Порождение Молнии и самой Смерти

Солнечный день выдался по-настоящему теплым, ознаменовав окончательный приход лета в северные широты. Кьюри сидел на спине Батарейки, пока та мерно рассекала воздух, кружа над бескрайними островами Варварского Архипелага. Воздух на высоте был кристально чистым, а попутный ветер — ровным и предсказуемым, что делало полет на спине Скрилла исключительно приятным. В небе не было ни единого облака, которое могло бы помешать обзору этой бескрайней водной глади. Путешествие протекало спокойно, позволяя всаднику полностью погрузиться в созерцание суровой красоты природы. Чуть позади летел Беззубик — еще совсем крохотная Ночная Фурия, которая изо всех сил старалась не отставать от мощных взмахов крыльев Батарейки. Несмотря на малые размеры, дракончик проявлял удивительное упорство, работая крыльями в такт старшему сородичу. Выносливости этого малыша можно было только позавидовать, ведь он преодолевал сопротивление ветра наравне с крупными особями. Однако было заметно, что долгий подъем дается ему с трудом. Малыш тяжело дышал, а его движения становились всё менее уверенными. Заметив, что Беззубик начинает заметно выбиваться из сил, Кьюри несколько раз негромко хлопнул Батарейку по чешуйчатой шее. Скрилл мгновенно среагировал на команду и послушно замедлил свой ход, позволяя младшему товарищу поравняться с ними. Когда Беззубик подлетел достаточно близко, Кьюри аккуратно перехватил его и прижал к себе, удобно устроив на руках. Теперь маленький дракон мог перевести дух, надежно защищенный крепкой хваткой яутжа. Для Батарейки такая дополнительная нагрузка была несущественной, и она продолжила путь в том же темпе. Подобные полеты уже давно стали неотъемлемой частью их повседневного распорядка и важным элементом тренировок. Обычно они поднимались в небо еще до первых лучей солнца, когда обитаемые острова только начинали просыпаться в утренней дымке. Кьюри методично облетал ближайшие территории, внимательно осматривая скалистые берега, крутые утесы и надежно скрытые от посторонних глаз бухты. Эти патрулирования позволяли ему досконально изучить местность и вовремя заметить любые изменения в окружении. Каждая деталь ландшафта была занесена в его мысленную карту. На большинстве островов, населяемых людьми, жизнь протекала вполне предсказуемо и подчинялась ритму светового дня. Викинги работали в своих мастерских, ловили рыбу в прибрежных водах, возделывали каменистые поля и занимались торговлей на рыночных площадях. Днем поселения гудели от криков и стука инструментов, пока взрослые и дети занимались строительством или ремонтом своих хижин. Люди были заняты выживанием и обеспечением своего быта, не обращая внимания на то, что происходит высоко в небесах. Кьюри находил этот уклад примитивным, но по-своему логичным. Однако ночная активность среди человеческих племен встречалась гораздо реже, и именно она всегда привлекала пристальное внимание Кьюри. Как правило, под покровом темноты передвигались те, кто явно не желал быть замеченным честными соплеменниками. Это могли быть бандиты, мародеры или грабители, выслеживающие легкую добычу на окраинах деревень. Но чаще всего нарушителями ночного спокойствия оказывались обычные пьяные компании, чье поведение не несло в себе тактической цели. Они просто шатались по берегу, устраивая бессмысленный шум и демонстрируя полное отсутствие самообладания. Кьюри часто называл подобное поведение «свинством», считая его проявлением слабости и падением ниже всякого достоинства. Он не раз наблюдал за такими группами из глубокой тени, активировав маскировку и оставаясь абсолютно невидимым для их нетрезвых глаз. Охотник хладнокровно оценивал их действия, анализируя возможные угрозы и уровень опасности для своего лагеря. Иногда в нем просыпалось резкое, почти инстинктивное желание уничтожить этих жалких существ, оскверняющих тишину ночи. Но, подавляя вспышки ярости, он сохранял профессиональную отстраненность и продолжал следить за ними издалека, не раскрывая своего присутствия. За время своих ночных патрулей Кьюри не раз сталкивался с подонками, чья деятельность выходила за рамки простого пьянства. Однажды в лесной чаще он наткнулся на настоящего безумца, который схватил маленького ребенка и, судя по всему, намеревался лишить его жизни. Подобное проявление ничем не оправданной жестокости по отношению к беззащитной жертве было неприемлемо для инопланетного охотника, чтившего кодекс чести. Кьюри бесшумно приблизился к человеку со спины и на мгновение отключил маскировочное поле. Острый коготь пальца ткнул ублюдка в плечо, заставляя того обернуться. Бесчестный убийца замер от ужаса, когда перед ним предстала фигура массивного пришельца ростом более двух метров в устрашающей биомаске. Мужчина выронил нож и в бессилии повалился на землю, пытаясь закрыться руками от нависшей над ним тени. — Нет! Нет! — взмолился маньяк, дрожа всем телом. — Прошу, не трогайте меня! Пощадите! — Какой жалкий ублюдок, — процедил Кьюри, глядя на него с нескрываемым презрением. Не тратя времени на лишние движения, яутжа схватил мужчину за ногу и с помощью прочной веревки подвесил его к дереву вниз головой, оставив дожидаться своей участи. Маленький пленник, ставший свидетелем этой расправы, забился в угол между корней и не переставал рыдать. — Прошу, не трогайте, дядя! — всхлипывал мальчик, закрывая лицо ладонями. — Мама! Помогите! Упоминание матери неожиданно затронуло что-то в холодном сердце Хищника. Кьюри аккуратно перерезал путы, связывавшие ребенка, и осторожно погладил его по голове, стараясь не задеть когтями. Охотник понимал, что напугал дитя не меньше, чем лесной убийца, и попытался сменить тон на более миролюбивый. Кьюри попытался заговорить на человеческом наречии, имитируя мягкие интонации, которые слышал в деревнях. — Всё хорошо... — произнес он, борясь с непривычными звуками чужого языка. — Ты свободен. Иди домой. Иди к маме. Однако его старания не принесли успеха: мальчик продолжал заливаться слезами и звать родителей. Когда Кьюри попытался поставить его на ноги, ребенок от страха снова