были пьяны, то быстро уснули и дальше задохнулись. Ну и у “Красных драконов” я встретил своего второго брата, там я просто запер их в сауне и подкидывал дрова. При этом я знал, что был совершен налет на это место. Они хвалились успехами, ну и я пешком дошел до сюда. Вот так вот.       Цуань сидел в одной позе, и пока все это рассказывал, постоянно хмурился. Он так и не притронулся к лапше, да о ней все забыли в главном зале. Даже Сян, который с каким-то ужасом и жалостью смотрел на пацана в растянутой черной футболке и катал палочки по столу.       “Пиздец, рассказывает, будто в зоопарк съездил. А что он говорил, когда на школьных экскурсиях по музеям тусил?”, — так думал, но все же это жесть, хотя неохотно Сян признавал, школьник умен. И неотрывно смотрел, как Цуань накручивает на палочки лапшу под шепотки членов триады. Сговор. Предательство. Неслыханно. Семейные дрязги. Аккуратные мнения, словно неоновые огни, ярко загорались под потолком и сразу гасли. Никому не хотелось показаться невежливым, все пытались выставить себя на стороне Цуаня Иси, хотя были и те кто просто отмалчивались.       Вопросов ни у кого не было. А если и были, то их точно никто не хотел бы задавать. Всем было понятно, что Цуань теперь полноправный лидер триады: он свое место доказал и отвоевал, и пережил за ночь настоящую пытку. Цуань все так же молча ел, не чувствуя ни вкуса еды, ни того, что она уже остыла.       — Простите, господин Тянь, босс… А на что нам жить и что нам делать? — Шэнь сделал свои выводы, уже не видел смысла обсуждать это дальше и поэтому сразу перешел к сути.       — Где мой рюкзак? — Цуань бросил взгляд на Сяна, который стоял молча, задумчиво разглядывая пол. Почувствовав на себе взгляд, он тут же сделал глупый вид, какой рюкзак… А! Да, рюкзак. Он был каким-то нереально тяжелым. Помнил-помнил, просто поставил его сушиться на крыльце: вдруг ему пригодятся еще школьные учебники, вот и притащил, почти сразу с поклоном отдав Цуаню Иси. Тот открыл его и начал вываливать на помост что-то в черных пакетах, поджав губы и не скрывая улыбки удовольствия.       Все присутствующие вытянулись в спине, с открытыми ртами наблюдая за пареньком, и потом удивленно перевели взгляд с него на загадочные свертки. Из черных пакетов появились огромные толстые тетради, одна за другой, и стопка каких-то договоров. И Цуань раскладывал это все очень бережно. На его лице проступила безумная, гордая улыбка. Он обо всем позаботился.       — Проблем с наследством, я думаю, у меня не будет. Мой отец поддерживал неплохие отношения с полицией Пекина и играл в гольф с лучшими юристами. Но это… Долговые книги “Чайного дома” и “Красного дракона”. А это… — Сян, следящий до этого за происходящим, сразу обратил внимание, словно щенок за мячиком, за капризным взмахом руки на бумаги. — Игорные дома “Серебряного дракона” теперь официально в моей собственности. Вот, глава поставил свой кровавый отпечаток. Все законно.       Цуань широко улыбался, любовно поглаживая книги должников двух триад и договора. Сян головой помотал. “Психанутый. Сумасшедший. Он убивал людей, собирал долговые книги, а потом еще сделал кровавый отпечаток главы, когда тот был мертв?! Это же насколько долбанутым надо быть, чтобы совершить подобное?! Но это… Признаться… Умно. Выбивать долги, с процентами, так можно было хорошо заработать и качественно”. Но когда обвел взглядом собратьев, поспешно отключил свои мысли. Они были в восторге, видно. Сражены наповал!       — Отправляйтесь спать. Завтра нас ждут дела. Вы сегодня хорошо поработали. — Цуань устал, пусть он и проспал весь день, но он устал. Этот рассказ словно отнял последние силы, поэтому Чжуань взял на себя смелость подняться первым.       Ужин был окончен. Присутствующие поднялись, поклонились новому боссу и принялись за уборку стола в полной, почти торжественной тишине. И только на улице у них появилась смелость на перешептывания и обсуждения всего, что они услышали.       Сян тоже думал уйти, но Чжуань его остановил, кинув взгляд на босса. Ах ты ж черт! Точно… Вот и новоявленный правая рука “Черного Феникса” поднялся, глядя на этого сумасшедшего подростка.       — Господин Тянь…       — Да, у меня к тебе есть разговор. Садись… — Цуань бесцветным взглядом теперь смотрел на телохранителя, а тот лишь взмолился про себя, чтобы этот молодой господин и его в долги не вогнал. Ох, чуяло сердце его…