Пустая благодать

      18 октября       Мама была занята тем, что подкрашивала губы дешёвой бледно-розовой помадой, сидя на переднем сиденье отцовского автомобиля. В те редкие дни, когда они всей семьёй выезжали куда-то, она позволяла себе провести немного времени перед зеркалом. Пока муж не видел, она делала минимальный макияж и надевала неброские украшения. Линда была крепко убеждена, как и всякая консервативно воспитанная женщина, что мужчина не должен видеть этих "маленьких секретиков". Таких как косметика, менструация, женская гигиена и прочие связанные с этим мелочи. Неизвестно, всегда ли она придерживалась этого мнения, но в браке с Гэрриетом Райтом такую предосторожность можно было понять. Он никогда не скрывал распирающую его изнутри мизогинию.       Чарли был уверен, что если бы вместо него родилась девочка, он в первую же минуту жизни дочери захлебнулся бы желчью. А если бы не родился вообще никто, отец не постеснялся бы избивать свою жену. Поводов хватило бы.       Как хорошо, что всё-таки родился мальчик. Такой удобный способ выпустить пар под предлогом воспитания.       Стоя на улице и протирая от пыли капот, Чарли, конечно же, видел чем занимается мать. Вопреки раздраженным наставлениям о том, что это не мужские интересы, он задержал на ней взгляд. В детстве он как-то нашел мамину косметичку, тщательно спрятанную среди коробок с её пряжей. С любопытством, свойственным ребёнку, он рассматривал немногочисленные баночки и флаконы. Открывал, трогал текстуру и вдыхал пудровый аромат. Он подумал, что это какие-то волшебные зелья и начал играть с косметикой. Всего пару минут, пока это не обнаружила Линда, и спешно, пока не увидел отец, не отобрала у него косметичку. Страшно представить, что бы случилось, если бы это обнаружил Гэрриет. Само собой, и сына Линда не посвящала во все эти женские штучки. О многих он не знал вплоть до момента, пока не начал встречаться с девушками. Некоторые не понимал до сих пор.       Линда подняла глаза и заметила, что Чарли смотрит на неё. Тот спешно опустил голову и продолжил протирать капот, но уже под пристальным наблюдением. Интересно, мечтала ли мать хоть раз о том, чтобы вырваться на свободу? Несмотря на то, что она боялась свободы, как огня, сколько раз она плакала по ночам от того, что идеальная жизнь не складывается? Муж медленно теряет рассудок, любить его и совладать с ним становится сложнее, а сын вечно порочит честь семьи. Не иначе, кара господня за грехи. Наказание, которое можно только безропотно принять и пытаться наставить обоих на путь истинный.       Догадывается ли она, как стремительно Чарли удаляется от будущего, что они с Гэрриетом прочат ему? Узнав о том, что он связался с бандой, какой способ очищения от позора она выберет?       — Ты мне так и не рассказал вчера, как прошел твой первый рабочий день? — спросила Линда, когда Чарли закончил с пылью и сел на своё место позади.       — Я со всем справился. Рейн хороший учитель, всё понятно объяснил, — ответил Чарли. Вчера был понедельник, который он и правда провёл в автомастерской Морганов. Рейн учил его все четыре часа, кропотливо раскладывая всё по полочкам. В процессе обучения ему так же помогал Эван.       — Отцу он тоже понравился. Правда, я никогда не видела этого парня в церкви, — сказала женщина и, заметив как возвращается из гаража её муж, быстро спрятала миниатюрную косметичку в сумочку.       — У них с сестрой не так много свободного времени. Они работают без выходных, так что им некогда ходить в церковь и вообще куда-то, — ответил Чарли, отворачиваясь к окну. Он не стал говорить, что они ещё и не молятся перед едой, и вообще никак не упоминают бога в своем доме. Но не отказался бы упомянуть, что ужинать с ними и Эваном было в миллиард раз приятнее, чем просто дышать одним воздухом с родителями в этой машине.       — Раз в месяц можно найти время. Вопрос приоритетов, — вздохнула Линда.       — О чём разговор? — спросил Гэрриет, садясь за руль и заводя двигатель.       — Хотела узнать, всё ли хорошо на работе у Чарли. Ты слышал, Гарри, что говорят в церкви про семью Морганов? Родители этого Рейна были наркоманами!       — Это кто такое сказал?       — Пенелопа Роуз, она здесь всех знает отродясь, — в пространстве для сплетен Линда тут же оживилась. — Так вот, их родители были наркоманами, в церковь тоже перестали ходить. Мать вообще прелюбодействовала со всеми, кто был готов! В итоге, муж узнал, что кого-то из детей она нагуляла, убил её и сел в тюрьму!       — Тебе-то какое дело? — резонно спросил Гэрриет. — Чем слухи пустые собирать, лучше полезным делом заняться.       — Так как же... От наркоманов разве родятся здоровые дети! Как бы не распространилось дурное влияние и на Чарли!       — Я с ним разговаривал. Приличный, умный парень, дело своё знает. Работяга.       — Если такой хороший, чего ж не женился ещё? Двадцать пять лет, уже пора бы!       — Девок нормальных уже не осталось. Ни стыда, ни совести, ни воспитания! — проворчал мужчина. — Ветер в голове и трусах гуляет.       Чарли беззвучно хмыкнул, закатив глаза. Мать, как обычно, искала повод докопаться на ровном месте и поскулить лишний раз. Отец измерял всё своими мерилами, совершенно забыв, что их срок годности давно истёк. Оставалось только порадоваться, что он поговорил с Рейном заранее, и тот каким-то образом расположил к себе Райта старшего. Хотя, последнему факту Чарли уже не удивлялся. Рейн и на него произвёл впечатление. После того, как терпелив он был с ним во время работы, как легко он и Нова приняли его в свою компанию, Чарли убедился: Морганы хорошие люди. Лучше буквально всего Эмбер Хилла.       — Если бы ходил в церковь, встретил бы кого-то приличного. Он и его сестра, — фыркнула Линда. — И ещё меня немного беспокоят новые друзья Чарли. Какие-то неприятные девочки, и этот мальчик, который тоже работает в мастерской... Эван, кажется?       — И что с ним не так?       — Его отец хронический алкоголик. Мастер на все руки, но, говорят, неисправимый пьяница. А его сын теперь работает и учится с Чарли! Какой пример он ему подаст?       Чарли напряженно вскинулся. Мать в своём кураже заходила в запретную зону. Подозревать и говорить в таком ключе об Эване он не позволит ей, даже если будет за это до смерти избит.       — Да причём здесь Эван вообще? Как ты умудрилась его сюда приплести?! — вспылил он, совершенно забыв о контроле над голосом. — Эту хрень ты тоже от Пенелопы Роуз услышала?       — А что? Один раз ты уже попал в больницу после того, как провел время с ним! Это, как вы там назвали попойку, немного отдохнули все вместе?       — Я попал в больницу из-за аллергии! Мои друзья наоборот меня спасли, я бы там сдох, если ты забыла!       — Ты как с матерью говоришь? — строго фыркнул Гэрриет.       — Виноват, — огрызнулся Чарли. — Не надо так плохо говорить о моих друзьях. Эван не пьёт алкоголь, работает и учится без выходных, он хороший человек, и совсем не похож на своего отца-алкоголика. А с этими девочками меня в кои-то веки оставили в покое в школе.       Установилась напряжённая пауза. К облегчению Чарли, отец ничего ему не ответил, молча приняв его слова. Он бы не смог промолчать, если бы они продолжили оскорблять честь Эвана, и нарвался бы на профилактическое воспитательное избиение.       — Может и так. Может и не похож! — а мать всё не унималась. — Но корни-то от родителей идут. Отец его всё равно поддался искушению, прильнул к бутылке! Хорошо, что опору нашел после смерти супруги. Женился второй раз, слава богу, только благодаря этой женщине семья и держится!       Чарли с досадой уткнулся в окно, стараясь игнорировать добытую на церковных скамьях грязь. Всю дорогу до Офертона он планировал молчать и никак не вовлекаться в пустую болтовню. Лишь изредка, когда мать выдавала особо блистательную чушь, он мрачно смеялся про себя. У Линды был исключительный талант противоречить самой себе и отточенная годами способность виртуозно игнорировать неудобные для себя факты. От того ещё занятнее было слушать её рассуждения о дурном наследии детей алкоголиков и наркоманов. Вот они-то неизбежно вобрали в себя худшие черты, твердила она, и так же порочны, как их грешники-родители. Мысль, от кого собственный сын получил свой скверный характер и пороки, почему-то никак не приходила в её голову.       Свою же голову Чарли планировал занять исключительно делом, которое ему предстояло завершить сегодня до конца дня. Как и обещал Босс, когда пришло время, Даррен оповестил его: назвал место, куда нужно прийти и забрать посылку. Этим местом оказалась стоянка для грузовиков на окраине города, а посылкой... школьный ланч-бокс, который с легкостью поместился в рюкзак. На выданный Чарли кнопочный телефон пришли инструкции и место назначения. И как "удачно" совпало, что именно в этот день туда же ехал отец на обследование в больницу, а мать — на организованную её церковными подругами ярмарку.       Отмазаться от очередного семейного тимбилдинга не было шансов. У него возникло бы куда больше проблем, если бы он сбежал в Офертон один, а потом случайно пересёкся с родителями на его улицах, выполняя задание. Лучшим вариантом было согласиться ехать за компанию, а уже на месте оторваться под любым удобным предлогом.       Возможность быть пойманным за руку совершенно не пугала его. Напротив, подогревала какой-то странный, безумный азарт. Чарли уже давно не получал удовольствия от нормальных вещей. Опасные, но понятные и знакомые ситуации — почему, собственно, нет? Было интересно представлять шок отца, если бы тот узнал, что сын везёт в рюкзаке замаскированное под детский ланч-бокс непонятно что. Может, там штамм вируса черной оспы? Или бомба? Ха, вот была бы умора, если бы она сдетонировала по дороге. Чарли развлекал себя этими сюжетами до конца поездки, придумывая всевозможные гротескно-мрачные варианты содержимого пакета. Просто ради смеха. Всерьёз он даже не пытался предполагать, что же там на самом деле. Платить обещали только за хороший результат, а за любопытство — открутить голову и окунуть в кислоту.       