упал на землю и закричал еще громче. Охотник несколько минут терпеливо ждал, надеясь, что шок пройдет сам собой, но вопли лишь усиливались. В конце концов, устав от бесконечного шума, Кьюри подхватил мальчика на руки и стремительно направился в сторону человеческого поселения. Ребенок не умолкал ни на секунду, брыкаясь и призывая на помощь весь путь до окраины деревни. Даже когда впереди показались огни жилых хижин, малец продолжал истошно вопить, привлекая внимание стражи. — Как же он меня достал, — проворчал Кьюри, чувствуя, как его терпение подходит к концу. Он замер в тени густых зарослей у самой границы поселка, внимательно вслушиваясь в звуки просыпающейся деревни. Вскоре из темноты донесся встревоженный мужской голос, зовущий кого-то по имени. — Дагур! — крикнул один из взрослых, выбегая из большого дома с факелом в руке. Кьюри мгновенно среагировал на этот окрик, поняв, что цель близка. — Папа! — что было мочи завопил мальчик, узнав голос родителя. — Наконец-то нашелся твой безответственный отец, — с видимым облегчением выдохнул инопланетянин. Он поставил ребенка на землю, слегка подтолкнув его в сторону света, а сам в несколько прыжков взобрался на ближайшее здание. Отец подбежал к плачущему сыну и крепко прижал его к себе, оглядываясь по сторонам. — Что случилось, сынок?! Кто тебя напугал? — спросил он, заметив состояние ребенка. Мальчик, не в силах говорить, просто указал пальцем в сторону крыши, где затаился Кьюри. Мужчина успел заметить странный силуэт, но в ту же секунду Хищник активировал маскировку и бесследно растворился в ночи. В деревне тут же затрубил сигнальный рог, и викинги начали спешно вооружаться, пока Кьюри на полной скорости возвращался в лес к подвешенному маньяку. Когда Кьюри вернулся к дереву, маньяк всё ещё висел вниз головой, беспомощно дергаясь в своих путах. Увидев массивный силуэт охотника, выходящий из лесной чащи, преступник снова зашелся в истерике, захлебываясь слезами. От первобытного ужаса он окончательно потерял человеческий облик и даже намочил штаны, осознав, что пощады не будет. Для яутжа этот запах страха был лишь подтверждением низости существа, стоявшего перед ним. — Прошу! Умоляю, отпусти! — истошно вопил урод, извиваясь на веревке. Кьюри медленно подошел вплотную, глядя прямо в глаза своей жертве через холодные линзы маски. С характерным металлическим щелчком из его наручей выдвинулись острые лезвия, сверкнув в слабом лунном свете. Он не собирался убивать его быстро, считая, что такая мразь заслуживает самой суровой кары за покушение на слабого. — Я.... сдеру с тебя кожу! — процедил Кьюри, и его голос, искаженный вокодером, прозвучал как смертный приговор. Лес огласился нечеловеческим криком, полным невыносимой боли и отчаяния. В течение нескольких минут Хищник методично и хладнокровно совершал свою кровавую расправу, следуя древним традициям своего народа. Маньяк вопил до тех пор, пока его голос окончательно не сорвался, превратившись в хрип. К тому моменту, когда Кьюри закончил свое дело, звуки рога и топот множества ног стали совсем близкими — викинги добрались до места происшествия. Хищник, не теряя ни секунды, активировал маскировочное поле и бесшумно растворился в густых зарослях. Он запрыгнул на толстую ветку старого дуба, надежно скрывшись в листве. Оттуда ему было удобно наблюдать за прибывшими воинами, оставаясь абсолютно невидимым. Через тепловой режим биомаски Кьюри видел, как яркие оранжевые силуэты людей окружили дерево. Он с интересом наблюдал за их реакцией, фиксируя резкие скачки температуры и учащенное сердцебиение викингов. Мужчины с неподдельным ужасом взирали на его «художество», выставленное на всеобщее обозрение. Охотник замер, наслаждаясь произведенным эффектом, прежде чем окончательно покинуть это место и вернуться к своим драконам. Спустя некоторое время произошел еще один похожий случай, когда Кьюри в режиме маскировки скрытно обходил одну из крупных деревень викингов. Ночные улицы поселения были пустынны, но тишину нарушали приглушенные всхлипы и грубые мужские голоса, доносившиеся из темного переулка. Подойдя ближе, охотник увидел молодую девушку, почти подростка, которую окружили трое рослых мужчин. Судя по её поношенной одежде и затравленному взгляду, она занималась постыдным ремеслом, к которому её, вероятно, принудила крайняя нищета. Кьюри за свою долгую жизнь повидал немало подобных драм, и в его душе смешивались презрение к такой слабости и холодная жалость. Девушка дрожала всем телом и пыталась отступить в тень, подальше от своих преследователей. — Прошу... пожалуйста, не надо, — молила она, закрываясь руками. — Я больше этого не хочу! Один из мужчин грубо схватил её за плечо и притянул к себе, обдав запахом перегара. — Куда это ты собралась? — усмехнулся он, переглядываясь с товарищами. — Мы же с тобой вежливо обходимся, милая. — Не бойся нас, — добавил второй, начиная силой стягивать с неё верхнюю одежду. — Мы даже хорошо тебе заплатим, если будешь послушной и хорошенькой. Девушка окончательно отчаялась и зарыдала, осознав, что сил вырваться у неё просто нет. Кьюри, наблюдавший за этой сценой с крыши ближайшего дома, чувствовал, как внутри него закипает ярость. Несмотря на социальный статус этой девчонки, она все еще была ребенком, а принуждение к близости считалось в его расе одним из самых тяжких преступлений. У яутжа за подобные деяния полагалась мучительная смерть, и охотник не собирался позволять этим варварам безнаказанно издеваться над беззащитной жертвой. Он проверил остроту своих лезвий и приготовился к атаке. Кьюри спрыгнул с крыши прямо перед мужчинами и издал низкий, вибрирующий рык, от которого кровь стыла в жилах. Насильники в ужасе отпрянули и обернулись в сторону невидимого источника звука, а девушка закричала и забилась в самый угол между домами. Боевые навыки пришельца многократно превосходили физическую силу викингов, и расправа была молниеносной. В пылу короткой схватки он кастрировал уродов своими наручными лезвиями, а затем, не давая им опомниться, заживо вырвал их внутренности. Лес и деревня наполнились предсмертными воплями, которые затихли лишь тогда, когда последний из нападавших испустил дух. Напуганная девушка, воспользовавшись моментом, бросилась бежать прочь, и Хищник последовал за ней, оставаясь невидимым. Она добежала до покосившейся лачуги на окраине и влетела внутрь, где на рваном одеяле спала еще совсем маленькая девочка. При виде матери ребенок проснулся и протянул к ней руки, не понимая, что произошло. — Мама! — радостно воскликнула малышка, обнимая пришедшую. Кьюри, наблюдавший через окно, почувствовал укол сострадания: у этой несчастной девушки, которая сама едва повзрослела, уже был собственный ребенок. Ему стало по-настоящему жаль их обеих, живущих в такой беспросветной нужде. Маленькая дочь заметила состояние матери и обеспокоенно заглянула ей в глаза. — Как прошла ночь? — спросила девочка, гладя женщину по волосам. Мать лишь крепче прижала дочь к себе и, уткнувшись ей в плечо, горько разрыдалась, не в силах вымолвить ни слова. — Не плачь, мамочка, всё будет хорошо, — пыталась утешить её малышка, сама едва не плача от страха. Видя эту картину, Кьюри решился на шаг, который обычно не входил в его правила. Он бесшумно вошел в дом и отключил маскировку, представ перед ними во всем своем пугающем величии. Мать и дочь вскрикнули от неожиданности, увидев перед собой массивного инопланетянина в металлической броне. — Прошу вас! Не трогайте её! — закричала мать, заслоняя собой ребенка. — Возьмите лучше меня, только не её! Кьюри не шелохнулся, чтобы не напугать их еще сильнее, и медленно достал из поясной сумки небольшой мешочек с золотыми монетами. Он положил золото на старый стол и сделал шаг назад, давая им понять, что не причинит вреда. — Уходи отсюда. Позаботься о ребенке, — произнес он своим тяжелым, искаженным голосом на их языке. Не дожидаясь ответа, охотник вновь активировал маскировочное поле и исчез, оставив спасенных женщин в глубоком оцепенении. Кьюри и его спутники добрались до группы отдаленных островов, где в основном обитали дикие драконы. Он активировал общее маскировочное поле, благодаря которому Скрилл, маленькая Ночная Фурия и сам яутжа стали полностью невидимыми для окружающих. Сегодня его целью было углубленное изучение местных видов в их естественной среде обитания. Его интересовало буквально всё: маршруты сезонных перелетов, социальная иерархия внутри стай, уникальные способы охоты и предпочитаемая добыча. Кьюри внимательно фиксировал даже малейшие реакции животных на потенциальные угрозы, пополняя свою базу данных. В текущий период большинство драконов уделяли практически всё свое время заботе о потомстве. Судя по многомесячным наблюдениям Кьюри, период размножения у них приходился на зиму, так как именно в это время стаи массово покидали архипелаг. Весной они возвращались уже с вылупившимися малышами, которые едва держались в воздухе. К середине лета часть детенышей заметно подрастала и постепенно начинала отдаляться от гнезд, пробуя свои силы в самостоятельных полетах. Полной независимости молодняк еще не обрел, но тесная связь с родителями начала заметно ослабевать. Кьюри методично фиксировал все эти поведенческие изменения в памяти своего биошлема. Ему было особенно интересно проследить за зимним периодом миграции, который оставался для него главной загадкой. Однажды он уже пытался наблюдать за стаей в холодное время года, но тогда отсуствие электричества, средств передвижения и суровая погода помешали собрать полные данные. Теперь охотник твердо решил, что следующей зимой обязательно проследит путь драконов от начала до конца. Он хотел лично увидеть, где именно они устраивают кладки и как распределяются роли в защите гнездовий. Со временем у него накопился огромный объем информации о самых разных видах, их повадках и уязвимых местах. Один конкретный факт особенно выделялся на фоне остальных и не давал Кьюри покоя. Почти все наблюдаемые им виды драконов испытывали необъяснимое и резкое отвращение к обыкновенным речным угрям. Не только Беззубик и Батарейка, но и мощные Громмели или быстрые Злобные Змеевики реагировали на них одинаково негативно. При виде этой рыбы животные начинали нервничать, пятиться назад, а в некоторых случаях даже впадали в состояние, близкое к панике. Кьюри несколько раз пытался выстроить научную теорию, объясняющую этот феномен. Первым делом он предположил, что угорь может быть крайне ядовит для рептилий. Он провел детальный химический анализ тканей и крови пойманного экземпляра в своей мини-лаборатории, но не обнаружил никаких известных токсинов. Тогда он решил проверить версию с резким запахом или составом защитной слизи на коже рыбы. Однако и эти исследования не выявили ничего, что могло бы представлять реальную биологическую угрозу для столь крупных хищников. В итоге Кьюри принял решение не продолжать эти эксперименты, так как они требовали слишком много ресурсов. Ему не хотелось намеренно подвергать своих драконов лишнему стрессу ради проверки чисто теоретической гипотезы. Он перестал ловить угрей и полностью исключил их из рациона своего небольшого отряда, чтобы не провоцировать конфликты. Если драконы так инстинктивно отвергают этот вид пищи, значит, на, то есть веская причина, скрытая от его приборов. В этих диких землях иногда лучше принять ограничение, чем рисковать здоровьем союзников, особенно когда запас медикаментов ограничен. Спустя несколько недель непрерывных наблюдений Кьюри удалось обнаружить еще несколько видов драконов, которые ранее не попадали в его поле зрения. Некоторые из них отличались уникальным строением крыльев, позволявшим совершать резкие маневры в узких ущельях, другие — специфическими способами охоты в ночное время. Охотника особенно заинтересовал сложный симбиоз, возникший между отдельными представителями разных классов. Он зафиксировал, как крупные и неповоротливые особи обеспечивали защиту территории, в то время как мелкие драконы очищали их чешую от паразитов. Такое взаимодействие позволяло обоим видам выживать более эффективно в условиях суровой конкуренции. При этом Кьюри отмечал и примеры открытой вражды, когда