Доходчиво. Дважды повторять не нужно.       Через полчаса машина прибыла в Офертон. Город, по сравнению с Эмбер Хиллом, выглядел гораздо лучше. Он же был больше по площади в округе Селтауэр, и его архитектура была приветливее. Местные жители точно знали, на что уходят налоги: благоустройство было на высоком уровне. Чарли не исключал, что всё это внешнее великолепие было организовано совсем недавно, благодаря предстоящему ряду осенних праздников, включая и Хэллоуин. И с грустью следил за проносящимися за окном уютными домами, думая, что здесь им с Эваном жилось бы немного приятнее. Даже воздух в Офертоне казался чище и свежее.       Гэрриет остановил машину на въезде в парковую зону, так как оттуда было легче добраться до больницы и до места проведения ярмарки. Чарли вышел первым, попутно осматриваясь в поисках возможности незаметно улизнуть от родителей. Отец должен был провести в больнице как минимум два часа, мать за болтовнёй с подружками потеряет счет времени и бдительность. Побродить для вида рядом с ней нужно будет хотя бы двадцать минут.       — Только глянь на это, — вдруг раздраженно плюнул Гэрриет, выходя из машины. — Мерзость. Нашли место, пидорасы...       Чарли озадаченно повернул голову туда, куда глядел отец. Через дорогу от парка, на одной из лавочек сидели два парня. Достаточно близко к друг другу, чтобы оскорбить чувства Райта-старшего, и вдобавок ко всему, держались за руки, выглядя при этом абсолютно счастливыми. Чарли удивился. Но не открытому проявлению чувств, а тому, насколько случайным прохожим поблизости было всё равно. Никто не пялился, никто, за исключением его отца, не корчил гримасы. По меркам маленьких городов просто неописуемая роскошь.       — Закрыть бы в исправительном лагере пожизненно, чтобы среди нормальных людей не ходили, — процедил сквозь зубы мужчина. — За кого только жизнью рисковал...       — Больные люди, — вздохнула Линда. — И куда смотрит полиция? Куда смотрят родители, рядом ведь детская площадка! А если дети насмотрятся? Срам какой...       Чарли раздражённо скривил губы. Ну конечно, чужие дети волновали Линду больше родного сына. Сейчас ей главное возмущаться погромче, чтобы муж слышал каждое слово. А Гэрриет... с ним всё было понятно и без слов. Хоть одним неправильным вздохом показать толерантность к подобному — всё равно что купаться в грозу. Глупо и смертельно опасно.       — Молодые люди! — высокий голос матери резанул слух. — Молодые люди, я к вам обращаюсь! Да, вы!       Парни на скамейке в недоумении обратили внимание на Линду. По их взглядам было заметно, что они искренне не понимали, что сделали не так.       — Вам не стыдно делать сейчас то, что вы делаете?       — С чего бы? — крикнул один из парней в ответ.       — Да как же! — возмущенно фыркнула Линда. — Как вы смеете заниматься этим извращением на людях? Какой пример вы подаете детям! Побойтесь Бога!       — Бог сказал "возлюби ближнего своего"! — со смехом ответил второй парень и обнял за плечи своего друга. — Тем и занимаемся!       Внутренности Чарли подбросил страх. Они-то даже не подозревали, в какой опасности могут оказаться, пока рядом его нестабильный отец. Он буквально кожей чувствовал, как начинает закипать мужчина.       — А ну-ка потерялись отсюда, пидорасы! — злобно рявкнул Гэрриет. — Дома сидите и не показывайтесь на глаза обществу!       — Расслабься, папаша, мы тебя к себе не приглашаем, староват уже!       — Вот же сволочи, петухи ебучие, блять! — мужчина резкими шагами прошел к багажнику и с силой открыл его. — Сейчас я вас приглашу в травмпункт... Мы за таких кровь проливали, а они...       — Гарри, не надо... — поддакивающая ещё пару секунд назад Линда встревоженно крутилась вокруг мужа, пытаясь остановить. — Ну люди же смотрят...       — Плевать! Слышишь, ещё и ржут, как гиены! Надо мной ржут посреди города, а всем насрать, как будто это нормально! Сейчас я научу их уважению к обществу, патлы крашеные повырываю...       — Пап, не надо, — сказал Чарли, задрожав от волнения при виде монтировки в руке отца. Он мог. Прямо сейчас мог пойти, и волосы вырвать, и избить, и покалечить юношей за то, что посмели вылезти на улицу, демонстрировать чувства и хамить. Гэрриет разозлился всерьёз.       Он пристально, с недоверием посмотрел на сына через плечо. Под этим взглядом Чарли показалось, что отец что-то понял о нём. Заметил незримые следы, оставленные близостью с Эваном. Прочёл в глазах правду, которую Чарли не смог скрыть.       — Почему? Тебе что, нравится на пидорасов смотреть?       — Гарри... — укоризненно покачала головой Линда.       — Зачем этот шум? Зачем сейчас давление поднимать перед приёмом у врача и срывать обследование? Потом, если они ещё будут здесь, сделаем всё, что нужно. А сейчас... ни к чему тратить на это время, — как можно спокойнее сформулировал свою точку зрения Чарли. Излагать мысли нужно было осторожно, чтобы психованный отец не решил, что он, о, ужас, защищает этих парней. В глазах Райта-старшего это не просто акт защиты — это бег по ромашковому полю в костюме солиста группы KISS с радужным флагом наперевес. Больное воображение могло за долю секунды нарисовать реальность, в которой Чарли предлагает всем желающим трахнуть себя за один доллар. В лучшем случае. И с радостью принимает куда угодно и сколько угодно, попутно рассказывая, что таким его воспитал отец.       И всё это после предложения не бить парней, держащихся за руки. Они даже не поцеловались, что, вероятно, тут же вызвало бы у отца отрыв тромба, разрыв аневризмы и инсульт одновременно. Почему отец и мать ещё не начали писать книги со своим талантом к драме?       — Может ты и прав. Марать ещё руки о всякое дерьмо, — уже спокойнее ответил отец, и, когда Чарли на секунду решил, что наступила деэскалация, мужчина протянул ему монтировку. — Сходи, преподай им урок.       — Что? — опешил Чарли.       — Гарри! Это же незаконно, его же могут посадить! — ужаснулась Линда.       — Как правильно бить, я тебя научил! Они этого заслуживают! Давай, не стой, покажи, что ты мужик, а не тряпка! А то я начну думать, что ты тоже из этих...              Чарли, маскируя отчаяние тяжелым вздохом, взял монтировку. "Из этих"... Почему в голове отца мужественность ассоциировалась с самыми отвратительными вещами на свете? Почему он вообще вынужден доказывать ему свою ценность, превращаясь в такого же урода?       — Ты что, правда этого хочешь?       — Живее, пока самого не отметелил, — прошипел Гэрриет. Линда боязливо, осторожно поглаживала его по руке, успокаивая себя иллюзией контроля.       — Ладно, пап. Сейчас я разгоню эту голубятню, — ответил Чарли и, развернувшись, направился через дорогу к парням. Те очевидных намёков не понимали и с места не сдвинулись, даже когда Гэрриет достал монтировку. Чарли бесила эта беспечность. Бесила мысль, что на их с Эваном месте этих двух жалких педиков уже бы распяли. Так безалаберно относиться к своей привилегии не быть уничтоженным за чувства — вот за что он бы с радостью надрал им зад.       Чарли, крепко сжимая чугун, подошел к скамье. Парни взглянули на него снизу вверх совершенно спокойно. Как будто поводов для беспокойства всё ещё не было.       — А у тебя какая проблема, малыш? — спросил один из них. — Хочешь присоединиться? Прости, свободных мест нет.       — И за то, что ты и твой папочка хотите сделать, обычно арестовывает полиция.       — Свалите отсюда по-хорошему, — процедил Чарли.       — Зачем бы нам это делать? Мы сидим, никому не мешаем.       — Тупые, да? Намёков не понимаете? — Чарли повысил голос и покрепче перехватил монтировку. — Сейчас поймёте, пидорасы ебучие...       Парни отскочили в разные стороны в последнюю секунду перед тем, как монтировка с грохотом ударилась о скамейку между ними. В этот удар Чарли вложил всю свою злобу на отца и несправедливость, в которой он жил. Почему они могли хоть немного быть свободными, а он нет? Кто дал им это право, кто вообще решает, какими нужно быть, а какими нет?       — Пошли нахрен, уроды! — крикнул Чарли в лицо одному из парней. Тот, осознав всю серьёзность ситуации, быстро переменился в лице и отошёл в сторону. — Быстро! Я моргнул — вас здесь уже нет!       — Психованный идиот... — парни, сбившись в кучку, спешно побрели прочь, оглядываясь на Чарли. Для вида тот ещё раз замахнулся на них. Он знал: отец пристально наблюдает, и лучше бы ему устроить хорошее зрелище.       Зрелище получилось что надо. Прохожие не обращали внимания на однополую любовь, но этот небольшой скандал точно не остался незамеченным. На скамейке осталась вмятина, а на лице отца почти что удовлетворённое выражение. Глядя на него, Чарли слишком поздно осознал, что наделал.       Вообще-то, он на задании. Привлекать к себе внимание — последнее, что он должен был делать.       — Почему отпустил? — спросил Гэрриет, когда Чарли вернулся к машине. — Я видел, ты их не тронул.       — Напугал и хватит, чё они тут расселись, — неуверенно ответил парень, вернув монтировку на место. — Мне что, убить их было нужно и сесть в тюрьму за это?       — Гарри, не нужно было, ушли и ушли, не думай об этом...       — Ладно, рядовой. Вольно. И смотри у меня, если узнаю, что ты из голубого полка — разрублю топором на заднем дворе. И тебя, и того пидораса, с которым спутаешься.       