разные стаи вступали в кровавые схватки за право владения богатыми рыбой прибрежными зонами. Территориальные споры часто заканчивались вытеснением более слабых групп на окраины архипелага, где добычи было значительно меньше. Хищник внимательно анализировал тактику каждой стороны, фиксируя сильные и слабые стороны их боевых стилей. Эти данные были критически важны для понимания общего баланса сил в регионе. Наблюдения подтверждали, что мир драконов был гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд. Одним из самых поразительных открытий для яутжа стал вид драконов, которые питались преимущественно растительностью. Эти существа держались большими стаями на лесных полянах, методично объедая кору и сочные листья местных деревьев. Они практически не проявляли агрессии и сохраняли полное спокойствие, даже когда Кьюри находился в непосредственной близости без использования маскировки. Такое поведение полностью разрушало его прежнее представление о драконах как об исключительно плотоядных хищниках. Это доказывало, что не каждое крылатое существо представляет прямую угрозу для окружающих. Некоторые из этих миролюбивых видов жили в абсолютной гармонии с природой, проявляя активность только при явной провокации. Кьюри заметил, что при возникновении опасности они предпочитали скрываться в густых зарослях, а не вступать в открытый конфликт. Охотник начал понимать, что структура драконьего сообщества включает в себя множество ролей: от свирепых охотников до мирных собирателей. Это осознание заставило его пересмотреть свои приоритеты в изучении местной фауны. Теперь он уделял больше внимания тем, кто обычно оставался незамеченным из-за своей неброской внешности. Кьюри тщательно систематизировал всю собранную информацию, внося правки в свои цифровые журналы. Он детально описывал пищевые привычки, социальные связи внутри стай и специфические реакции на появление чужаков. Каждый зафиксированный факт помогал составить полную картину жизни на архипелаге, делая его знания практически энциклопедическими. Постепенно его работа перестала быть просто сбором данных для выживания и превратилась в полноценное научное исследование. Он чувствовал, что затронул пласт знаний, который мог изменить его отношение к этому миру. Все чаще охотник задумывался о том, как именно стоит распорядиться этими ценными сведениями в будущем. Информация о слабостях и привычках драконов была мощным оружием, но Кьюри не спешил использовать её для истребления. Глядя на Батарейку и маленького Беззубика, он понимал, что между его расой и этими существами может быть нечто большее, чем просто отношения охотника и добычи. Эти мысли были непривычны для представителя его народа, но логика и личный опыт подсказывали, что старые методы не всегда являются лучшими. Он решил продолжать сбор данных, ожидая подходящего момента для решительных действий. По вечерам Кьюри, Батарейка и Беззубик возвращались на свой базовый остров, Драконий Край, если дневной маршрут пролегал неподалеку от него. Однако в тех случаях, когда они забирались слишком далеко вглубь архипелага, группе приходилось устраивать ночлег там, где их заставали сумерки. Кьюри всегда ответственно подходил к выбору места для лагеря, предпочитая труднодоступные возвышенности или хорошо защищенные скалами бухты. Такие позиции позволяли заранее заметить любую угрозу и минимизировать риск внезапного нападения диких зверей или незваных гостей. Как только место было выбрано, охотник разводил костер, который служил не только источником тепла, но и местом сбора их маленького отряда. Чаще всего им удавалось добыть свежую пищу прямо по пути к месту стоянки. На крупных лесистых островах в изобилии водились кабаны, олени и другая крупная дичь, на которую было легко охотиться с воздуха. Кьюри предпочитал тщательно прожаривать мясо на открытом огне, используя свои навыки выживания для приготовления полноценного ужина. Драконы, в отличие от своего всадника, вполне могли обходиться сырым рационом и не нуждались в термической обработке пищи. Тем не менее они нередко с удовольствием принимали от него куски жареного мяса, явно оценив новый вкус. Такая кочевая, почти экспедиционная жизнь со временем стала для них абсолютно естественной. Постоянное движение, ежедневная смена локаций, научные наблюдения и ночевки под открытым небом давали Кьюри ни с чем не сравнимое ощущение свободы. Ему нравилось управлять мощным Скриллом, чувствовать скорость встречного ветра и видеть бескрайний архипелаг с высоты птичьего полета. Быть кочевым всадником дракона оказалось гораздо интереснее, чем просто выполнять боевые задачи. Он находил в этом образе жизни определенную гармонию, которой ему не хватало в прошлом. Кьюри всё чаще ловил себя на мысли, что воспринимает Батарейку и Беззубика как членов своего собственного клана. Его маленький социальный круг теперь состоял из верного Скрилла и Ночной Фурии, которую он считал кем-то вроде приемного сына. Между ними уже давно сложилась четкая, но негласная иерархия, основанная не на грубом доминировании, а на взаимном доверии и преданности. В тихие вечера у костра, под треск горящих поленьев и мерный шум прибоя, Кьюри ощущал редкое для его натуры спокойствие. В эти моменты он чувствовал себя дома, несмотря на то что находился на чужой планете. В один из таких спокойных вечеров Кьюри решил провести небольшой биологический анализ своих спутников. За всё время совместных путешествий он ни разу всерьез не задумывался о том, какого пола были его драконы. Раньше это казалось ему совершенно неважным фактором, не влияющим на эффективность их группы. Но теперь, когда они стали для него почти семьей, простое любопытство взяло верх над прагматизмом. Он решил использовать технические возможности своей экипировки, чтобы закрыть этот вопрос раз и навсегда. Охотник активировал режим глубокого рентген-сканирования в своей биомаске и подозвал к себе Беззубика. Маленький дракон, заметив необычное свечение линз маски, с любопытством приподнял ушные отростки и замер на месте. Кьюри провел сканирование внутренних систем малыша и, изучив на дисплее анатомические особенности строения органов, быстро получил ответ. Система подтвердила наличие признаков, характерных для мужских особей данного вида. — Ха. Значит, ты у нас парень, — спокойно заключил Кьюри, убирая руку от интерфейса и почесывая Беззубика за ухом. Дракон, заметно подросший за последние месяцы, довольно фыркнул, прижался к Кьюри и лизнул его маску, оставив на металле влажный след. Следом Кьюри подошел к Батарейке, которая в этот момент невозмутимо доедала жареную ногу кабана. Он повторно включил сканирование и принялся внимательно изучать структуру тела Скрилла, ожидая такого же быстрого результата. Однако здесь данные на дисплее оказались куда более запутанными и неоднозначными. Внутренняя анатомия Батарейки существенно отличалась от строения Ночной Фурии, и четких признаков пола прибор сразу не выдал. Кьюри несколько раз менял спектр излучения, пытаясь рассмотреть детали более детально. Он увеличил масштаб изображения и попытался сопоставить полученные данные с базой знаний своей расы, но система выдавала ошибку идентификации. Ничего однозначного в строении Скрилла обнаружить не удавалось, что заставило охотника нахмуриться под маской. Возможно, у этого вида драконов были совершенно иные биологические принципы или же половые различия проявлялись только в определенные периоды жизни. Кьюри отключил сканер, понимая, что его оборудование пока не справляется с этой задачей. Отсутствие немедленного ответа неожиданно заинтриговало его, добавив в исследования новый интерес Исследования занимали значительную часть времени Кьюри, но он прекрасно понимал, что не сможет ограничиться лишь ролью беспристрастного ученого. Его истинная природа, заложенная поколениями предков, настойчиво требовала охоты и крови. Сухой сбор данных и наблюдение за повадками драконов не могли заменить азарта преследования и триумфа от добычи настоящего трофея. Внутренний инстинкт хищника со временем становился только острее, требуя выхода в реальном бою. В его убежище на острове Драконий Край уже хранились определенные трофеи, свидетельствующие о прошлых успехах. Там были аккуратно очищенные человеческие черепа, массивный череп кита, череп дракона, а также медведя и оленя. Все они были размещены в строгом порядке, соответствующем традициям его народа. Однако теперь Кьюри смотрел на эту коллекцию без прежнего удовлетворения, чувствуя, что она устарела. Ему были необходимы новые, более ценные достижения, которые могли бы подтвердить его статус великого воина. Многие из существ, чьи черепа теперь украшали его лагерь, погибли слишком легко и быстро. Они не оказали достойного сопротивления и не заставили Кьюри действовать на пределе своих возможностей. Для яутжа победа над слабым противником, лишенная настоящего боя, была почти оскорблением самой сути охоты. Охотник нуждался в противнике, который смог бы бросить ему вызов и заставил бы его ощутить риск смерти. Без этого риска любая добыча становилась лишь пустой костью, не имеющей истинной ценности. Мысль о поиске более достойной цели не покидала его ни на минуту. Кьюри начал чаще наведываться в отдаленные деревни викингов, выбирая поселения, о которых ходили слухи как о домах самых свирепых воинов. Он часами наблюдал за ними из тени, используя маскировку, чтобы оценить их физическую силу, выносливость и скорость реакции. Пришелец внимательно изучал их тренировки и поединки, пытаясь разглядеть того единственного, кто достоин чести стать его целью. Ему нужен был не просто боец, а настоящий лидер, обладающий волей к победе. Когда представлялся подходящий случай, Кьюри вступал в схватку с выбранными кандидатами. К его глубокому разочарованию, большинство людей не выдерживали этой проверки. При виде инопланетного охотника они быстро теряли самообладание, впадали в панику или погибали в первые же секунды боя от его лезвий. В таких случаях Кьюри принципиально не забирал череп противника, считая его недостойным своего трофейного зала. Иногда он оставлял тела нетронутыми, но чаще подвешивал их, сняв кожу, — это был знак, что жертва оказалась слишком слабой и не прошла испытание. Со временем по всему Архипелагу поползли зловещие слухи, и первобытный страх перед неведомым Хищником охватил племена викингов. Люди начали панически бояться темноты, стараясь не выходить за пределы поселений после захода солнца. Воины стали держаться большими группами, усилили дозоры и жгли огромные костры, чтобы разогнать ночные тени. Кьюри с интересом наблюдал за этими изменениями, видя, как растет его влияние на этот мир. Однако внутри него все чаще возникал вопрос: действительно ли он ищет достойную добычу, или просто пытается доказать себе, что всё еще остается тем самым охотником, которым был когда-то.

***

Раннее утро только вступало в свои права, и небо на востоке едва начинало светлеть. Море оставалось абсолютно спокойным, а линия горизонта всё еще скрывалась в густой предрассветной дымке. Кьюри летел на Батарейке высоко над океаном, методично осматривая акваторию вокруг внешних границ архипелага. Это был его обычный разведывательный маршрут, предназначенный для патрулирования территории, и хищник не ожидал встретить здесь ничего необычного. Однако вскоре вдалеке показался темный силуэт одинокого корабля. Встретить судно в этих водах само по себе было нормой, но этот объект показался Кьюри подозрительно крупным для простого рыбацкого или торгового судна. Настроив кратность линз на маске, он смог рассмотреть детали палубы на большом расстоянии. Вместо тюков с товарами или рыболовных сетей палуба была загромождена металлическими конструкциями, массивными клетками и тяжелыми гарпунными установками. Батарейка, почувствовав интерес всадника, плавно снизилась и пошла на бреющем полете над самой водой. Скрилл пролетал над кораблем на минимальной высоте, оставаясь абсолютно бесшумным. Естественный шум волн и ветра скрывал редкие взмахи крыльев, а включенная маскировка делала их присутствие незаметным для команды. Кьюри активировал систему глубокого сканирования через интерфейс