На те пару секунд, что отец смотрел на него говоря эти слова, Чарли превратился в ледяной камень. Всё его тело не смело даже шелохнуться, чтобы не выдать предательский страх и волнение, которые он испытал. Это всё не преувеличение. В глазах отца было что-то... настолько убедительное, что парень не сомневался. Он исполнит обещание. Как и всегда, он не бросает слов на ветер и сделает в точности так, как сказал.       Если он узнает об их с Эваном отношениях, им не жить. Нужно быть очень осторожными.       — Всё путём, отец.       — Не понял.       — Так точно, сэр. Я не пидорас.       — Приятно знать, — фыркнул Гарриет, громко хлопнув дверцей багажника. — Можешь гулять, рядовой.       Не успел Чарли порадоваться свободе, как мать тут же оповестила его о том, что они пойдут на ярмарку вместе.       — От греха подальше. Мало ли, эти... вернутся, начнется беспредел!       — Мам, какой беспредел, после такого они из дома только в магазин выходить будут.       — Не спорь. Пойдем, пообщаешься с хорошими людьми, попробуешь выпечку.       На ярмарку мать его всё же затащила. Гэрриет отправился в больницу, а Чарли и Линда в парк. Смотрины в окружении маминых религиозных подруг продлились около десяти минут, за которые Чарли выслушал несколько неуклюжих комплиментов и укоров за редкие визиты в церковь. Пока мать порывалась познакомить его с пастором Френсисом, Чарли судорожно придумывал поводы соскочить с этого мероприятия. К счастью, пастора на месте не оказалось, и парня быстро оставили в покое. Подходящая причина удалиться придумалась через полчаса: когда Линда, наконец, успокоилась и засела вышивать, Чарли сообщил ей, что собирается в местный книжный магазин за учебными материалами, которых нет в Эмбер Хилле. Увлечённая знакомой атмосферой мать только отмахнулась, и Чарли незаметно для всех улизнул.       Перед тем, как явиться на место встречи, предстояло заранее сообщить об этом получателю. Посреди одной из непримечательных улиц Офертона Чарли отыскал таксофон на углу. Удивившись, что такими доисторическими аппаратами ещё кто-то пользуется, он зашёл в будку и набрал переданный ему номер. После десяти секунд ожидания на том конце провода прозвучало прохладное "алло". Судя по голосу, взрослый мужчина. Чарли вначале растерялся, но быстро сообразил и выпалил заготовленную фразу.       — Здрасте. Фелисити дома?       — На уроках музыки, — тут же ответил собеседник, и Чарли понял что позвонил куда надо.       — А после?       — После пяти вечера зайдет в закусочную "Нино".       — С-спасибо... — Чарли положил трубку и неторопливо осмотрелся на выходе из телефонной будки. Вывеска закусочной "Нино" чуть возвышалась над остальными постройками на другой стороне реки. По карте Чарли выстроил быстрый маршрут и отправился туда. На месте получатель сам должен был найти его. Их задача представиться друг другу фальшивыми именами, которые им сообщили в инструкциях, обменяться кодовыми фразами, закончить дело и разойтись. Кто отвечал за эту коммуникационную сеть, Райту было не дано узнать, и это, как он сам считал, к лучшему. Наверняка, какой-то жёсткий параноик, наяривающий на дебильные ребусы и воображающий себя Загадочником       В закусочную Чарли вошёл без десяти минут пять. Внутри это была самая обычная, доисторическая забегаловка с самым посредственным меню. Два человека среди персонала и никаких камер — судя по всему, хозяину было не по карману их постоянное обслуживание. В зале было несколько людей, по одиночке сидящих за разными столиками над тарелкой еды или местной газетой. На появление нового гостя никто не обратил внимания, Чарли, в свою очередь, не нашёл никого, к кому мог бы обратиться как к "Фелисити".       — Фелисити, бля... — тихо буркнул он себе под нос, пробираясь к дальнему столику в углу. — Придумали, бля, непримечательное имя...       Рухнув в кресло, Чарли поставил рядом рюкзак. Сразу, как по команде, у стола появился официант с усталым взглядом.       — Добрый день, что будете заказывать?       — Колу, — ответил Чарли. — Не голоден.       Ровно в пять часов к закусочной на велосипеде подъехала девушка с гитарным чехлом за спиной. На вид ровесница Чарли, совершенно обычная девчонка с копной непослушных светло-русых волос. Она неторопливо пристроила свой велосипед к стойке и вошла в закусочную. Чарли выпрямился, пытаясь получше рассмотреть её, но она оказалась быстрее. Девчонка за секунду вычислила его среди посетителей заведения и, открыто встретившись с ним взглядом, с широкой улыбкой направилась к столику парня. Гитарный чехол приземлился на одном из свободных кресел раньше, чем Чарли успел подобрать подходящую реакцию. Девушка, как ни в чём ни бывало, чмокнула его в щёку и присела рядом.       — Привет, Джеки!       Джеки. И кто только додумался дать ему такой идиотский позывной?       — Привет... Фелисити... — ответил Чарли, натянуто улыбаясь. Бесцеремонность и лёгкость этой особы в моменте выбили его из колеи. А Фелисити продолжала естественно отыгрывать свою роль.       — Так острого хочется. Жаль, что здесь нет китайского ресторана.       На кодовую фразу Чарли неуверенно ответил своей.       — Ничего, я принес немного острого с собой.       Фелисити усмехнулась и подала знак официанту, чтобы тот подошёл. Чарли немного напрягся, на секунду допустив мысль, что девчонка могла оказаться подставной, посетители забегаловки — копами под прикрытием, а всё происходящее — операцией по захвату жалкого "наркомула". С его-то везением случиться могло всё что угодно, особенно, на первом задании. Волнение настолько хорошо читалось на его лице, что девушка, заметив его, наклонилась ближе и полушепотом произнесла:       — Табло попроще, ты палишься. Веди себя естественно, пока люди смотреть не начали.       — Ну простите, меня не предупредили, что какая-то тёлка полезет целоваться, — фыркнул Чарли, в глубине души задетый её словами. После победы в драке с Рейзором провалить такое простое задание было бы фатально.       — Не льсти себе. Если бы не задание, я бы с тобой рядом не села, — Фелисити ответила ему в тон и тут же добавила чуть громче и веселее. — Вот, тут моя мама испекла для тебя кокосовые печеньки, которые тебе понравились в прошлый раз.       Она достала из своей сумки бумажный пакет, вручную разрисованный смайликами и передала его Чарли. Пахнуло кокосовой стружкой, шоколадом и выпечкой. На мельком брошенный недоверчивый взгляд Чарли, Фелисити запустила внутрь руку и достала печенье. Печенье, конечно... Если кто и увидит, что такого? Подростки просто ели печенье и пили колу.       — А здесь самый острый бенто, какой я только смог отыскать, — Чарли достал и протянул завернутый в бумагу ланчбокс. — Как ты любишь.       — Вау, класс! — Фелисити взяла посылку и положила к себе в сумку. — Буду есть по дороге и думать о тебе.       — Я подумал точно так же, девчуля, — криво ухмыльнулся Чарли.       — Молодые люди, у нас со своим нельзя, — лениво протянул вновь подошедший официант. — Есть правила, вон там табличка.       — Ой, да ладно, не злитесь, у меня память как у рыбки! Сразу достала, чтобы не забыть! Хм... Я буду венские вафли с бананом и кофе. А ты, Джеки?       — А я колу, которую заказал пятнадцать минут назад.       — Пять минут...       — Потрясающий, бля, сервис, — фыркнул Чарли, когда официант удалился. — Ты здесь часто обедаешь?       — Нет. Знаю, что старый официант ушёл, взяли нового. С тех пор не прихожу сюда без дела.       — Так... теперь нам вроде как нужно завязать непринужденный разговорчик, а не сваливать в первые пять минут встречи, да?       — У тебя феноменальные аналитические способности, парень, — ответила Фелисити со снисходительной ухмылкой. — По большому счёту здесь всем насрать, но для уверенности да, сидим и общаемся. Хоть это ты можешь?       — Дерзишь как опытная. Или это дешёвые понты?       — Просто впервые такого тормоза вижу. Дело плёвое: встретились, поулыбались друг другу, поболтали и разошлись. А у тебя на лице написано, что ты что-то незаконное делаешь. Первый раз, что ли?       Чарли раздражённо закатил глаза. Достаточно издёвок в школе, насмешек от других членов банды по поводу роста, неопытности и смазливой внешности. Не хватало ещё, чтобы наглая "альтушка" стыдила его.       — Второй, блять.       — Разочарован, да? — всё-так же снисходительно улыбалась девушка. — Ждал крутых ребят на каких-нибудь байках или встречу картелей как в сериалах?       — Похоже на правду. Пока ты не сказала, не задумывался.       Если не брать в расчёт потерю калорий на кучу действий, которые совершала группировка и принуждала к тому же новичков, реалии новой жизни выглядели до абсурда обычно. Непримечательные курьеры, непримечательные места и небольшие посылочки, упакованные под нечто не вызывающее подозрений. И никакой романтики. Никаких встреч людей в чёрном посреди аризонской пустыни и до отвала забитых "запрещёнкой" кейсов.       — Конечно, всё это есть, — Фелисити перестала улыбаться и сказала уже серьёзнее. — Где-то. Только нам не покажут, положение не то. И слава богу. Чем больше власть, тем сильнее будут потом спрашивать с тебя.       — Ты давно так работаешь?       — А ты из любознательных? Спроси что-нибудь не о работе, окей?       — Тебе не страшно? — спросил Чарли. Она обратила на него прямой взгляд. У неё были зелёные глаза. Яркие. Самая яркая деталь её довольно заурядной внешности. Но с красотой глаз Эвана им не сравниться. Теперь всё на свете проигрывало в сравнении с ним.       — Почему мне должно быть страшно?       — Девчонка. Среди взрослых мужиков. Они же сильнее и злее, чем ты, разве не повод?       — Страшно сдохнуть без гроша в этой дыре, — ответила Фелисити. — Страшно работать всю жизнь официанткой, как этот бедолага, родить от местного слесаря двоих детей и закончиться как личность. Страшно питаться макаронами и томатным супом и думать, как выбраться из кредитов. А зарабатывать не страшно.       — Исчерпывающе.       — То, что ты новичок, я уже поняла. Ещё не успел пороха понюхать, да? Дам тебе дружеский совет — адаптируйся как можно быстрее. И не пытайся вести себя как крутой парень, если это не про тебя. Будь собой, и не попадешься.       — По-твоему, я не крутой? — хрюкнул от смеха Чарли.       — Милое личико всё портит. И ты слишком маленький. Это тебе нужно бояться в кругу взрослых мужиков.       — Ты в курсе, что тоже не тянешь на фам-фаталь?       — О да, — усмехнулась девушка, — я знаю это лучше чем кто-либо. Ко мне не подходят знакомиться парни на улицах, и в компаниях девочек я страшная подружка. Но здесь я лучше, чем фам-фаталь. Эффектная девушка, куда бы не пошла, привлечёт кучу неуместного внимания. Я же зайду и выйду, и никто не вспомнит обо мне.       — Черт, ладно, уела. Общаешься на языке фактов, уважаю.       — Уважает он, блин. Забавный ты, Джеки. Пари держу, твоё настоящее имя это что-то типа "Тайлер" или "Эйден". В духе дарк-академии, не хватает только белой рубашечки и вязаной жилетки в стиле "олд-мани".       — Стебёшься?       — Развлекаюсь как могу, пока жду свои вафли. Ну так что, я угадала?       — Теперь ты задаешь дебильные вопросы. Думаешь, я скажу?       — Лицо твоё скажет!       — Ой, да пошла ты. Я девчонок не бью, но ты вынуждаешь меня передумать.       — Не утруждайся, побереги свои нежные ручки.       Чарли глубоко выдохнул и замолчал, чтобы не заводиться сильнее. В конце концов, неприкрытые провокации могли быть частью проверки со стороны начальства. Ничего не стоило отправить девчонку с длинным языком, чтобы посмотрела, как поведёт себя новичок на задании. Нет, отвечать ей — слишком глупый способ похоронить ещё шаткую репутацию, учитывая, что девчонка в банде не первый день.       Фелисити, к счастью, закончила донимать его своими колкостями, когда официант принёс их заказ. Чарли в два глотка ополовинил бутылку колы, его спутница неторопливо принялась за свои вафли. Теперь главным поводом для беспокойства стала мать, которая, опомнившись, начала слать Чарли сообщения с вопросами куда же он исчез. Послав ей в ответ сдержанное сообщение о долгом поиске нужных книг, остаток "свидания" Райт просидел как на иголках. Помимо лёгкого разочарования, он чувствовал собственную неуклюжесть как никогда.       Закончив с обедом, Фелисити оставила деньги и чаевые за них обоих. Чарли она вытащила на улицу раньше, чем тот успел озаботиться вопросом оплаты.       — Это что, такая форма доминирования? — усмехнулся Чарли на выходе из закусочной. — Типа независимая женщина платит за себя, парня и соседний столик?       — Ага. Могла сказать, чтобы на сдачу ты купил себе яйца, но не стала. Душевненько же сидели.       — Ну ты и сучка, конечно, — улыбнулся Чарли. До встречи с Эваном девушек он выбирал с таким же характером. Какой же дерьмовый у него был вкус.       — Что есть, то есть. Оставь себе свои пять долларов, Босс обоим хорошо заплатит.       — Боже, надеюсь, мы видимся в последний раз, Фелисити.       — Не надейся, Джеки. Может быть, в следующий раз тебе дадут другое имя.       — А постоянная кличка у тебя есть?       — Есть, — ответила девушка. — Немо. Она мне не нравится, но кого тут спрашивают, да?       — Как по мне лучше, чем ёбаная "Фелисити". У тебя в чехле и правда гитара?       — И правда гитара.       — Прикидываешься или реально играешь?       — Я думала по мне заметно, что я женская версия Курта Кобейна. С той разницей, что его великолепного плана к двадцати семи годам у меня нет.       — Доживи до двадцати семи, — хмыкнул Чарли, про себя улыбаясь этой иронии. — Там и будешь решать.       — Доживу, детка, я везучая. Ну пока, Джеки!       Фелисити, или, как выяснилось, Немо, взобралась на свой велосипед и бодро укатила прочь. На улице начинало темнеть. Чарли спешно пошёл обратно в парк. Чтобы не вызывать подозрений у матери, он всё-таки зашёл по дороге в книжный магазин. Какими жанрами художественной литературы интересуется Эван, он ещё не успел спросить. Поговорив с консультантом, он выбрал наиболее интересные книги про искусство фотографии и какой-то новомодный учебник от очень известного фотографа. Про этого самого фотографа Чарли никогда не слышал, но его стиль был очень похож на работы Эвана. Оставив в магазине около семидесяти долларов, Чарли вернулся на парковку, где отец оставил свой "форд".       Для вида, Чарли забрёл на ярмарку и снова нашел мать. Линда была увлечена мастер-классом по вышивке, и заметила его возвращение только, когда Чарли привлёк к себе внимание. Пока мать доделывала свою работу, он спокойно походил вокруг, сделал пару сэлфи и отправил Эвану. В ответ тот прислал сэлфи на фоне искорёженного автомобиля, который доставили к ним в мастерскую.