биомаски, чтобы заглянуть внутрь трюмов и запертых отсеков. Результаты сканирования подтвердили его худшие опасения: на борту находились драконы. Несколько особей были заперты в тесных, сковывающих движения железных клетках. По состоянию их тел было видно, что они сильно ослаблены, а многие серьезно ранены при поимке. Судя по всему, профессиональные охотники на драконов захватили их совсем недавно и теперь везли на продажу или убой. Массивные металлические цепи надежно сдерживали крылья и челюсти пленников, полностью лишая их возможности сопротивляться. Кьюри невольно сжал пальцы в кулак, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Теперь он не сомневался, что перед ним специализированный корабль охотников, промышляющих незаконным отловом. Он увеличил масштаб изображения, сосредоточив внимание на одной из клеток в центре палубы. Там в тяжелых оковах лежала взрослая самка Ужасного Чудовища, а рядом с ней, прикованный такой же грубой цепью, жалобно скулил совсем маленький детеныш. В понимании яутжа охота всегда имела строгие правила и освященный веками кодекс чести. Сражение должно происходить на равных: сильный против сильного, в честном поединке. Но то, что он видел сейчас, больше напоминало массовую бойню и бесчестный захват тех, кто не мог себя защитить. Это было прямым оскорблением принципов, по которым жил Кьюри. Он отключил сканирование и медленно выпрямился на спине Скрилла, проверяя готовность наручных лезвий. — Поохотимся, — тихо и угрожающе произнес он, обращаясь скорее к себе, чем к дракону. Батарейка издала едва слышное вибрирующее рычание, словно разделяя боевой настрой своего всадника. Кьюри подал дракону короткий жест, приказывая снизиться и подойти к кораблю с подветренной стороны как можно тише. Скрилл послушно изменил траекторию, планируя над водой и приближаясь к судну в режиме маскировки. Когда расстояние стало минимальным, охотник дал второй знак — Батарейке следовало не вмешиваться, держаться на дистанции и контролировать обстановку сверху. Дракон плавно развернулся и ушел в небо, оставаясь на дежурстве. Кьюри мягко спрыгнул со спины Скрилла и приземлился на самую верхушку мачты, оставаясь невидимым. Некоторое время он просто наблюдал за происходящим внизу, оценивая силы противника. На палубе находилось около десятка человек, вооруженных и занятых делом. Часть матросов проверяла замки на клетках с драконами, другие обслуживали тяжелые гарпунные установки. Дисциплина в команде присутствовала, но бдительность была низкой — они не ожидали нападения сверху. Желая посеять семена тревоги, Хищник начал издавать характерные щелкающие звуки. Сначала они звучали тихо, почти сливаясь со скрипом такелажа, но затем стали отчетливее. Один из мужчин, широкоплечий воин по имени Арвид, нахмурился и подозрительно огляделся по сторонам. Он чувствовал на себе чей-то тяжелый взгляд, но не мог понять, откуда исходит угроза. Охотники на драконов начали медленно отходить от своих постов, собираясь в группы. — Ты это слышал? — спросил Арвид у стоящего рядом товарища по имени Сигурд, крепче сжимая рукоять топора. — Что именно? Ветер свистит в канатах, не более, — недовольно буркнул тот, продолжая чистить гарпун. Звук повторился снова, на этот раз гораздо громче и резче, напоминая скрежет металла по дереву. — Теперь и я слышу, — произнес Сигурд, медленно поднимая голову вверх, к верхушке мачты. По палубе прошел тревожный шепот, и люди окончательно прекратили работу, прислушиваясь к странным звукам. Момент для атаки настал, и Кьюри отключил маскировочное поле. Массивная фигура пришельца внезапно материализовалась прямо на мачте, ярко выделяясь на фоне светлеющего неба. Люди в ужасе отшатнулись, а самые опытные из них потянулись к оружию и гарпунам. Охотники на драконов замерли, ошеломленные видом невиданного существа. — Ты еще кто такой?! — крикнул Арвид, пытаясь скрыть дрожь в голосе за грубым окриком. Кьюри слегка склонил голову набок и через вокодер маски повторил механическим, лишенным эмоций голосом: — Ты еще кто такой? Психологический эффект был мгновенным — подражание человеческой речи напугало моряков еще сильнее. Пока Арвид перехватывал топор для броска, Хищник уже начал действовать. В ту же секунду из правого наруча Кьюри с лязгом выдвинулись двойные лезвия. Он спрыгнул с мачты, используя инерцию падения для сокрушительного удара, и приземлился прямо на Арвида. Удар был молниеносным и хирургически точным: лезвия пробили доспех и вошли в тело воина до того, как тот успел издать хоть звук. Тело крупного мужчины рухнуло на палубу, окрашивая доски кровью. Среди оставшихся членов команды мгновенно вспыхнула паника. — Монстр! Это лесной демон! — закричал кто-то из матросов, беспорядочно размахивая мечом. — Хищник! На нас напал Хищник! — раздались по всей палубе отчаянные крики людей, пытающихся найти укрытие. — Хищник… — тихо повторил Кьюри, замирая над своей жертвой. Он уже не раз слышал это слово от людей, которых преследовал в лесах архипелага. Если быть честным, ему нравилось, как звучит это определение его расы — в нем чувствовались сила и угроза. Люди на палубе были значительно ниже его ростом, слабее физически и совершенно не обладали теми боевыми навыками, которые яутжа оттачивал десятилетиями. После гибели первого воина строй охотников окончательно распался, превратившись в неорганизованную толпу. Один из смельчаков попытался атаковать с фланга, надеясь застать пришельца врасплох, но Кьюри перехватил древко его копья в полете. Мощным рывком он вырвал оружие из рук человека и мгновенно развернул его обратно, вогнав острие прямо в открытый рот нападавшего. Тот погиб на месте, даже не успев вскрикнуть, а Кьюри уже переключал внимание на следующую цель. Сразу несколько лучников, придя в себя от шока, выпустили в него стрелы практически в упор. Кьюри резко сменил позицию, используя свою невероятную скорость и рефлексы, чтобы уйти с линии огня. Стрелы с сухим стуком вонзились в мачту и деревянный борт, там, где мгновение назад стоял охотник. Сделав мощный прыжок, он оказался за спинами стрелков и нанес серию коротких ударов наручными лезвиями. Трое мужчин рухнули на доски палубы, заливая их кровью, пока остальные в панике пытались перезарядить свое оружие. К нему бросились воины, вооруженные тяжелыми топорами, надеясь задавить противника числом. Кьюри побежал прямо на них, достав охотничий нож и на ходу перерезая глотки тем, кто оказывался слишком близко. Одного из нападавших он поднял над собой и одним сокрушительным ударом наручных лезвий буквально разделил тело надвое. Второму противнику он вогнал клинки прямо в череп и резким движением вырвал голову вместе с позвоночником. Третий охотник успел прицелиться из арбалета и выстрелил прямо в шлем пришельца, надеясь на удачу. Хищник молниеносно увернулся, и болт лишь чиркнул по металлу маски, не причинив вреда. В ответ он активировал наплечную плазменную пушку: система наведения с характерным щелчком зафиксировала цель через лазерные указатели. Выстрел превратил голову арбалетчика в кровавые ошметки, которые разлетелись по всей корме корабля. Подхватив с пола тяжелую рыболовную сеть, Кьюри бросил её в оставшихся охотников, и тех, кто запутался, он начал методично добивать, не давая ни шанса на спасение. В этот момент самый крупный воин на корабле попытался незаметно подойти сзади, чтобы нанести удар в спину. Кьюри, обладая обостренными чувствами, заранее услышал его тяжелые шаги и вовремя развернулся к новому противнику. Заметив, что человек безоружен и хочет схватиться врукопашную, Хищник втянул лезвия в наручи, решив принять этот вызов на равных. Воин был действительно силен для человека, но его удары были слишком медленными и предсказуемыми. Пришелец легко уходил от атак, пока одним мощным ударом кулака не разбил череп мужчины, разбрызгав его мозги по палубе. Оставшиеся охотники в отчаянии продолжали бросать в него копья, но ни одно из них не достигло цели. Кьюри двигался среди них как размытая тень, распотроша каждого, кто попадался под руку. Его утробный рык разносился над океаном, заглушая крики раненых и шум прибоя. Вскоре на палубе не осталось ни одного живого врага, и тишину нарушал лишь треск догорающих факелов. Кьюри выпрямился, стряхивая кровь с перчаток и пальцев, и направился к клеткам, где томились захваченные драконы. Он направился к центральной части палубы, где стояла самая массивная клетка из укрепленного железа. Внутри, прижавшись к прутьям, сидела самка Ужасного Чудовища. Она скалила зубы и выпускала из ноздрей тонкие струйки дыма, но в её глазах читался не гнев, а первобытный страх за свое потомство. Маленький детеныш, прикованный тяжелой цепью к полу клетки, дрожал и пытался зарыться в крылья матери. Кьюри подошел вплотную и протянул руку к массивному замку. Дракониха резко дернулась, готовясь изрыгнуть пламя, но яутжа издал низкий, успокаивающий звук, подражая повадкам Батарейки. — Тише... — пророкотал он через вокодер. — Ты будешь свободной. Одним мощным рывком он сорвал замок, и тяжелая дверь со скрипом распахнулась. Самка недоверчиво замерла, переводя взгляд с инопланетянина на открытый путь к спасению. Затем Кьюри зашел внутрь клетки. Он достал нож и аккуратно, чтобы не повредить чешую, разрубил металлические кольца на шее детеныша. Малыш, почувствовав легкость, тут же кинулся под защиту матери. Самка осторожно подтолкнула его носом к выходу, а затем, обернувшись к Кьюри, издала короткий, почти признательный клекот. Через секунду оба дракона взмыли в утреннее небо, исчезая в облаках. Кьюри проводил их взглядом и принялся освобождать остальных. Один за другим Злобные Змеевики и Громмели покидали свои темницы, поспешно улетая прочь от проклятого корабля. Когда последняя клетка опустела, яутжа активировал свою плазменную пушку. Он не собирался оставлять этот корабль на плаву как напоминание о бесчестной охоте. Несколькими точными выстрелами он пробил обшивку ниже ватерлинии и поджег запасы масла в трюме. Пламя быстро охватило судно, превращая его в гигантский погребальный костер посреди океана. Кьюри стремительно направился к краю палубы, попутно подавая визуальный сигнал Батарейке. Фигура верного Скрилла мгновенно возникла из облаков, готовясь подхватить всадника и покинуть горящее судно. Однако путь охотнику преградил неожиданный крик, заставивший его на секунду остановиться. Перед ним возник молодой парень, едва достигший возраста воина, с перекошенным от ярости и страха лицом. — Я Эрет, сын Эрета! — выкрикнул юноша, замахиваясь тяжелым топором и бросаясь вперед в отчаянную атаку. Кьюри даже не стал активировать свои наручные лезвия, посчитав противника слишком слабым для настоящего оружия. Он просто шагнул навстречу, перехватил руку с топором и крепко схватил юношу за шею, приподнимая его над палубой. — Мелковат, — пророкотал он, глядя в глаза парню и уже собираясь отбросить его в сторону, чтобы не тратить время на бессмысленное убийство. — Не трогай моего сына! — внезапно раздался громовой крик мужчины, выбежавшего из-за кормовой надстройки. Отец мальчишки попытался нанести резкий удар копьем, надеясь вызволить своего ребенка из стальной хватки пришельца. Но в этот самый момент с неба с оглушительным свистом обрушилась Батарейка, защищая своего вожака. Скрилл тяжело приземлился прямо на охотника, придавив его к доскам палубы массивными лапами, и мгновенно сомкнул челюсти на его торсе. — Папа! Нет! — в ужасе закричал Эрет-младший, наблюдая, как дракон яростно терзает его отца. Батарейка с силой ударяла вопящего охотника о пол, не выпуская его из своей пасти ни на секунду. Кровь и внутренности жертвы разлетелись по всей палубе, и несколько багровых капель попали на маску Кьюри. Предсмертные вопли взрослого мужчины становились всё тише, пока окончательно не смолкли под натиском драконьих клыков. Кьюри замер в странном оцепенении, глядя на эту жестокую картину и не в силах пошевелиться от неожиданности. Мальчишка продолжал истошно кричать, захлебываясь слезами и беспомощно дергаясь в руках Хищника, но сил вырваться у него не было. Он мог лишь смотреть на то, как жизнь покидает тело его родителя в этой бессмысленной схватке. В конце концов, сомкнув