      Чарли: Дай угадаю. Нужно немного поправить краску?      

      Эван: И подкачать колеса.

Чарли: Кто так аккуратно водит?      

      Эван: Генри Векслер. Тачка отцовская.       Кому-то не жить, если не починим.

Чарли: Жесть. Я наверное отвлекаю?      

Напиши мне, когда освободишься.       

      Эван: Зайдешь вечером?

Чарли: Прости, сегодня не смогу...      

Предки бешеные.       

Я позвоню тебе перед сном.      

      Сегодня ему ещё предстояло увидеться с Боссом и подтвердить передачу пакета. Возвращение домой и визит в их бар займет слишком много времени. Чарли не стал ничего придумывать в оправдание, и без того было стыдно обманывать. Но Эван, к счастью, не настаивал на подробностях.       Эван: Тогда я пойду помогать Рейну.       Берегись религиозных фанатиков!

Чарли: От них меня бережёт только мысль о тебе.      

***

      Встреча была назначена в баре "Кровавое лезвие" сразу же после завершения задания. Как только Чарли вернулся обратно в Эмбер Хилл, он выбрал подходящий момент и убежал из дома под предлогом дополнительных занятий с одноклассниками. Адреса заведения у Чарли не было: лишь номер трассы и указание ехать вперёд, пока не прибудет на место. На виртуальной карте городе бар отмечен не был.       На своём велосипеде Чарли добрался до черты города. Проехать мимо алой вывески в виде кровоточащего клинка было сложно, и атмосфера заведения всем видом намекала, что слабохарактерным визитёрам здесь не место. Чарли, спрятав свой велосипед где-то в кустах на противоположной улице, прошёл мимо местных парней. Вышибалы на входе без вопросов пропустили его, когда он представился как Пикси.       Внутри всё было так же, как и снаружи. Настроение бара полностью оправдывало его репутацию. Ребята опасной наружности, с грозными взглядами, играли внутри в бильярд, в карты и игровые автоматы. Из напитков — пиво и всё, что горит, если поджечь. Среди посетителей ни одного чужака. Эта территория принадлежала хищникам. Чарли, стараясь не привлекать к себе внимание слишком уж обычным внешним видом, поскорее прошёл через зал. На баре ему подсказали, куда идти, чтобы найти кабинет босса. Перед тем, как открыть дверь, он оповестил о своем прибытии стуком.       — Входи!       Чарли зашёл в кабинет. Босс сидел за своим столом в окружении документации. Рядом с ним ещё один мужчина. Примерно того же возраста, но его, в отличие от главаря, делала приметным колоритная наружность. Острые черты лица в сочетании с колким взглядом и вдобавок, одна из бровей и ресницы под ней были выбелены ранней сединой.       — Не помешал? — спросил Чарли.       — Нет. Мне уже доложили, что пакет доставлен на место, — сказал Босс. — Знакомься. Это Паудер. Наш лабораторный, — он кивнул на мужчину рядом. — Это Пикси. Новичок.       — Как прошло? — спросил Паудер, не особо приветливо глядя на парня исподлобья.       — Вроде тихо.       — Вроде?       — Тихо. Я следовал инструкциям. Подозрений мы не вызвали и разошлись сразу после встречи. Вот, докладываю.       — Полицию встречал по дороге, патрульных?       — Нет.       — В пакет заглядывал? — с подозрением спросил Паудер.       — Мне платят не за любопытство. Сказано нельзя, значит, нельзя.       — Малыш понял суть своей работы, — довольно усмехнулся Босс, и Паудер тоже ухмыльнулся неприятной улыбкой. Пару его передних зубов заменяли стальные импланты, превращая улыбку в зловещий оскал. Чарли не выдал ни единой эмоции. — Продолжай в том же духе, Пикси.       — И держи в голове, что содержимое пакетов может тебя убить, если ты о нём узнаешь, — добавил Паудер. — В прямом смысле.       — Я и с первого раза понял. Что насчет оплаты? Когда я смогу её получить?       — Прямо сейчас, — ответил Босс и, открыв сейф рядом, достал оттуда пачку сотенных купюр. Отсчитав нужную сумму, он положил её на стол перед Чарли. — Забирай, Пикси. Твоё.       Чарли, с легкой опаской поглядывая на деньги, подошел ближе. Взяв их в руки, он пересчитал их дважды. Ему не было страшно, когда он пришел на заброшенный склад ночью. И когда дрался с Рэйзором. Не было страшно, когда он поехал на дело и размышлял о природе содержимого посылки в своем рюкзаке. По-настоящему страшно ему стало сейчас, когда он осознал цифры.       Три тысячи долларов за поездку в Офертон и встречу с подельницей. Три тысячи долларов за доставку яркой цветастой коробочки с неизвестным наполнением. Бешеные деньги даже по меркам более крупных городов, не говоря про Эмбер Хилл. Что бы ни лежало внутри ланчбокса... одна ошибка, и его труп смоют в залив с такой же лёгкостью, с которой ему только что отстегнули эти деньги.       Проверив их подлинность, Райт убедился, что всё реально. Деньги настоящие, и принадлежали теперь ему.              — Приятный звук, — произнёс Чарли, хрустя банкнотами. — И цифры тоже радуют.       — Потрать на конфетки, — заржал Паудер. — Или что там детишки сейчас любят, кофе и сигареты?       — Можешь идти, Пикси. Жди следующей встречи.       Просить дважды не пришлось. Коротко попрощавшись, Чарли спрятал деньги во внутренний карман куртки и спешно покинул кабинет, а затем и бар. Избегая столкновения с контингентом, он вышел на улицу и тут же покатил на велосипеде обратно домой. Держа при себе единовременно самую крупную сумму в жизни, Чарли не мог порадоваться. По дороге он без конца думал о реальном кассовом обороте в черном бизнесе Босса.       Курьеру платят не за работу, это он уже понял. Такая работа — плёвое дело, если исключить риски быть пойманным полицией. Ему, и остальным доставщикам, платили за лояльность и молчание. За уверенность, что перед лицом правосудия "наркомул" молча сядет и никого не сдаст. Верхушка, как могла, покупала себе конфиденциальность, в маленьком захолустном городке их нелегальному бизнесу она была очень нужна.       Зачем?       Во что он, чёрт побери, на самом деле ввязался?