челюсти с ужасающим хрустом, Скрилл разорвал старшего Эрета пополам. — Папа!.. — только и смог выдохнуть мальчишка, когда Кьюри наконец разжал пальцы и выпустил его. Юноша упал на колени, и слезы рекой потекли из его глаз, смешиваясь с грязью и кровью на палубе. Кьюри молча смотрел на него сверху вниз, чувствуя необъяснимую тяжесть от увиденного. Кьюри стоял на залитой кровью палубе, не сводя глаз с растерзанных останков. В этот момент ему казалось, что он дезориентирован или пьян — настолько нереальным и неправильным выглядело всё произошедшее. Внутри росло липкое, неприятное ощущение, которое он не мог сразу классифицировать. Яутжа по своей природе должен добывать трофей сам, используя собственные навыки и силу, а не перекладывать убийство на своего питомца. Эрет, сын Эрета упал на колени прямо в лужу крови, захлебываясь в рыданиях, но Кьюри уже не смотрел на него. Охотник тяжелым шагом направился к Батарейке, которая всё еще скалилась, чувствуя вкус победы. Кьюри остановился прямо перед мордой Скрилла, и его взгляд, скрытый маской, был полон холодного гнева. — Что ты сделал? — произнес Кьюри глухо, и его голос, искаженный вокодером, прозвучал почти зловеще. — Ты не должен был вмешиваться в мою охоту! Его слова были пропитаны жесткостью и осуждением, хотя дракон и не мог понять их истинного смысла. По законам чести его расы, охотник обязан завершать поединок самостоятельно, без посторонней помощи. Вмешательство в бой считалось грубым нарушением кодекса, особенно когда противник уже принял вызов и вступил в схватку. Убийство, совершенное не его рукой, воспринималось Кьюри как позорное пятно на его воинской чести. Батарейка стоял неподвижно, лишь изредка подергивая крыльями и глядя на всдника непонимающим взглядом. Дракон не знал традиций яутжа и не мог осознать причины внезапного недовольства всадника. Для него всё было предельно просто: он увидел угрозу для своего вожака и мгновенно устранил её самым эффективным способом. В дикой природе, которой принадлежал Скрилл, подобная защита была естественной и необходимой для выживания стаи. Кьюри медленно провел рукой по металлической поверхности маски, словно пытаясь привести мысли в порядок и унять внутренний гул. Он искренне не хотел, чтобы этот рейд закончился такой бессмысленной и «грязной» смертью. Теперь отец был мертв, его сын остался сиротой, и этот трагический исход уже невозможно было изменить. Больше всего Хищника угнетало осознание собственной ошибки — он потерял контроль над ситуацией и поведением своего зверя. Не проронив больше ни звука, он быстро поднялся на спину Батарейки и закрепил страховку. — Уходим, — коротко и властно приказал он, подавая сигнал к взлету. Скрилл мощно взмахнул крыльями, и через мгновение они оторвались от палубы, стремительно набирая высоту. Тонущий корабль с телами охотников быстро превращался в маленькую точку на водной глади. Юноша внизу всё еще дышал, оставшись один на один со своим горем посреди океана. Весь путь назад Кьюри хранил тяжелое молчание, не реагируя на попытки дракона привлечь внимание. Его беспокоил не сам факт смерти человека — убийства были частью его повседневной жизни. Его терзала уязвленная гордость и осознание того, что эта победа не принесла ему заслуженного трофея. Оставив позади столб густого черного дыма, они взяли курс на Драконий Край, где их ждал Беззубик, еще не знающий о том, какой мрачной выдалась эта охота. Эрет пришел в себя далеко не сразу. Голова нещадно гудела после падения и пережитого шока, а перед глазами всё еще плыли темные пятна. Он с трудом приподнялся, опираясь дрожащими руками на мокрые доски, и медленно огляделся вокруг. Палуба некогда грозного судна теперь напоминала бойню, заваленную телами тех, кого он знал с самого детства. Повсюду лежали мертвые охотники, застигнутые врасплох в тот момент, когда их настигла кара. Кровь густыми ручьями стекала по палубе, смешиваясь с морской водой и заливая обрывки сетей. Несколько массивных клеток поблизости были распахнуты настежь — пленных драконов внутри уже не было. Эрет резко вскочил на ноги, пошатываясь от слабости и тошноты, которая подступала к горлу. Его взгляд упал на то место, где неподалеку лежал отец, чье тело было буквально разорвано надвое ужасающей мощью Скрилла. — Не может быть… Этого просто не может быть… — едва слышно прошептал он, отказываясь верить в увиденное. В течение нескольких долгих секунд юноша просто сидел на коленях, не в силах пошевелиться или отвести взор от останков единственного близкого человека. Затем в его состоянии что-то надломилось, и на смену отчаянию пришла ледяная пустота. Бессильный плач внезапно прекратился, сменившись тяжелым, сдавленным дыханием, от которого горело в груди. Корабль, охваченный огнем и набравший воды через пробоины, начал стремительно крениться на бок и уходить на дно. Эрет почувствовал, как холодные волны лижут его сапоги, но даже это не заставило его паниковать. Он медленно поднял голову к серому утреннему небу, туда, где в облаках исчезла крылатая тень. — Я найду тебя… — произнес он сквозь плотно сжатые зубы, и его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Клянусь богами, я убью тебя, тварь! Я выслежу тебя на краю света и заберу твою голову как трофей! Я вырежу каждого дракона, которого встречу на своем пути, и ничто в этом мире меня не остановит! Этот крик, полный первобытной боли и непоколебимой решимости, разнесся над безмолвным морем, перекрывая гул пожара. Высоко в небе Кьюри, обладающий сверхчувствительным слухом, отчетливо уловил этот возглас. Он не стал оборачиваться и не приказал Батарейке изменить курс, но звук дошел до него со всей ясностью через встроенные системы шлема. Хищник зафиксировал, что в голосе мальчишки больше не было того парализующего страха, который сковывал его на палубе. Теперь там звучала только чистая, концентрированная ненависть — то самое чувство, которое рождает самых опасных противников. Охотник понял, что сегодня он не просто уничтожил корабль, а собственноручно создал себе врага, который будет преследовать его до самого конца.